Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. Бывшая графиня де ла Фер меняет брата на мужа, а мужа на новые надежды. Г-н де Ронэ снова прибывает под Ларошель.

По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез приходит в гости к кардиналу.
Белые пятна. Январь 1629г.: Шере задает другу необычные вопросы и получает неожиданные ответы.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

"Ужас, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором Лаварден плывет в Новый свет, происходит нечто странное.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы недозволенного. 17 января 1629 г.: Г-н де Корнильон знакомится с миледи.

В монастыре. 29 ноября 1628 года.: Г-жа де Бутвиль продолжает изучать обитель св. Марии Египетской.
Найти женщину. Ночь с 25 на 26 января 1629г.: Шере и Барнье пытаются разговорить кучера, который помог похитить г-на де Кавуа.
Крапленые карты человеческих судеб - 13-27 февраля 1629 г.: Похищение дочери капитана де Кавуа лишает покоя множество людей.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа в обществе Шере и Барнье отправляется на поиски капитана.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Любимые развлечения двух интриганов. 29 ноября 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез и маркиз де Мирабель выясняют отношения.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Самый опасный яд. 3 августа 1625 г


Самый опасный яд. 3 августа 1625 г

Сообщений 21 страница 40 из 60

1

1625 год.
Берри.

Отредактировано Миледи (2017-10-07 22:32:44)

0

21

Пальцы отца Жюстена сомкнулись на запястьях его мнимой сестры, но - столь уступал он ей, если не в физической силе, то в силе духа - ни ударить ее за ее слова, ни даже разомкнуть ее хватку он не решился.

- Я любил тебя, - вскричал он, и гримаса отчаяния исказила его черты. - Любил, слышишь? Я отказался от всего, я все потерял!.. Я пошел на святотатство, слышишь? Ради тебя! И ты, ты, ты же тоже хотела бежать, мы же могли бы остаться в монастыре! Анна! Я люблю тебя, ты моя жизнь, я от всего отказался, даже от тебя…

Даже на этом признании бегающий взгляд священника ни на миг не нашел покоя, ни разу не поднявшись выше ее губ, и пусть безграничная тоска, прозвучавшая в последних его словах, была неподдельной, никто, знавший их историю, если бы такой человек существовал, не мог бы не признать, что вынужденное самопожертвование Жюстена принесло, в том числе и ему, немалые плоды.

[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://sg.uploads.ru/4YDmO.jpg[/icon]

+2

22

Ответом Жюстену стал презрительный фыркающий смешок.
Что там было этого «всего», когда он являлся духовником в монастыре бенедиктинок?
Она сама от такого «всего» отказалась без раздумий, бросив то самое «люблю» молодому и кроткому священнику с такой лёгкостью, с какой шулер бросает на стол золотые монеты, чей блеск манит легковерных игроков обещанием лёгкой победы.
- Раз перед лицом Бога я всё еще не венчана, - неожиданно развеселилась  графиня, - идти к алтарю снова я могу с чистой совестью.
Вот только саму графиню де Ла Фер куда больше волновало то, что считается законным не перед Богом, а перед людьми.
Однако и веселье её было фальшивым. При мысли о муже, о том, что эта прекрасная сказка оборвалась точно так же, как обломилась ветка, через которую граф перекинул  поводья, послужившие вместо веревки, Анну охватила такая тоска, что захотелось разрыдаться.
Нужно было отвлечься. Она заметила на стуле приготовленную для неё одежду – рубашку и старое, уродливо-простое в своей скромности платье и, обогнув Жюстена, пошла одеваться.
-А твоя любовь, - она даже не смотрела на Жюстена, - одни слова.

+2

23

В тоскливом взгляде, которым помрачневший отец Жюстен проводил вновь ускользнувшую от него Анну, вспыхнул гнев, и его кулаки сжались - но только чтобы опуститься, когда плечи его снова поникли. Как он ни ненавидел ее порой за свою изломанную судьбу, за сан, которого он так долго добивался, за теплое местечко, теперь потерянное навсегда, за спокойную жизнь с книгами и робкими поползновениями написать что-то большее чем еженедельная проповедь, вместе с тем он не мог перестать мучительно желать ее, мечтать о ее снисхождении, которое она всякий раз швыряла ему, как собаке обглоданную кость, надеяться где-то в глубине души, что когда-нибудь она поймет и оценит все жертвы, которые он принес на алтарь своей любви, и поэтому презрительно брошенные ею слова неизбежно задели его за живое.

