Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз просит герцогиню де Монморанси за бедных влюбленных. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Арамис и Портос пьянствуют в обществе весьма высокопоставленных лиц. Герцогиня де Шеврез подвергает любовника опасности.

Под шум кулис и шелест юбок... 24 ноября 1628 года: Ее величество и г-жа де Мондиссье в сопровождении гг. Портоса и «де Трана» посещают театр.
По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез получает приглашение в гости.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский уговаривает г-у де Бутвиль принять его защиту, в чем ему мешает г-н де Ронэ.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер достигают договоренности.

Мастера тайных дел. 13 декабря 1628 года, вечер-ночь: Барнье с двумя друзьями отправляется на поиски приключений.
Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Вернувшись в Париж, д'Артаньян приходит к Атосу с новостями о его жене.
Витражи чужого прошлого. Середина января 1629 г.: Кавуа рассказывает миледи ее прошлое.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: Лаварден просит кардинала де Ришелье об отставке.
Как склонность к авантюрам сочетается со здравомыслием. Январь 1629г.: Шере снова приходит к миледи.
Ни чужой войны, ни дурной молвы... ночь с 25 на 26 января 1629 г: Шере навещает Барнье с любопытными сведениями.

Святые и грешницы. 28 ноября 1628 года, утро.: Г-жа де Бутвиль попадает в монастырь.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В поисках сестры Арман д'Авейрон является к зятю.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер уговаривает Веснушку помочь ей спасти жертву шантажа.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Путешествие на край ночи. 6 декабря 1628г.


Путешествие на край ночи. 6 декабря 1628г.

Сообщений 1 страница 20 из 32

1

После эпизода Без надежды на рассвет. Ночь с 5 на 6 декабря 1628 года

Отредактировано Провидение (2016-04-03 13:10:53)

0

2

В отличие от миледи гасконец заснуть не сумел бы, даже если бы решился пойти на этот риск – и потому, что нещадная тряска кареты была ему, привычному к седлу мужчине, куда более неприятна, и потому, что слишком многое тревожило его. Кажущееся спокойствие пленницы казалось ему необъяснимым, и, едва небо начало сереть и темнота в карете стала чуть менее непроглядной, д'Артаньян воспользовался сном миледи для того, чтобы изучить содержимое ее дорожной сумки. Результаты заставили его насторожиться еще больше: помимо всяческих необходимых в дороге мелочей, таких как набитый золотом кошель, платки, шерстяные чулки, несколько перемен белья, две шали, несессер и тому подобное, за подкладкой обнаружился стилет, а флакончик для нюхательной соли издавал слабый, но приятный аромат, напрочь не вязавшийся с его предназначением.

К тому времени, когда дыхание миледи неуловимо изменилось, возвещая о ее пробуждении, гасконец успел вновь собрать разбросанные по полу и сиденью вещи, выбросить флакончик в окно, спрятать стилет и кошелек у себя за поясом и принять полусонный вид, который нимало не обманул бы ни одного из его однополчан, но мог ввести в заблуждение людей, плохо с ним знакомых.

– Дождь перестал, сударыня, – сообщил он, приподняв шторку. – Если пожелаете, я прикажу остановить карету и прогуляюсь с вами… немного.

Двигала им, разумеется, не простая любезность: карета ехала без остановки уже пол-ночи, и кони должны были подустать. На почтовой станции ли, в трактире ли, у миледи появилась бы возможность поднять шум, и д'Артаньян, пусть и не сомневаясь в своей способности уладить любые неприятности, предпочел бы без них обойтись – и именно поэтому, укладывая ее вещи обратно в сумку, оставил шали на самом верху.

