Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"Прямо страх, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором в Новый свет плывут Лаварден, Дюран, Мартен и Морель, происходит нечто странное.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Из рук в руки. 15 декабря 1628г.: Маркиз де Мирабель дает поручение шевалье де Корнильону.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.

Разговор или договор? 4 декабря 1628 года: Г-жа де Бутвиль получает аудиенцию у Ришелье.
Найти женщину. Ночь с 25 на 26 января 1629г.: Шере и Барнье пытаются разговорить кучера, который помог похитить г-на де Кавуа.
Порочность следственных причин 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа расспрашивает священника Сен-Манде.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Туда, где вас не любят. 2 декабря 1628 г.: Капитан де Кавуа узнает много нового о себе и о г-не де Ронэ.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Святые и грешницы. 28 ноября 1628 года


Святые и грешницы. 28 ноября 1628 года

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

После эпизода И нет нам покоя. 28 ноября 1628 года, утро.

http://s1.uploads.ru/Sp8Cq.jpg

0

2

В маленькой келье стало почти темно, когда монастырский колокол в очередной раз отзвонил час молитвы, но теперь за дверью послышались шаги и чуть слышные голоса, а минуту спустя дверь распахнулась, впуская девушку в черном одеянии послушницы – столь необыкновенно высокую, что входя, она вынуждена была низко наклонить голову, чтобы не удариться головой о притолоку. Остановившись за порогом, она обвела келью подслеповатым взглядом, а затем, обнаружив в ней новую обитательницу, неуверенно улыбнулась.

– Вот. Ваша новая одежда. Во имя Господа. Здравствуйте.

Подойдя к ложу, предназначенному для г-жи де Бутвиль, она положила на него сверток, который прижимала к груди.

+1

3

Эмили встала навстречу и улыбнулась девушке. Кто бы ни была пришедшая, с ней надо было попытаться подружиться?
- Здравствуйте! Это вы здесь живете? Меня зовут Эмили-Франсуаза де Бутвиль, а вас?
Она развернула сверток. Льняная сорочка, нижняя юбка, черное платье из грубой шерсти... Эмили не была избалована, девичьи ее платья были по-пуритански скромны, но всегда из мягкой и добротной ткани. Давенпорт никогда не позволил бы племяннице ходить грязной и рваной, так же, как не приходилось ей никогда голодать и мерзнуть.
- Скажите, а переодеваться — это необходимо?
Если так, ей хотелось бы сделать это без свидетелей. Но, кажется, в монастырях приветствуется скромность?..

+1

4

– Я Анна-Мария, – это было сказано так тихо, что, будь у девушки более сложное имя, угадать его было бы невозможно – даже по губам в полумраке кельи прочитать что-либо было трудно, и однако, выражение почти панического ужаса, набежавшее на некрасивое лицо Анны-Марии при последнем вопросе г-жи де Бутвиль, ни с чем было не перепутать. Справившись с собой, девушка утвердительно наклонила голову и даже решилась пояснить: – Шнуровка.

Отредактировано Провидение (2017-09-17 21:44:53)

+1

5

- Я справлюсь, это домашнее платье... - Эмили не поняла, чего так испугалась Анна-Мария. Того, что она не захочет переодеться? Но пока юная графиня решила не спорить и поосмотреться. В открытом бою с медведеобразной Сен-Жозеф ей ни за что не совладать... - Но если вы будете так любезны и выйдете на минутку... Я не привыкла... чтобы смотрели...
Эмили потупилась, всем своим видом изображая крайнее смущение.

+1

6

Длинное лицо Анны-Марии покрылось некрасивыми красными пятнами, и она, пробормотав что-то невнятное, выскочила за дверь. Почти сразу же оттуда донесся другой голос, высокий и неуловимо снисходительный, хотя слов было не разобрать. Если послушница и ответила, то и этот ответ потерялся за дверью, сменившись тяжелым перестуком деревянных башмаков – сперва удалившихся от кельи, а затем вернувшихся вновь: странная, чуть подпрыгивающая походка Анны-Марии была легко узнаваема. Вторая монахиня, как видно, осталась на месте и встретила возвращение товарки новым вопросом, также неразборчивым. Ненадолго повисла тишина, а затем послышался смех – явно деланный, и другие шаги, также отяжеленные сабо, стремительно удалились от двери.

