Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден ищет соратника в опасном приключении. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Врачебная тайна. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон приходит к врачу.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
И цветам жизни требуется садовник. 24 февраля 1629 года: Шере обнаруживает в доме миледи повитуху.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Du côté de chez Rohan. Орлеан - Шатору. 9 - ... декабря 1628 года: Г-н де Ронэ оказывается в свите кардинала де Лавалетта, к ним присоединяется герцогиня де Шеврез.
Страшный суд, 14 января 1629 года: Капитан де Пуанси решает судьбу пленника.

Да не судимы будем. Январь 1629 года: Гг. де Лаварден и Дюран беседуют по душам.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

Тайны, о которых знают трое. 2 ноября 1628 года, Лувр: Г-жа де Мондиссье расспрашивает шевалье дю Роше.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
После бури, 5 декабря 1628 года, середина дня: Г-н и г-жа де Бутвиль пытаются примириться друг с другом.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Белые пятна. 14 января 1629г.


Белые пятна. 14 января 1629г.

Сообщений 21 страница 40 из 42

1

На следующий день после эпизода Как склонность к авантюрам сочетается со здравомыслием. 13 января 1629г.

0

21

Барнье коротко улыбнулся.
Он не мог рассказывать дальше, не рискуя раскрыть те секреты, которые раскрывать вовсе не стоило. Потом, все потом - если Доминик рискнет попросить о помощи, он многое увидит сам.
Лучше оставить место любопытству. Разобраться самостоятельно  Шере не сможет, потому что не представляет, что именно искать, но любопытство и необходимость заставят его то и дело об этом думать. Это хорошо...

- Тогда я уже в раю, - пошутил врач. - Просто я решил, что мой рай будет выглядеть так.

Он обвел рукой комнату.
И ведь говорил чистую правду, вряд ли понятную до конца. In hoc signo vinces...

- Конечно, мы будем видеться, что ты, - наконец серьезно ответил Барнье. И вздохнул: - И знать ты про меня будешь гораздо больше.

+1

22

Шере мысленно вздохнул с облегчением: обижать друга он не хотел и поэтому был очень рад, что Реми, похоже, принял его ответ за чистую монету. В то, что у него будет фора - даже день - он верил примерно так же, как в то, что он может узнать о своем друге гораздо больше где-нибудь в провинции: не невозможно в принципе, но крайне маловероятно. Но в этом был весь Реми, он всегда готов был верить в лучшее. Но главное, что он обещал помочь с завещанием, а все остальное было неважно - то есть важно, конечно, и трогало до глубины души, но толку? В самом лучшем случае, если исчезнуть прямо сейчас – ну, или через пару дней – он сможет зарабатывать себе на жизнь, но ему этого было мало – у него был Александр, а в Париже и в Пале-Кардиналь возможностей было гораздо больше. Если все получится с ломбардцами, то как раз хватит на небольшую ренту для мальчика… хотя лучше бы еще поместье, пусть даже плохонькое, и…

– Я боюсь представить себе, как может выглядеть твой ад. О, и кого ты туда отправишь. Пари держу, что ты вместо сковородок будешь использовать чаны с кислотой. Кстати, я уже давно хотел тебя спросить, – он снова сделался серьезным. – Можно кислотой наколку свести? Или правда только срезать?

Клеймо – не наколка, но надо было с чего-то начинать.

+1

23

Барнье, оторвавшись от размышлений о путях, на другом конце которых, приложив огромные усилия и потратив кучу денег и людей, можно было обнаружить святая святых Ordre de Montesa, поднял глаза на друга.

- Ну ты зверь, братец, - пошутил он. И серьезно пояснил: - Можно. Только будет очень-очень больно, даже опиум не поможет. И шрам останется тот еще. Даже срезать - не так больно, и можно аккуратно сделать. Хочешь избавиться от ошибок молодости?..

Шере невольно улыбнулся, услышав это «очень-очень». Для него это было частью стратегии, а ведь Реми, наверное, даже не заметил, он просто был такой.

- Не я, - ответил он, - и не ошибки, а грехи. Одна женщина, которую я знаю, хочет избавиться от клейма, так ей посоветовали дубильщика найти.

От своей наколки он избавляться не собирался, пару раз она уже приходилась очень кстати, а в остальное время ее прекрасно скрывал рукав рубашки.

