Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие.

Не думая о цене... 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Г-н де Корнильон подвергается пытке.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: Шевалье де Корнильон беседует со спасшим его г-ном де Жискаром.
Fac fideli sis fidelis: Граф де Рошфор преследует Винтера и приезжает под Ларошель.
Что-то кончается, что-то начинается. Ночь на 3 марта 1629 года.: Кавуа приходит благодарить Атоса за спасение своей дочери.

Du côté de chez Rohan. Окрестности Шатору. 12 декабря 1628 года: Кардинал де Лавалетт развлекает герцогиню де Шеврез.
Как чужие недостатки превращаются в достоинства. 13 декабря 1628г.: Кардинал де Ришелье вербует графиню де Люз.
Что за комиссия, Создатель! 12 декабря 1628г., окрестности Шатору: Г-н де Лекур приезжает спасать блудную дочь.

Настоящее сокровище. 25 января 1629 года: Инес Торрес знакомится с капитаном Хавьером Фернандесом.
Девушка на вес золота! Январь 1629 года: Донья Инес поддается чарам опасного негодяя.
Как исполняются мечты. 12 декабря 1628 года: Г-н и г-жа де Бутвиль празднуют день рождения и отправляются в театр.
Лекарство от меланхолии. 5 декабря 1628 года: В особняке Монморанси заботятся о подрастающем поколении.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Мышеловка без сыра. Ночь с 3 на 4 декабря 1628 года


Мышеловка без сыра. Ночь с 3 на 4 декабря 1628 года

Сообщений 41 страница 54 из 54

1

Продолжение эпизода Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 г.

0

41

Шере не смог бы сказать ни слова, даже если бы хотел – так перехватило горло. Он и дышать вдруг не мог, и мир расплылся в его зрачках, расширившихся до того, что они заполнили всю радужку. Позволить?.. Это была не мысль, это был ужас, и не было сил противостоять этому ужасу, смешивавшемуся в нем с безумной надеждой, столь абсурдной, что она и в мысли-то не могла сложиться, потому что осознание развеяло бы ее в дым. Если она догадалась?..

Если она уже догадалась…

Пальцы конвульсивно сжались вокруг витой ножки подсвечника, отводя пламя от ее сияющих червонным золотом волос, и свободная рука робко коснулась теплого бархата ее рукава – не отталкивая, не гладя, не веря.

«Медуза». Слово всплыло в памяти, одно, не привязанное ни к тому, кто его произносил, ни к смыслу, только к ощущению бесконечной красоты и бесконечной угрозы.

Отредактировано Dominique (2017-09-02 17:22:57)

+1

42

Робость Доминика по-прежнему забавляла, но мысли Анны уже потеряли организованность, стройность и последовательность и она, отыскивая пальцами под ворохом кружев, закрывавших шею  Шере, завязки рубашечного ворота, подумала, что если за робостью её сегодняшнего «развлечения» таится всего лишь неискушенность, а он окажется хорош, то можно будет, по возвращению из Неаполя поиграть с  ним еще.

Следующий короткий, дразнящий поцелуй в который почти сразу превратился первый,  отпечатался уже самого края губ Шере, и Анна подумала вдруг о том, какая же нежная у него кожа…  ни малейшего признака дневной щетины.
Совсем, как у мальчика на пороге юношества.
«Неужели он добивается, чтобы я откровенно и совершенно бесстыдно себя предлагала?», - с этой мыслью Анна провела пальцами по груди мужчины,  царапая кожу ногтями через ткань рубашки, и ощутила  вдруг не податливое тепло кожи, а плотный, жесткий барьер.
Ладонь её огладила  грудь Шере широким движением уже не ласкающее, а исследующее, и догадка, еще не оформившаяся в мысль, едва не заставила женщину  отпрянуть.
Она достаточно часто облачалась в мужское платье, и любила путешествовать именно в обличии излишне смазливого юнца, скромно прячущего склонённое лицо в тени полей шляпы, потому что даже этот маскард обманывал не всех.  И порой в ней без труда распознавали женщину, даже несмотря на плотно стянутую повязкой грудь.

