Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
Кольцом сим. 7 февраля 1629 года: Миледи соблазняет Шере.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.
Between the devil and the deep blue sea. 14 января 1629 года: На борту английского капера встречаются два пленника - испанец и француз.

Ищу сестру, нашедшему - не возвращать. 14 ноября 1628 года: В поисках исчезнувшей сестры Арман д'Авейрон является к шевалье де Ронэ.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

"Годы это не сотрут". Декабрь 1628 года, Париж.: Г-н де Лаварден находит любовь своей юности и ее мужа.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.: Г-н де Бутвиль с братом приходят к жене первого и г-же де Вейро.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь на 26 янв. 1629г


О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь на 26 янв. 1629г

Сообщений 1 страница 20 из 45

1

Из эпизода Ни чужой войны, ни дурной молвы... ночь с 25 на 26 января 1629 г

0

2

Отъехавшую от особняка карету ожидаемо провожал весь дом, от Аннет, в последний момент прибежавшей со вторым совком углей – досыпать в жаровню, и до Мари, робко выглядывавшей из-за спины Аньес, которая успела, несмотря на то, что ее никто ни о чем не предупреждал и не просил, собрать своей госпоже корзинку с едой и наполнить горячим вином флягу, которую она сунула Шере.

В колеблющемся свете фонарей г-жа де Кавуа выглядела особенно бледной и встревоженной, как будто ей было зябко, несмотря на меховой плащ и муфту. Шере, забравшийся в карету после нее, боялся поднять глаза и поэтому то поправлял шарф, которым обмотал его Реми, то подтягивал чересчур большие перчатки. Хотя, помимо жаровни, в карете обнаружилась еще и меховая полость. И два пистолета в кобурах, по одному у каждой дверцы, но были ли они заряжены – Шере не имел ни малейшего представления. Сам он предпочел бы, чтобы Реми тоже был здесь, но тот бы ни за что не согласился, и оставалось надеяться, что обеспокоенная г-жа де Кавуа не станет, чтобы отвлечься или развеять дорожную скуку, задавать неудобные вопросы.

Кучер поднял подножку и закрыл дверцу, затем в окошко еще раз заглянул Винсент, и карета покатила прочь.

+2

3

Франсуаза молчала. Карету трясло, г-н Шере забился в угол и время от времени чем-то там шуршал. От жаровни тянуло ровным теплом.

- Если вы голодны, то вот тут Аньес что-то положила, - сказала она наконец, придвигая к нему корзинку, заботливо накрытую чистым полотенцем.  – Ешьте, я… я не могу.

В карете было полутемно, но металлическая насечка на рукояти пистолета с ее стороны чуть поблескивала. Франсуаза задумчиво коснулась пальцем холодного металла. Стрелять из пистолета ей как-то доводилось. Помнится, Кавуа тогда славно повеселился… Но если от этого будет зависеть его жизнь! И, в конце концов, не промахнется же она, если совсем в упор. Она останется в карете, конечно останется. Ненадолго. И будет очень, очень осторожна. Вы даже не представляете, господа, как осторожна…

+2

4

- Спасибо большое, сударыня. Вы очень добры.

Шере чуть не отказался, но поужинать, ни в Пале-Кардиналь, ни в Сен-Манде он не успел, и только теперь внезапно осознал, что голоден. Не надо было пить у Реми - уж не потому ли он впутался в эту авантюру, что слегка захмелел?

- Поешьте тоже, - посоветовал он, стаскивая перчатки и снимая с корзинки полотенце. - Даже если совсем не хочется. Это вас успокоит, и вам легче будет говорить со священником. Они… - он чуть было не сказал «чуют слабину», - чувствуют, когда вы волнуетесь, и начинают лезть в душу.

Шере протянул руку и приподнял кожаную шторку. За окном промелькнула башня св. Иакова - по пустой улице карета ехала быстро, но двух сопровождавших ее всадников видно не было, только слышался позади стук копыт. Несмотря на жаровню, его начала пробирать дрожь, но пирог, который он вытащил из корзинки, был еще теплым и пах мясом.

