Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"Прямо страх, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором в Новый свет плывут Лаварден, Дюран, Мартен и Морель, происходит нечто странное.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Из рук в руки. 15 декабря 1628г.: Маркиз де Мирабель дает поручение шевалье де Корнильону.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.

Разговор или договор? 4 декабря 1628 года: Г-жа де Бутвиль получает аудиенцию у Ришелье.
Найти женщину. Ночь с 25 на 26 января 1629г.: Шере и Барнье пытаются разговорить кучера, который помог похитить г-на де Кавуа.
Порочность следственных причин 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа расспрашивает священника Сен-Манде.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Туда, где вас не любят. 2 декабря 1628 г.: Капитан де Кавуа узнает много нового о себе и о г-не де Ронэ.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » "Прямо страх, как весело". Январь 1629 года, открытое море.


"Прямо страх, как весело". Январь 1629 года, открытое море.

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

Пристойный (нет) и нравоучительный рассказ о том, как моряки собрались подшутить над "сухопутными крысами".

Отредактировано Ги де Лаварден (2017-11-08 14:27:20)

0

2

День за днем Лаварден выходил на палубу и видел все тот же ровный, синий горизонт за которым силился - и не мог! - представить себе свое будущее. Казалось, что все кончено. Навеки. Только когда земля осталась за горизонтом, он понял, наконец, что потерял все. Новый Свет дарит безграничные возможности - твердил он себе, и сам же себе не верил. Порой хотелось одного - лечь и умереть.
Наконец, он перестал подниматься на палубу и день-деньской лежал в своем гамаке, равнодушно глядя наверх, считая сучки на темных досках и посасывая душистое пойло из фляги. Сам себе он представлялся уже мертвым. Лаварден был уверен - явись к нему сам дьявол в адском пламени, он не поведет и бровью. Ничто уже не способно заставить его трепетать и удивляться.
Однако, судьба развеяла его трагические иллюзии довольно грубым образом.
Лаварден, как всегда, лежал в своем гамаке, когда сквозь сомкнутые веки почувствовал чужое присутствие и чужой взгляд. Он открыл глаза и повернул голову - да так и застыл с удивленно открытыми глазами и вытянутым лицом. Перед ним стояли двое. Первый был высоким и полным, непохожим на француза. Второй... Лаварден чуть наклонился вперед, чтоб осмотреть его с ног до головы. Второй был примечателен тем, что единственным предметом одежды на нем была шляпа с яркой лентой. Наготу прикрывало шерстяное одеяло, обернутое вокруг торса на манер римской тоги.
Лаварден понятия не имел, какой интерес к нему может быть у голых незнакомцев в шерстяных одеялах, и, видимо, лицо его в этот момент стало особенно недружелюбным, так что Голый поспешил заговорить:
- Здоровья Вам, сударь! Звать меня Гастон Леруа. Я... гхм... я перво-наперво хочу сказать, что слово свое держу. Вот у всякого, кто меня знает, спросите, всяк Вам, сударь, скажет: старик Леруа свое слово держит!
Брови Лавардена медленно поползли на лоб. Сообразив, что ушел от темы, Леруа продолжил:
- Так вот! Я оченно уважаю Закон Фортуны и слово слое держу, как уже сказано было ранее. Однако... - он неловко потоптался и беспомощно взглянул на своего товарища. - Вот тут мсье Дюран мнение имеет, дескать, если я в данном случае ничего не предприму, то сие для меня равнозначно смерти... Ну вот... Я сам за себя заступаться не мастак, признаться... Ну скажите еще раз, мсье Дюран, что Вы мне сказали!
Леруа посмотрел на своего спутника с детской надеждой, как на заступника, хоть и пытался скрыть свою растерянность. Лаварден тоже перевел на Дюрана озадаченно-недоуменный взгляд вдумчивого барана, увидевшего новые ворота и заподозрившего за ними неладное.

*    *    *

А в это время наверху, на палубе, слуга Лавардена по имени Бантьен вновь играл, на сей раз в кругу веселых моряков и молодого ученика ювелира, с которыми удивительно быстро нашел общий язык.
- ...И тут он мне грит: старик Леруа, грит, свое слово держит. Ну я жду, как он сейчас выкручиваться будет: проигрался ведь в пух и прах, я ему одну шляпу оставил, ей Богу! А он грит: давай, грит, на желание. Любое желание, грит - или все обратно! Я ажно не понял. Чего, говорю ему. А он грит: еще раз играем, ты выиграешь - я любой твой приказ выполню, а я выиграю - ты мне весь скарб и одежду обратно вернешь! Каково, а?! - Бантьен сплюнул сквозь зубы и заливисто заржал.
- Ну, а ты что?
- А я грю, мол, подумаю. Может, и правда... - Бантьен хитро усмехнулся, обвел взглядом компанию, сделал бросок и... вдруг разразился грубой бранью под всеобщий гогот.
- Продул! - бросил кто-то. - Мартен выиграл!
- Ну что, Бантьен, будешь играть на желание? - подначивал юнга.
- Дак это жульничество! - попытался было сказать Бантьен, но наступившая вслед за этим угрожающая тишина ясно напомнила зарвавшемуся слуге, кто здесь "свой", а кто - не очень.
Бантьен недовольно пожевал губами, нервозно оглядывая стол, затем хмыкнул и небрежно бросил:
- Ну, легко пришло - легко ушло, - и с этими словами ногой придвинул Андре Мартену громоздкий ящик, битком набитый немудреной снедью и увенчанный парой сапог старика Леруа.
Однако, моряки смотрели по-прежнему мрачно. Нельзя было взять и назвать их товарища жуликом - тем более, что как раз нечестность самого Бантьена многие из них уже давно заметили. Слуга заметно струхнул, его глазки забегали.
- Да ты, брат, не бери к  сердцу, я ж в шутку сказал: дескать, я такой везунчик, что меня переиграть только жулик может. А или еще больший везунчик, такой, как ты, брат! - Бантьен подобострастно улыбнулся Мартену. - Я вот тоже в море раньше ходил, мы ж с хозяином из Бреста, слыхали? Так что я, братцы, свой. Моряк моряка не обманывает. То ли дело... - он демонстративно посмотрел на ученика Дюрана, - то ли дело эти крысы-торговцы с берега... Ты вообще, малец, играешь, или чего встал?

