Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден ищет соратника в опасном приключении. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Врачебная тайна. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон приходит к врачу.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
И цветам жизни требуется садовник. 24 февраля 1629 года: Шере обнаруживает в доме миледи повитуху.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Du côté de chez Rohan. Орлеан - Шатору. 9 - ... декабря 1628 года: Г-н де Ронэ оказывается в свите кардинала де Лавалетта, к ним присоединяется герцогиня де Шеврез.
Страшный суд, 14 января 1629 года: Капитан де Пуанси решает судьбу пленника.

Да не судимы будем. Январь 1629 года: Гг. де Лаварден и Дюран беседуют по душам.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

Тайны, о которых знают трое. 2 ноября 1628 года, Лувр: Г-жа де Мондиссье расспрашивает шевалье дю Роше.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
После бури, 5 декабря 1628 года, середина дня: Г-н и г-жа де Бутвиль пытаются примириться друг с другом.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Самый опасный яд. 3 августа 1625 г


Самый опасный яд. 3 августа 1625 г

Сообщений 61 страница 70 из 70

1

1625 год.
Берри.

Отредактировано Миледи (2017-10-07 22:32:44)

0

61

[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://forumfiles.ru/files/0016/eb/73/28042.jpeg[/icon]
Взгляд бывшего священника замер, устремленный не то в никуда, не то на женщину, которая, несмотря ни на что, значила для него больше чем что бы то ни было иное.

- Да! - пронзительно выкрикнул Жюстен, и думать забывший о том, кто еще мог их слышать, - omnia suffert, да! Я любил тебя, я терпел!.. Все терпел, все! Все! И хватит! И довольно! Я отдал - все! И кому? Я был для тебя лишь средством! Я лишился всего, чтобы быть с тобой, потерял и сан, и место, и доброе имя! Кто я теперь - из-за тебя?

Он прижал руку к раскрасневшейся щеке.

- Praebebam tibi et alteram… Хватит!

Несмотря на ярость, написанную на его лице, голос Жюстена дрожал, выдавая, как далек он был на самом деле от решительности, о которой так громко заявлял.

*

omnia suffert - все переносит
Praebebam tibi et alteram - Подставлял тебе другую [щеку]

Отредактировано Провидение (2017-10-24 00:51:59)

+1

62

Истерика Жюстена Анну не то чтобы уже не трогала, скорее привела в крайне неприятное раздражение, какое  у человека, мучимого мигренью, вызывает стук дождевых капель по оконному стеклу.  Прежде, в подобные моменты, она не понимала, что же вызывало у неё чувство отторжения, но сейчас осознала с предельной ясностью: все упрёки бывшего её любовника были смехотворно-женскими, притом набор их был столь нелепо-комичен, что в нём не хватало только "я тебе отдал лучшие годы жизни" и "говорила мне мама..."
- Средством? -  Анна оскорбленно вскинула голову, - Будь это так, я бы не вернулась к тебе в Бурже и не просила бы за тебя епископа Эбера, - вспоминать об этом было мерзко,- ты сам принял решение, Жюстен. Сам. В твоей воле было исполнять данные обеты, а не совращать одну из будущих невест Христовых соблазнами мирской жизни и любви. Ты выбрал меня. И у меня хватает мужества принимать следствия сделанного выбора, твоего и моего,  и смиряться с ним. Если бы кто-то спросил меня, имей я возможность вернуться в те дни и поступить иначе, зная наперед, что будет,  пошла ли бы я с тобой, я бы ответила "да"...  И мне  больно слышать твои нелепые упрёки...  Хватит.  Я жалею лишь о том,  что не бросила тебя в Лилле и не покинула город, узнав, что ты в тюрьме. И потом простила за ту мерзость, которой ты меня сегодня шантажируешь. Но, - глаза её блеснули весело и зло, - я отомщена...
Анна была почти уверена, в том вопросе, который Жюстен задаст. Пусть не сразу,  пусть  после очередного приступа обвинений и стенаний о своих великих жертвах, но задаст. И предвкушала уже ответ, который таила столько лет подобно тому, как владельцы перстней с тайничками под крупными камнями, годами хранят там яд,  раз за разом отказываясь  всыпать его в вино или еду  того, кому он в самом деле предназначен, просто потому что не настал еще удобный случай, или пользы от человека всё же больше, чем всяческих досадных расстройств и причиняемых им проблем.