+1

3

От любезного предложения своего похитителя леди Винтер и не подумала отказываться.  И хотя пребывала в мерзейшем настроении, мучимая головной болью и естественными потребностями, вроде голода и жажды, нашла в себе силы улыбнуться, прежде чем ответить согласием и спросить, где они находятся, даже не надеясь на ответ.
Поведение миледи, как и ночью, было образцом покорности, но покорности спокойной – так могла ждать своей участи мученица, вверившая свою судьбу в руки Господа и уповающая на его защиту, или же дама, не знающая за собой вины в том, что ей приписывал её спутник. Ну, или леди Винтер, в чьей хорошенькой белокурой головке уже созрел план, а рукаве платья прятался тонкий шнурок,  таившийся прежде, в стыке между спинкой и скамьей сиденья и вытянутый при лукавом союзничестве ночной темноты и дорожной тряски. Из-за неё Анна несколько раз просыпалась,  но позволяла себе лишь приоткрыть глаза, чтобы определить, настал ли уже рассвет.

Помехой же немедленному осуществлению плана являлся  спутник Д`Артаньяна. Миледи понимала, что тот, как минимум бросится искать своего спутника, если она из первой же отлучки от кареты вернется одна, и, не исключено, что прежде пристрелит её, или хотя бы просто вырубит. Но подобные прогулки  – и миледи это понимала – неизбежны, а, следовательно, у неё есть время всё продумать.
- Отвратительная погода, - заметила она, выглянув из кареты, и обернулась к гасконцу, -там настолько сыро и мерзко, что я настаиваю на очень недолгой прогулке.

+1

4

Видимое спокойствие миледи все больше тревожило д'Артаньяна, склонного подозревать за ее покорностью какие-то черные планы, и гасконец ломал себе голову, как предотвратить то, что не мог предугадать. Предлагаемая им «прогулка» казалась ему совершенно безопасной – даже вздумай миледи броситься бежать, далеко бы она не убежала, но молодого человека не оставляло ощущение, что он что-то упускает, и потому он решил принять дополнительные меры предосторожности. Пистолет в его руках обеспокоил бы кучера, которому могло затем прийти в голову искать помощи для своей госпожи на следующей остановке, но и полагаться на одну свою силу и ловкость гасконец не хотел.

– Это будет очень короткая прогулка, сударыня, – пообещал он, дергая за шнурок, свисавший в углу кареты. – И я ничего не имел бы против того, чтобы она стала вашей последней.

Произнеся эти мрачные слова, д'Артаньян показал миледи стилет, который вытащил у нее из сумки, и первым выпрыгнул из кареты.

– На следующей станции передышка, – приказал он, и кучер так же безмолвно поклонился, не слезая с козел. Планше, державшийся тише воды ниже травы, устремил на спутницу гасконца любопытствующий взгляд, в котором тут же отразилось сперва узнавание, а затем удивление. Вслух верный малый, однако, не произнес ни слова и так же молча распахнул дверцу кареты, когда, несколько минут спустя, д'Артаньян привел миледи обратно.

Если Планше рассчитывал, однако, что его господин пересядет затем в седло, он просчитался – гасконец снова занял место напротив миледи и, вытащив из дорожной сумки нижнюю юбку, принялся резать ее на полосы. Осмотрев за время краткой прогулки окружающую местность, плоскую и безлюдную как поверхность стола, он был совершенно убежден, что за ближайшие полчаса они никуда не доедут.