Отредактировано Ги де Лаварден (2017-11-07 00:07:03)

+4

3

Убегали они с Франко в такой спешке, что Люсьен толком не запомнил ни названия корабля, ни куда он вообще направляется.
То есть, помнил - это его последний шанс заработать деньги, вернуть себе доброе имя человека, быть может, не великого ума, зато честного и порядочного. Это ж надо —  вот завещал ему папаша, светлая память, чтоб не ввязывался ни в какие делишки сомнительные… Эх! Люсьену было десять, когда он ввязался в игру «камешки» с соседскими мальчишками. Правила были просты - галька раскладывалась определенным образом, образуя  фигурки, похожие на мышиные крепости, и надо было плоским камушком сшибить как можно больше. Выигрывал тот, кто разрушал больше всех «мышиных крепостей».
Ставкой были орехи. Люсьен проиграл все до  единого.
А когда папаша узнал - то огреб еще и розгами по известному месту (и вместо того, чтобы пойти гулять, сидел весь вечер за нуднейшей полировкой серебра).
Даже думать забудь о костях, картах и прочей богомерзкой дряни, а не то попадешь прямиком в ад, и дьявол поджарит  тебя с луком и прелым сыром, звучала отцовская мудрость. Люсьен ее запомнил, кстати и действительно благоразумно не поддавался азартным играм…
Но затея господина де Шансье… это же не кости и не карты?
Тогда почему случилось то, что случилось?
Все время плавания Люсьен пребывал в скверном состоянии духа - помимо всего прочего, страдая от морской болезни. Он и выбрался-то на палубу из душного трюма, чтобы хоть как-то подышать свежим воздухом, посмотреть на лазурные морские волны, где водятся прекрасные девы с дивными голосами и ужасные чудовища…
На море, впрочем, Люсьен не смотрел.
Перед его взглядом разворачивалась достойная воскресной проповеди отца Огюста, кюре местной церкви, картина: о том, как страсти земные лишают человека, несомненно, достойного, но поддавшегося греховным порывам достоинства и человеческого облика, уподобляя его дикарям из далеких земель,  что, по слухам, ходят, извините, без исподнего.
Люсьен несколько раз едва не вмешался —  но человек, оставшийся к тому времени в одной нижней сорочке и штанах, выглядел слишком обуянным страстью… В общем, Люсьен не решился, а господин остался без штанов.
В прямом смысле. Люсьену пришлось сунуть ему шерстяное одеяло, в которое кутался —  на море было холодно, и тот обмотал его вокруг чресл. После короткой беседы выяснилось, что зовут господина в одной шляпе Гастон Леруа, проигрался он Бантьену, а тот, в свою очередь…
В общем, Люсьен понял, что это, наверное, испытание, которое посылает ему Господь, подобно тому, как испытывал Иону в китовом чреве —  и в любом случае, поступить иначе он не мог.

…Благородный господин де Лаварден, хозяин этого Бантьена, изволил лежать в гамаке в трюме - ему достался самый уютный закуток. Будить его было в высшей степени неприлично и неловко, и оба - Люсьен и несчастный бесштанный Леруа переминались с ноги на ногу, пока  спящий не ощутил их присутствие и не проснулся.
Леруа начал первым. Люсьен подхватил за ним:
- Прошу простить за то, что побеспокоили вас, сударь, но месье Леруа остался совсем без вещей, понимаете, даже без… - уточнять Люсьен не стал, только быстро глянул на своего невезучего спутника, к которому проникся невольным сочувствием. - И… понимаете, я ему уже сказал, что капитан здешний человек суровый, как мне довелось слышать, он , конечно, за борт не отправит, но заставит отрабатывать… И мы решили, что раз уж вы, сударь, хозяин этого Бантьена, вы могли бы…
Он замолк, делая в отличие от голого, но бодрящегося Леруа, просительный взгляд.

Отредактировано Люсьен Дюран (2017-11-06 16:30:31)

+4

4

Андре уперся ногой в пододвинутый Бантьеном ящик и тот отодвинулся на каких-то полфута обратно. Теперь ящик стоял не настолько далеко, чтобы можно было усомниться в том, кто теперь его владелец, но в то же время и не слишком близко. Выигрыш – это, конечно, здорово, и все же сидеть с чьими-то сапогами под самым носом не хотелось. Хотя будь это башмаки самого Андре, даже если три дня кряду не снимавшиеся, он бы и глазом не моргнул: свое не чужое.
- Давай, малой, садись с нами, пока я его до нитки не обчистил, - дружелюбно подхватил Андре и махнул рукой стоявшему неподалеку пареньку, приглашая присоединиться. – Мы не кусаемся. Во всяком случае, Бантьен. Он разве что заговорит тебя до смерти.
На этих словах, вызвавших у сгрудившихся вокруг моряков добродушное посмеивание, он глянул на Бантьена с нескрываемой насмешкой. Уж очень старательно тот подчеркивал свою принадлежность к морской братии и превосходство над береговыми. Так и подмывало спросить, сколько морской воды тот в действительности хлебнул на своем веку, что так уверенно со всеми братается.
Но вечер был слишком хорош, и Андре только тихо, чтоб расслышал разве что слуга и те, кто окажется совсем рядом, проговорил с неожиданной серьезностью:
- Я тебе не брат, Бантьен. Понял?
Он тут же сгреб кости и сделал бросок. Шестнадцать! В одном Бантьен не обманывал точно, сегодня Андре везло. Но полагаться на одно лишь везение он не спешил, внимательно приглядывая за руками Бантьена и собираясь так же пристально следить и за…
- Твой черед, если не струсишь. Как там тебя кличут, не напомнишь? – Андре пододвинул кости к подмастерью ювелира и вопросительно на него взглянул. Втроем играть было бы веселее, да и выигрыш с двух соперников, если что, побольше окажется. Впрочем, Андре играл прежде всего не ради победы и даже не ради того, чтобы утереть нос Бантьену, а просто ради самой игры.
В конце концов, мало что так же бодрит и помогает скоротать время, как весело стучащие по крышке бочки кости. Особенно когда всем известно, что капитан не слишком хорошо относится к азартным играм. Но месье де Пуанси, согласно своему обыкновению, в это время сидел в каюте с книгой в руках или обложившись морскими картами, знать не зная о развлечении команды. А скорее всего мудро прикрывая на него глаза. Даже "Сен-Николя", уверенно разрезавший волны, ворчливо поскрипывал скорее по привычке, чем по-настоящему не одобряя творящееся на палубе.

+2

5

Нет, вслух, Франко, может быть и не признался бы - но в глубине души считал Люсьена виноватым в том, что они сейчас не в Париже, а посреди моря, на корабле, плывущем в неизвестность, практически без гроша в кармане. Так что даже вздохнул с облегчением, когда тот покинул палубу, уводя с собой проигравшегося бедолагу - вот, кстати, горячий пример, как можно вмиг избавиться от невеликого даже своего имущества. Страсти, вот они... страсти - искушение диавола! И нет, второй раз Франко не поддастся на призрак быстрой наживы!
К тому же, ему не нравился Бантьен.
- Нет, я дал обет святому Христофору никогда не прикасаться к костям, - заявил Франко, когда Бантьен, прилюдно севший в лужу, и оттого пришедший в раздражение обратился к нему. Франко сложил руки на груди и благочестиво возвел глаза к небу. - Моя матушка, дай Господь ей долгих лет, с самого детства утверждала, что если ее отпрыск, то есть я, когда-нибудь будет играть в азартные игры, то земля разверзнется и поглотит меня, а так же не стоит этого делать моим братьям, сестрам и племянникам, до восьмого колена, а поскольку я богобоязненный человек... - выпалил он на одном дыхании, за спиной кто-то расхохотался, - Но впрочем, - уже другим тоном добавил Франко, когда один из моряков (кто-то из матросов, кажется, называл его Андре?) махнул рукой, предлагая присоединиться, - до земли еще плыть и плыть... думаю, большой беды не будет. - он ухмыльнулся, показывая, что пошутил.
Кости звонко простучали по дну бочки, выкидывая шестнадцать, а после и Франко подгреб к себе три граненых куба.
- Франко я, - ответил он Андре, встряхивая в ладони кости, прислушался к стуку, дунул на пальцы, перед тем, как выкинуть на бочку... - Из Парижа. Хотя мои предки из самого Палермо... - он мельком глянул на Бантьена, мол, и что, кто тут дальше забрался? - Четырнадцать! Я проиграл?
Дурное, конечно, это дело - но ведь Франко и не собирался играть до исподнего. Проиграет пяток-другой монет, а может и выиграет... С другой стороны, достанься ему сверток с чужими грязными штанами - что бы он стал с ними делать? Нет, это не в правилах Франко - носить что попало! Разве что использовать штаны как мешок... и то сомнительное мероприятие.