- Уж побольше чем твоя, золотко, - прошипел он в ответ, ловя приоткрывшимся ртом ставший вдруг разреженным теплый воздух, - твоя любовь это что ты можешь получить от другого, да? А от меня больше нечего, да? И куда же ты пойдешь теперь одна? Иди, ну же, иди!

Верхняя губа его приподнялась в неприятном оскале, а в глазах вспыхнул злой огонь, словно он видел уже перед собой с болезненным сладострастием, как наказана будет его неверная возлюбленная, если она решится отправиться в странствие без него.

[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://sg.uploads.ru/4YDmO.jpg[/icon]

+2

24

Слова Жюстена изумили её своей детской нелепостью. И только сейчас, стоя в ночной сорочке и расправляя в руках свою же старую рубашку, залежавшуюся и источавшую запах затхлости  и забвения, Анна поняла, сколь сильно за годы, прошедшие со дня их совместного побега из монастыря, изменилась она и сколь мало - он.
В Лилле и Бурже такие упрёки Жюстена вызывали в ней жалость и готовность признать, что и она что-то должна ему, человеку, который её любит, заботится о ней в меру возможностей, вот только... возможности его... даже нет, не возможности, а амбиции и устремления не идут дальше прихода в какой-нибудь деревне и того, чтобы она грела ему постель.
- И что же, сердечный мой друг, я получила от тебя?  - спросила она ласково и нежно.
Этот вопрос никогда не звучал прежде, поскольку в прошлые их ссоры, ответом на упреки Жюстена становились её оправдания, бессмысленные, как все слова любовников, изводящих друг друга то ревностью, то мелочными обидами.
- Начни, пожалуй, с клейма, испортившего мне жизнь...
Анна уронила рубашку на стул и почти содрала с себя сорочку, злясь на невозможность при отсутствии здесь мало-мальски обученных служанок, попросить Жюстена помочь ей.

Отредактировано Миледи (2017-10-11 13:09:42)

+2

25

Растерянность, отразившаяся на лице отца Жюстена, была, несомненно, сродни той, которую испытал Валаам, когда ослица обратилась к нему человеческим голосом. Обладай он редким умением взглянуть на себя со стороны, он смог бы предположить, кто из них двоих принимал решения, но даже тогда ему потребовались бы смирение и ум, чтобы признать ответ.

И поэтому он не мог не принять возложенную на него ответственность, но, будучи тем, кем он был, нашел себе оправдание:

– Это не я! Не из-за меня! Он был как безумный, и ведь он нашел тебя, а иначе что бы с тобой сделалось?

Поскольку юнец, сын тюремщика, отомкнувший для Анны двери ее темницы, был совсем еще мальчишкой, все состояние которого заключалось в паре выпрошенных у матери серебряных монет, ответ на этот вопрос, пусть и известный всецело только Господу Богу, было нетрудно предположить.
[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://sg.uploads.ru/4YDmO.jpg[/icon]

+2

26

Прелестной девушке на излете того славного возраста, именуемого отрочеством, столь многое сходило с рук, стоило только молитвенно сложить руки и объяснить просто и внятно, что она - всего лишь невинная жертва обстоятельств, чужого злонамерения, или собственной неискушенности в жизни, что Анна не сомневалась в благополучном для себя исходе, после того, как предстанет перед судьёй.
Она готова была даже вернуться в монастырь, покаянно опустив голову и снести епитимью, пусть даже такую тяжкую, как обязательное посещение всех ночных служб или ношение власяницы, и тревожилась больше за собственную невинность, окажись судья человеком недобродетельным и пожелай от неё того ,в чем, однако, в первую же ночь после побега было решительно отказано возлюбленному в сутане.
Но выпустившему её юноше она поверила, полагая, что отцу Жюстену удалось всё устроить и потому пошла за ним... угодив в лапы отвратительного, утратившего всякое сострадание, человека с глазами мертвой рыбы - пустыми и ничего не выражающими.
Анна даже помотала головой, отгоняя от себя тяжелые воспоминания и сосредоточилась на скудном своем облачении, годном больше для скромной дочери какого-нибудь буржуа или праздной служанки благородной дамы.
- Мы этого не узнаем, - тихо, мягко и так же нежно проговорила она, не сумев даже со второго раза завязать тесемки рубашки - пальцы дрожали не то от сдерживаемой ярости, не то от обиды, которой лишь разум и воля не давали выхода, - зато мы знаем, что еще мне дала твоя любовь. Ты... ты не смог придумать ничего лучше, чем назваться моим братом. Братом, Жюстен! И как думаешь, хорошего ли брата дала мне твоя любовь?

