Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
Кольцом сим. 7 февраля 1629 года: Миледи соблазняет Шере.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.
Between the devil and the deep blue sea. 14 января 1629 года: На борту английского капера встречаются два пленника - испанец и француз.

Ищу сестру, нашедшему - не возвращать. 14 ноября 1628 года: В поисках исчезнувшей сестры Арман д'Авейрон является к шевалье де Ронэ.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

"Годы это не сотрут". Декабрь 1628 года, Париж.: Г-н де Лаварден находит любовь своей юности и ее мужа.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.: Г-н де Бутвиль с братом приходят к жене первого и г-же де Вейро.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня.


Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня.

Сообщений 1 страница 20 из 35

1

Продолжение эпизодов Девятая заповедь и Железные доводы..

http://sd.uploads.ru/XxvQb.jpg

0

2

Больше всего на свете д'Артаньян хотел бы просто забыть об этой поездке, но вновь проснувшиеся чувства и разум ему такого забвения не позволяли. И пускай, в конце концов, он и сумел убедить себя в том, что ему почти не в чем было себя упрекнуть, полностью он уверен не был, а в том, что Атос придет к тому же выводу, — сомневался. Но не поговорить с ним было невозможно, и дело было не в одном лишь письме, которое он отобрал у миледи. И, может быть, именно поэтому он не гнал коня, возвращаясь в Париж.

Добравшись на улицу Могильщиков к полудню, д'Артаньян первым делом поручил Планше найти себе другие комнаты, а затем отправился к капитану Тревилю, которому, впрочем, ничего не рассказал ни о своем путешествии, ни о возможных его последствиях. Впрочем, здравый смысл подсказывал гасконцу, что женщина, заклеймленная цветком лилии, будет последним человеком, который пожелает предать этот факт огласке. Угрожать ей прямо он, чувствуя свою вину, постеснялся бы, но в случае необходимости молчать бы не стал.

Отдав этот, самый важный визит, д'Артаньян не поспешил, однако, отправиться на улицу Феру, и причина тому была весьма веской: от его отпуска оставалось еще четыре дня, но теперь он снова помнил о поручении его величества и рассчитывал заняться им тоже. К счастью или к несчастью, г-жи де Мондиссье, однако, дома не оказалось, а ее супруг проявил столь неприятное любопытство к особе лейтенанта королевских мушкетеров, что, уходя, д'Артаньян почти искренне пожалел фаворитку ее величества, которой, как он догадывался, предстояло множество неприятных вопросов. С другой стороны, если бы она сказала ему правду, он не выглядел бы так глупо перед королем. Так что можно было считать, что они квиты.

Невзирая на это рассуждение, д'Артаньян почти уже собирался продолжить свои поиски в Лувре, когда столкнулся на улице с Портосом и узнал от простодушного гиганта много любопытного. Рассудив, что больше откладывать визит к старшему другу смысла не было, д'Артаньян попрощался, и несколько минут спустя Гримо уже пропускал его в квартиру Атоса.

- Что я слышу, друг мой? – воскликнул он, едва поздоровавшись. – Вас чуть не убили?

+1

3

- Ну, вы же видите, что я жив и даже почти здоров, - невозмутимо отозвался Атос. Заслышав раздавшийся в прихожей хорошо знакомый голос с неистребимым акцентом,  он предусмотрительно встретил друга в стратегически рассчитанном месте посреди комнаты, не желая ни показаться неприветливым, ни демонстрировать, насколько заметно он хромает. Рана в боку уже почти закрылась, но вот проколотое бедро все еще здорово мешало двигаться.

- По-моему, то, что вы видите, достовернее, чем то, что вы слышите… Рад вас видеть, д'Артаньян. Где вы, черт побери, пропадали?