Отредактировано Франко Морель (2017-11-08 12:38:09)

+4

6

Лавардена трудно было вывести из себя, но на сей раз Бантьену это удалось.
Ни одна черточка не дрогнула на бледном лице гвардейца, только взгляд, ставший вдруг зловеще-нехорошим, как будто невидящим, выдал ту грань, за которой с человеком рядом страшно находиться. Он едва слышно прошипел: "Пойдемте!", вывалился из гамака и быстрым шагом отправился на палубу.

Бантьен уже успел переместиться в толпу зрителей и даже прокомментировал очередную победу Мартена, как вдруг подошедший сзади хозяин схвати его за грудки и вытащил из круга на свободное пространство.
- Так вот, чем ты занимаешься у меня на службе, шельмец?!
Бантьена было не узнать - куда только делся прежний нахал? Новый выглядел совсем как котенок, пойманный сторожевым псом, да и верещал похожим тоненьким голосом:
- ...Девой Марией клянусь, одним только глазочком посмотрел!.. Одним глазочком!.. Господин Лаварден, я ведь ради вас всем пожертвовал, старую матушку во Франции оставил, нешто я стану Вам лгать!..
- Узнаешь этого господина?
- Конечно! Это мсье Дюран, ювелирных дел мастер, честнейший человек, да воздастся ему всяким благом за его добродетель...
- Не этого, а вот этого!!!
- Это достопочтенные господа мореплаватели господин Мартен, господин Гулар и господа... Ой-ой-ой, не бейте!!! Этого тоже видал разок!.. Ай-яй-яй!!! Хорошо, хорошо, я и сыграл с ним разок, с господином-то Леруа! Так он меня заставил! Я уже предлагал ему разойтись, а он меня ка-ак схватит - вот как Вы сейчас, - и нет, грит, дай отыграться. Так и не отпускал, пока все не проиграл! А над Фортуной человек ведь не властен, разве ж я виноват, что мне везет в кости?!
Лаварден посмотрел на Леруа. Тот, видно, действительно был азартным игроком и привык отдавать проигранное, отчего сейчас вовсе сконфузился и жалко бормотал: "Грешок за мной, конечно... Проклятая страсть, будь я проклят... Ну хоть штаны... Еду-то заработаю... вот гребцом пойду... а там в Новом Свете друг поможет... наверное...". Видя смущение противника, Бантьен вошел в раж, ужом выкрутился из рук хозяина и спрятался за широкой спиной ювелира.
- У меня свидетель есть - кричал он, высовываясь из-за Дюрана и указывая пальцем на Франко: - вот этот благообразный юноша! Приглядитесь, господин - разве эта невинность может лгать?! Мы играли при нем, и Леруа не отпустил меня, пока ему было, что ставить!.. Силой меня держал, угрозами запугивал, у-у, бандит!!!
Лаварден, бледнея от злости, обернулся: дребезжащий фальцет Бантьена привлек всеобщее внимание.
- Я с тобой позже разберусь, - сквозь зубы прошипел он Бантьену. - Верни мсье все его вещи, деньги и провиант и жди меня внизу.
- Не могу, - пискнул Бентьен, прячась за спиной Дюрана. - Я все проиграл Мартену!
- Что?! - гвардеец озадаченно окинул взглядом компанию моряков. - Хм... Кто из Вас, мсье, зовется Мартеном?.. Ясно! Что ж, я полагаю, любой порядочный человек на Вашем месте, мсье Мартен, вернул бы нашему незадачливому мсье Леруа его вещи. Я надеюсь, именно так Вы и поступите.

Отредактировано Ги де Лаварден (2017-11-08 19:36:24)

+4

7

Нет, все-таки было кое-что куда более занимательное, чем игра в кости: смотреть, как кто-то не слишком тебе приятный получает по шее. Андре даже забыл сгрести к себе выигранные у Франко и Гулара монеты, услышав верещание Бантьена и заухмылявшись. Но ухмылка пробыла на его лице недолго. Ровно до тех пор, пока все глаза – и парочка услужливых пальцев - не оказались направлены уже на него самого, подтверждая, что вот он, тот самый Мартен, которого искал, судя по всему, хозяин Бантьена.
- Так уж вышло, что на моем месте нет никого кроме меня, сударь, - Андре развел руками, словно извиняясь за это досадное обстоятельство. - А я считаю, что честно выигранное – это честно выигранное. Верно, ребята?
Заручившись одобрением зрителей, он небрежно закинул ногу на край ящика с вещами Леруа, едва не столкнув сапоги.
- Кто ж заставлял проигрываться до нитки?.. Или до шляпы, - поправился Андре, глядя на завернутого в одеяло бедолагу. Леруа было даже немного жаль и, пожалуй, приди он один, Андре бы вернул бы ему пожитки, не задумываясь. Но сейчас его так и подмывало проучить всех разом: и Леруа, чтоб в следующий раз не увлекался, и Бантьена с его оправданиями, заставили его играть, ишь как запел.
- К тому же, месье Леруа его вещи все равно уже не понадобятся, - пожал плечами Андре. - Ну прощеголяет он в штанах до ночи, а дальше что? Утопший Жан, знаете ли, приходит без опозданий, коль ему не помешать. Притягивают его такие неудачи, увы и ах.
Среди моряков пронеслись вздохи, от совсем тихих до весьма раскатистых "э-хе-хе". Утопший Жан был одной из любимых баек на корабле, тут даже сговариваться не надо было, чтобы дружно состроить скорбные физиономии.
- Неужто не предупредил никто, когда за кости брались? - сочувственно поинтересовался Андре и, будто сам только вспомнил, обернулся к Франко. - Ты, малец, тоже будь осторожней! Не играй по крупному, а то потом не расхлебаешь.