+2

27

Ни один человек, вынужденный сравнивать себя с благородным, богатым, влиятельным и, ко всему прочему, привлекательным молодым графом де ла Фер, не сумел бы чувствовать себя сколько-нибудь уверенно, и отец Жюстен не был в том исключением, отчего и этот укол его мнимой сестры поразил его в самое сердце. Хорошим ли он был ей братом? Кто, заглянув в глубины его души и зная, какие чувства он к ней испытывал, смог бы ответить на этот вопрос утвердительно?

– Я хотел… я хотел быть твоим мужем, – простонал он. – Перед богом и людьми… я хотел…

И тогда им осталось бы только всю жизнь бороться за ежедневный кусок хлеба, зарабатывая на него в поте лица своего, потому что отцовского ремесла Жюстен не знал, а из всех других ему доступна была бы разве что работа писца, и жили бы они в каком-нибудь городишке, где на них всегда смотрели бы косо, и кого было винить, что ни его, ни ее подобная судьба ничуть не прельщала?

[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://sg.uploads.ru/4YDmO.jpg[/icon]

Отредактировано Провидение (2017-10-13 20:43:18)

+2

28

Хотел он...
Человек многих талантов и многих пороков, его преосвященство архиепископ Ролан Эбер в первую же ночь, проведенную Анной де Бейль в его спальне, очень доходчиво, как словами, так и действиями объяснил ей, чего от неё будут хотеть мужчины со здоровыми потребностями и пристрастиями в ближайшие  лет десять.
И только для достижения этой цели  они будут готовы на дела куда более важные, ответственные или сумасбродные.

- Ты только и делаешь, что хочешь и хочешь получать желаемое, не прилагая усилий. Твоя любовь позволила тебе продать меня за жалкую пребенду и пыжиться здесь перед неграмотными крестьянами своей ученостью. А мне... если бы я знала, что  выбираю между участью монашки и епископской шлюхи, я бы не покинула монастырь. Что еще?

Они приблизились к самому трогательному моменту той непростой и драматичной истории, которую разделили на две судьбы, проживая так, что едва ли каждый сумел бы найти в себе силы для откровенности даже на исповеди. Разве что перед соборованием...

Отредактировано Миледи (2017-10-11 17:26:24)

+2

29

Нет упрека больнее для любящего или желающего казаться таковым чем подозрение в том, что он не только не сумел дать возлюбленной того, что она заслуживает, но и, напротив, сам ее использовал для достижения своих желаний. Отец Жюстен заметно побледнел, и верхняя губа его приподнялась, обнажая крупные белые зубы, однако, при том, что он очевидно был в бешенстве, казался он не волком, а скорее старой лошадью.

- Вот как! Вот как! А мне-то показалось, что ты больше хотела быть епископской подстилкой чем моей женой! Берегла свою невинность для того, кто даст за нее подороже! - С губ его сорвался полу-всхлип, полу-вздох. - Анна! Клянусь, я любил тебя, люблю тебя, несмотря на все, я потерял все ради тебя, сан, честь, добродетель, мужество - даже родному брату я уже не нужен! Не бросай меня, ты все, что у меня есть! Разве так уж не важен я тебе, так уж не нужен? Кто защитит тебя, если ты оттолкнешь меня?

Пусть глаза его были полны слез, на один краткий миг, когда его взгляд снова дернулся к ее лицу, в них явственно промелькнул расчет.