Лучший способ защиты – нападение. Не без оснований опасаясь расспросов со стороны любопытного гасконца, мушкетер предпочел атаковать первым. Кроме того, Атос в самом деле был обеспокоен: когда молодой человек настолько неугомонного темперамента, каким обладал д'Артаньян, вначале перестает показываться друзьям на глаза, а потом и вовсе исчезает из города без каких бы то ни было поводов, не сказав никому ни словечка… Впору было заподозрить худшее. К примеру, что миледи продолжает сводить счеты.

+1

4

Хорошо зная спартанскую стойкость своего друга, д'Артаньян словами Атоса не удовлетворился и бросил на друга взгляд, тем более внимательный, что он не видел его уже давно и теперь себя за это корил. Атос показался ему бледным, что было неудивительно, и утомленным, что настораживало куда больше.

- Лейтенант, друг мой, не может исчезнуть без предупреждения, - улыбаясь, возразил он. – Разве Тревиль не говорил вам, что я уехал на воды в Форж? Не те же, что в прошлый раз, честно признаюсь, и даже не в том же направлении.

То же самое, слово в слово, он сказал и Арамису, но с этим последним, в отличие от Атоса, он далее откровенничать не собирался. Правда, Арамис не был ранен, а Атос был, и поэтому д'Артаньян решил отложить свой рассказ до следующего раза – решение, которое мгновенно улучшило ему расположение духа.

- Но умоляю, друг мой, - продолжил он, выбрав подходящий стул и оглядываясь в поисках початой бутылки, - что с вами произошло? Неужели кто-то оказался лучшим фехтовальщиком, чем вы?

Как бы походя это ни было сказано, ответ на заданный им вопрос до чрезвычайности занимал самолюбивого гасконца, привыкшего уже считать себя и Атоса лучшими фехтовальщиками полка.

+1

5

- А что в этом удивительного? – Атос пожал плечами. – Если бы я считал себя лучшим в мире фехтовальщиком, я бы уже давно был на том свете. Это самый прямой путь на кладбище.

Хорошо спрятанную усмешку смог бы различить только тот, кто знал мушкетера очень давно и очень, очень близко.

- Может быть, я бы и управился… один на один, - продолжил он, делая знак Гримо, чтобы тот принес вино и стаканы. – Но их было больше, увы. Поначалу я подумал, что это… впрочем, неважно. Как оказалось, это была всего-навсего месть ревнивца, и, как понимаете, даже не мне. Мне попросту не повезло оказаться рядом. Но довольно об этом, расскажите лучше о вашей поездке. Если, конечно, это не государственная тайна!

Музыкальное побулькивание шамбертена, который щедрой рукой разливал по стаканам Гримо, послужило аккомпанементом к этой фразе.

+1

6

Д'Артаньян также усмехнулся, хотя и по другим причинам. Вспомнив явную несклонность Арамиса рассказывать о том, что приключилось с Атосом, он без труда сложил два и два, придя к выводу, что нанятые ревнивцем убийцы охотились, по всей видимости, на господина будущего аббата, а понимание, что Атос проиграл, столкнувшись с превосходящими силами противника, также означало, что мушкетеры, лейтенантом которых он имел честь быть, по-прежнему остаются непревзойденными – в той мере, в какой непревзойденными оставались лучшие солдаты полка, разумеется. Желания рассказывать о своем путешествии ему эти приятные открытия, однако, не добавили, а некоторая скованность движений Атоса, когда тот уселся напротив, также не ускользнула от гасконца, лишь пуще укрепив его в принятом решении.

- Никаких государственных тайн, дорогой друг, - со всей доступной ему чистосердечностью ответил он. – Я ездил в Бетюн. Констанция… госпожа Бонасье… Ее величество спрятала ее в Бетюнском монастыре кармелиток, где…

Несмотря на все его усилия, голос д'Артаньяна все же дрогнул.

- В общем, она умерла.

Зная отношение Атоса к делам любовным, гасконец надеялся, что тот не станет больше расспрашивать. И, чтобы удержаться от продолжений, допил вино, не почувствовав вкуса, и снова наполнил стакан.

+1

7

Атос, как раз подносивший стакан к губам, на несколько мгновений застыл и потом медленно поставил стакан на стол.