+4

8

Ничего более не любил Франко, нежели посмотреть на хороший фарс, а после наградить актеров аплодисментами или монетами.
И вот сейчас, как по заказу - было именно оно! Франко аж позабыл свои мучительные размышления по поводу проигрыша (или он все же выиграл? Или проиграл? Хм-мм...) и высунулся из-за плеча Мартена, наслаждаясь зрелищем.
Люсьен, конечно, отчитает его потом за азартные игры - за ним это водилось, периодически рядиться, образно говоря, в белые одежды и морализаторствовать - Франко, не пей вина, Франко, не волочись за женщинами, Франко то, Франко сё... Но пока он изображал ни дать ни взять, благородного отца, который вступился за беднягу полуголого Леруа (Франко некуртуазно фыркнул в ладонь); господин, который явился за ним, понятно, был героем-воителем, который явился посрамить чудовищ и победить негодяя... то есть, наоборот. Бантьену он роль не придумал, но тот выглядел очень забавно, со всеми своими ужимками и подобострастием - видно, что господин держит его в ежовых рукавицах, раз даже поискал поддержки у него, хотя недавно обозвал сухопутной крысой. Франко, когда к нему обратились взгляды, сделал наивный взгляд и картинно развел руками, мол, знать ничего не знаю. Впрочем, и без его вмешательства разобрались, мысленно Франко уже потирал руки, предвкушая, как по законам жанра должен развиваться сюжет - сейчас, должно быть, Леруа предложат рассчитываться за имущество... как Мартен сказал такое, да еще и таким серьезным тоном, от кторого у впечатлительного Франко аж волосы на загривке поднялись.
Хоть он и шутил недавно, дескать, обещал Святому Христофору костей в руки не брать, все же был богобоязненным, и ни одной службы воскресной не пропускал (к тому же там можно было без помех перемигиваться с юными дочерьми, которых отцы выводили в церковь), а оттого мгновенно нарисовал себе страшные картины: Утопший Жан, должно быть, был картежником, которого утопили (это проистекало из имени) те, кто у него выиграл, и теперь он жестоко мстит всем... ну, всем. Франко поежился, хотя голос рассудка робко шепнул, что, должно быть, Андре решил просто нагнать страху на господ защитников, а заодно на остальных, кто не в курсе этой истории. Однако же все матросы, как на подбор, сделали смурные рожи, те, у кого были на головах шляпы, даже сняли их и прижали к груди, как будто при панихиде.
Франко тронул Мартена за плечо и спросил:
- А кто такой Утопший Жан?
Голос рассудка еще что-то бормотал, но Франко уже думал о том, какое счастье, что он не успел ни проиграть, ни выиграть - в самом деле, от этих порочных развлечений один убыток...

+4

9

Андре ловко подавил улыбку - еще в бытность юнгой он научился сохранять самое серьезное выражение лица, если того требовали обстоятельства. "Держи морду сосредоточенной, но не слишком. Может даже за умного сойдешь," - напутствовал его однажды боцман, сопровождая свои слова метким пинком. Андре, конечно, обиделся (кто ж виноват, что распекая его, боцман этот уж очень смешно шел красными пятнами, прям не удержаться было от улыбки), но совет счел полезным и запомнил.
- Жан, эх, Жан...
Андре покачал головой, словно что-то припоминая, но сильно тянуть не стал. Парнишка может и клюнул, но сорваться мог так же быстро, нужно было вовремя скормить его любопытству червячка.
- Он с нами плавал в том году. Хороший такой парень, у кого хошь спроси, голова у него была светлая... Но бедовая. Знаешь, есть такие люди, которые никогда мимо спора не пройдут, обязательно влезут. И если играют в карты там, в кости, то до последней монеты из-за стола не выйдут, все делают ставки, пока есть еще, что ставить.
- Вот Жан, значится, из таких и был, - подхватил Гулар, доверительно подавшись к Франко. - Да упокой море его душу.
Кто-то перекрестился, кто-то потупил взор, а Андре, грустно кивнув, продолжил:
- Был, да только однажды проигрался, как месье Леруа, - он кивнул на господина в одеяле. - Считай до штанов раздели. Уж как смеялись все над ним, до упаду просто, даже на следующий день. Совсем его, мол, женщины не любят, от девок портовых до самой госпожи Фортуны.
- Он тоже все улыбался. Он вообще, значится, улыбчивый парень был, - вздохнул Гулар, почесывая свою спутанную просоленную бороду. - А потом...
- А потом раз, и за борт скинулся!- Андре неожиданно хлопнул Франко по спине. - Никогда не знаешь, что у другого в голове творится, а? Только вот Господь его тоже не принял, так и застрял Жан в нашем грешном мире. С тех пор мы стараемся помаленьку играть, если удача не прет. Потому что если не остановишься и первым из компании проиграешься до последней монетки, до штанов или, вон, до шляпы, то все, пиши пропало.
Андре наконец спохватился и убрал ногу с ящика Леруа - поза несколько неподобающая такому рассказу.
- Уж не знаю, просто ли Жан обозлился или сбрендил и думает, что так уберегает проигравших бедняг от насмешек, но является за ними как по часам той же ночью, чтоб в море с собой утащить. Мы тут порой шутим, что он так компанию себе собирает, чтоб было с кем играть, но веселого тут мало, само собой. Стоит только двум склянкам пробить, как жди беды. А вернее, - тут Андре позволил себе понизить голос, - Утопшего Жана...

+6

10

Что поделать - Люсьен никогда не был скор на полет мысли, а сейчас события разворачивались слишком быстро.
Сначала господин де Лаварден рывком поднялся со своего гамака —  они с бесштанным Леруа безнадежно отстали.
Затем упомянутый господин набросился на своего слугу… ох, Люсьену даже стало жаль бедолагу, а с другой стороны, он заметил в той же сомнительной компании не кого-нибудь, а Франко!  Последнему Люсьен красноречиво погрозил кулаком, тот в ответ сделал невинную физиономию. Если еще и он проиграется, то… на всех одеял не напасешься! А штанов - тем более! У Люсьена только одни запасные, да и в тех Франко сможет уместиться едва не целиком!
- Да он же… да я… мы… - невпопад бормотал Люсьен, пока благородный господин воспитывал своего нерадивого слугу, а тот не придумал ничего лучше, чем спрятаться за рослым и объемистым Люсьеном.
- Мсье Бантьен, на вашем месте решил бы все это… миром… полюбовно, знаете ли, - попытался шепнуть он обоим. Леруа на обвинения в «держал угрозами» аж на месте подпрыгнул, сжал кулаки —  и полез бы в драку, да только одеяло некстати размоталось, ему пришлось срочно ловить шерстяной угол, дабы не оказаться перед всеми в полном неглиже. Не считая шляпы, конечно.
…Слишком быстро все случалось.
Вот появился и третий участник сей пиесы-фарса —  некто Мартен.
- Франко, иди сюда, - воззвал Люсьен, пытаясь спасти подмастерье и своего друга от неминуемой судьбы тоже остаться без штанов. - Простите, что, мсье Мартен? Утопший Жан?
В этот момент они с Франко смотрели на моряка, вероятно, со вполне одинаковым выражением восторга и благоговейного ужаса на лицах. По спине побежали мурашки. Люсьен аж плечами передернул.
- Ох, Матерь Божия, спаси нас всех… Мсье Леруа, да как же это так… Франко! Иди сюда, быстро! 
Люсьен перекрестился, словно узрев, как ужасный облепленный ракушками и изъеденный рыбами утопленник уже карабкается на борт корабля. Его трясло.
- Мсье Мартен, но как же… Как же так!  Неужели ничего нельзя сделать? Сударь, вы человек военный, - это уже относилось к де Лавардену, - быть может, вы сумеете...
«Защитить нас и бедолагу-Леруа от напасти», - он не договорил, сглотнув и все еще моргая круглыми от ужаса глазами.