+2

5

Конь шлепал по размокшей снежной каше, фыркал, тряс головой, не понимая, куда и зачем его погнали в такую темень. А Барнье следил за дорогой, весь исполненный дурных предчувствий.
След - хорошо. Мадам де Кавуа, идущая по этому следу - плохо и опасно. Доминик отлично придумал, но хирург знал хозяйку. Не в исповедальне же ее запирать, священник не поймет! Да и исповедальню как-то жалко...
Барнье смотрел в темноту, пистолеты грели бока. Винсент молчал, занимаясь тем же - высматривая источники возможных проблем. Карета скрипела осями, шумно дышали лошади.
Хотелось под Ларошель.
А еще Барнье очень надеялся, что за время дороги мадам де Кавуа и Доминик не успеют поссориться. То есть, что мадам де Кавуа не решит по какой-нибудь причине, что общество секретаря не очень ее устраивает. Например, потому, что он слишком здравомыслящ.
Опасения хирурга пропали втуне, и он этому порадовался уже неподалеку от дома приходского священника, возле темной громадины церкви, которая здесь, конечно, совсем не была большой. Но темнота сильно добавляла ей размеров.
Барнье чуть обогнал карету, махнул кучеру, и, когда экипаж встал, подъехал к окошку:

- Выбирайтесь, мадам. И ты, Доминик, тоже. Карету ломать будем, - сказал он тихонько.

+2

6

Последовать совету Доминика г-жа де Кавуа так и не смогла. Она, правда, отломила корочку, но как ни хорош был пирог, испеченный искусными руками Аньес, кусок попросту не лез в горло. Впрочем, пусть священник и заметит ее волнение, оно легко объяснимо, а желание лезть в душу как раз позволяет и встречные вопросы задавать. Такая наивная провинциалка, с которой наконец-то кто-то участливо разговаривает по душам и желает выслушать. Вот и хорошо. Когда карета, покачнувшись, остановилась, она встрепенулась, и тут же послышался тихий голос Барнье. Франсуаза, не дожидаясь, пока перед ней распахнут дверцу, поспешно открыла ее сама, и кучер, соскочивший с козел, едва успел опустить подножку.

- Как тут… неуютно, - шепнула она, соступив на землю. Была ли под ногами мостовая, определить она затруднилась бы – и потому что темно, хоть глаз коли, и потому что то ли снежная каша, то ли грязь, то ли еще что… словом, в Сен-Манде было в самом деле неуютно. – Я постою рядом, да?

Молодая женщина обогнула карету и остановилась возле лошадей, машинально поглаживая теплую шею одной из них. Ее била дрожь, дрожь страха и нетерпения, а прикосновение к конской шерсти успокаивало.

+1

7

Обнаружив, что уронил перчатку, Шире сунул все еще теплую флягу за пазуху, снова прикрыл корзинку полотенцем и присел на корточки, шаря по полу кареты. Вылезать вслед за г-жой де Кавуа в ночь и холод ему очень не хотелось, как и обсуждать, пусть даже шепотом, их уловку прямо перед домом, где, несмотря на закрытые на ночь ставни, над крыльцом горел фонарь, ясно указывая на жилище священника или врача.

– Зачем же ломать то, что уже сломано? – деланно удивился он. Вряд ли Реми не понимал, что ни малейшей нужды в настоящей поломке не было, но обсудить этот вопрос они попросту не успели. – Кстати, а что у нас сломано?

Насколько громко ломается ось? Нет, это было бы заметно, как и соскочившее колесо, да и не смогла бы карета добраться до Сен-Манде… Но собственно, зачем что-то ломать? Если дама едет к любовнику, она может просто пожелать сменить экипаж, чтобы его не узнали… и такая история скорее вызовет кучера на разговоры, которые должны были привести их к борделю и г-ну капитану. А священник… состояние г-жи де Кавуа не позволяло надеяться, что она долго сможет морочить ему голову, сломанной каретой или чем угодно еще, если только он не глух и слеп разом.