Но леди Винтер не отшатнулась. Может из-за прикосновения Шере даже не к её руке, а лишь к ткани рукава, пробудившего  воспоминания, а может те всколыхнулись сами собой. Анна слишком хорошо знала, как пропускает удар сердце, как холодеет в груди и сжимается горло, когда другой человек глупо и страстно разоблачает тайну, хранимую от всего мира. И знала, что хотела бы услышать в любую из тех горьких и черных минут своего прошлого, но так и не услышала и не услышит впредь, если подобное однажды повторится.
А потому сказала это сама,  шепотом торопливым и интригующим, но без тени сожаления и участия.
- Я не посягну далее на вашу тайну, Шере, можете быть спокойны. И уверены, что даже об этой ничтожной её части не узнает ни одна живая душа, потому что Вы нужны мне…

И даже теперь Анна, не отстранилась, а лишь  отклонилась затем, чтобы взглянуть в глаза своей оторопевшей жертвы.
-... хотя бы для того, чтобы не получив утоления страсти,  получить спасительное для меня письмо.
В глазах её читалось, и явственнее, чем того желала бы леди Винтер, видя себя со стороны, озорное, полное искреннего восхищения любопытство и удивленный взгляд именно сейчас был таким, как у маленького ребенка, не устающего радоваться чудесам мироздания и собственным открытиям.

Отредактировано Миледи (2017-09-02 17:26:39)

+1

43

Ничего...

Шере не пропустил того мгновения, когда лежавшая на его груди рука миледи замерла.

…Не знает.

И его оцепенение перешло в неподвижность каменной статуи: ни вздохнуть, ни моргнуть, ни даже подумать. Даже в глазах потемнело, словно затопившая его пучина безнадежного ужаса была столь глубока, что и свет свечей не пропускала, и он даже не услышал сразу, что она сказала.

Сперва был ее взгляд, а потом память вернула ему ее слова. Письмо... нужны... не узнает... спокойны... И он опять смог дышать, и первый же вдох вернул ему ее уверения, как если бы она произнесла их снова.

- Боже мой…

Это был выдох больше, чем слова. Облегчение столь глубокое, что в нем не оставалось места для благодарности, потому что он, до конца не веривший никому, ей поверил сразу. Не потому, что он так хотел ей поверить, а потому что уверился уже, что судьба свела его еще с одним ангелом.

Свечи в почти выпавшем из его руки подсвечнике еле теплились, повиснув – едва ли не вниз фитилем, но ни одна не вывалилась, и он, ощутив тепло, поспешил выпрямить руку.

Отредактировано Dominique (2017-09-02 18:49:30)

+1

44

Мгновением позже пальцы графини  легли поверх холодных пальцев Шере, сжимавших литую ножку подсвечника, но, прежде чем отнять его у своего странного гостя,  Анна  обронила легко и с той шутливой серьезностью, которая одинаково хорошо маскирует хорошую шутку и опасную правду:
- А если Вы еще раз произнесёте «Боже мой» с таким вздохом и видом жертвенного агнца, я рискую всё же  позволить себе попробовать вкус искушения, не соблазнившего меня даже в монастыре урсулинок. Я обожаю тайны, а Вы, месье, – тут она перехватила ножку подсвечника уже выше пальцев Шере и отняла его, -  тайна во плоти.

И только теперь Анна позволила себе полшага назад, внимательно следя за реакцией Доминика. В голове её было совершенное безмыслие, а в душе – уверенность, что она всё делает правильно.

Отредактировано Миледи (2017-09-02 21:11:12)

+1

45

Шере безвольно разжал пальцы, также не отводя взгляда от миледи – не опуская глаз впервые с того момента, как он здесь появился. На смену ужасу неожиданно пришло какое-то шальное веселье.

- Вы думаете, я испугаюсь… Если позволите?

Тут его разум осознал, наконец-то, что уже приняло чувство, - и он снова побледнел. Его маскарад распознавали и раньше – всегда женщины, и лишь одна попыталась ему угрожать. Но никогда на карте не стояло так много.

Рассудок отказывался доверять, и вставший перед ним вопрос мог бы быть написан огненными буквами на стене: Возвращаться ли даже в Пале-Кардиналь, прежде чем исчезнуть навсегда?

Шере сморгнул, снова сосредотачиваясь на прекрасном лице миледи. С другими – этот вопрос надо было задавать с другими, не с ней. Ведь верно, не с ней?

Боже, если он ее обидел!..