+2

11

Совместно

На мрачном лице Лавардена было ясно написано недоверие, но тело как будто невольно придвинулось к моряцкой компании, а голова наклонилась вперед, чтоб лучше слышать. Этих баек он сам мог бы вспомнить не один десяток: про молчаливого голландца из Бреды, что до Страшного Суда будет нести в осажденный город провиант; про несчастную Ампаро, что стоит над постелью молодоженов, а потом тает в лунном свете; про исчезнувший близ Алет конный отряд, что с тех пор появляется то здесь, то там, и нигде не останавливается. Над каждой из этих историй посмеивались, и в каждую - верили. Верил и Лаварден; пускай отец Себастьян, его духовный наставник, оставался скептиком в этом вопросе и всегда призывал свою паству не уподобляться невеждам и детям, у гвардейца на этот счет было свое мнение.
- Вот до чего доводит порок, - прошептал он, осеняя себя крестным знамением, и, крутанувшись на каблуках, направился было прочь: - Мсье Дюран, успокойтесь! Вам-то что грозит?! Вы ничего не проиграли, спите спокойно! А что касается команды... - Лаварден через плечо глянул на Мартена. - Если Вы не хотите по доброй воле поступить достойно, мсье Мартен, мне придется обратиться к Вашему капитану...
- Стойте! - не своим голосом воскликнул вдруг Леруа. - Стойте!
Лаварден остановился и посмотрел на него. Леруа был бледен, как простыня, и дрожал, как осенний лист на ветру. Не зря, видно, говорят, что игроки еще более суеверны, чем солдаты и моряки.
- Как ему можно помешать? - спросил он Мартена. - Вы сказали - он всегда приходит вовремя, если ему не помешать... Что за способ есть ему помешать?
- Леруа, не будьте ослом, - фыркнул Лаварден. - Если это действительно призрак самоубийцы, только вера и молитва помогут Вам...
Леруа отчаянно отмахнулся и подошел к Мартену, низко склоняясь, чтоб заглядывать сидящему моряку в лицо.
- Как от него откупиться? - дрожащим, умоляющим голосом спросил он.

- Откупиться? - мрачно посмотрел на него Андре, будто прикидывая шансы на спасение. - Откупиться никак.
И все же намерение хозяина Бантьена обратиться к капитану не настолько подпортило настроение, чтобы помимо вещей лишать Леруа еще и последней надежды.
- Но знаете что, у меня и правда была одна мысль. Вы не спрашивайте пока, я сам вас найду в нужное время. - Андре почесал затылок и со вздохом уточнил, - Если Жан первым не доберется, конечно. Вы и правда пока помолитесь, что ли...

Отредактировано Ги де Лаварден (2017-11-09 21:50:02)

+2

12

Ночью сон никак не шел к Лавардену. В темноте, слабо разбавленной далекими отсветами тусклых ламп, чудились мелькания теней, слышались невнятные звуки. Только дворянская честь не давала бравому гвардейцу упасть духом - да еще дыхание слуги внизу. Бантьен тоже не спал, судя по этому мерному тихому дыханию вместо обычного храпа.
- Бантьен, - тихо позвал Лаварден, рассудив, что притворяться им обоим уже незачем. - Чего не спишь?
- Даже не знаю, - откликнулся со своего гамака Бантьен и, немного погодя, спросил: - Сударь?..
- М?
- Как Вы думаете, этот... не к ночи будь помянут который... он будет Леруа на палубе ждать, или сюда за ним пойдет?
Лаварден промолчал. По коже противно пробежали мурашки. Тишину вновь нарушил нервный, на грани паники голос Бантьена:
- Там кто-то идет!
Лаварден резко поднял голову. По стене действительно плыл тусклый, мертвенный свет, а за ним...
А за ним...
Лаварден успел нащупать эфес шпаги, когда Леруа с фонарем в руке выступил из темноты. Гвардеец облегченно выдохнул, Бантьен выругался.
- Чего Вам не спится?
- Страшно, - честно ответил Леруа. - Добрейший мсье Дюран сказал, что я могу к нему прийти, коли невмоготу станет...
- Ну?..
- Только я его найти не могу! Хожу, кругом темень, люди спят... Страшно!
- Бантьен, проводи мсье Леруа, - бросил Лаварден.
- Мне тоже страшно! - возмущенно откликнулся тот. - Я ведь не дворянин и не гвардеец Его Преосвященства, чтоб быть бесстрашным!
"Свинья ты," - мысленно ответил ему Лаварден.
- Хорошо, пойдемте, мсье Леруа. Если Ваш призрак собирается драться с нами оружием или врукопашную, то он обречен на поражение. А в другом случае, я даже не знаю, чем Вам помогут провожатые...
- Умеете Вы утешить, господин Лаварден, ничего не скажешь!
Лаварден кинул короткий, внимательный взгляд на Леруа: тот держался с дворянином на равных, и в этом не было ни наглости, ни панибратства. Как будто старик был верен привычке. Впрочем, допрашивать гвардеец не стал. Неприятно кольнуло воспоминание - всего месяц назад, кажется, и его самого посещали мысли о том, чтоб никогда больше не называться своей настоящей фамилией. Так что пусть старик Леруа хранит свои тайны до прихода Утопшего Жана, а если Господь смилостивится - то и дальше!

*        *        *

Собираясь в ночной визит к ювелиру, Лаварден захватил с собой не только шпагу, но и бутылку доброго вина. С ними увязался Бантьен - под предлогом, дескать, оставаться одному тоже страшно. Большой компанией ювелир с учеником нашлись быстро, завязалась беседа - и ночь, казалось, посветлела, и всякая опасность отступила.
- ...Я вот еще вспомнил историю, связанную с играми, - говорил  приятно порозовевший Лаварден немного спустя, покачивая в руке стакан с вином. - Когда мы с испанцами стояли у Бреды, служил со мной некто Хименес. Он своими глазами видел то, что потом рассказал мне, а я расскажу вам. Дело это было в Мадриде. Один молодой дворянин, назовем его дон Хосе, женился на прекрасной набожной девушке, назовем ее доньей Маргаритой... потому что, признаться, имен я уже не помню... Так вот! Дон Хосе был заядлый игрок. И вот один раз они с моим знакомым Хименесом играли в доме сеньора Ортеги, как вдруг вошел к ним одноглазый незнакомец в черном бархате и горностае. Как говорил мне мой друг, все они в этот момент как будто заснули и видели происходящее как бы во сне, не в силах вмешаться и что-либо возразить. Этот незнакомец сел напротив Дона Хосе и достал прекрасную колоду карт. Они играли до тех пор, пока дон Хосе не проиграл все, что имел. И тогда - страшно подумать, господа! - он поставил на кон свою молодую жену! И, как вы можете догадаться - проиграл! Незнакомец спрятал свою колоду и молча вышел. В тот же миг оцепенение спало с присутствующих, они вскочили на ноги и кто-то догадался: дон Хосе играл в карты с самим дьяволом! В ужасе они бросились к дому дона Хосе, где в обществе старой служанки оставалась прекрасная донья Маргарита.
Лаварден покачал в руке стакан и залпом допил остаток вина, не без удовольствия растягивая паузу и наслаждаясь завороженным молчанием слушателей. Он поднял на них глаза, сдержанно улыбнулся, перевел взгляд с Дюрана на Леруа и затем на Бантьена и вдруг...
По спине мерзко пробежали мурашки.
- Мсье Дюран, - сказал Лаварден уже не мечтательно-повествовательным, а своим обычным, резким голосом: - Где Ваш ученик?