+1

8

- Кучер, - тихо напомнил Барнье, заставив упомянутого бедолагу слегка шарахнуться на козлах. Шутка в глухой ночи, под дождем, в глуши прозвучала слишком убедительно.

- На крайний случай я могу заклинить колесо так, что не видно будет... - он пожал плечами. - Но какой дурак станет проверять? Ночью, в такую погоду... Простите, мадам.

На жену капитана хирург поглядывал не без жалости - красивая молодая женщина была бледна, явно мерзла, до этого дурно спала и переживала уже не первый день, а еще Барнье сильно подозревал, что, случись с ней неладное, смотреть с жалостью придется уже кому-то другому - на них с Домиником.

- Пойдемте, госпожа моя, я провожу вас к священнику, - Барнье с коротким поклоном предложил даме опереться на его руку. - Грязь совсем размокла, по такой погоде только ноги ломать...

Да и мало ли. Что там за священник еще.
Пистолеты привычно и приятно грели бока.

+2

9

Шере вылез все же из кареты. Идти к священнику он не собирался, слишком много народа в свите дамы будет еще одной странностью, но оставлять ей на откуп вопрос о том, что было не так с ее каретой, он опасался.

- Реми, что сломалось? Не ось же? И как ее зовут, госпожу?

Кучер, явно уже предупрежденный, недовольно на него покосился.

- Ось, - подумав, сообщил хирург. - Треснула. И пусть проверяют хоть до второго Пришествия, если кому охота в грязи валяться и сажей с факела себе на тыковку капать. Ха, без факела! Наощупь! Еще не хватало, с факелом под карету.

Шере улыбнулся, что едва ли было заметно в темноте, и, оценив такт, с которым Реми оставил выбор имени г-же де Кавуа, бросил на нее вопросительный взгляд.

+2

10

Франсуаза оперлась на предложенную руку хирурга и подобрала полу плаща, уже отяжелевшего от слякоти. Как зовут… как зовут… Выбирать было из чего.

- Мадам д'Эвель, - поколебавшись, предложила она. – Это моя девичья, но в Париже вряд ли знают мой род.
Она воочию представила себе описанное Барнье – глухой треск под днищем кареты, толчок, карета оседает и перекашивается, а она так торопится… Надо или чинить, или искать другой экипаж, но погода, погода, такой холод и сырость!

- Какая удача, что ось треснула совсем рядом с домом священника! – примеряясь к роли, проговорила она. – Надеюсь, он окажет мне гостеприимство, пока вы ищете другую карету. Я совсем замерзла.

+3

11

Хирург немного подумал. Дама, которую они искали, была совсем не из Парижа, и уж кто-кто, а она вполне могла опознать фамилию, ведь была родом из тех же мест. Но вероятность того, что священник станет разговаривать об этом с какой-нибудь из прихожанок, а тем паче, не-прихожанок, была достаточно мала.

- Мне кажется, это его христианский долг, - приятно улыбнулся Барнье, галантно сопровождая даму к освещенному крыльцу.
Иногда (когда он того хотел), его легко было спутать с дворянином. С головой выдавало только отсутствие шпаги.

- Осторожнее, здесь ступенька.

Барнье свободной рукой несколько раз сильно стукнул в дверь.

+2

12

Отворили почти сразу - красивая молодая женщина в темно-голубом домашнем платье и с масляной лампой в руке. Вид у нее был не сонный, но чепчик был надет чуточку набекрень, а прикрывавшая грудь и плечи шаль была явно наброшена в спешке. В огромных серых глазах плескалось беспокойство, которое, впрочем, могло быть вызвано простой любезностью: без нешуточной нужды в этот час никто бы не пришел.

- Добрый вечер, сударыня, - она безошибочно определила в г-же де Кавуа хозяйку и сделала книксен. - Господин кюре сейчас спустится, заходите, прошу вас. Как прикажете сказать, кто и по какому делу?