- Она умрет, - почти бесстрастно сказал Барнье, рассматривая лицо друга. - С ней будет то же самое, что было с Лампурдом. Потом. Через пару дней. Если не истечет кровью в тот же день.

Было бы правильно, наверное, тут же сказать "приводи ее ко мне", но хирург совершенно сознательно этого не сделал, хотя и был готов помочь. Сейчас ему хотелось знать больше. Особенно после такого вступления.
Доминик, сам того не зная, слегка встряхнул его, заставил выпасть из привычного, но образа. Маска съехала, открыв лицо человека собранного, внимательного и осторожного, и все это можно было выразить еще сложней, но образней - человека еще живого и одновременно продолжающего свою работу.
Хирурга не смущала перспектива совершить нечто незаконное. Не привыкать.
Но женщина эта, кто потом помешает ей говорить? Указать на того, кто помог ей избавиться от клейма?
Незнание, кто? Работать в маске?
При желании его, Барнье, все равно можно было найти - он не скрывал дружбы с Домиником, в известных обстоятельствах можно было сложить два и два.

- Это дурной совет.

+1

24

Шере только вздохнул. Дружба с Реми кое-чему его научила, но не нужно быть врачом, чтобы догадываться, чем может кончиться попытка срезать клеймо. Идея с кислотой показалась ему  более перспективной, но раз Реми говорит, что это хуже… И шрам. И очень-очень больно.

Будь он сам на ее месте, на месте Анны?..

- Ты знаешь какого-нибудь врача… хирурга, который согласился бы ей помочь? Так, чтобы она не знала, кто он, а он не знал, кто она? Или это вообще безнадежно, если с клеймом?

Шере сам не был уверен еще, что он сделает, если Реми кого-то назовет - когда он говорил с ней, он думал только о том, чтобы ей помочь, но когда он оставался один… тогда он боялся - до холода в глазах, до дрожи, и пожалуй, предпочел бы, чтобы помочь ей было невозможно.

+1

25

- Никто не возьмется, - покачал головой Барнье. - Клейма не ставят просто так. Срезать его... Преступление, я думаю. Как вытащить заключенного из тюрьмы, украсть из-под петли и так далее.

Он помолчал немного, прикидывая варианты.

- А на что она готова, чтобы избавиться от клейма? У меня есть два предложения. Оба ей не понравятся.

- На что угодно, - скептицизм в голосе Шере сделал бы честь апостолу Фоме. - Но ты все равно скажи.

- Первое, - хирург чуть улыбнулся, но тени, которые мятущийся свечной свет бросил на его лицо, сделали эту улыбку почти дьявольской. - Прийти, куда скажут. Там никого не будет, но будет бокал с сильнодействующим средством... Допустим, снотворным. Выпить. Лечь на стол.

- Боже милостивый, - пробормотал Шере. - А второе?

- Не обязательно срезать клеймо. Можно попросить про обработку уже готовой раны. Я видел такую, один раз. Кожа висела бахромой, не разобрать... Сделать, кажется, достаточно просто... - он задумался, щелкнул пальцами в воздухе. - Прошить шелковыми нитями, вынуть нити рывками. Если шить неглубоко... Будет даже не так страшно. Потом.

Он очнулся.

- Но это примерно как кислота. Добровольная пытка.

+1

26

– Ты сказал, опиум не поможет, – задумчиво проговорил Шере, которого второе предложение хирурга заставило заметно побледнеть. – Если ты думаешь, как обезопасить себя… врача… то лучше в этом положиться на меня, потому что если бы я был этой женщиной, я бы согласился на твое первое предложение, но ничего пить бы не стал. Я приду вместе с ней, если что. Но… она тоже будет думать, как не выдать себя.

Помня, что к Лампурду тоже приходил кто-то, до Реми, Шере решил, что идею с порванными швами можно отбросить сразу – если, конечно, его целью не было убить.

– И я совершенно точно не хочу, чтобы ты этим занимался, – заключил он. Если даже миледи не знала в лицо личного врача г-на де Кавуа, она могла познакомиться с ним в любой момент, а на то, что они подружатся, он надеяться не мог. – На тебя несложно выйти, если знать меня. Но если…

Тут он задумался уже по-настоящему. Реми будет молчать – он сказал, что давал клятву, да и зачем ему? А если будет зачем? Не ради денег или власти, понятное дело. Но, господи боже, она так красива, а с этой стороны он друга не знал совсем…

Наверное, это было хорошим знаком, что Реми не хвастался своими любовными победами, а ведь их у него должно было быть до черта…

Тень, набежавшая на лицо Шере, уже не имела никакого отношения к миледи и ее клейму.