Отредактировано Ги де Лаварден (2017-11-10 00:31:58)

+3

13

Люсьену не спалось. Он прежде никогда не жаловался на бессонницу, хотя, конечно, битком набитый людьми трюм  —  это не уютная кровать с добротной периной, под которую он подкладывал сушеные травы, чтобы изгнать непрошеных гостей-клопов  да теплым одеялом… Увы. Одеяло и перины стоило пока позабыть, вряд ли им с Франко и в Новом Свете сразу перепадет эдакая роскошь…
Но обычно все же засыпал без лишних дум и душевных терзаний. Только не сегодня.
Штаны к мсье Леруа так и не вернулись, Люсьен одолжил ему свои - мол, если что потом вернете, но вот от рассказа Мартена про этого Утопшего…как его, Жана? Жака?  - аж передергивало,  и в горле вставал ком. Люсьен таращился в потемневшие от сырости доски условного «потолка», где-то поодаль маячили тени, кому-то тоже не спалось, все как обычно.
Франко спит, наверное. Негоже его будить.
Люсьен сам вон сказал Леруа —  если совсем будет страшно, приходите, в компании не так скверно…
Ему все же удалось задремать, когда проигравшийся бедолага появился —  да не один… к счастью, в компании господина де Лавардена и его слуги, ставшего нынче причиной всех бед. Люсьен подскочил, но тут же разулыбался, приветствуя шепотом гостей.
Вино из запасов благородного господина оказалось отличным. После определенного его количества Люсьен сделался не только еще более благодушным, чем обычно, но и совершенно бесстрашным, и даже сам запросил у де Лавардена —  вы, мол, сударь, человек бывалый, не то, что мы —  простые смертные. Расскажите, где бывали, да чего видели…
И слушал с открытым ртом историю дона Хосе, проигравшего молодую жену самому дьяволу!
- Ох, неуж и молитва не помогла!  - воскликнул Люсьен,  когда де Лаварден прервался на самом интересном месте…
Чтобы сообщить: Франко пропал.
Люсьен вскочил - едва не сбил с ног Лавардена.
- Франко!
Часть его надеялась - ну вышел, ну… по естественным надобностям, например, но другая кричала в ужасе: он ведь тоже играл, и кажется, проиграл ушлому Мартену, а теперь за ним пришел призрак прямо со дна моря!
- Сударь… Мы… Я… я пойду его искать. Он же… он мне как брат…
Дрожащими руками Люсьен схватил свечу и побрел к выходу, зовя Франко под храп и недовольное «да заткнитесь вы там», —  спящих.

Отредактировано Люсьен Дюран (2017-11-10 18:32:48)

+3

14

Люсьен, конечно, был прекрасный человек, и Франко любил его, как старшего брата (в какой-то мере, тот действительно им был... то есть, стал бы - пока авантюра с чужими деньгами не отодвинула женитьбу на его сестре Ортанс на неопределенный срок). Конечно, Люсьен клятвенно заверял, что это временно, что он заработает и вернет все-все... но Франко, если честно, не слишком в это верил. В смысле, может быть, тот и заработает, но чтобы вернуть всю сумму, пройдет, весьма вероятно, не один год, а Ортанс будет стареть, и вряд ли родители и она сама будут долго ждать жениха, который исчез так скоропостижно... вот Франко бы не ждал! Выдал бы уже девицу замуж... и забыл эту историю как страшный сон. Тема была гадкая и неприятная, в обычных дневных заботах получалось от нее отмахнуться, но сейчас, когда вокруг было темно, но сон отгоняла еще и история, рассказанная Мартеном... словом, Франко был обижен на весь свет, и в особенности на Люсьена.
Да, как было сказано выше, Люсьен был добр и великодушен - иногда это граничило с глупостью. Вот Франко, например, не отдал бы единственные свои штаны тому, кто сам себе виноват - а вот Люсьен отдал штаны Леруа, да еще и пригласил в компанию, как будто им самим тут места много! На расстоянии протянутой руки кто-то все время кряхтит, пускает ветры, бормочет сквозь сон, а уж если кому приснится кошмар, и как начнет махать руками и подвывать дурным голосом... но Франко ничего не сказал даже тогда, когда к ним присоединился давешний дворянин в сопровождении слуги. Какое-то время он разглядывал узкое хищное лицо господина Лавардена, втайне от оного, думая о том, что такой видный кавалер, должно быть, нравится женщинам, и если бы он сам был такого росту и стати... и рождения! Какой простолюдин не мечтает втайне (а иногда и не очень) заполучить заветную приставку "де" к имени? Но Франко, к сожалению, не был даже девицей, чтобы окрутить кого-нибудь с этой приставкой и заставить жениться, и приходилось рассчитывать только на себя. А уж как рассчитывать, если все, все нажитое непосильным трудом, в один миг оказалось спущенным в отхожее место?
Колесящие по кругу мысли снова привели к тому, что в его нынешнем положении виноват Люсьен, от Люсьена мысли перескочили к рассказам Мартена, и в голове Франко, слегка затуманенной вином, что принес щедрый господин де Лаварден, родился страшный план. Франко, конечно, был богобоязненным юношей, но выпивка рождает причудливые идеи и внушает храбрость, а потому он, рассудив, что раз он не проигрался, и никакие утопленники ему не грозят (а если и попробуют - то серебряный образок Святой Розалинды, доставшийся от любимой бабки, его защитит!), а значит можно устроить некую каверзу...
Воспользовавшись тем, что мастер оказался увлечен разговором с Лаварденом, Франко потихоньку спустил ноги на пол, и, незамеченный остальными, пробрался к выходу из трюма.
За бочками на верхней палубе был уютный закуток, в который отлично поместился хрупкий Франко, а в щель между оными отлично просматривался спуск в трюм. Хихикнув в рукав, он принялся ждать, пока Люсьен заметит его отсутствие и выберется поискать - а что тот сделает это, Франко не сомневался.
Долго ждать не пришлось, и когда в проеме показалось мертвенно-бледное в свете свечи лицо Люсьена, Франко поскреб ногтями по дереву и заунывно и негромко протянул:
- У-уууу!