+1

5

Обвинить предприимчивого гасконца в импульсивности и непродуманности действий миледи могла бы, пожалуй, только  если бы видела перед собой не вчерашнего мальчишку, а зрелого мужчину с репутацией умелого и ловкого интригана.  Но памятуя, сколько глупостей и какие она совершала еще лет пять назад, позволила себе молчаливую, понимающую и даже одобрительную снисходительность.
- Позвольте совет, шевалье, - произнесла она, снова устраиваясь на сидении, но  даже не стала дожидаться кивка, - либо и дальше молчите, либо давайте побеседуем о чём-то отвлеченном. Вы, верно, удивитесь, но с пленниками можно говорить не только о своих планах на убийство, не отказываясь, впрочем от их осуществления. Но если Вы в себе сомневаетесь...
Она с интересом следила за действиями Д`Артаньяна, не делая никаких попыток воспользоваться тем, что его внимание  было  сосредоточено больше на порче её одежды, нежели на том, чтобы держать саму пленницу под прицелом. А когда сочла, что тот закончил, вздохнула, и, высвободив руки из под плаща,  подтянула рукава, обнажив запястья и  заметила только:
- Сначала  оберните руки просто, не перекручивая ткань. У меня очень нежная кожа,  А Вы можете быть хоть сто раз убийцей, но извергом точно не являетесь.
Голос её при этом прозвучал почти жалобно.
В мыслях же миледи призывала себя к спокойствию и кротости, дававшихся ей сейчас необычайно тяжело. После сна в трясущейся карете её терзала головная боль, к тому же она была жутко голодна, а потому зла чрезвычайно. И желала только одного, чтобы у Д`Артаньяна не возникло ни малейшего желания к беседам, поскольку понимала, что десяток неосторожных слов могут разозлить похитителя, и что молчание  сейчас - лучший её  щит.

Отредактировано Миледи (2017-09-14 12:24:19)

+2

6

Д'Артаньян, готовый к тому, что его пленница станет бурно возражать сперва против порчи ее имущества, а затем – против его планов на оное, был приятно удивлен, но насторожился еще больше, и поэтому не стал с ней спорить, предпочитая неотрывно следить за ней, хотя все его внимание было, казалось, посвящено его импровизированной веревке.

– Я сначала оберну вам руки платком, – пообещал он, едва глянув на покорно протянутые ему запястья. – Повернитесь спиной, пожалуйста.

Собираясь затем заткнуть ей рот, чтобы она не выдала себя криками на остановках, он вовсе не хотел давать ей возможность вытащить кляп.

+1

7

Несмотря на всю краткость, ответ миледи был полон прочувствованной обреченности, а взгляд, которого так старательно избегал мужчина, выражал только два чувства: полнейшее доверие и абсолютную покорность.
- Хорошо, месье.
Прежде чем поворачиваться, она убрала руки за спину, правда под плащом, но была уверена, что такая малость не помешает столь опытному в деле связывания женщин мастеру, как молодой гасконец. Привстала с намерением развернуться и едва удержала равновесие, однако, переступив на дне кареты, запнулась о собственную сумку и с негромким возгласом упала спиной прямо на своего неосмотрительного в приказах пленителя.
- Прошу прощения, - шёпотом произнесла она, оказавшись на коленях у Д`Артаньяна и  боясь сделать лишнее движение, чтобы не сползти с них на грязный пол кареты, но не размыкая сцепленных за спиной рук, - Вы… позволите?

Что именно графиня оставила угадывать  гасконцу, благо вариантов в её воображении было много, а что там нарисуется в фантазии мушкетёра, с полуночи думающего только о мести леди Винтер не могла даже предположить.

+1

8

Д'Артаньян, державший кинжал наготове, чуть было не воткнул его под ребра миледи, лишь в последний момент удержав руку. Не осознавать, как безгранично смешно выглядят подобные предосторожности перед лицом столь хрупкой женщины, он не мог, и потому разозлился еще больше – и на нее, и на самого себя.

– Не позволю, – прошипел он, отстраняясь насколько мог, и, не найдя полученное расстояние достаточным для своих целей, бесцеремонно толкнул миледи на противоположное сиденье – теперь уже лицом от себя. – Не двигайтесь!

Про платок он вспомнил, только связав ей запястья, и чуть не выругался.

– Я развяжу вас сразу после остановки, – пообещал он. – Но теперь кляп.