Отредактировано Провидение (2017-09-17 23:55:41)

+1

7

Теперь надо было торопиться. Настороженно прислушиваясь к происходящему за дверью, молодая женщина быстро стянула с себя платье, благо шнуровка на ее домашнем одеянии была спереди. Корсет для одежды послушницы был, похоже, не предусмотрен, и она, путаясь в лентах, выбралась из кружевной вещицы, вытащив острый бюск. Оторвав оборку у нижней юбки, Эмили завернула в нее бюск и подвесила его к поясу, обвив талию корсетной лентой. Тонкую сорочку пришлось сменить грубой льняной, а вот чулки ей не принесли, и она решила оставить свои. А еще мадам де Бутвиль (о ужас!) носила панталоны, моду на которые многие, особенно пожилые женщины, считали греховной. Однако она надеялась, что никто не полезет ей под юбку, а потому оторвала от платья несколько пуговиц, завязала их в кружевной платок и спрятала в этом скандальном предмете туалета. Черное платье из грубой шерсти кололо нежную кожу, зато его мешковатый покрой мог скрыть все, что угодно. И совсем скоро графиня де Люз скромно позвала у двери:
- Я готова, можно войти.

+1

8

Дверь почти сразу отворилась, впуская Анну-Марию, которая, оставив свои сабо за порогом, босиком подошла к кровати и забралась на нее с ногами – пол был ледяным. Как и в прошлый раз, она не принесла с собой ни свечи, ни лампы.

– Вы воспитанница или послушница, сестра? – спросила она тем же испуганным шепотом. – Вы, наверное, устали с дороги? И голодны? Ужин уже был…

В ее голосе прозвучало сомнение: похоже, она надеялась, что монастырский распорядок дня будет сегодня нарушен.

0

9

- Я пленница, - усмехнулась Эмили и в доказательство показала свои запястья. - Меня выкрали и привезли сюда. Но это ненадолго, потому что муж меня разыщет.
Ей очень хотелось в это верить. Лучше бы Луи-Франсуа, и тогда исчезли бы все сомнения и злые мысли. Но хорошо, если это будет и Ронэ. Только как дать ему знать? Они с Эжени снова перепугаются... - Есть хочу ужасно, только сомневаюсь, что это кого-то волнует. А вы кто?

+1

10

Анна-Мария подошла поближе и с ужасом в глазах уставилась на запястья г-жи де Бутвиль, но идущий от пола холод быстро вынудил ее спастись обратно на свою кровать.

– Пресвятая дева Мария, будь к нам милосердна, – пробормотала она. – Вас тоже не хотели к нам пускать, да? Моя матушка так гневалась, и батюшка тоже… Если бы не крестная… Но вы утешьтесь, это во славу Создателя, я всегда говорила себе, что найду в себе силы перенести все, чтобы сделаться невестой христовой. Давайте помолимся? Вы увидите, от молитвы у вас руки быстро пройдут. Может даже, к утру, если вы истинно верите, со мной так бывало.

Даже голос Анны-Марии стал теперь обычным – уверенным и звучным. Она сложила ладони перед собой, повернулась к висевшему над кроватью распятию и вдруг ахнула.

– Моя роза!..

0

11

- Ее утащила эта жуткая тетка, Сен-Поль, - сообщила Эмили, с некоторым беспокойством наблюдавшая за Анной-Марией. Конечно, горячая вера — это хорошо, но не хотелось бы делить комнату с одержимой... - А я совсем не хотела стать невестой Христовой. Да я и не могу. Я — замужняя женщина. Что Господь соединил, человеку не разрушить.

+1

12

На лице Анны-Марии явственно отобразилось разочарование, как будто девушка надеялась, что розу забрал тот, к чьим ногам она ее сложила.