Отредактировано Франко Морель (2017-11-10 22:14:55)

+4

15

Распрощавшись с ушедшим в темноту Люсьеном, трюм снова погрузился в сон. Но в этой тишине - позволим себе опустить все похрапывания, посапывания, постанывания и прочие недостойные упоминания звуки - затаилось какое-то смутное напряжение, предчувствие того, что вскорости случится нечто, но пока что это нечто лишь зрело и близилось.
Близилось.
Близилось.
Близилось...
Где-то негромко скрипнули доски. Казалось бы случайный скрип, может кто неловко повернулся на бок или то бормочут деревянные переборки, покряхтывают во сне шпангоуты. Но скрип этот почти сразу же повторяется. И еще раз, другой, третий - все ближе к тому месту, где устроились Лаварден и Леруа, и все отчетливее. Кто-то шел прямо к ним, впечатывая в деревянный настил пола тяжелый прихрамывающий шаг и совсем не таясь.
Да, он шел прямо к ним, в этом не было сомнений. Здоровенный темный силуэт вынырнул из той части трюма, где не было ни ламп, ни свечей: сама ночь, казалось, исторгла его из своего чрева. Он приближался молчаливо и неумолимо, никого не обходя и уверенно переступая через вповалку спящих моряков, если те лежали прямо на его пути.
Остановился он на той зыбкой границе, куда еле-еле дотягивался зыбкий свечной свет, очертивший массивную голову, ссутуленные плечи и блеснувший в глубоко посаженных глазах, уставившихся на двух неспящих впереди. Тяжелое дыхание вырвалось из широкой груди, на лице появилась усмешка. Человек этот – человек ли? - шагнул вперед, открыл рот и…
- Здрасте, - сипло буркнул он и неловко кивнул в подобии вежливого приветствия.
Тут же из-за его спины, нисколько не понизив голос и не смущаясь тому, что может кого-то разбудить, выскочил кто-то еще:
- Не спится, господа?..
Андре, а именно его лицо теперь выхватила свеча, оказался рядом со своим немногословным спутником, щурясь на Леруа и его компаньона.

+3

16

Легкий хмель на всякого действует по-разному. Обычно сдержанный Лаварден после пары стаканчиков крепкого вина становился воодушевленным и велеречивым; Бантьен, напротив, терял свою привычную слащавость и бывал без видимой причины злобен и груб. Леруа же совсем приуныл и то ли дело вытирал ладонью покрасневшие, блестящие глаза.
- Чиво? - со скрытой издевкой проронил Бантьен, покосившись на старика. - Я вон тоже проигрался сегодня до штанов... хе-хе, до кое-чьих штанов...
Он быстро покосился на хозяина, который за такое мог отвесить оплеуху; но Лаварден с отсутствующим видом смотрел на пламя свечи и ничего не слышал - в этот миг он вспомнил оставшуюся в Париже возлюбленную.
- Вот так вот! - продолжал Бантьен. - Уж если бояться этого утопленника, так я вперед тебя тут хныкать должен. А вон - ничего не боюсь, тебя сюда привел, сижу тут, слежу, значит, чтоб ничего не произо...
Вдруг Бантьен подпрыгнул на месте и сторожко вгляделся в темноту трюма:
- Чу! Кто-то идет!
Лаварден, очнувшись от воспоминаний, прислушался. Леруа же не слышал ничего, кроме укоризненного голоса собственной совести, бормотавшего ему что-то в полупьяном бреду.
- А мне не о том горько, - тихо сказал он. - Хоть бы и сдохнуть - поделом мне!
- Тише ты!.. - отчаянно зашипел Бантьен, которого приближающиеся шаги медленно доводили до паники. - Господин де Лаварден! Господин де Лавард...
- Я слышу, - шепотом откликнулся Лаварден, тоже вглядывающийся в темноту. - Сиди спокойно, дурень, не делай из нас посмешище. Может, матрос решил по нужде выйти...
- Поделом мне, грешнику! - громче повторил Леруа в порыве откровенности. - Я - дон Хосе из Вашей истории, слышите, мсье Лаварден?
- Заткнитесь, я Вас умоляю, - раздраженно ответил гвардеец.
- Я играл и проиграл свое счастье, - упоенно гудел Леруа. - Фамильное поместье. Приданное моей дочери. Наследство моей жены. Моя порочная страсть!.. И если этот несчастный вернется из бездны по мою душу, то я встану и протяну ему руку... - с этими словами Леруа вскочил на ноги, оборачиваясь к воображаемому собеседнику, и... замер с протянутой рукой.
Дыхание у всех троих прервалось. В звенящий тишине из тьмы на них шла высокая фигура. Бантьен громко сглотнул. Лаварден положил руку на эфес шпаги. Леруа, оказавшийся ближе всех к ночному гостю, начал медленно садиться на пол.
Появление Мартена вызвало дружный вздох облегчения. Лаварден незаметно перекрестился. Бантьен - тоже перекрестился, но только широко и многократно, закатывая глаза и бормоча "Отче наш" на латыни. Леруа, все еще с протянутой для приветствия рукой, некоторое время таращился на моряков с идиотским выражением лица, а затем вдруг обмяк и шлепнулся на пол.
- Нашелся повод собраться и распить бутылочку, - пояснил Бантьен, пока Лаварден усаживал Леруа на сундук, подхватив под руки. - Мьсе Дюран с учеником, прошу прощенья, по нужде пошли, и вот нету их. Может, с вашим Жаном там повстречались, хе-хе.

Отредактировано Ги де Лаварден (2017-11-13 00:07:05)

+2

17

Люсьен медленно поднимался на палубу.
Сердце бешено прыгало в груди. Он держал свечу обеими руками, неся ее перед собой, будто святое распятие.
Корабль плыл по тихому ночному морю, волны мерно ударялись о борт. Такелаж скрипел —  еще один заунывный, усыпляющий звук, поначалу Люсьена мутило от  него, но постепенно он привыкал.
Ничего необычного. Ничего страшного.
Никаких…
- Франко?
Люсьен поднялся на палубу. Свежий ночной ветер ударил в лицо. Над головой рассыпались яркие, неправдоподобно-огромные звезды. От порыва ветра огонек свечи задрожал и едва не погас, Люсьен поспешно прикрыл его ладонью, еще не хватало остаться без света в этой…
Темноте.
Жуткой. Да. Жуткой.
- Франко, ты здесь?
Что-то шлепнулось о борт - и  не волна, нет, это было вот здесь, совсем близко, на палубе. Что-то мокрое и тяжелое.
- Франко!!!
Люсьену казалось, будто он орет во весь голос, но от ужаса получился только тонкий писк - крысы в глубинах трюма и те громче верещат, когда их пинком прогоняешь от своих припасов.
И тут…
За спиной —  вон там, где стояли бочки с, кажется, солониной, возникла огромная тень. Была она втрое больше человеческой, и протянула к Люсьену свои когтистые черные лапы, мохнатые и…
И завыла.
Огарок выскользнул из рук и погас на сырой доске. Люсьен медленно-медленно осел на пол. Он еще пытался креститься и бормотать «Господи, помилуй»,  но близок был к обмороку, и тут…
«Он не ко мне!»
Конечно. Он к бедолаге Леруа. Или к Бантьену, тот ведь тоже проигрался…
- Ты… ты не тронешь его! - тем же противным срывающимся на писк голосом проговорил Люсьен. - Убирайся, откуда явился! В море!  Убирайся!!!