- Бог мой, - тихо проговорил он после паузы. – Мои соболезнования, д'Артаньян.

Вопрос «от чего» так и не слетел у него с языка, хотя неожиданная смерть молодой и здоровой женщины казалась странной. Ведь не от тоски же по возлюбленному, в самом деле, скончалась г-жа Бонасье. Но для гасконца это был тяжелый удар, и Атос опасался причинить ему боль расспросами. Год назад он сам боялся услышать о смерти женщины, которая не была ему никем, но она любила его, она спасла ему жизнь… и он даже представить себе не мог, что это окажется так страшно. Неудивительно, что д'Артаньян сорвался из Парижа, ни с кем не повидавшись и предупредив только капитана. Должно быть, сразу, как только узнал.

- Мир праху ее… – Мушкетер осенил себя крестным знамением. И мысленно пообещал себе сегодня же написать письмо в Бражелон. И спросить об Агнессе. – Вы… успели попрощаться?

+1

8

Д'Артаньян только покачал головой. В те мрачные дни после того, как он узнал о смерти г-жи Бонасье, он истерзал себя, снова и снова спрашивая себя, мог ли он предугадать такой исход, должен ли был сделать что-то, чего не сделал, и всякий раз получал отрицательный ответ – в обители она должна была быть в безопасности, а что он мог предложить ей кроме неверной судьбы солдата? Но вот он был жив, а она умерла, а если бы он забрал ее к себе, любовницей даже, на лейтенантское жалование он мог бы позволить себе…

Усилием воли он отбросил эту мысль – прошлое нельзя изменить, но он не сумел даже за нее отомстить…

Можно было расспросить других монахинь, конечно, но они не стали бы с ним говорить, даже если бы он сумел добиться встречи с ними, здесь нужна была женщина…

– Нет. Ее убили, – д'Артаньян сам не понял, как эти роковые слова слетели с его губ. – Убила какая-то женщина… не она.

Он подчеркнул голосом последнее слово, хотя в этом не было нужды – Атос и так понял бы, о ком речь.

Отредактировано д'Артаньян (2017-09-23 21:55:57)

+1

9

Кресло Атоса жалобно скрипнуло – мушкетер, с силой сжав подлокотники, резким движением подался вперед, и заострившийся, ставший очень внимательным взгляд впился в лицо д'Артаньяна.

- Убили? – глуховато, с расстановкой повторил он. – И… не она? Вы уверены?

Кому еще нужна была смерть несчастной г-жи Бонасье, кому она мешала? Ришелье? Полно, он не стал бы мстить так мелко, не та фигура какая-то кастелянша, чтобы ей мстить. Зато миледи считала ее своим врагом и желала узнать, где ее прячут. Это Атос слышал своими ушами.

+1

10

Уверен ли он! Д'Артаньян чуть не расхохотался в голос – уверен ли он? Когда он был уверен в прямо противоположном, когда сама настоятельница… которая отказалась от своих слов… Он вернулся бы в монастырь, поостыв – или дождался бы… чего? Конца своего отпуска?

Приешл в себя после осознания того, какую ошибку он совершил, гасконец уже в десятке лье от Бетюна, когда наступили сумерки. Планше, решился даже заговорить о постоялом дворе, и д'Артаньян чуть не кинулся на него с кулаками, но вовремя опомнился. К рассвету он успел не только понять, что надо возвращаться, но и осознать затем, что ехать надо в Париж. Поверить в невиновность миледи он не мог, но и не верить не мог тоже, а настоятельница от своих слов отказалась, и что он мог сделать после этого? Уговаривать ее передумать? Когда она сказала, что в монастыре была другая женщина?

– Я был уверен в обратном, – хмуро сказал он. – Я… я наделал множество глупостей, друг мой. Но настоятельница монастыря сказала, что это была не она. Я привез ее туда, видите ли.