[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://sg.uploads.ru/4YDmO.jpg[/icon]

Отредактировано Провидение (2017-10-13 20:43:01)

+2

30

Среди качеств юности, свойственных почти всякому представителю рода человеческого, не лишенному сообразительности и того ума, который дает определенная образованность, выделяется самонадеянная вера в собственную исключительность и превосходство своего ума и заёмно-книжных знаний над опытом замшелых старцев и унылых старух.  Анна де Бейль в этом (как и во многом другом) не являлась исключением в свои очаровательно-настоящие почти шестнадцать лет. Покидая монастырь под покровом ночи, она знала что уносит с собой в свободную неизвестность лишь две ценности: своё имя и невинность собственного тела. И была совершенно уверена в превосходстве душевной стороны любви над физической, и в том что любящий мужчина обязан уподобиться рыцарю полусказочных времен, почитающему за высшее счастье принять платок из руки возлюбленной и не желать ничего кроме свершений во имя любви безумств и подвигов.

Две из трех убежденностей оказались, как ни странно, ошибочными. Жюстен, при более тесном знакомстве с ним, оказался мелочным слабаком, а не героем, чьей силы духа хватило чтобы предпочесть любовь к женщине любви к Богу. А двоюродный дядя по материнской линии,  узнавший ко времени их с Жюстеном визита, о её побеге из монастыря не счел ни имя племянницы, ни родство достаточно веской причиной, чтобы предоставить нежданно нагрянувшим в его полуразоренное имение  родственникам, приют и участие. Мечта о приличном замужестве, которое должен был помочь устроить родич, рассыпалась в прах.
А вот у Жюстена хватило рассудочности взвесить на весах рассудка то весьма условное достоинство, которое самонадеянная девица, проявив весьма неприятное упорство, предпочла сохранить, а не предоставить ему, как доказательство своей любви.

Спустя неделю, в Бурже Анна де Бейль была представлена архиепископу. И после того, как поцеловала его руку, услышала ожидаемый уже вопрос: «сколько тебе лет, дитя?» 
И произнесла именно тот ответ, с которым Жюстен связывал их будущее благополучие: «Четырнадцать, Ваше преосвященство!»

- Теперь мы говорим о том, что ты потерял, а не о том, что дала твоя любовь женщине, безоглядно тебе доверившейся. Я выросла в монастыре. Жюстен. Я не знала мира. И ты… ты гнусно воспользовался моим неведением. А твой брат - моей доверчивостью. Но хотя бы за это я отмщена. А тебя, я не гоню, - Анна прервалась, сосредоточившись на возне с платьем, но причиной её молчания было вовсе не отсутствие слов, которыми она могла бы как ободрить, так и оскорбить несчастного.

Молчала она, потому что поразилась сама тому холодному, мертвенному покою, который заполнил её сердце и её душу, смыв без остатка боль утраты любимого. Весь её опыт, прочтенной и подслушанной в историях старших монахинь любви, пример Жюстена и его нелепой, суетливой, но неизменно заботливой самоотверженности говорили о том, что так быть не должно. Что жить ей долгие годы  в слезах страданий и сожалений и надеяться лишь на милосердное время, которое утишит боль. А на деле…
Анна победила-таки рукав и занялась
Ненависть? Холодная и рассудочная и не требующая возмездия… Слишком холодная и слишком рассудочная, чтобы сейчас думать об этом.
Что-то в ней умерло в тот миг, когда граф затянул петлю на её шее… И она не готова была признавать с предельной честностью перед самой собой, что это – всего лишь образ, который она воплощала лишь потому что окружающие готовы были видеть её нежным, чистым ангелом с невинной душок и благородными устремлениями.
- Я тебя…не держу. Но гонишь-то меня ты сам. 
Она не стала говорить, что при удобном случае найдет себе покровителя, а если случай окажется счастливым – то и мужа.

Отредактировано Миледи (2017-10-11 20:10:20)