+2

18

Ох, Леруа, Леруа. Прям жалко пугать, право слово, так душераздирающе он только что  стоял с этой его протянутой рукой. Неужто и впрямь смирился со своей участью? Андре не сразу отвел глаза от несчастного, который теперь тряпичной куклой сидел на сундуке - толкни в плечо, и свалится так же послушно, как дал себя усадить.
Но продолжать нагонять страху на всю эту честну компанию может и было жестоко, однако куда более жестоко было бы отступить, не доведя дело до конца. Иначе зачем вообще было все это затевать?
Так что он подавил встрепенувшееся было сочувствие, а заодно легкую зависть (как никак, от бутылочки, а то и двух, он бы и сам не отказался), и неодобрительно покачал головой Бантьену:
- Не удивлюсь, если Жан и правда до них добрался, нечего тут хехекать. Кто ж знает, что у этих призраков на уме! Если он выбрал нескольких жертв, то мог и раньше обычного объявиться, чтоб по одному отловить.
Андре напустил на себя тревожный вид и обернулся в темноту, выискивая то ли Утопшего Жана, то ли Франко с этим, вторым.... Как его, Дюраном? Похоже, речь шла о том высоком месье, которого явно впечатлил рассказ об утопшем. Отошли и не вернулись? Странное дело. Впрочем, самого Андре их судьба сейчас волновала не то чтобы сильно. Может просто задержались, так сказать, непредвиденно... Со здешней похлебкой такое немудрено.
- А я ведь видел какую-то тень странную, когда к вам шел... - пробормотал Андре, возвращаясь взглядом к главным "жертвам". - Вот даже Кристофа прихватил, одному как-то боязно сегодня шататься, ей богу.
Кристоф - тот самый молчаливый здоровяк - невнятно угукнул, то ли выражая свое отношение к бродящим по кораблю призракам, то ли проглотив добрую часть звуков в "не стоит благодарности".
- Если Жан уже на борту, нам нужно поспешить наверх. Месье Леруа, вы... Месье Леруа! Ну же, оглядитесь, вы в надежной компании. Нет нужды сдаваться ни в чьи призрачные лапы, - приободрил Андре, убедившись, что Леруа его слышит и слушает, после чего вопросительно посмотрел на господина со шпагой. - Вы пойдете с нами, сударь? Можете и остаться, я лишь прошу отпустить с нами вашего слугу. Он нам понадобится. Он и... шляпа месье Леруа.

Отредактировано Андре Мартен (2017-11-13 23:55:52)

+4

19

Франко зажал себе рот ладонью, чтобы не хохотать в голос. Люсьен отреагировал именно так, как Франко и ожидал - перепугался до смерти и завопил тонким, ужасно смешным голосом. Может быть, потом, когда он вспомнит обстоятельства, ему и покажется милым то, как Люсьен, даже валяясь на полу пред страшным призраком (как он думал) пытался защитить других, но пока он скорчился за бочками и едва дышал от рвущегося наружу смеха.
До Люсьена доносились звуки, похожие на предсмертный хрип и царапанье когтей по дереву.
Франко не мог толком открыть глаза, которые от веселья залило слезами, так что пополз наощупь - собираясь обогнуть бочки и появиться с другой стороны. Вроде как и нехорошо насмерть пугать приятеля, а с другой - уж больно тот был потешным, чтобы так быстро окончить забаву. Под пальцы попался кусочек чего-то твердого, не то щепка, не то камушек, и Франко, все еще похрюкивая в ладонь, кинул в сторону лестницы: старый трюк, используемый для того, чтобы отвлечь внимания от своего настоящего местонахождения.
Обернулся Люсьен на шум или нет - Франко не видел, потому что так быстро, как только мог, перебрался за гору такелажа и повыл уже оттуда.
А теперь самое главное, наверное - смотаться прежде, чем на писк, издаваемый Люсьеном, явится кто-то из команды и пойдет на охоту за "призраком". С трудом проморгавшись и отдышавшись, Франко огляделся в своем убежище, и решил, что лучшим будет обойти судно с другой стороны, правда, там было темно... и немного страшно.
Хмель потихоньку отступал, изгоняемый ночной прохладой.

+3

20

Леруа, похоже, сделалось дурно: он тяжело вздыхал и часто-часто сглатывал, прижимая руку к груди. Непохоже было, что слова моряка вселили в него надежду, однако он послушно, как баран, идущий на заклание, позволил поднять себя под руки, поставить на ноги и подтолкнуть к выходу на палубу. Лаварден нахмурился: ему не хотелось показаться праздным любопытным и уж тем паче - суеверным трусом, готовым прятаться от призрака в компании матросов и слуг. Однако ему и впрямь было очень любопытно - до ужаса, до трепета любопытно. Жалкое состояние Леруа, который, судя по манерам и оговоркам, был вовсе не Леруа, давало ему какой-никакой повод присоединиться к прочей братии.
Тем более, что в этот момент Бантьен повис на рукаве у Мартена, выпучив глаза и клянча:
- Брат! Брат!.. Ах, ты ж не хочешь, чтоб я тебя так звал... Ну прости, прости! Мартен, дружише, а от меня его отведешь, да? Ну этого, который неприкаянный? Да??? Ты же помнишь, я тебе проигрался, ты помнишь?..
- Не бойся, Бантьен, - сквозь зубы произнес Лаварден. - Мы пойдем все вместе. Нечистая сила, если она не бесплотна, должна бояться доброго клинка, а если бесплотна, - он позволил себе усмешку, - то она тебя не утащит.

Скрипучая лестница, ведущая на палубу, была почти невидима в темноте. Ночь стояла звездная, безлунная. Задержавшись на секунду, Лаварден поднял голову и не увидел на небе ни одного знакомого созвездия. Но в следующий момент какой-то звук привлек его внимание.
Слабый, дрожащий от ужаса голос - голос мсье Дюрана! - выкрикивал безумные слова! "Ты не тронешь его!.. Убирайся... в море". Лаварден не боялся материальных врагов, но сейчас его бросило в холодный пот. Все сложилось в голове само собой: Жан явился за учеником ювелира, Дюран пытается спасти юношу.
С трудом соображая, что делает, он достал из ножен шпагу и, шепча молитву, побежал на голос. Под ногами перекатилось что-то твердое. Лавардену на миг примерещилась человеческая кость, но нет - погасшая свеча.
Дюран был один, он как-то неловко осел на палубу, будто был ранен или на грани обморока. Кроме него, не видать быть ни одной живой души.
Нешто опоздали?
- Мсье Дюран! Мсье Дюран, Вы целы?! - отчего-то шепотом спрашивал Лаварден, хватая ювелира за плечи и пытаясь поднять на ноги. - Что произошло? Где Ваш ученик?

Отредактировано Ги де Лаварден (2017-11-14 22:51:16)

+3


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » "Прямо страх, как весело". Январь 1629 года, открытое море.