Дело было не в одной только настоятельнице, конечно. Но сказать всю правду д'Артаньян еще не решался. Той бессонной ночью он вспомнил о письме, которое он отобрал у миледи. Надо было быть ангелом или святым, чтобы не прочитать его, а гасконец не был ни тем, ни другим и поддался бы искушению, верно, даже если бы не обезумел наполовину к тому моменту от пустых размышлений.

+1

11

Несколько мгновений в гостиной царила тишина. Потом в камине звонко стрельнуло полено, и Атос, словно только этого звука и ожидал, откинулся на спинку кресла, не спуская, однако, с гасконца пристального взгляда.

- Боже милостивый, - выговорил он. – Вы везли эту женщину в Бетюн, только чтобы показать ее настоятельнице монастыря…

Надо полагать, миледи вряд ли добровольно согласилась путешествовать в обществе д'Артаньяна. С точки зрения Атоса, единственным безопасным и надежным способом доставить леди Винтер куда бы то ни было против ее воли было связать ее по рукам и ногам, заткнув рот и желательно еще упрятав в плотный мешок, а лучше в сундук, но на это, скорее всего, д'Артаньян не решился. Мушкетер поймал себя на том, что вглядывается в друга, невольно ища признаки… чего? Отравления, удара кинжалом, укуса?

- Рад, что вы живы и, кажется, невредимы, - мрачно заметил он. – Но скажите мне, как вы объяснили настоятельнице свое намерение? Вы полагаете, ей можно верить?

+1

12

Рука д'Артаньяна сама невольно коснулась шеи, где не зажил еще след от удавки, прикрытый шейным платком от любопытных глаз.

- Я не вижу для нее причин лгать, - с усилием ответил он. Вопрос Атоса он и сам себе задавал не раз и не два, и всякий раз сталкивался с простым этим ответом. – Я не оставлял их наедине, и она… - снова тон его голоса не оставлял сомнений в том, о которой из двух женщин он говорит, - ничего такого ей не сказала. Только клялась в своей невинности и прощала мне все грехи.

Несмотря на подавленное настроение молодого человека, при этих словах в его голосе и на лице явственно обозначился сарказм. В христианские чувства у миледи он не верил вообще.

- Я явился к ней домой, - начал он, не глядя на Атоса. – Вы знаете, друг мой, я получил аудиенцию у ее величества, и она сказала мне, что Констанция… госпожа Бонасье… настоятельница монастыря написала ей, что ее убили. Белокурая женщина, сторонница его высокопреосвященства. Что я мог подумать?

Произнесенные вслух, мысли и сомнения д'Артаньяна словно обретали большую реальность для него, подтверждая: если он и делал ошибки, то не те, за которые мог бы себя упрекнуть. Да, он поступил с миледи не слишком достойно, и, возможно, его уверенность в том, что Констанция приняла смерть от ее руки, его извиняла. И можно было также вспомнить, что она дважды пыталась убить его самого. Но в любом случае, он не сделал ничего большего, чем диктовало ему чувство долга. И чуть не поплатился за это жизнью.

Рассказывая об этом путешествии, словно вышедшем из худших его кошмаров, он опасался поднять глаза, не зная, что увидит на лице старшего друга, но отчего-то, хотя Атос не произнес ни слова, ему становилось легче.

- В общем, - подытожил он, - причин ненавидеть меня у нее стало больше, так что боюсь, мой друг, вскорости мне отомстит за нее палач.

+1

13

Рассказ д'Артаньяна, столь же простой, сколь и невероятный, даже пугающий именно своей обыденностью, Атос выслушал молча. Промолчав даже тогда, когда услышал про удавку – только глаза потемнели. Помилуй Боже, д'Артаньян не хуже его самого знал, чего можно ожидать от этой женщины, и все же имел неосторожность повернуться к ней спиной! Что это – безрассудство, равнодушие к жизни, воздействие ее чар, все это вместе?

- Жаль, что я не мог поехать с вами, - проговорил он наконец так мягко, как только мог. –И слава Богу, что все обошлось, друг мой. Но, говоря по правде, дел вы натворили…

Мушкетер покачал головой и долил вина в оба стакана.