+1

31

Если «брат» и «сестра» пожалели вскоре о том, что не расстались, ни тот, ни другая об этом не проронили ни слова за все время последовавшего затем путешествия. В первый день они едва не загнали старую рыжую кобылу священника, торопясь убраться подальше из тех мест, где их знали, и Жюстен стер себе ноги, отказываясь умерить шаг – трепеща при одной мысли о том, что может сделать с беглецами разгневанный граф де ла Фер. Анна могла считать, что он не снизойдет до сообщника убитой, но Жюстен отказывался рисковать, и лишь на третий день перестал вздрагивать всякий раз, как сзади доносился стук копыт. Затем они сбились с пути и в Шатору, куда, по некотором размышлении, они решили направиться, оказались лишь спустя неделю, усталые и измученные. Те малые наличные деньги, которые Жюстену удалось наскрести перед уходом, подошли к концу, и в трактир «Серебряный гусь», расположенный у самых городских ворот, беглецы вошли с некоторым трепетом, пусть и высоко подняв головы. Однако – то ли внешний их вид не успел еще сделаться жалким, то ли сыграла свою обычную роль необыкновенная красота Анны – хозяин учтиво поклонился и без малейших возражений пообещал им комнату, которую вот-вот должен был освободить съезжающий постоялец.

В ожидании этого момента он предложил г-ну и г-же Берсье – они представлялись теперь как супружеская пара и называли другую фамилию при каждой ночевке – обождать в обеденном зале и, почтительно выслушав высокомерный вопрос Жюстена, пообещал немедленно подать им по миске похлебки, с чем и удалился.

Вытянув, наконец, гудящие ноги, Жюстен откинулся на спинку скамьи и глубоко вздохнул. В трактире, несмотря на подкрадывающиеся сумерки, еще не зажгли лампы, но и без них видно было, что место они отыскали хорошее – у окна сражались с бараньей ногой двое упитанных торговцев, а у камина вольготно расположился богато одетый дворянин, серебряная пряжка на шляпе которого весело подмигнула, когда он учтиво поклонился приезжим.

– А ботфорты-то у него прохудились, – шепнул «сестре» бывший священник, отдавая поклон, и улыбнулся собственной проницательности.

[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://sg.uploads.ru/4YDmO.jpg[/icon]

Отредактировано Провидение (2017-10-13 20:42:44)

+1

32

Вид у трактира с названием, не претендующим на затейливость, был довольно мрачный и по многочисленным мелким признакам можно было угадать, что ныне сам дом несколько запущен, хотя скорее из-за по причине равнодушной ленности владельца, нежели из-за затруднений с деньгами. Вывеска, на которой был намалеван бело-серый гусак, подновлена была совсем недавно, да кровля дома, неравномерно закопченная свидетельствовала о том, что владелец печется о том, чтобы дожди не доставляли хлопот тем постояльцам, которые селились на втором этаже. Анна, с равнодушием, сделавшим бы честь философу-стоику приняла и очередное вымышленное имя, и необходимость провести ночь в этом унылом месте. Даже похлёбка на ужин в очередной раз не вызвала у неё протеста, хотя по запахам, доносившимся с кухни, можно было угадать, что там жарят или совсем недавно жарили птицу.
Она опустилась на грубый табурет у стола, выбранного супругом, столь же настоящим, каким был брат, с видом отстраненного принятия обстоятельств, каковые нет возможности изменить и подумала о том, что сегодня ночью Жюстен непременно заговорит о тех драгоценностях, что были на ней в день её смерти, как супруги графа де Ла Фер.
Кивнула с заученно-любезной улыбкой незнакомцу, и, услышав замечание Жюстена, скосила взгляд на сапоги обладателя шляпы с серебряной пряжкой и изящно подкрученных усов.
- И что ты хочешь этим сказать? - вопрос её прозвучал вполне мирно, а взгляд уже скользил по шитью камзола незнакомца,  отмечая, что одежда его пребывает в том довольно печальном виде, какой простителен для путешественника, неделю или две вынужденного носить одно и то же платье, и что пошита она несомненно была на этого человека, хотя и довольно давно -  ткань на полах камзола уже лоснилась, а шитье - какие-то мелкие листочки и шишечки  топорщилось ниточками, какие могли появиться, если бы человеку случилось недавно продираться через кустарник.
Неуместность своего внимания Анна поняла лишь, почувствовав то неприятное ощущение, которое вызывает чужой взгляд, слишком пристальный, чтобы быть случайным. Она едва сдержала улыбку, когда, подняв глаза от руки мужчины, на которой красовался перстень с солитером, размер коего заставил недавнюю графиню усомниться в том, что камень настоящий, встретила взгляд этого человека. Не смутилась, но ресницы опустила, не полагая приличным устраивать дуэль пристально-немигающих взоров, хотя бы потому что даме не стоит выигрывать у мужчины в таких забавах.