Остановка оказалась длиннее, чем гасконец рассчитывал, передышки требовали и лошади, и люди, и, цедя маленькими глотками скверное местное вино, д'Артаньян ни на миг не забывал о неудобствах, которые терпела по его вине связанная женщина у него за спиной – на всякий случай и проклиная на все лады собственную неуверенность, он не стал заходить в трактир, а остался караулить у дверцы кареты, приказав Планше позаботиться также о припасах. Когда кучер наконец объявил, что можно отправляться, гасконец изгрыз уже все ногти, и оттого он взял из рук слуги тяжелую корзинку с изъявлениями благодарности, которые немало смутили славного парня.

– Еще какие-то минуты, сударыня, – пообещал д'Артаньян, захлопывая дверцу, и, едва карета выехала за ворота постоялого двора, поспешил избавить миледи и от кляпа, и от пут.

+1

9

А ведь она всего-то хотела опереться о его плечо, чтобы встать, но, видимо утратив любовь всей жизни, молодой дворянин утратил и те незатейливые представления о благородном обхождении с дамами, которые имел. Не имея иного выбора, леди Винтер страдала молча.
Однако, даже после того, как Д`Артаньян развязал ей руки и смог  удостовериться, что грубые тряпичные жгуты успели оставить на её коже заметные синяки, графиня продолжила безмолвно и кротко страдать от жестокой несправедливости бытия. Только старательно растирала занемевшие, совершенно ледяные пальцы и отогревала ладони своим дыханием.

+1

10

Чувство вины не заставило д'Артаньяна целиком утратить инстинкт самосохранения, и, роясь в корзинке, он не перестал приглядывать за своей пленницей – вполглаза, помня, что руки не могут еще ей служить, но все же приглядывал. И про пистолет, который он с тех пор, как они оказались в карете, больше не использовал для устрашения, о тоже не забыл, положив его на сиденье за собой так, чтобы миледи не могла до него дотянуться. Но, когда его поиски, очень скоро, увенчались успехом, он протянул молодой женщине горячий пирог с мясом уже почти любезно.

– Мы остановимся рано сегодня, – пообещал он. Начать тревожиться о том, как обеспечить ей охрану, а себе безопасность ночью, он не успел: библия, до сих пор смирно лежавшая у него за пазухой, сместилась во время его поисков и теперь уперлась острым уголком ему в бок, и д'Артаньян, вспомнив об этой загадке, вытащил ее на свет божий.

Первое свое предположение – что миледи использовала Священное писание для шифровки – он не мог ни подтвердить, ни опровергнуть, но закладки им не объяснялись.

+1

11

Леди Винтер была слишком хорошо воспитана, чтобы позволить себе оскорблять дворянина за жест доброты.  Пирог она взяла и даже зажмурилась, ощутив пальцами тепло, еще таившееся под румяной печёной корочкой. Но есть не стала, хотя рот её наполнился слюной, а желудок сжался едва ли не болезненным спазмом.
- Заберите, - она опустила угощение в корзинку и тихо, жалобно попросила, - и убейте меня.  Вашей нелепой мести всё равно кому мстить, так пусть она свершиться, и в Париже Вас будут ждать субретки, белошвейки и неверные жёны. Вы чудовище, шевалье. Вы… Вы измучили меня так, как не удалось бы ни одному мастеру пыточных дел, и, верно, достаточно уже натешились. А потому давайте кончим… и я избавлюсь от этой безумной головной боли.
Она и впрямь была измучена. Хотя выглядела скорее утомленной и опечаленной, нежели терзаемой незримым, стискивающим её голову железным обручем.

Отредактировано Миледи (2017-09-14 18:49:14)

+1

12

Д'Артаньян невольно отвел взгляд, однако полностью проникнуться представленной ему трагедией ему помешал аромат свежей выпечки, заполнивший карету. Пирог, отвергнутый пленницей, манил ее пленителя к себе даже больше, чем библейская загадка, и оттого мольбу миледи гасконец воспринял с куда большим здравомыслием, чем мог бы при иных обстоятельствах.