- Выпейте, д'Артаньян. – Атос взял свой стакан. – Вам крепко досталось. Не думаю, что леди Винтер рискнет снова просить его высокопреосвященство вас покарать, так что опасаться следует не палача. Что до настоятельницы…

На самом деле причин, по которым настоятельница могла солгать, Атос видел несколько. Две-то уж точно. Во-первых, она могла знать миледи и бояться идти против Ришелье. А во-вторых…

- Вы являетесь из жестокого мира, словно демон зла, бросаете к ногам настоятельницы несчастную, измученную вами женщину, - на лице мушкетера мелькнула саркастическая усмешка, которая ясно давала понять, что он на самом деле думает об этой «несчастной», - которая не оправдывается, а просит лишь простить вам ваши прегрешения, обвиняете ее в ужасном преступлении… и хотите, чтобы настоятельница монастыря поверила вам, а не ей? Да полно!

+2

14

Услышав завуалированный упрек в сожалениях Атоса, д'Артаньян вспыхнул и вскинул голову, но как-то сдержался – потому еще, что ему не хотелось объяснять другу, что в особняк леди Винтер он шел с намерением убить, а не увезти. И, промолчав, он принял из рук друга стакан и опустошил его, едва почувствовав вкус – что, по отношению к столь хорошему шамбертену, было просто несправедливо.

– Вот уж нет, – с живостью возразил он, едва возражение стало возможно, – вы забываете, что настоятельница сама написала ее величеству об отравлении, при чем тут вера? Но это просто была не она. Какая-то другая белокурая дама… которая служит его высокопреосвященству… и тоже отравительница…

Д'Артаньян остановился, хмурясь. Зачем кардиналу было убивать г-жу Бонасье? В монастыре бог знает где она ему не мешала… и тоже белокурая женщина… тоже отравительница… Он не мог сделать иного вывода – но когда же он ошибся? И сколько отравительниц может состоять на службе у кардинала?

– Почему она солгала? – пробормотал он. И когда?

Атос мог быть прав, считая, что миледи к Ришелье не пойдет, мог быть неправ, но, откровенно говоря, собственная судьба гасконца сейчас не очень беспокоила, а если миледи все же была виновна… то были же в монастыре и другие монахини?

+1

15

- Не слишком ли много отравительниц на службе у Ришелье? – в свою очередь, пробормотал Атос. – Не знаю, д'Артаньян. Простите, я не хотел вас обидеть. Вы оставили ее там, а сами вернулись в Париж… надеюсь, она не сразу сможет двинуться в обратный путь, так что хотя бы неделю мы можем спать спокойно…

Солгала ли настоятельница? Это можно было узнать только на месте. И не в один день. Если бы д'Артаньян догадался расспросить работников монастыря, может быть, кого-то из послушниц, или велеть Планше, чтобы тот попытался это сделать. Если бы.

- Мы можем отправить туда Планше. Или моего Гримо. Он, конечно, неразговорчив, но если надо – сумеет кого-нибудь расспросить. Привратника, садовника, послушниц, наконец. Уж у них-то нет повода лгать.

+2

16

Посылать в монастырь слуг д’Артаньян категорически не хотел: Планше, потому что остаться на две недели без слуги ему совершенно не улыбалось, и Гримо – потому что тогда пришлось бы либо посвящать его в это грязное дело, либо подвергать опасности. И вообще, поговорить с монахинями слуги вряд ли сумеют, а иначе как они узнают, бывала ли миледи в монастыре раньше? Нет, здесь нужна была женщина. Быть может, королева сможет кого-то послать?..

– Что, по-вашему, я и должен был сделать? – возмутился д’Артаньян, который и сам не раз уже жалел, что не задержался в Бетюне, заключая, всякий раз с облегчением, что после того, как настоятельница не опознала леди Винтер, отомстить он уже не мог, не сделавшись убийцей в ее глазах и закона. - У нас, самое меньшее, две недели – вы забываете, что я ее ранил. Может, Господь не даст ей выжить.