Отредактировано Миледи (2017-10-25 15:41:12)

+2

63

Для существа, проведшего всю жизнь во тьме, свет вызовет боль, и боль тем более страшную, что оно не в силах осознать, что ее причиняет. Слова Анны, те, что он услышал и понял сквозь свое отчаяние, прозвучали для Жюстена смертным приговором, сделавшись для него ответом  на вопрос, который он никогда не видел нужды задавать - serpens decepit me et comedi.

Сам, все сам.

- Отомщена, - пробормотал он, не спрашивая, но признавая. - О, тысячекратно.

Он поднял взгляд, глядя на нее - на свою мнимую сестру, мнимую жену - так, словно видел ее впервые, во всей ее немыслимой красоте и прелести, замерев на грани обожания и ужаса, и в таком безнадежном смятении пребывали в этот миг его чувства, что одного ее слова хватило бы сейчас, чтобы он бросился бы на нее с ножом или упал бы в слезах к ее ногам, согласился бы стать тем торговцем ее милостями, которым так отчаянно не желал себя признавать, или, напротив, бросился бы прочь, чтобы никогда более не возвращаться. Забыв то, что понял, или не забывая уже ни на миг.

[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://forumfiles.ru/files/0016/eb/73/28042.jpeg[/icon]

+1

64

Собственное многословие Анну уже утомило, и она предпочла бы закончить этот разговор, спросить у служанок воды для умывания – смыть с лица дорожную пыль, да лечь спать. Но фраза Жюстена  удвила её неподдельно и, в отличие от эмоций, которые должно было угадывать собеседнику, истинная оказалась едва выражена.
Мимолетная, маняще нежная в своём естественном изгибе улыбка тронула её губы, а взгляд стал пристальным, словно молодая женщина пыталась прочесть мысли любовника – но и только.
- Так ты знал? – промолвила она не сдержав того тревожного жеста, когда рука ложится на грудь и сопровождаемого обычно драматичным «ах», обычно, но не сейчас
- ..тем лучше.
И словно бы не было ни этой ссоры, ни упрёков Жюстена, ни пощечины, ни  воспоминаний, отвернулась и направившись к кровати, взялась  расстегивать легкую накидку.

+1

65

Жюстен проводил ее завороженным взглядом.

- Знал? - повторил он. - Что?

Голос его звучал рассеянно, как если бы ответ ничуть не занимал его, да так на самом деле оно и было - все сознание его было сейчас затуманено болью прозрения, и вопрос он задал машинально, так выплевывает горькое лекарство ребенок, не успев до конца осознать вкус.

+1

66

Она замерла после смешного и короткого «что?»
Медленно  обернулась, взглянув на Жюстена через плечо, и уточнила,  сочтя вполне вероятным, что в не слишком длинном списке вещей и действий, которые Жюстен мог бы знать и принимать за месть себе, вполне могло и не оказаться одного пункта:
- Твой брат, разумеется. Но он наказан самим Богом, я тут не при чём. Как я терплю  его клеймо за твоё деяние, он заточён за него же.

Пожалуй, всё это стоило сказать раньше. Она столько раз представляла, что ощутит, когда бросит эти слова Жюстену, но опять почувствовала себя обкраденной…
Как с тем самым чувством, которое она так искренне полагала любовью, просто потому что хотела любить…
Ненависть к палачу никуда не ушла – это было несомненно, но вот ощущения свершившегося возмездия, как не было тогда, когда она впервые сломала печать на письме, адресованном Жюстену, так и не пришло сейчас, когда она вслух сказала то, что хранила втайне от любовника  все эти годы, пролетевшие как несколько ярких минут с того времени, как проклятый город Лилль остался для Анны только в воспоминаниях и ночных кошмарах.

+1

67

Жюстен побледнел, уставившись на сообщницу полубезумными глазами.

– Мой брат? – повторил он – но уже совсем иным тоном, чем мгновение назад спрашивал, как она была отомщена. – Андре? Заточен за мои… мои деяния?

Еще несколько минут назад он возразил бы, якобы точности ради, что, разумеется, наказание постигло Андре не за грехи брата, но за его собственный проступок, и может даже, нашел бы в этом повод отвергнуть обвинение, которое не мог не почувствовать, но сейчас он, подобно Иисусу, святотатственно принял бы все грехи мира на свои плечи; он узрел свою вину и, столь беспросветной сделалась чернота его отчаяния, даже не стал спрашивать, откуда Анна могла знать об этом.