- Это у вас от голода голова болит, - практично предположил он. - Поешьте, вам станет легче. А что до того, кто меня ждет в Париже... - Лицо его помрачнело. – По вашей милости та, кто могла бы меня ждать, теперь на небесах. А там меня вряд ли увидят.

Он положил Библию рядом с собой, скромно выбрал вареное яйцо и принялся его чистить.

+1

13

Разрушать чудесную убеждённость гасконца в том, что Святой Пётр пропускает за небесные врата хорошеньких прелюбодеек, миледи не спешила. Вряд ли возможность встретить в аду свою возлюбленную, вдохновит Д`Артаньяна на то, чтобы тотчас пустить себе пулю в висок.
- Не пройдёт, - уверенно заявила она, - Я замёрзла. День в постели и горячее питьё и то не спасут меня теперь, а впереди еще Бог знает сколько дней такого ада. Безумец, Вы  ведь желали моей смерти, так будьте довольны, теперь я сама мечтаю о ней и готова на коленях  молить Вас о последней милости.

Взывать к состраданию человека, которого варёное яйцо занимает куда больше мучений несчастной женщины, было, похоже, бесполезно.
- Хотя бы верните мне Библию, - попросила леди Винтер жалобно, - пока Вы утоляете голод, я попробую найти утешение в любимых стихах.  Могу прочесть и для Вас, если, конечно, в Вашей душе еще есть место для Бога и его милостей.

+1

14

Д'Артаньяну сделалось еще неуютнее, и скорлупа, которая упорно не желала счищаться, лишь добавляла к его раздражению, но просьба миледи была не той, в которой легко отказать, и он отложил яйцо и снова вернул свое внимание книге, одну за другой вынимая из нее бумажные полоски. Никаких пометок на отмеченных таким образом страницах он не обнаружил, и сами закладки не носили никаких следов чернил, но гасконец слишком хорошо помнил невидимые письма под Ларошелью, чтобы не отложить их до вечера. А затем в его руки попало потертое на сгибах и изрядно запачканное старое письмо, и первая же строка приковала его внимание.

«Г-ну графу де Ла Фер»

Не веря своим глазам, он глянул на подпись, а потом, не вполне еще осознавая, что видит, на миледи.

+1

15

Мысль, посетившая леди Винтер в момент, когда гасконец  достал таившийся между страницами Библии сложенный лист бумаги, была поистине еретической и сводилась к тому, что Господь, вполне возможно, полагает излишним дожидаться смерти чад своих многогрешных, дабы определить, кто и какой кары достоин, а устраивает всё так, чтобы своё людишки отстрадали своё еще до смертного часа, посылая им горести, невзгоды и особенных таких людей, которые, появляясь в жизни даже ненадолго, ухитряются разрушить всё самое ценное, круша бездумно основы мирного существования того, чьей карой назначены свыше.
Вопрошать Бога: "За что?" миледи не стала бы. Но была совершенно уверена, что даже всё её грехи и ошибки вместе взятые не столь велики, чтобы посылать ей в качестве кары любопытного наглеца, с равной лёгкостью пренебрегающего и честностью и честью.

Бледная и испуганная, какое-то мгновение она напряжённо смотрела в упор на Д'Артаньяна, а потом бросилась на него, стремясь вырвать лист из его руки
- Ради всего святого, шевалье, не смейте!

+1

16

Первой мыслью д'Артаньяна было ругательство, обращенное в этот раз на него самого и его собственную глупость: отвлекшись на письмо в книге, он напрочь позабыл об угрозе, которую представляла собой его спутница. Провидение, однако, было к нему милосердно – или сам он зря тревожился: не разъяренная фурия, угрожавшая ему кинжалом при их последней встрече, бросилась на него, а насмерть перепуганная слабая женщина, которую он без особого труда отстранил одной рукой, другой отводя драгоценное письмо в сторону.

– Ну уж нет, сударыня, прошу прощения, но нет. Это послание адресовано моему другу, а не вам, ему я его и передам.