– У вас есть супруг? – переспросила она, но таким рассеянным тоном, что ясно становилось, как ей это безразлично. – Ну что же, ведь у каждого свой путь, но может, вы тоже еще решите прийти к Создателю. Вы знаете, нет ничего лучше, чем посвятить себя ему. Всю-всю. И с тех пор, как я здесь, я с каждым днем чувствую себя ближе к спасению. И мне уже разрешается помогать с больными…

Оживление, окрасившее нежным румянцем ее бледные щеки, не сделал ее хорошенькой, но, по крайней мере, голос у нее оказался очень приятный.

– И сестра Сен-Поль, она совсем не жуткая. Она на самом деле желает добра.

+1

13

«Это очень заметно», - подумала Эмили. - «Сама доброта».
- Может быть, и приду... - ответила она Анне-Марии. - Но не сейчас. Ведь тут важно призвание, не правда ли? Но сейчас я не могу. Против воли супруга это ведь никак нельзя, да и призвания я не чувствую. А ведь это было бы... нечестно?
Наверное, она зря так откровенничала с этой глубоко верующей, но, возможно, не очень умной девушкой. Но Анна-Мария казалась такой приятной, особенно по сравнению с уже встреченными мадам де Бутвиль сестрами. Быть может, с ней можно быть искренней? А если нет — Эмили все равно не сказала ничего, чего не могла бы в любой момент повторить.

+1

14

Анна-Мария сочувственно вздохнула. Хотя в келье было уже почти ничего не видно, бледное лицо ее еще можно было различить.

– Призвание… Господь призывает всех нас, всех и каждого, от нас лишь зависит, услышим ли мы этот призыв, – неуловимо, что-то в ее в собственном голосе изменилось, как если бы она не то повторяла чьи-то слова, не то сама им не верила. – Поверите ли, я ведь тоже не сразу… я тоже испытывала сомнения, и…

И вдруг она подхватилась с кровати.

– Ой, как же я забыла! Ваше платье!

Она торопливо, наощупь, собрала сброшенную одежду г-жи де Бутвиль и кинулась к дверям.

0

15

Эмили только подумывала закутаться в плащ, уж больно холодно было в келье... Интересно, куда понесла ее одежду Анна-Мария? Тут есть какое-то хранилище?  Ей кто-то велел туда отнести платье мадам де Бутвиль? Подумав, Эмили решила, что Анна-Мария,  наверное,  послушница . Раз ей что-то там только что позволили. И не совсем безнадежна,  раз испытывала сомнения... Однако, настоятельница не шла и не звала графиню де Люз к себе, сидеть же на одном месте было попросту холодно.  Эмили встала и приоткрыла дверь, а потом тихонько выскользнула наружу. В конце концов, ей не говорили, что этого делать нельзя. Дв если бы и говорили...

0

16

За порогом обнаружилась полутемная галерея, на которую выходили двери шести или семи келий. Справа в ночном полумраке угадывалась часовня, а слева – второе здание, еще более облупившееся, чем то, в котором находилась г-жа де Бутвиль. Судя по слабому запаху земли, за балюстрадой галереи лежал сад – возможно, тот самый, через который молодую графиню принесли в монастырь, но тонкий серп луны прятался за проносившимися по небу грозовыми облаками, и разглядеть лучше не представлялось возможным.

Слева заскрипела, отворяясь, дверь, и послышался уверенный стук сабо, вовсе не похожий на прихрамывающую походку Анны-Марии. В своем черном платье монахиня была бы невидима, если бы не белизна ее головного покрывала и бледность лица, наполовину обезображенного винного цвета родимым пятном.

– Дитя мое, что вы делаете вне кельи? – сухо спросила она.

+1

17

- Смотрю, как здесь все устроено, - как можно доброжелательнее ответила Эмили и улыбнулась монахине, хотя, сказать по правде, вид последней не располагал к улыбкам. - Добрый вечер! Уже довольно холодно, не правда ли?
И довольно темно и безлюдно... Судя по всему, монастырь был невелик и небогат...
- А что находится вон в том здании? - графиня показала на здание слева. Ей хотелось есть, но судя по всему, на ужин не приходилось рассчитывать. - Я совсем не знаю здешних порядков, быть может, вы меня просветите? Меня зовут мадам де Бутвиль, а вас?