Отредактировано Миледи (2017-10-13 09:11:46)

+1

33

Краткий обмен взглядами не ускользнул от внимания Жюстена, и он насупился, недовольный тем, что заинтересовал «жену» незнакомцем вместо того, чтобы отвлечь ее от него.

- Ничего. Ничего, - его неспокойный взгляд, задержавшись на толстой поварихе, подошедшей к вертелу, чтобы снять с него две подрумяненные птичьи тушки и кинуть кость вертевшей его собаке, вновь вернулся к Анне. - Сейчас поедим, и я схожу - видел по пути - серебряных дел мастера лавку. А ты отдохнешь пока.

Ногой он придвинул поближе сброшенный минуту назад со вздохом облегчения дорожный мешок, где ждал своего часа унесенный из дома подсвечник.

[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://sg.uploads.ru/4YDmO.jpg[/icon]

Отредактировано Провидение (2017-10-13 20:42:23)

+1

34

Обсуждать людей, чьё положение было хоть сколь-нибудь лучше, чем у них с Жюстеном,  уподобляясь прислуге или приживалам, хающим недостатки того, от чьей милости зависит всякий их день, Анне не хотелось.  Её претило подобное стремление возвыситься в собственном мнении о себе за счет разговоров о чужих недостатках или бедах, но объяснить Жюстену это она не смогла бы, а поучать его, да и кого-либо вообще, в себе склонности не обнаружила ни ранее, ни сейчас. Однако заботливость, особенно когда дело касалось того, в чьей опеке и поддержке она нуждалась, ей не была чужда.
- Ты очень заботлив, - голос её, однако, не выражал ни малейшей признательности за проявленную «супругом» заботу, - но полагаю, нам лучше сходить туда вместе, после того, как получим от хозяина ключ от комнаты.
Тут она вспомнила, что трактирщик не сказал, когда именно нынешний постоялец собирался уезжать.  «Вот-вот» могло означать, что сейчас этот господин спустится, чтобы распрощаться и отбыть из «Сереьряного гуся» а могло растянуться и на час сборов.

+1

35

Жюстен снова оскалился, но как раз в этот момент появился хозяин с двумя мисками, и, что бы бывший священник ни хотел сказать, так и осталось непроизнесенным: похлебка, густая и слегка пересоленная, совершенно завладела его вниманием. Путники оба проголодались и потому молчали, но Жюстен доел первым и тут же схватил свой мешок.

- Доедай. Я скоро вернусь.

Не успел он выйти за порог трактира, как хозяин снова подошел к их столу с кувшином и двумя кружками.

- Господин де Мертен, - он глянул в сторону того самого постояльца, чьи ботфорты только что обсуждали мнимые супруги, - обратил внимание, что господин… ваш муж позабыл заказать вина, и позволил себе восполнить это упущение.

Поставить кувшин на стол он, однако, не спешил, явно ожидая согласия или отказа.

[nick]отец Жюстен[/nick][icon]http://sg.uploads.ru/4YDmO.jpg[/icon]

Отредактировано Провидение (2017-10-13 20:51:03)

+1

36

Но не успела зачерпнуть из миски еще одну ложку варева, уже подернувшегося пленкой жирка, как её внимание отвлек хозяин трактира, улыбающийся столь любезно, что при его внешности выглядело скорее отталкивающе, чем приятно.
Взгляд «мадам Берсье» встретился со взглядом дворянина, почтившего её угощением как раз тогда, когда месье Берсье ушел по своим делам.
- Передайте месье де Мертену, что я до глубины души тронута его жестом, - проговорила она подарив дворянину смущенную улыбку и благодарный взгляд, и если он пожелает скрасить моё вынужденное одиночество, скажу ему об этом лично.