+1

27

Барнье отрицательно покачал головой.

- Прости меня.

Одна из свечей догорела и хирург отошел к столу, чтобы заменить ее. Он любил свет - разный, и солнечный, и от огня, и света всегда не хватало, особенно во время операций. Он так привык к этой нехватке, что ощущал ее почти постоянно.

- Прости, - повторил он. - Но если это буду я, ей придется сделать все, как я сказал.

На самом деле, Барнье был практически уверен в том, что у неизвестной пока женщины нет особого выбора. Цирюльник?.. Еще лучше - дубильщик?..
На той стороне лица хирурга, которая сейчас не была обращена к Доминику, появилась короткая резкая усмешка - и пропала.
Барнье даже не гадал о своих чувствах, он давно в них разобрался. И сейчас отчетливо осознавал, что ему не нравится эта женщина, кем бы она ни была. Доминик пытался решить ее проблему, тем самым оказавшись соучастником будущего преступления, то есть она рисковала им...
Или он сам рисковал из-за нее.
Какая, в сущности, разница.

- И я совершенно точно не хочу, чтобы ты приходил вместе с ней.

О том, что выбранное для подобного опыта место ей тоже не понравится, Барнье уже упоминать не стал.

+1

28

Опомнившись, Шере снова перевел взгляд на Реми. Гадать о женщинах друга было гадко, но еще более неприятно было думать о том, на что он может пойти ради миледи. За те почти два месяца, в течение которых он раз в неделю приходил в особняк на Королевской площади, он узнал не только о том, что Мадлен обожает ватрушки, Жан выиграл уже больше ста пистолей в шахматы, предыдущая горничная миледи убежала из дома в одной сорочке, а вдовая прачка забеременела от соседского лакея – победами хозяйки дома слуги гордились и были уверены, что захоти она, и рано или поздно ей нанесет визит и сам г-н кардинал. Не верить им Шере не видел причин – помня, вспоминая каждый раз с замиранием сердца, как она привела его в свою спальню – и оттого, даже больше, чем из-за того, что боялся рисковать другом, не хотел его вовлекать.

А у него не было выбора – или все же был?

– Почему не хочешь? – с искренним любопытством спросил он.

Отредактировано Dominique (2017-10-19 21:57:44)

+1

29

- Тебе не понравится.

Барнье подумал, что сегодня чертовски не оригинален. Надо было отвечать, хотя бы для того, чтобы сгладить кажущуюся резкость.
Или не кажущуюся?..
Хирург наконец зажег свечу, присел на край стола. Вздохнул.
Кажется, Доминику предстояло узнать о нем больше уже сейчас. И ему этого не хотелось.
Малодушие, а что поделать. До сих пор друг видел его только с лучшей стороны - или сам себя обманывал с такой искренней верой, что страшно было поправлять.

- Я хочу, чтобы она выпила настой. Потому что я не хочу с ней разговаривать. Тому много причин. Первая - я не хочу, чтобы она могла опознать меня по голосу. Лица моего она не увидит. Причина вторая. Я крепко привяжу ее. Я не хочу тратить время на объяснения, зачем это нужно, и уговоры не бояться. Я терпеть не могу врать, особенно говорить о том, что больно не будет. Потому что будет. Терять время тоже не хочу. Причина третья. Я хочу, чтобы она могла... в будущем, если это всплывет... говорить о том, что исчезновение клейма - не ее вина. Она просто попала в руки к какому-то сумасшедшему, который режет людей на кладбище и коллекционирует клейма... И коллекция там будет, это я могу обеспечить.

За несколько дней мог, пожалуй.

- Она будет описывать ее в таких деталях, что ей поверит сам Господь Бог. Но не этого сумасшедшего. Поэтому тебя там быть не должно. И близко.

+1

30

Шере, вернувшийся в свое кресло, пока врач зажигал свечу, тщательно расправил одеяло и снова обернул им ноги.

Не понравится?