Произнося эти слова, гасконец искренне позабыл, что собирался уже прочесть таинственное письмо, и столь же искренне не собирался взглянуть на него в будущем, и миледи он вынудил сесть обратно с совестью, столь же чистой, сколь и воды горного ручья.

+1

17

- Только не ему, - выдохнула Анна,  попытавшись снова встать, - всем, что есть для Вас святого, Д`Артаньян, заклинаю Вас, порвите это письмо и выбросите, сожгите, но...

Нет, не просто так тогда, в кабинете, этот листок упал под стол –  нужно было увидеть в этом волю Провидения и хотя бы спрятать письмо надёжнее, если не выбросить, отказавшись от затеи.
- … довольно уже насмехаться надо мной после того, как вы похитили меня, обокрали, истязали и мучили. Я не понимаю даже, чего Вы от меня хотите… и ради чего?

Она зажмурилась, переживая не горечь и боль не понимания, а новый приступ головной боли и прижала пальцы к вискам, массируя их, чтобы хоть самую малость утишить эту боль и сдавленным, бесцветным голосом попросила:
- Вы можете дать мне воды? Просто воды.
Если голод она способна была стерпеть, то истязать, ко всем прочим мучениям, себя жаждой по своей воле решительно не собиралась.

+1

18

Д'Артаньян, и без того смущенный, замялся: есть ли в корзинке фляга с водой, он не имел ни малейшего представления. Что Планше позаботился о вине, можно было не сомневаться, но вода? Непреходящая неловкость заставила его напомнить самому себе, что эта женщина – не невинный ангел, и оттого его голос прозвучал, несмотря ни на что, по-прежнему сурово:

– Выпейте лучше вина, сударыня, и съешьте что-нибудь, вам будет легче. Наше путешествие продлится еще дня три, если не все четыре, и переносить его на пустой желудок будет много тяжелее. Хотя…

Соображение, остановившее гасконца в его убеждениях, было крайне простым: он сообразил внезапно, что голод, ослабив его пленницу, также сделает ее… после некоторого колебания, он выбрал слово «покорной», стыдясь в душе того, что все еще полагал опасной эту хрупкую и измученную женщину. Будучи, однако, человеком практичным, он не мог не подумать также и о том, что, если ей станет дурно, иметь дело с последствиями придется ему.

– Что же до этого письма, – он аккуратно спрятал его за пазуху, – то оно адресовано графу де ла Фер, и графу де ла Фер я его отдам.

+1

19

Слова мужчины со здоровым аппетитом, едва ли знающего на собственном опыте тяготы голода и насколько тяжело или легко его переносят разные люди, Анну даже не растрогали. Она прекрасно знала, зачем отказывается от еды именно в дороге, и причиной был не только более чуткий у голодного человека сон. Ум человека сытого склонен пребывать в лености, тогда как голод, не хуже кнута, подстёгивает изобретательность. А за три дня…  девочка Анна де Бейль, едва сбежавшая из монастыря страдала бы не столько от отсутствия еды, сколько от мыслей о том, что ей нельзя ничего будет есть столь долгий срок. А леди Винтер прекрасно понимала, что к концу второго дня взятой аскезы, чувство голода притупится, тем более, если бóльшую  часть времени постараться не бодрствовать, а спать, а силы от сидения в карете едва ли истощатся настолько, чтобы она не смогла нажать на курок или ударить предприимчивого мушкетёра ножом в грудь. Ну, или в спину – смотря по ситуации.
Но так же знала, что особы нервные, болезненные и слабосильные и через день «без маковой росинки» во рту склонны падать в обморок, особенно когда рядом есть заботливые мужские руки, готовые их подхватить.  И о последней женской наклонности известно было всем – как тем барышням, которые его изображали, так и тем мужчинам, каковые вынуждены были верить подобным объяснениям, не имея иных.