Фраза эта ей самой показалась излишне высокопарной для трактирного зала,  но Анна положилась на то, что трактирщик едва ли запомнит сказанное и передаст ответ на свой манер.
Она почти не ошиблась в своих ожиданиях. Однако хозяин «Серебряного гуся»  был достаточно памятлив, чтобы узнавать своих прежних постояльцев, когда те заворачивали к нему на постой во второй раз и даже вспоминать их имена.
Так что, оставив кувшин и кружки на столе дамы и подойдя к дворянину, он передал следующее, с такой сальной улыбкой, что Анне бы стало стыдно за собственные слова,  произнесенные этим человеком:
- Ваша милость, мадам Берсье выражает вам признательность за угощение и просила передать, что хотела бы сама сказать Вам слова благодарности, если вы пожелаете принять их лично.
Сказав это, трактирщик воззрился на месье де Мертена с видом преданнейшего пса, рассчитывающего на лакомый кусочек из хозяйских рук а по сути готов был выслушать и передать затем даме новую любезность.

+1

37

Об ожиданиях трактирщика г-н де Мертен не задумывался, а если бы задумался, то не угадал бы, но слова, а главное, взгляд белокурой красавицы не допускали двух толкований, и он, не медля ни мгновения, тотчас поднялся и направился к ее столу, вооружившись самой широкой улыбкой, на какую только были способны его губы.

- Сударыня, - проговорил он, склоняясь перед дамой, - наглец-трактирщик дал вам какую-то непрезентабельную фамилию, но я убежден, что вас зовут Дианой.

Угодливая физиономия хозяина, поспешившего за богатым постояльцем с оставленной им на столе кружкой, вытянулась, и он немедленно принялся протирать соседний стол, гадая, судя по наморщенному лбу, чем он заслужил подобный эпитет.

Отредактировано Провидение (2017-10-14 01:14:15)

+1

38

Внимание уверенных мужчин Анна находила одновременно и лестным, и приятным.  Сочтя, что несколько любезных фраз и кокетливых взглядов не смогут повредить её больше, чем утрата положения, которое могло принадлежать лишь графине де Ла Фер, она ответила, отвечая на открытую улыбку незнакомца улыбкой мягкой и томной, но потому лишь, что дорога и дни постоянной тревоги, подогреваемой сетованиями и опасениями Жюстена,  и в самом деле утомили её.
- Но кто же тогда Вы, сударь, если я позволю себе назваться Дианой? Обречь Вас на участь Актеона у меня нет ни желания, ни власти.

+1

39

Г-н де Мертен уселся напротив, пожирая даму взглядом, и трактирщик, добровольно взяв на себя обязанности Ганимеда, наполнил ее кружку и поставил перед дворянином его вино, а затем принес с соседнего стола зажженную служанкой масляную лампу. В мягком ее свете черты миледи приобрели тем большее очарование, чем сильнее оказался контраст с физиономией ее собеседника - обветренной, как у солдата, румяной, как у человека, не привыкшего себе отказывать ни в одном удовольствии, и добродушной с той долей хитринки, которая отличает обыкновенно людей успешных в своих начинаниях.

- Я Марс, - немедленно отозвался он, несомненно, очень довольный. - Г-н де Мертен, к вашим услугам. Вы ведь не местная? Я бы знал такую красавицу, все бы только о вас и говорили. А я живу лье в двадцати отсюда, и город знаю, может, могу помочь?

Супруг, отсутствующий или присутствующий, его нисколько не беспокоил - как потому, что г-н де Мертен знал, что без труда может дать ему отпор, так и потому, что и дама не выглядела встревоженной.

+1

40

И сколь бы прозаичными ни были мысли недавней графини в эти минуты, слова господина де Мертена, легко её отвлекли и даже развеселили той лёгкостью, с которой он продолжил начатую им же игру и которая выдавала в нем человека образованного и не чуждого прекрасному.
- Но раз Вы Марс, мне остается только покориться доставшейся роли Дианы, - рассмеялась она, обозначая, что не желает пока называть своего имени, добавила, - и не отказываться от вашего предложения, потому что Вы, сударь, совершенно правы. Мы только что прибыли и Вы весьма меня выручите, если расскажете мне о приличных кварталах города, где можно было бы снять квартиру.
Вопрос возник не из насущной потребности завтра же переселиться из "Серебряного гуся", а лишь из заявления  Мертена, что он хорошо знает город.
Когда трактирщик отошёл, Анна коснулась кончиками пальцев ручки кружки, словно раздумывая, стоит ли пробовать вино, хотя оно было, разумеется, весьма кстати к той хоть и сытной, но бесконечно далекой от роскоши трапезе, что они с Жюстеном могли себе позволить.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Самый опасный яд. 3 августа 1625 г