Сосредоточенность, с которой он слушал, сменилась, к концу объяснения, чем-то похожим на нежность. И восхищение. И конечно, примешивалось ко всему этому еще и упрямство.

– Если она захочет меня сдать, – только и сказал он, – или не сможет не сдать, какая разница, буду я там или нет? А если буду, то во-первых, я смогу удостовериться, что она твое снадобье выпьет, а во-вторых, что ты тоже ее не будешь разглядывать… или еще что-нибудь. Только не думай, я не думаю… это для нее, понимаешь, не для тебя.

Это была красивая идея, на самом деле. Если бы на месте миледи была какая-нибудь шлюха – или даже просто мещанка – то можно было бы устроить совсем безопасно: не отправлять ее в дом с бокалом, а опоить той же дрянью в каком-нибудь кабаке и отвезти куда надо – и тогда она бы точно не смогла никого обвинить, мало ли кому могло быть известно о ее клейме. Но со знатной дамой так не выйдет.

Нет, нельзя было бы вовлекать Реми – ни в коем случае.

– Забудь, – попросил он. – Или нет, погоди! При чем тут кладбище?

+1

31

- Притом, что я зову ее в склеп, - беззаботно пожал плечами хирург. И весело ухмыльнулся.

- Удобно же. Напоить сторожа, закрыться изнутри, поставить свет, как мне нравится, чтобы все видно было... Можно работать спокойно и аккуратно, и мешать никто не будет. Хорошее место.

Он сделал исчезающе короткую паузу.

- Я потому и хочу, чтобы тебя там не было. Что она сможет рассказать?.. Что обсуждала с тобой это свое желание?.. Ты секретарь кардинала, дружище, твое слово против слова клейменной девицы, кем бы она ни была. Да, обсуждали. И что? Ты обещал помочь? С мужчинами это бывает. Особенно, если собеседница чуть краше ощипанной курицы. Она красивая? И потом, что ты будешь там делать?.. Бродить меж могил, пока я ее оперирую?

+1

32

Шере помолчал. Боль, от которой не поможет даже опиум. И снотворное. Врагу не пожелаешь - барахтаться в непрекращающемся кошмаре, чтобы, выныривая из него, видеть… коллекцию клейм? Безумца, собирающего их, которого Реми обещал ей показать? Не знать, что с тобой сделают, не слышать ни слова утешения…

Реми думал, наверняка, о какой-нибудь грязной воровке, которая заслужила и клеймо, и все, что из него следовало.

- Самая красивая женщина, какую я когда-либо видел, - честно сказал он. - Если бы это был… Фарж - ты бы бросил его мучаться одного?

+1

33

Барнье вздохнул. Все-таки дело было гораздо серьезнее, чем он сперва подумал. И хуже.

- Ну хочешь, могу тебя рядом привязать, - мрачно пошутил он. - Полежишь, посмотришь.

Это был совсем не вариант, и он только махнул рукой.

- Я постоянно мучаю людей ради того, чтобы их спасти. Думаешь, кто-то любит хирургов? Их боятся. Их ненавидят. Когда ты приходишь, чтобы посмотреть воспаленную рану, в глазах раненого уже отражается пила и он начинает прятать руки и ноги...

Барнье замолчал.

- Не суть. Разница в том, что Фаржу я верю как себе. Я знаю его много лет, знаю, как он ведет себя в передрягах и думаю, что знаю, на чем он... сломается. Да, я старался бы уберечь его от того, что может его сломать. Если бы дело вдруг обернулось вот так. И тебя я тоже пытаюсь уберечь. Поставь вопрос иначе. Я не знаю, кто эта женщина и кто она для тебя, но... Прости за вопрос, дружище. На что она  готова ради тебя? Молчать о тебе на пытке?

Он скрестил руки на груди, чуть ссутулился, отчетливо недовольный происходящим. И понимал, что в его словах есть доля ревности. Может быть, даже слышимая. Это усугубляло недовольство. Собой, в первую очередь.