+1

18

– Я – сестра Сен-Жан-Батист, – отозвалась монахиня. – Идемте, я провожу вас, и вы увидите сами.

В эту же самую минуту с того же конца галереи снова послышался скрип ржавых петель, а за ним звук неровной походки возвестил о возвращении Анны-Марии.

– Сестра! – воскликнула она испуганным шепотом. – Прошу прощения, во имя Господа!

– Мир вам, дочь моя, – голос сестры Сен-Жан-Батист был откровенно холодным. – Разве вы не сказали… – возникшая на миг пауза позволяла заподозрить, что она либо прослушала имя г-жи де Бутвиль, либо не хотела произносить его вслух, – что ей не следует покидать келью?

– Нет, сестра, я… я не успела… я хотела… отнести е одежду…

– Следуйте за мной. Обе.

Сестра Сен-Жан-Батист направилась туда, откуда пришла Анна-Мария, и та беспрекословно побрела за ней.

+1

19

Похоже, Анна-Мария была основательно запугана. Сама Эмили в сестре Сен-Жан-Батист ничего особенно страшного не находила, кроме, пожалуй, физиономии, но в этом бедняга была не виновата. В отсутствии воспитанности, возможно, тоже, но мадам де Бутвиль терпеть не могла, когда о ней говорят в третьем лице.
- Меня зовут Эмили-Франсуаза де Бутвиль, графиня де Люз, - еще раз сказала она в спину монахине, копируя мягкие, но непреклонные интонации герцогини де Монморанси, с которой никто на памяти Эмили не осмеливался допускать фамильярность. - Прошу вас запомнить, сестра.
Посмотрев, как обреченно Анна-Мария побрела за сестрой Сен-Жан-Батист, молодая графиня пожала плечами и пошла следом. Надо же было узнать, как здесь все устроено.

+1

20

Свечи у сестры Сен-Жан-Батист не было, но двигалась она с уверенностью слепого, и точно так же шла за ней Анна-Мария. Пройдя по галерее, где наткнуться можно было разве что на стены, монахиня распахнула широкую дверь в конце ее, обнаруживая большой зал с двумя лестницами: одна, широкая и прямая, вела на второй этаж, откуда из-за неплотно закрытой двери лился свет, а другая, узкая и винтовая, уводила куда-то вниз.

– Здесь проживают старшие сестры, – сказала сестра Сен-Жан-Батист, начиная спускаться. – И мать Сен-Этьен.

Анна-Мария тихонько вздохнула и последовала за монахиней в подземный мрак.

- В подвале? - не смогла скрыть удивления Эмили, идя следом. Нет, конечно, это мог быть такой способ умерщвления плоти, что ли, но она этого не понимала...

– Множество несчастных живет в подвалах, – сурово возразила монахиня, – на хлебе и воде, в холоде и нищете. Вы не знаете, как тяжела может быть жизнь для сестер и братьев наших во Христе.

Достигнув последней ступеньки, она постояла несколько мгновений, не то сама привыкая к царившей здесь тьме, не то давая эту возможность своим спутницам, а затем снова прошла вперед. Оглушительно завизжали, поворачиваясь, ржавые петли открытой двери.

– Проходите, – она пропустила г-жу де Бутвиль в темноту. – Осторожно: здесь тесновато.

Дверь, как видно, не распахивалась полностью, и для молодой женщины осталась лишь узкая щель, но, когда г-жа де Бутвиль прошла в нее, дверь захлопнулась.

– Карцер, – пояснила с другой ее стороны сестра Сен-Жан-Батист, задвигая тяжелый засов. – Младшим сестрам и послушницам нельзя покидать кельи после тушения огней. Идемте, дитя мое.

Перестук сабо, новый визг петель и скрежет возвестили о том, что Анну-Марию постигло то же наказание.

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Святые и грешницы. 28 ноября 1628 года