Она упрекнула гасконца в бесчестности и несправедливости, но признавая тщетность всех воззваний к его душе и благородству, замолчала, закутавшись в плащ и постаралась устроиться как можно уютнее и удобнее, чтобы снова уснуть.
Однако просыпалась несколько раз, а однажды напомнив Д`Артаньяну, что испытывает сильную жажду попросила позаботиться о том, чтобы  напоить её хотя бы вместе с лошадьми на ближайшем постоялом дворе.
А во время второго связывания рук, фыркнула раздражённо и сказала, что с удовольствием избавит его от необходимости развязывать её, если он не испытывает удовольствия от вида синяков на её коже и всё же хоть в такой малости проявит милосердие и, как обещал, обернёт ей запястья платком.

Ни о лошадях, ни о кучере, ни о том, что досталось гасконцу после того, как он обыскал  дорожную сумку, миледи не волновалась.  Как и о том, что он найдет и присвоит себе, когда заглянет в  сундук, привязанный на запятках кареты – сколь бы ни были дороги вещи, они точно не стоили ничего, когда на кону оказалась её жизнь.
Единственное о чём следовало думать – это о том, когда же наконец сойдутся воедино время, место и возможность.

Пока ни одна из кратких прогулок такой возможности не предоставила. Но впереди была ночь, а графиня даже весьма невысоко оценивая большую часть действий своего похитителя, полагала, что он всё же не настолько глуп, чтобы не дать отдых лошадям и не настолько опасается её, не выказавшую никакой дерзости или непокорности, чтобы  провести ночь в карете, а не поискать пристанища на постоялом дворе.

Они миновали несколько придорожных трактиров, и уже в сумерках, когда даже кучер подал голос, выражая беспокойство о лошадях, проехали мимо старого пепелища на месте, где был, верно, очередной из них. Там удалось только напоить лошадей, на случай, если всё же придется заночевать  у дороги. Однако, едва карета поднялась на вершину небольшого холма, кучер крикнул, что видит впереди какое-то строение, а чуть позже миледи услышала голос Планше, вероятно, отправившегося вперед и вернувшегося с радостным известием, что постройка является мельницей.

«Очень славно», - леди Винтер открыла глаза, удержав желание повернуться к окну и выглянуть наружу.
Синеватые сумерки  уже смешали все цвета и оттенки в сине-серую гамму, а лицо Д`Артаньяна, сидевшего напротив, выглядело бледным пятном, размеченным тенями.
Заговаривать первой она не стала, храня верность избранной тактике и зная, что всё равно не сможет повлиять на решения упрямца, каким бы оно ни оказалось.

+1

20

Вопреки своему обещание остановиться на ночлег рано, д'Артаньян один за другим отвергал попадавшиеся им навстречу постоялые дворы. Тот был слишком людным, этот стоял посреди деревни, третий оказался полон, а четвертый – сожжен дотла. Гасконец не стал бы чересчур сокрушаться о необходимости заночевать в поле, но Планше, пусть и посвященный, наконец, в причины и следствия их поездки, искренне полагал, что даме, какая она бы не была, нужна постель, и охотно помчался выяснять, можно ли заночевать на стоявшей на отшибе мельнице, которую гасконец готов был признать безопасным пристанищем.

– Я сказал хозяйке, что наша дама немного не в себе, – шепотом объяснил своему господину Планше, – чтобы, если она шуметь станет…

– Ты славный малый, – растроганно признал д'Артаньян и подал кучеру знак снова остановить лошадей, не доезжая до мельницы. Садясь в карету, он услышал, как Планше спрашивает что-то у кучера с теми особыми уважительными нотками в голосе, которые, вкупе с надлежащим выражением на плутовской физиономии, под Ларошелью располагали к нему даже черствые сердца гугенотских крестьянок, и потому к миледи гасконец обратился почти жизнерадостно: – Ваши руки, сударыня, если не затруднит.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Путешествие на край ночи. 6 декабря 1628г.