Гостиная, угадывавшаяся позади нее, была столь просторной, что, несомненно, включала в себя и кухню, и смутный блеск медной утвари на дальней стене подтверждал эту догадку.

+2

13

- Мне, право, неловко утруждать господина кюре, - достаточно несчастным голосом сообщила г-жа де Кавуа, - но моя карета сломалась прямо у вашего дома. Мои люди обещают найти другую, потому что мне непременно надо ехать дальше, но там такой ужасный холод, что я решилась просить у вас гостеприимства. Ведь неизвестно, сколько придется ждать. Ах, да, простите, я не представилась! Мадам д'Эвель. Вы позволите мне побыть вашей гостьей?

Она выжидающе смотрела на сероглазку. Кюре, надо думать, будет только рад, что ему не надо торопиться к какому-нибудь несчастному на ночь глядя, и навряд ли ее попросят вон, но вот поболтать Франсуаза предпочла бы с женщиной. Сколько она помнила кюре из своих родных мест, тот в лучшем случае отличал блондинку от брюнетки. Зато ее ровесница, уж наверное, достаточно ревниво приглядывалась к красивым прихожанкам.

+2

14

Там, где у священника такая красивая экономка, порядочной женщине ничего угрожать не может, думал Барнье, стараясь не слишком разглядывать... шаль.
Этот кюре, должно быть, очень достойный человек.
А ему, хирургу, надо было срочно бежать - тогда мадам де Кавуа точно не откажут от дома.

- Прошу меня простить, - коротко склонил он голову сразу перед обеими женщинами. - Я должен срочно найти замену нашей карете. Мадам, вы позволите мне уйти? Я сделаю все, чтобы не задержать вас надолго...

Неизвестно, что в лице мадам де Кавуа он принял за благосклонное разрешение, но спустя мгновение Барнье и след простыл.
Мальчишеская выходка, но теперь, без сопровождения, кто решится выставить благородную даму за дверь?.. Не кюре, определенно...

+2

15

Молодая женщина отступила на шаг от двери, выше поднимая лампу.

- Конечно, сударыня, заходите, конечно. Господин кюре сейчас будет. Я мадам Буссарден, его кузина и экономка, пожелаете горячего вина, может? Ужасная погода, такая незадача.

Щебеча, она сняла с лампы прикрывавший пламя стеклянный колпачок и принялась зажигать свечи в гостиной.

- Ой, я ж забыла вашему гм, ну, тому господину сказать, куда идти!

+1

16

- Это ничего, - Франсуаза переступила порог и остановилась, стаскивая муфту. Здесь, должно быть, совсем недавно было протоплено, таким уютным теплом веяло из глубины гостиной. И запахи были уютные, пахло чуть-чуть прогоревшим камином, чуть-чуть сдобным тестом и совсем немного свежей соломой. Барнье испарился, словно лесной дух, но беспокойства по этому поводу г-жа де Кавуа не испытывала, пока все шло как задумано. Или у нее просто не оставалось места для какого-то еще беспокойства. – Он знает, где искать. Благодарю вас, мадам Буссарден, горячее вино это то, что надо.

Следом за экономкой она прошла в глубь просторного помещения.

- Какое счастье, что ваш дом был поблизости! Здесь, в Париже, я никак не могу привыкнуть к тому, что люди негостеприимны и боятся открывать двери незнакомцам…

+1

17

Мадам Буссарден сняла прикрывавшую угли в очаге железную крышку и принялась раздувать пламя.

- Ну, здесь все-таки не Париж, - засмеялась она и снова вернулась к своей работе, чтобы минуту спустя потянуться к сложенным стопкой мелким полешкам. – И это все-таки дом священника, совсем другое дело. А вы в Париже недавно, сударыня?

Заскрипели ступеньки лестницы, возвещая о появлении нового действующего лица. Добрый пастырь Сен-Манде оказался средних лет мужчиной, с заметным уже брюшком и привлекательной, так и пышущей жизнью физиономией, тут же просиявшей при виде гостьи.