+1

46

От этих простых слов по всему телу Анны прошел легкий озноб, предваряющий обычно первую, теплую волну возбуждения, а ресницы смущённо дрогнули. И смущение, чего с леди Винтер не случалось очень давно, было неподдельным. Собственную чувственность она принимала всегда без стыда и сомнений в правдивости желаний тела, которое, в отличие от разума и даже души – не умело лгать. Но сейчас такая внезапная правда оказалась неожиданной.
- Этого я не знаю, - просто ответила она, попробовала взглянуть в глаза Шере, но тотчас же опустила взгляд и, чувствуя, как пылают щеки, развернулась, чтобы отнести свечи к столику у кровати.
Сказала, не поворачиваясь к гостю, хотя и знала, что в комнате слишком мало света, чтобы тот мог увидеть её пылающее лицо:
- Закройте дверь на задвижку, если Вы не хотите, чтобы горничная зашла в спальню утром – будить нас. Постучит.

Одна эта фраза просто и спокойно напоминала Шере о всех деталях ситуации и говорила, что в планы графини на него ничуть не изменились.

Отредактировано Миледи (2017-09-02 21:57:58)

+1

47

Шере не шелохнулся, широко раскрытыми глазами глядя на миледи. Она… она… она… Так не бывает, не могло быть. С ним никогда такого не случалось, и сейчас тоже должно было быть – не так. Все должно было быть наоборот. Она была знатная дама, прекрасна как ангел и столь же добра, не требовала от него ничего и не желала, а он…

Немыслимо.

Поворачиваясь, чтобы запереть дверь, Шере знал, что, какое бы наваждение ни подтолкнуло его задать ей этот безумный вопрос, он не попытается узнать ответ на него. И о том же вопил помраченный страхом рассудок – нельзя! Если она ощутит отвращение к нему, если он задел ее чувства, если она оскорбится, как оскорбляются с непонятной ему легкостью дворяне… И Господь всемилостивый изгнал Адама и Еву, обратил в камень жену Лота…

Он не имел права ошибиться, если не хотел бежать неведомо куда в тот момент, когда выйдет за порог ее дома.

Не мог оттолкнуть, не мог привлечь.

– Я боюсь, – шепотом сказал он, не трогаясь с места.

+1

48

Поставив подсвечник на столик, Анна погасила свечи – хватит и тех трёх, что горели на сервированном столике. Ответила не сразу, думая, взвешивая каждое слово и принимая решение. Но ответила просто и честно, разве что голос дрогнул, только волевым усилием не сойдя в шёпот:
- Я тоже.
Обернулась.
- Но не Вас. Вами я, скорее, восхищаюсь. И не стойте уже у двери. Мир не рухнул, Шере. Завтра будет новый день и всё будет, как прежде.
Если бы все её проблемы в подобные минуты сводились к перетянутой груди и непрошенному вниманию скучающей дамы.
Сказать больше, даже просто выразить понимание - означало бы дать понять Шере, что и у неё были секреты из-за которых она, по сути оказывалась в схожем положении. А от подозрения в наличии тайн до любопытства - один шаг. И полагать, что умный и крайне осторожный человек, обладающий, как минимум одним редким талантом, не возьмется потакать своему любопытству - было бы непозволительной наивностью. А если он просто даже ради того, чтобы досадить ей, обратит этот талант против неё?

Отредактировано Миледи (2017-09-03 11:33:48)

+2

49

Слабая улыбка тронула губы Шере – не из-за теплых слов миледи, их он едва слышал, и не от ее признания, но лишь от бесконечного облегчения. Все – и как она к нему обратилась, и как молчала, и что сказала, и как – подтверждало: бояться нечего. Каким-то неуловимым образом его тайна связала их, уничтожая всю разницу между ними, превратила их в равных, как будто та, что узнала ее, рисковала не меньше, чем тот, кто сам был ею, и тем самым перестала быть лишь его тайной. Или он просто верил ей, и только привыкший к подозрениям рассудок никак не прекращал искать причины для этого нерассуждающего доверия.

– Если его высокопреосвященство узнает, – он не больше мог бы перестать говорить шепотом чем начать дышать по-другому. – Он… Боюсь, меня просто убьют. Нет, я не боюсь – я надеюсь, что меня убьют просто.