– Он… он… он в тюрьме? В Лилле?

Когда-то он был иным, искренне веровал, мечтал о служении Всевышнему и от всего сердца принес свои обеты, и теперь, когда прошлое виделось ему бесплодной пустыней, а будущее - геенной огненной, ангел ли, демон ли встал перед ним, говоря: «Каин, где брат твой, Авель?»

[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://forumfiles.ru/files/0016/eb/73/28042.jpeg[/icon]

+1

68

Совершенно лисья улыбка  изогнула губы недавней графини,  ныне предпочитавшей прекрасному имени жестокого супруга невзрачное и незапоминающееся, как серовато-синий цвет её дорожного костюма.  Она потянула секунду, другую, прежде чем, довольно жмурясь, медленно кивнуть и, как ни в чём ни бывало вернулась к прерванному действу. Сняла накидку и аккуратно сложила её, оставив затем на спинке темного, старого стула с лирообразно кривыми ногами, определённо являвшегося свидетельством благорасположения хозяина "Серебряного гуся к предыдущему постояльцу".
- Не веришь? - с видом святой невинности, всё ещё шедшей её чистому лицу, поинтересовалась Анна, и глянув на кровать застеленную словно наспех, поинтересовалась, - отправляйся в Лилль и убедись сам. На его письма, ты ведь так и не ответил. Последнее мне особенно понравилось. Он проклинал меня и писал, что должен был бы убить, чтобы не страдать теперь безвинно.  Кстати,  ты узнал у хозяина трактира, сколько стоит эта комната, когда решил, что мы будем дожидаться, когда она освободится? Или, как обычно забыл про всё действительно важное?

Последний упрек был несправедлив, но раз уж единственным доступным ей развлечением теперь была только ссора с Жюстеном, Анна решила ни в чём себе не отказывать, истязая душу и совесть любовника с тем удовольствием, которое доступно только женщине твердо уверенной в своей способности уязвить мужчину в самое сердце

+1

69

Как есть предел, за которым плоть не в силах больше выносить боль и оттого окутывает душу тьмой обморока, так и душа, достигшая границ отчаяния, отказывается воспринимать новые удары судьбы. Насмешку бывшей возлюбленной Жюстен даже не услышал, потрясенный до каждой частицы своего естества ее последним и самым страшным откровением. Спасшему его брату он писал дважды - из Бурже и из своего нового прихода - не получил ответа и все эти годы страдал, что Андре его отверг. Теперь внезапно так оно и оказалось, только стократ хуже: воистину у палача, осужденного за его чужую, были все причины возненавидеть брата. И Анна знала – знала все это время, перехватывала, должно быть, его переписку, обрекая на страдания и того, кто так безумно любил ее, и того, кто наказал ее за эту любовь.

Все это Жюстен осознал между одним вдохом и другим, увидев за испепеленной пустыней, которой стала его жизнь, то, что отказывался видеть раньше: что ангел, которому он принес свою кощунственную жертву, был, как и надлежит, демоном. Как Иисус, искушаемый сатаной, он взглянул на окружавший его мир с высоты птичьего полета и увидел лишь мрак и отчаяние. Все, что было даровано ему Создателем, он уничтожил своими руками, нарушил все клятвы, предал свою любовь, оставил страдать брата, и женщина, ради которой он готов был на все и все потерял, была лишь миражом, созданным его воображением и дьявольскими кознями.

Другой обратился бы против нее, снедаемый ненавистью или жаждой справедливости, но в боли Жюстена, столь же бессильной, какой была его страсть, не нашлось места для причины его страданий, и все, о чем он мог помнить, помимо желания найти покой от терзавших его мук совести, был Андре.

И, поворачиваясь, чтобы, вскинув на плечи дорожный мешок, устремиться прочь из Шатору, бывший священник и подумать не мог, что и в последнем своем деянии, в жажде искупления он слепо следовал отданному его мучительницей приказу и, обрекая себя на вечные муки, освободил ее для новых преступлений.

[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://forumfiles.ru/files/0016/eb/73/28042.jpeg[/icon]

Отредактировано Провидение (2017-10-26 15:07:16)

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Самый опасный яд. 3 августа 1625 г