+2

34

Шере пожал плечами. Реми задавал правильные вопросы, и ответы на них он не знал - кроме того, что она пообещала хранить его тайну, еще прежде чем он успел ее об этом попросить. А молчать на пытке… кто может предсказать, что он выдержит, а что - нет? Шере не обольщался - ни насчет себя, ни насчет других. В глазах миледи он читал приязнь, надеялся на большее и сам в это не верил, мечтал о невозможном… Нет, пожалуй, он все-таки знал точно – молчать она не будет. Но что изменится от того, обвинит она его в том, что он хотел помочь, или в том, что помог и был рядом? Если важно лишь, как будет принято его слово - как слово секретаря его высокопреосвященства или как слово бывшего мошенника?

Она тоже была из людей его высокопреосвященства, напомнил он самому себе. И для всего мира - знатной дамой. Стоило ли опасаться того, что никогда не произойдет?

И у него не останется никакого оружия против нее.

И все равно, даже если он готов был рисковать собой - ради себя и своих чувств, вовлекать в это Реми… давать другому в руки оружие против друга… который хотел его защитить - и даже не подозревал, где на самом деле таится опасность.

- Забудь, - повторил он. - Расскажи мне лучше про второй способ. С нитками.

Это было надежнее: если он правильно понял, то для этого живодерства подойдет кто угодно, а если потом миледи придет за помощью - к его ли другу, к личному ли хирургу г-на капитана - тот, конечно, все поймет, но будет молчать, и никто не сможет его ни в чем обвинить. Никто - даже он сам.

+1

35

Хирург еще долго молча смотрел на Доминика. Тянул паузу.
Завещание - брат - женщина с клеймом... Есть тут связь или он, Барнье, пытаясь по давней привычке найти зависимости, невольно путает сам себя?

- Нужно просто сделать рану на месте клейма. Так, чтобы клейма было не разобрать, - неохотно объяснил врач. - Это может быть хороший ожог. Та же кислота, только с ней очень правильно нужно работать, иначе может и до кости прожечь. А если плеснуть как следует, красотка твоя без руки останется. Нет, кислоту не бери. Нитки... Они простые. В применении. Это проще, чем ожог. Там придется частично скальпировать кожу. Может, какие-то части клейма останутся, полоски там или пятна, это ерунда. Главное, чтобы клеймо не читалось.

Он взял карандаш, обрывок бумаги, на обратной стороне которого был зарисован человеческий лучезапястный сустав, и короткими штрихами набросал шов. Посмотрел на него критически.

- Это для мясника работа, - недовольно вздохнул врач. - Может, действительно проще просто срезать клеймо, пусть даже бритвой, и потом на обработку прийти.

+1

36

К тому моменту, когда Реми снова заговорил, Шере успел придумать уже дюжину причин, по которым друг мог не желать больше связываться с этой опасной затеей. Разные вещи все же, помочь больному, кем бы он ни был, и облегчить жизнь клеймленой преступнице. Или, может, он так понял, что Шере не хочет знакомить его со слишком красивой женщиной, и решил, что это из жадности. Или потому, что заподозрил Реми в том, что тот ее отобьет. Или наоборот – жалел уже, что стал советовать, потому что ему больше понравилось бы снимать кожу с живого человека ночью на кладбище, Реми вообще иногда нравились такие странные вещи, что хоть стой, хоть падай.

Поэтому он не сразу даже понял, что ему рассказывает Реми, а когда мысленно повторил все сказанное для себя, понял, что все равно половину не понимает - ни что делать с нитками, ни как правильно воспользоваться кислотой…

– Оно же глубокое, – пробормотал он, вызывая в памяти те клейма, которые видел сам. – Это же… как кожу сдирать… Это же просто… мясо останется?

Кружка в его руках почти остыла, но отставил он ее в сторону не поэтому.

+1

37

- Останется, - остро глянул на него хирург. - А что там еще может остаться?..

Барнье взъерошил сам себе волосы, пытаясь найти хороший выход из ситуации. И перестать задавать другу идиотские вопросы, выражая свое недовольство - в конце концов, кто-то должен быть старше!
Умнее, может быть. Даже.
Врач покрутил головой.

- Черт с ним. Может, ты ее просто вырубишь? Сам? Только где-нибудь в подходящем доме. Снотворное я тебе дам, сильное. А потом я просто приду в маске, мы ее привяжем, чисто прооперируем и на этом все закончится. А так... Там же все равно кусок кожи снимать. Вопрос только в том, как. И будет ли потом видно, что это не ранение какое-нибудь, а срезанное... что-то.