Шере присел на край кровати, не спуская с миледи взгляда, в котором читалась теперь одна только тоскливая усталость. Поняла ли она сразу, чем раскрытие подобной тайны грозило его высокопреосвященству? Сам Шере не знал точно, но, даже если все свелось бы к насмешкам и слухам, Ришелье не захотел бы их допустить. Даже если миледи сама этого еще не поняла, она скоро поймет, и он должен был знать, доброта ее возьмет верх над ее преданностью его высокопреосвященству или наоборот.

+2

50

Теперь уже нездоровая, почти истерическая радость охватила Миледи, словно душевные силы, оставившие Шере, мистическим образом передались ей. Она не смогла, не сдержала лукаво-радостной улыбки, а глаза её блеснули опасным, безрассудным озорством.
- Если Его Высокопреосвященство узнает, что Вы были здесь, и зачем я к Вам обратилась, - она села на кровать рядом с гостем и уткнулась лбом его плечо,  чтобы спрятать эту озорную, столь неподобающую вдовствующей даме её положения, улыбку, - Я рискую потерять его доверие, и последствия будут для меня равноценны гражданской смерти. Я колебалась до последнего момента, Шере…
Сейчас, когда они сидели рядом, когда разменивали откровенность на откровенность, использовать обычное обращение, как подумалось Анне, было бы сродни насмешке.
- моё сердце говорило, кричало, что да, я могу Вам просто довериться, но то, что принято называть здравым смыслом заставляло сомневаться…

Боятся вместе могущественного Ришелье и признаваться в этом - было куда проще, чем произнести вслух, что на самом деле, говоря «Я тоже боюсь» минутой ранее, леди Винтер уже созналась самой себе, что она боится оказаться жертвой той страсти, которой не сможет управлять, пусть даже какое-то время. С мужчинами все было проще и понятней. А вот с собой…

Отредактировано Миледи (2017-09-03 16:46:51)

+1

51

Рука Шере нашла руку миледи жестом тем более естественным, что на такие прикосновения он шел уже почти без труда – как могла бы поведать Мари, которая, совсем недавно рыдая в его неловких объятиях, теперь шарахалась от него как черт от ладана. Такой откровенности он не ожидал, и лишь много позже понял, что она была того же сорта, что и его собственная: вывод, к которому он пришел бы сам, и такая же проверка. Но сейчас он и не задумался ни о чем подобном, мягко сжимая податливые пальцы, которые были лишь самую малость теплее чем его ладонь.

– Вы можете, – прошептал он. – Довериться мне – можете. Во всем, вы же понимаете… А его высокопреосвященство… откуда ему узнать?

Не осторожность заставила его заменить страстное отрицание этим риторическим вопросом, а знакомое осознание, что он не мог ничего обещать, не зная ни пределов, до которых он мог бы снести пытку, ни того, что еще могло стоять на кону. Все, что он мог бы для нее сделать, он бы сделал, горячность его тона кричала об этом яснее любых уверений, но, и не думая, назвать «все, что мог» «всем» он не сумел.

Отредактировано Dominique (2017-09-03 16:59:57)

+1

52

И правда, откуда?  Ни вещих снов, ни апокалиптических видений Господь кардиналу Ришелье пока не посылал. Осведомленность Ришелье питалась из иных,  куда более земных источников.
Анна легко позволила Шере это прикосновение и, приподнимая снизу вверх свои пальцы, переплела их с пальцами Доминика, холодными, как и тогда, когда она первой брала его ладони в свои руки.
- Хорошо, - согласилась она, не видя смысла требовать каких-то страстных клятв и многословных заверений, - тогда я признаюсь Вам, чтобы между нами не стояло никакой лжи:  письма не существует. Есть простая правда, и есть порочащая ложь, отравляющая каждый день моей жизни страхом. Будь человек, знавший всё, как есть, жив, его словам поверили бы и я не сомневаюсь, что он встал бы на мою защиту. Но…я могу просить лишь Вас. Да и могу ли… теперь?

Отредактировано Миледи (2017-09-03 18:37:19)

+1

53

– Вы можете… – он чуть было не сказал «все», а это было бы ложью. – Боже мой, вы, у меня. У меня вы можете просить все. Вообще все, – тут он не сдержал смешка. – Не все в моих силах.