- Добрый вечер, сударыня. Чем могу служить? Садитесь же, садитесь. Жаннетта…

- Сию минуту, ваше преподобие. У госпожи д'Эвель сломалась карета, и…

- Ах, какое несчастье! - Если кюре и попытался изобразить сочувствие, у него это не получилось. - Но это не беда, не беда, я уступлю вам свою комнату до утра.

+1

18

- О, в этом нет никакой необходимости! – поспешно возразила Франсуаза. – Мой… слуга, - она едва заметно запнулась, назвав Барнье слугой, - заверил меня, что найдет замену за час-полтора, а я, признаться, очень спешу.

Она волновалась и даже не пыталась это скрыть, в конце концов, что может быть естественнее, чем беспокойство женщины, вынужденной задержаться в пути, в спешке, в незнакомом доме?

- Вы так добры, и я бесконечно вам признательна. У меня на родине можно было постучаться в любую дверь, а здесь… О, для меня, провинциалки, это все еще Париж, - это было адресовано уже Жаннетте. – Он такой огромный! А я тут всего полгода и еще никак не привыкну. Здесь даже разговаривают иначе…

Волновалась-то г-жа де Кавуа волновалась, но все же не забывала, зачем она тут, собственно, находится. Ее выговор по-прежнему отличался от парижского, и если кюре слышал что-нибудь подобное, он наверняка вспомнит.

+1

19

Пламя в очаге разгорелось, наконец, и г-жа Буссарден, поднявшись с колен, отряхнула юбку и подвесила над ним небольшой котелок, куда она щедрой рукой плеснула красного вина из стоявшего на поставце глиняного кувшина. И, пусть она повернула голову, когда мнимая г-жа д’Эвель упомянула своего слугу, вслух она ничего не сказала, уступая разговор священнику.

- Нет-нет, сударыня, - запротестовал тот, - вы, верно, думаете, что мне будет трудно уступить вам комнату, но на самом деле я уже поспал достаточно, а вам надо отдохнуть, куда же ночью ехать? И не видно ничего, и дождь вон идет.

- Морось, - поправила экономка.

- Ну морось, да все одно, что вы ночью проедете? Пару лье, и то, если с дороги не собьетесь! Днем быстрее нагоните. Далеко ли вам?

Придвинув свой стул к стулу г-жи де Кавуа, он уселся рядом с ней и с видимым участием взял ее руки в свои.

- Ну вот, вы и замерзли вся!

+1

20

Руки у Франсуазы были холодны не из-за скверной погоды, а из-за волнения и бессонницы, но, разумеется, спорить с чересчур уж, на ее вкус, заботливым кюре она не собиралась. 

- Вы так добры, - повторила она, мягко отнимая руки, - но мне в самом деле необходимо быть на месте еще до рассвета. Мой кучер хорошо знает дорогу, и если бы не эта поломка…

Уточнять, куда именно кучер знает дорогу, г-жа де Кавуа благоразумно не стала, потому что не успела придумать, куда держит путь, и слишком плохо еще знала окрестности Парижа, чтобы с лету назвать что-нибудь правдоподобное. Ох, надо было подольше постоять под дождем, тогда, может быть, у нее покраснел бы нос и она не вызвала бы у румяного священника такого энтузиазма! Чтобы не выдать себя, молодая женщина представила, что рядом с ней стоит Кавуа и смотрит на кюре так, как умел только он – вроде бы и безо всякого выражения, но у большинства почему-то мигом пропадало всякое желание продолжать разговор. Или пусть рядом сидит пикардийский волкодав из тех, что разводили в поместье мужа. Дружелюбная «ухмылка» этих псов отрезвляла любого ничуть не хуже, чем взгляд капитана.

- Надо же, всего ничего отъехали, а такая глушь… - пытаясь свести разговор на более безобидные темы, заметила она. – У вас, должно быть, совсем немного прихожан?

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь на 26 янв. 1629г