+1

38

Шере вскинул голову. Если бы Реми сидел сейчас рядом… В первый раз за черт знает сколько времени ему захотелось протянуть руку и коснуться кого-то другого. Не женщины. Просто из благодарности. И однако, хотя врач, по сути, согласился на тот план, который он изначально и предполагал, удовольствия ему это не доставило. Нельзя было Реми впутывать – даже если бы речь шла о какой-нибудь шлюхе, нельзя было бы. А миледи… она была вхожа в те же круги, что и г-н капитан, и кто угодно в Пале-Кардиналь мог упомянуть о дружбе между секретарем и врачом г-на де Кавуа – он знал, что об этом уже давно сплетничают, слишком уж они были непохожи, ни на первый, ни на второй взгляд. Конечно, доказательств у нее не будет, но кому, на самом деле, нужны доказательства?

– Забудь, – снова попросил он, опуская глаза, в которых несколько мгновений читалось куда больше, чем он готов был бы выразить, словами или взглядом, и на этот раз он предпочел бы ничего не добавлять, но Реми мог обидеться… – Тебя я точно не хочу в это дело вовлекать.  Я хотел узнать, возможно ли это вообще. Я поищу кого-то, кто сможет сделать такую рану. Как ты объяснил. И может, когда-нибудь тебя позовут… обработать. Может быть, не я. Даже почти наверняка не я. И ты ничего не будешь знать – хорошо?

Одеяло соскользнуло на пол, когда Шере снова выбрался из кресла, чтобы протянуть руку за листком бумаги, на котором Реми нарисовал шов.

– И этого никто не увидит, – на всякий случай пояснил он. – Я перерисую.

+1

39

Барнье смотрел на невысокую фигуру друга. И задавался неожиданной мыслью. Доминик, всегда такой практичный, куда практичнее, чем он сам в свои сорок пять - и вдруг такая авантюра?..
"Она очень красивая".
На влюбленного Шере и был похож, и не был. В самом деле... Кислота. Дубильщики...
А ведь был еще один способ спрятать клеймо, и вряд ли Доминик о нем не думал, спрашивая про татуировки. Уже то, что Шере вообще их упомянул, должно было навести его на мысль, он всегда быстро соображал.
Хороший мастер мог сделать татуировку поверх клейма, закрыть весь ожог, говорящий всем и каждому, что его хозяйка - преступница.
По каким-то причинам она не может сделать татуировку.
Горничная?
Горничная в хорошем доме смогла бы скрывать клеймо?.. Сколько?..

- Кто она? - вдруг спросил Барнье, уже вложив в теплую руку Доминика помятый и изрисованный лист. Пальцы соприкоснулись, и хирург в который раз подумал - какого черта Доминик так рискует, ради чего?.. Завещание - брат - клеймо...
Она должна быть чем-то важна, эта женщина.

+1

40

У Реми руки были теплыми - даже, кажется, на лестнице Нотр-Дам они были теплыми, а ведь он тоже был одинок, если подумать. «Врут», - вспомнил он, а потом у него в пальцах осталась только бумага с рисунком. И вопрос, который Реми не должен был задавать, и Шере до боли закусил губу. Он не хотел лгать, и не хотел говорить правду, и совершенно точно должен был ее не говорить, потому что с Реми сталось бы самому влезть - если он подумал о снотворном и о склепе, то может придумать и похищение, и наверняка выдаст себя, потому что у него не было того опыта, и он будет думать о миледи так, как мужчины всегда думают о женщинах.

- Я не знаю, - честно сказал он наконец. Кто она - леди Винтер, графиня де ла Фер, Анна де Бейль, да Анна ли? - И не спрашивай больше, не надо. Скажи лучше: тот рябой, он больше не приходил?

Неделей раньше Арно остановил подозрительного вида рябой молодчик с золотой серьгой в ухе, недвусмысленно намекнувший молодому помощнику лекаря, что, если тот не согласится помогать его «девочкам» в случае нужды, его ждут крупные неприятности. Какие именно, он не уточнил, и Арно даже не был уверен, о чем шла речь - может быть, всего лишь о такой же помощи, которую оказывал в свое время Реми, или о дурных болезнях, но Шере это настолько не понравилось, что он немедленно принял свои меры. Сережку ему принесли через три дня, но за это время рябой мог еще натворить дел.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Белые пятна. 14 января 1629г.