Ее близость, пусть и перестав быть пугающей, все так же спутывала мысли, и Шере, чувствуя нежное тепло ее пальцев в своих, не удивлялся более той легкости, с которой говорил с ней – и лишь спустя мгновение понял, что она ему сказала. Они были во власти друг друга, как руки их лежали одна в другой, ему и вправду было нечего бояться, и в который раз это понимание вызвало облегчение столь глубокое, что от него кружилась голова.

– Расскажите, – предложил он, стараясь сосредоточиться, – что он написал бы, этот человек, будь он жив. Или вернее, о чем. И кому. Это очень важно – кому бы он написал и кто должен это письмо прочитать.

Мертвые, он это знал, не всегда пишут живым. Или не тем, кто читает – завещания, например, вообще никому не адресованы.

+1

54

Рассказать...
Анна оторопела.  До этого момента она и не представляла себе, насколько много ей придётся рассказать, чтобы  заполучить это письмо.  В тот миг, когда эта идея возникла в её светлой голове, все мысли крутились вокруг придуманной фразы, исполненной драматизма и пафоса: "мой брат, пренебрегая  долгом брать свои орудия только во исполнение правосудия,  оставил на её плече клеймо, и в оправдание своё заявил, что та, что украла у меня сердце - уже виновна, и мой выбор, мой грех он тоже  переложил на неё, твердя, что она похитила у Господа мою чистую душу"...
Как нередко случается с сочинителями, придумавшими удачную строчку для начала какой-нибудь романтической или моралисткой истории и в мечтах своих полагающих её уже завершенной и совершенной, Анна и не задумывалась о том, сколько же всего нужно поведать, чтобы история эта воплотилась в строчках желанного письма.
Для дамы, считающей слово всего лишь инструментом, орудием,  каковое выполняет лишь что должно, Анна долго не могла придумать с чего начать. Чувствовала она себя при этом почти так же, как в тот момент, когда впервые сидела на подоконнике открытого окна, через который была переброшена веревка из скрученных и связанных меж собой простыней, штор и пары её сорочек, и готовилась отправиться вниз, в ночную тьму, почти непроглядную с западной стороны теткиного дома в ту безлунную ночь. И тогда и сейчас, она глубоко вздохнула и...
Маленькая белокурая девочка ухватилась  за  скрученную ткань и, стиснув зубы скользнула вниз из окна, ловя веревку ногами, как научил её Жан-Кристоф, соседский паренек,  тогда ожидавший внизу.
Леди Винтер  выдохнула и заговорила:
- Этого человека звали Отец Жюстен, он был духовником в монастыре Святой Урсулы, куда моя родная тётя отправила меня, не найдя сироте места в своём доме. Я верю, что у неё были самые лучшие намерения, но... как бы ни заботливы были сёстры, как бы ни усердно я училась, меня иногда посещали мысли о побеге... Глупые, детские мечты, которые никто из воспитанников монастырей никогда не осуществляет.  Но, разумеется, на исповеди, я призналась отцу Жюстену в этой греховной, как я была уверенна, мысли и ждала, что он, как делал отец Огюст, его предшественник, спросит меня, раскаиваюсь ли я, и назначит во искупление, - тут губы  Анны тронула слабая улыбка, - трижды читать поутру "Отче Наш" и "Славься, Царица", но отец Жюстен спросил совсем об ином...

Она спохватилась, что не просто отвечает на вопрос Шере, а рассказывает историю своего побега из монастыря и виновато взглянула на него... Не как на бесцветного, тихого и постоянно извиняющегося секретаря из Пале-Кардиналь, не как на мужчину, замиравшего от её прикосновений и готового, как ей казалось, прятаться от неё чуть ли не под стол, а как на... человека, о котором она знала чуть больше, чем его имя.
Было что-то в его внимательном взгляде, в изломе линии век и не по-женски твердой складке красиво очерченных неярких губ, что заставило её прервать  рассказ и выдохнуть тихо:
- Вы тоже страдали... от, - она охнула, словно позволила себе лишнее, и тут же добавила, - Если Вы не пожелаете рассказывать, я... я пойму.
А после продолжила историю уже более сосредоточенно,  отмечая те моменты, которые должны были быть упомянуты в письме.

эпизод завершён

Отредактировано Миледи (2017-09-04 13:39:57)

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Мышеловка без сыра. Ночь с 3 на 4 декабря 1628 года