Сам д’Артаньян в это особо не верил – ведь позволил же ей Господь или дьявол уцелеть после того, как Атос ее повесил! – но тот выглядел настолько встревоженным, что гасконец глубоко пожалел, что был так откровенен. А ведь было же еще и письмо…

Отредактировано д'Артаньян (2017-10-04 01:17:13)

+2

17

- Честное слово, вот на это я бы не слишком рассчитывал, - признался Атос. – Это было бы слишком большой удачей. И ведь у нас все равно нет другой возможности узнать, виновна леди Винтер в смерти вашей возлюбленной или нет.

Мушкетер мгновение молчал, подбирая слова.

- Она чудовище, друг мой, но карать ее за преступление, которого она не совершала – значило бы во всем ей уподобиться, - выговорил он наконец. – Я предпочел бы знать наверняка.

+1

18

Д’Артаньян промолчал. Согласиться с Атосом он не мог, не согласиться – тоже, но одна мысль о том, чтобы взять дело в свои руки, самому сделаться палачом… Он должен был убить ее тогда, у нее в спальне, когда в нем молчали все чувства, кроме отчаяния, но он возжелал справедливости, а не мщения, и теперь мог бы воскликнуть вместе с Писанием – «Мне отмщение, и Аз воздам!»

– Если это не она… – пробормотал он. – Ведь может же быть в ней что-то человеческое… Ведь было же когда-то…

Что с ним случилось, с этим Жюстеном де Бейлем, священником, за сестру которого выдала себя будущая графиня де ла Фер?

Отредактировано д'Артаньян (2017-10-04 01:16:43)

+1

19

- Человеческое? – переспросил Атос мрачно. – Человеческое…

Ничего человеческого не оставалось в существе, только что выглядевшем как насмерть перепуганная прелестная женщина. Дрожащие губы, трепет мокрых ресниц, полные ужаса глаза, невнятный лепет… Все это растаяло в мгновение ока, сползло, словно змеиная кожа, как только хрупкие пальчики нашарили охотничий нож, висевший у него на поясе. Маска. Это была маска. Хладнокровная, расчетливая игра. Она хотела усыпить его бдительность, отвлечь, и ей это почти удалось. Граф едва успел перехватить удар. Ничего человеческого, совершенно ничего не было в рычащей, извивающейся фурии, с неженской силой вырывающейся из его рук, силящейся ударить его ножом, а когда он отнял нож – едва не впившейся зубами ему в горло…
Атос вздрогнул и провел рукой по лбу, стряхивая липкую паутину воспоминаний. Этого он д'Артаньяну не рассказывал. Зря, может быть.

+1

20

Д'Артаньян едва расслышал слова друга, а разобрав, выбросил из головы, приписав обычной рассеянности, заставившей Атоса повторить услышанное. Как всегда при беседе со старшим другом, он особенно остро чувствовал все свои недостатки, и хотя чрезмерная доверчивость не была одним из них, сейчас он почти убедил уже самого себя, что надо было усомниться в слове настоятельницы. Но ведь ей доверяла королева, и она сама написала, что Констанцию убили, и описала убийцу, зачем же ей было теперь лгать? Как гасконец ни ломал себе голову, он не видел причин для сомнения, и чувство, которое он испытал внезапно, снова взглянув на потемневшее лицо друга, было из тех, что в иной момент заставили бы его устыдиться – никто не заподозрил бы Атоса в любви к миледи, но что он был к ней неравнодушен, сомневаться не приходилось – и странным образом от этого понимания д'Артаньяну стало легче.

– Пусть едет Планше, – решил он. – Он уже был в Бетюне, знает, в чем подоплека, и, я уверен, сможет получить все нужные ответы, не привлекая внимания.

Была еще одна причина, по которой гасконец предпочитал отправить своего лакея: тогда ему не пришлось бы объяснять Атосу, что деньги, и на его собственное путешествие, и на поездку Планше, он вытащил из дорожной сумке миледи.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня.