Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. Бывшая графиня де ла Фер меняет брата на мужа, а мужа на новые надежды. Г-н де Ронэ снова прибывает под Ларошель.

По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез приходит в гости к кардиналу.
Белые пятна. Январь 1629г.: Шере задает другу необычные вопросы и получает неожиданные ответы.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

"Ужас, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором Лаварден плывет в Новый свет, происходит нечто странное.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы недозволенного. 17 января 1629 г.: Г-н де Корнильон знакомится с миледи.

В монастыре. 29 ноября 1628 года.: Г-жа де Бутвиль продолжает изучать обитель св. Марии Египетской.
Найти женщину. Ночь с 25 на 26 января 1629г.: Шере и Барнье пытаются разговорить кучера, который помог похитить г-на де Кавуа.
Крапленые карты человеческих судеб - 13-27 февраля 1629 г.: Похищение дочери капитана де Кавуа лишает покоя множество людей.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа в обществе Шере и Барнье отправляется на поиски капитана.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Любимые развлечения двух интриганов. 29 ноября 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез и маркиз де Мирабель выясняют отношения.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » О том, что может принести морской ветер. Июль 1616 года


О том, что может принести морской ветер. Июль 1616 года

Сообщений 1 страница 20 из 34

1

Бордо, порт

0

2

В ветреные дни в городе пахло морем, перебивая порой даже вездесущие запахи вина, но в «Подоле красотки» от этой кислой вони было никуда не деться – разве только голову в очаг сунуть и дымом дышать. Вздумай Доминик это сделать, Мадо, верно, даже бы не удивилась – во всяком случае, не вслух: раз приняв решение завести в доме мужчину, она вела себя с ним на людях как самая почтительная жена, несмотря на то, что была на голову выше, на одиннадцать лет старше и едва ли не вдвое шире.

– Господин Шере, – у столика, за которым сидел Шере, остановилась, теребя в красных руках край платка, тощая молодка с обветренным лицом. Золотистый свет июльского дня, проникая сквозь узкое оконце, становился серым, но и в этой блеклой его тени хорошо видно было, как бледны ее губы. – Мне бы мужу написать… в Париж…

– В Париж, так как в Париж, – покладисто согласился Шере, откупоривая чернильницу. – Ты садись, удобнее будет. Что писать-то?

Он назвал цену, и женщина жалко съежилась, прежде чем кивнуть.

– Так, значится… Он, муж мой… полгода уже как вестей нет, а дела у меня… Дочка заболела, уж и не встает, ноги у ей отнялись…

Дорогой супруг мой Жан-Пьер!
Пишу я Вам обуянная тревогой за нынешнее Ваше благосостояние, ибо седьмой месяц пошел, как нет от Вас вестей, а слухи, доходящие до меня о нравах и мерзостях столицы, не дают мне покоя. У меня, благословение Создателю, все по-прежнему, и здоровьем я крепка, и кашель, что зимой меня мучил, почти прошел. Дети наши также здоровы и молят передать Вам свою любовь, одна лишь малютка Пьеретта, что в Вашу честь названа, расхворалась пуще старого, и если бы не великодушная помощь отца и матушки, а также сестрицы моей мужа, Франсуа, погребли бы мы бедняжку еще до мая. С надеждой получить вскорости от Вас ответ остаюсь Ваша преданная супруга, Мари.

– А деньги? – взволновалась женщина, дослушав написанное. – Вы забыли, верно, господин Шере – надо про деньги написать, чтобы прислал он хоть что-нибудь!

– Пришлет, если жив, – отозвался Шере с уверенностью, которой вовсе не испытывал. – Что ты думаешь, попустит он, чтобы его жена как нищенка к зятю за деньгами на поклон ходила? Ты же сама сказала, не любит он Франсуа.

Лоб Мари сморщился в раздумии, но наконец она кивнула и, вытащив из-за пазухи грязный платок, развязала один за другим три узелка и выложила на стол медную монетку, тотчас же исчезнувшую в тощем кошельке писца. Пока женщина снова тщательно завязывала узел за узлом, Шере закупорил вновь чернильницу и очинил перо, скользя внимательным взглядом по обеденному залу. Почти все столы были заняты, к потолку поднимался дым из пеньковых трубок, а из шлюх, по горьким биографиям которых Мадо учила жизни юного писца, у очага дежурила только одна. 

– Эй, малец! – хриплый голос грубо вторгся в его грезы. – Помоги-ка прочесть!

Одноглазый моряк, остановившийся у его столика, выглядел весьма устрашающе, а следом за ним в кабак набивались уже его товарищи – не иначе как с бросившего поутру якорь «Белого ястреба».

Отредактировано Dominique (2017-08-20 00:27:38)

+2

3

В "Подол красотки" действительно завалилась команда "Белого ястреба". Проведя много месяцев в море и сойдя наконец на берег, моряки прожорливой саранчой заполонили порт. Одни были голодны до выпивки, другие охочи до баб, третьи хотели всего и сразу. Так что в кабак Андре не вошел - его туда вошли. Пропихнули в дверь так нетерпеливо, что он точно бы растянулся на дощатом полу, если бы чья-то сильная рука не успела подхватить его за шиворот.
- Еще не выпил, а ноги уже не держат? - раздался над ухом хриплый гогот. - Что же с тобой будет, когда бабу увидишь? Даже платить ей не придется, а?
Андре моментально вспыхнул. Похабных шуточек он наслушался еще в детстве, в лагере, где рос. Но когда сам становился мишенью таких шуточек, краснел как в первый раз. А смущаться он не любил - для слабаков это.
- Уж лучше так, - огрызнулся Андре, выворачиваясь из рук весельчака. - Ты даже заплатишь, все бестолку будет. Любая убежит, едва твою рожу увидит.
И с этими словами он поспешил отойти в сторонку, пока не получил затрещину.
Андре еще ни разу не бывал в кабаках. Да что там, он еще ни разу не бывал во Франции. Но если про Францию он ничего пока сказать не мог, то кабаке было шумно, душно, а вместе с аппетитными ароматами еды соседствовал запах дешевого алкоголя. В дальнем конце зала уже назревала потасовка за несколько оставшихся свободных мест, а около очага столпилось сразу несколько человек, чтобы побороться за внимание особы, выглядевшей так, будто ее внимание выигрывали уже неоднократно.
Андре захотелось выйти обратно на свежий воздух, но он тут же одернул себя. Чай не неженка, а моряк. А какой уважающий себя моряк станет убегать из кабака? Судя по тому, что последние дни на борту только и говорили, что об этом месте, то никакой не станет. Так что Андре еще раз огляделся и направился к одному из столов.
Там было уже занято, каким-то парнем постарше, да и вокруг уже сгрудились ребята, а рядом стоял старый Тоби - одноглазый боцман с "Белого ястреба", который настолько же сурово гонял свору матросов на корабле, насколько трепетно относился к весточкам от своей любящей женушки. Андре этого еще не знал, но последние становились целым событием не только для старого Тоби. Мало кто бы признался, но не позавидовать этим раз за разом перечитываемым письмам было сложно.
Вот и сейчас около боцмана собралось несколько человек, так что загоревшемуся любопытством Андре пришлось поработать локтями, чтобы протиснуться поближе к столику и встать рядом с рыжеватым парнем, почти навалившись ему на плечо.
- А ну брысь! - рыкнул на зевак Тоби, страшно зашевелив кустистыми бровями. - Нашли себе развлечение, лоботрясы.
Но это был тот редкий момент, когда от его окрика никто даже с места не сдвинулся.
- Читай уже, парень... - на удивление робко попросил кто-то из матросов.

Отредактировано Андре Мартен (2017-08-22 19:36:20)

+3

4

Сколь легко Шере чувствовал себя с женщинами, в столь же глубокий, едва рассуждающий ужас его приводило общество мужчин. Если бы не мужское платье и не Мадо, первые дни в «Подоле красотки» он бы вообще не вылезал из своей комнаты, но выбора особого не было. Во-первых, комната была нужна Мадо – постоянных шлюх в кабаке было четыре, свободных комнат – три, и в иные вечера, когда Мадо звала «погреться» вдову Пьет из соседнего дома, даже четвертая, больше похожая на лавку старьевщика за углом чем на человеческое жилье, ни минуты не пустовала. Во-вторых, ей надо было зарабатывать. Едва выяснив, что ее новая подруга умеет читать и писать, Мадо посулила ей золотые горы, пообещала защиту в своем лице, а также в лице своего племянника Жанно и обоих его старших братьев, и заставила спуститься в зал. А в-третьих, хуже всего оказался первый час, в течение которого Шере напоминал себе то и дело, что всем обязан хозяйке трактира, и почти беззвучным шепотом повторял «Ради ребенка». Никто его не трогал тогда, никто с ним не заговаривал, и первое письмо, которое ему пришлось написать – на следующий уже день – его попросила написать женщина. Потом стало легче, а потом – еще легче, и страх притупился, почти не напоминая о себе. С отвращением, живущим с тобой постоянно, можно жить – но и сейчас, когда рядом оказывалось слишком много народу, ему становилось дурно до тошноты.

Прыгающие черные строчки на грязной бумаге приковали, однако, его внимание, распадаясь на знакомые, легко запоминающиеся составные части: сплющенная петелька «а», такая же уплощенная «е»… Иногда ему казалось, что он видит за почерком человека. Это письмо, без сомнения, писала женщина, и писала сама. Писцы выводят аккуратнее. И не прыгают у них строчки, как волны. Впрочем, волн он так и не видел.

- «Дорогой мой Тоби», - чуть слышно начал он - не потому больше, что опасался выдать себя голосом, но потому что у него перехватило горло: кто-то оказался настолько близко, что он чувствовал тепло его тела. И хотя, покосившись, он обнаружил рядом мальчишку, слишком много было вокруг мужчин, чтобы это играло хоть какую-то роль. – Сударь… простите… Вы мне свет заслоняете.

Это было, конечно, неправдой. Но просто попросить его отойти он опасался. Как опасался и назвать свою цену. Впрочем, старик наверняка захочет написать ответ. И тогда можно будет назвать всю сумму. «Ради Александра». Он поискал глазами Мадо, но за стеной тел ничего было не разглядеть.

+1

5

Стоило чтению прерваться после первой же строчки, как по залу прибоем прокатился единый разочарованный вздох.
- Ты мне? - Андре озадаченно моргнул.
Во всяких когда-либо слышанных господинах, сударях и прочих вежливых финтифлюшках он не разбирался, да и не хотел, но кое-что знал точно: к нему самому они отношения еще ни разу не имели. До нынешнего момента.
- Нет, дурень, черту морскому! - кто-то у него за спиной тут же исправил это недоразумение. - Не мешай умному человеку дело делать.
Андре обиженно насупился, но еще раз посмотрел на сидевшего с письмом парня и все же отодвинулся чуть в сторонку, уж больно любопытно было послушать письмо. Да и тот попросил по-хорошему, чего б не отодвинуться. Правда это движение помешало уже кому-то другому, и по затылку вдруг стукнуло что-то твердое, а за шиворот тут же плеснулось что-то.. ну да, жидкое. Жидкое, холодное и резко пахнущее. Андре аж передернул плечами от неожиданности.
- Дай парнишке горло промочить. Не слышно ведь ни шиша.
Здоровенная пивная кружка, с которой уже познакомился затылок, появилась прямо перед носом Андре. Он неловко повернулся, ухватил ее и бухнул напротив парня.
- На, - пододвинув к нему выпивку, Андре не удержал добродушную, но немного снисходительную улыбку. Может знание всяких закорючек и делает людей умнее прочих, но от волнения это явно не спасает. - Для храбрости.
Прибой покатился по залу обратно, только теперь гул был очень даже одобрительным.

+1

6

Шере послушно отпил несколько глотков – не потому, что так жаждал храбрости, но потому, что владевший им страх был сильней разума, и получалось только слушаться. Слишком много их было, слишком близко они стояли, и мутило его так, что он почти не чувствовал вкуса того, что пил.

– «Дорогой мой Тоби!»

Женщина, которая писала эти строки, уж конечно, не боялась одноглазого громилу, который смотрел на Шере так, словно тот стоял между ним и спасением его души.

– «С тяжелым сердцем берусь я за перо, чтобы сложить эти строки, – теперь интерес его был двойным: стиль разительно отличался от того, чего можно было ожидать от жены или матери – нет, никак не матери! – моряка. – Катрин наша теперь там, где ее душу ждут покой и счастье, которые мы не могли дать ей при жизни. Сердце мое полно болью, и боль эта отравляет меня как яд и горечью стоит во рту. Она вернулась к Роже вскоре после твоего отъезда, говоря, что теперь все будет иначе, а она не в силах больше переносить разлуку, и я, слушая его клятвы и видя его слезы, не нашла в себе сил спорить. И неделю назад она пришла домой, еле держась на ногах и вся в крови. Мальчик, которого она носила под сердцем, родился мертвым, и сама она умерла в ту же ночь».

Голос Шере оставался все таким же ровным и чуть слышным, несмотря на то, что слушавшие обступили его еще ближе, вытягивая шеи.

– «Я буду молиться за упокой ее души, но гнев и раскаяние снедают мою душу. Я не написала бы тебе, если бы не опасалась, что тебе, когда ты вернешься, все расскажут иначе. Любящая тебя Элизабет».

Шере поднял глаза на одноглазого моряка, гадая, понял ли тот то, что сам он выразил бы для себя циничным «Ответа не будет». А затем поспешно перевел взгляд за юношу, который дал ему кружку, потому что смотреть на «дорогого Тоби» было слишком страшно.

Отредактировано Dominique (2017-08-26 20:44:02)

+1

7

Про боцмана поговаривали, что ему не страшна никакая качка, никакой шквал - он и по нещадно кренящемуся из стороны в сторону судну будет ходить так же легко, как в полный штиль. Только вот сейчас, на берегу, в душном трактире, где самым сильным дуновением ветра мог стать разве что сквозняк из открытой кем-то двери, Тоби ощутил, как всякая опора уходит у него из-под ног.
Все молчали, а кто-то прятал от боцмана и своих товарищей не только слова, но и взгляд, опустив голову или отведя глаза в сторону. Андре тоже молчал, только смотрел прямиком на старого Тоби, впервые показавшегося ему действительно старым.
Но хотя в глазах щипало, вовсе не сочувствие сковывало по рукам и ногам, мешая пошевелиться и лишний раз вдохнуть. Просто Андре знал, что сейчас произойдет. Знал так же ясно, как то, что после ночи наступает день, а за днем опять следует ночь.
Так что когда мужчина вдруг резко подался вперед, оперевшись обеими руками в стол и опрокинув чернильницу, Андре почти не вздрогнул. Только неосознанно придвинулся поближе к парню, в которого Тоби всматривался так, словно мог прочитать на его лице что-то, чего не было в письме. Но видимо не прочел. Лишь скорбно застонал, оттолкнулся от стола и шатнулся прочь...

- В море непросто, - совсем тихо проговорил Андре, когда хлопнула дверь.
Вслед за боцманом из кабака поспешили несколько человек. Остальные расходились по углам или все еще мялись рядом, усиленно делая вид, что ничего не произошло.
- Но приносить дурные вести... Эта работенка похуже будет.
Он взглянул на растекающуюся по столу чернильную лужу, на письмо, а затем на парня.
- Или привыкаешь? Ведь ко всему можно привыкнуть, да?
На последнем вопросе его голос горько дрогнул.

+1

8

Как Шере не шарахнулся прочь и не свалился с шаткого табурета, он и сам толком не понял. Может, дело было в том, что за спиной у него сгрудились другие моряки – такие же грязные, огромные и грозные, и если бы он почему-либо забыл об этом, о них ему тут же напомнила бы тяжелая вонь немытых тел. Может, в немом отчаянии «дорогого Тоби» не чувствовалось настоящей угрозы, а может, он понял – не потом, а тогда же, едва встретившись глазами со стариком, – что именно открытый страх был бы сейчас самым опасным. Одно он знал точно, однако: он не застыл в тот миг, не обмяк, как в прошлые разы, тряпичной перчаткой с грубо намалеванной на ней физиономией, из которой выпростал руку кукловод, и если он смолчал, то не потому, что ему отказал язык. И старик ушел, разомкнулось сомкнувшееся вокруг стола кольцо, а Шере, механически поднимая опрокинутую чернильницу, смог даже неприязненно подумать ему вслед, что «дорогому Тоби» предстоит потерять еще много больше, чем плата за прочитанное письмо.

Зато у него осталась кружка пива.

– По мамке соскучился, Мартен? – хохотнул молодой парень по другую сторону стола. – Тоже письмишко накорябать захотелось?

Широкоплечий детина с широкой, рыжей как пламя бородой, чуть подавшийся уже к писарю, поспешно отпрянул, хотя обращались не к нему.

+1

9

Первым желанием Андре было тоже отпрянуть и сделать вид, что его тут даже не стояло. Еще решат, что он маменькин сынок, стыда не оберешься. Только вот он действительно скучал по матери, впервые оказавшись так далеко от знакомых краев. К тому же, если подумать... Что плохого в письме? Как будто больше никто не скучал по своим. Он мог поспорить, что много у кого из морской братии в рундуке найдется припрятанная вещица, напоминающая о родне или знакомых местах. Вон даже Тоби, суровый старина Тоби, пришел сюда с весточкой из дома. Жаль только, совсем не радостной...
- А может и захотелось, - огрызнулся Андре, твердо решив, что мысли об оставшейся за океаном семье будут последним, что заставит его почувствовать себя виноватым. - Я хоть знаю, кто она. Ты этим небось похвастаться не можешь.
Вот теперь можно было и отпрянуть, потому что насмешник оставлять этот ответ без внимания явно не собирался.
Только вот удирать было особо некуда, да и гордость не позволила бы. Так что Андре только сжал кулаки, когда парень стал проталкиваться к нему. Все, кто еще стоял вокруг стола, зашевелились, отодвигаясь подальше и освобождая место для любимого развлечения. Что ни говори, а от горя до потехи в таких местах рукой подать.
К слову о руках - парочка весьма жилистых с легкостью развернула Андре и впечатала носом в залитый чернилами стол.
- Что ты там вякнул, щенок? - прошипел парень безуспешно сопротивляющемуся мальчишке.
Увлеченные бесплатным зрелищем, моряки тут же позабыли и про писца и про то, что он тут вообще-то работал. А зря - ведь хозяйку кабака, как раз появившуюся в зале, такой расклад вряд ли устраивал.

Отредактировано Андре Мартен (2017-09-05 23:31:42)

+2

10

Шере также попытался шарахнуться и точно так же обнаружил, что ему не оставили места. И всех их было слишком много, и даже мальчишка, чья голова вдруг стукнулась об столик, сбив на пол чернильницу, – даже он оказался до отвращения близко. Горло перехватило, в глазах потемнело, а в дыхании, которое никак не могло ни вырваться из груди, ни прорваться в нее, горохом из порванного мешка беззвучно просыпались слова – короткие, грязные, которые он никогда в жизни не произнес бы вслух. Вслух у него вышло бы, верно – мерзавцы, негодяи, подлецы, убить, убить бы вас всех…

Мадо!

Крик тоже застрял в горле, но ненависть, пылавшая углем в груди, вдруг опалила его с головы до ног. Вечно, всегда, вот так, с кислым вкусом ужаса во рту, и пройдет сейчас волной по телу ледяная дрожь, и ослабнут колени, и…

В следующий миг он схватил кружку, в которой оставалась еще большая часть дареного пива, и выплеснул прямо в физиономию насмешника.

– Это мой, – прошептал он, хотя вряд ли кто-либо услышал, – стол.

Парень медленно, как в кошмарном сне, повернулся к новому обидчику, и Шере, замирая от нестерпимого ужаса, увидел, как, медленно-медленно, собираются в его бороде и срываются капли пива.

– Ах, ты, щенок, – удивленно протянул он, поднимая кулак, и тут рядом с ним встала дорогая, знакомая, до боли непривлекательная – Мадо.

В одной руке у Мадо была дубинка, но Мадо ей не воспользовалась, крепко схватив парня за запястье.

– Это еще что такое? – возмутилась она. – Что за потасовки? Ты куда пришел, в кабак какой-нибудь?

Парень открыл было рот, и кто мог его винить – но тут же закрыл его, обнаружив, что высокий женский голос принадлежал не одной из девиц, а хозяйке трактира и что оная хозяйка была на голову выше его и вдвое шире, а наколок на ее мускулистых предплечьях было едва ли не больше, чем нетронутой кожи.

– У меня приличное заведение, – укоризненно сказала Мадо. – Что же это вы, мальчики?

Шере, не отойдя еще от собственной глупости, мог только восторженно таращиться на нее.

+2

11

- Да мы... это...  - замямлил в пивную бороду парень, еле избавившись от взявшей его оторопи. Так и не придумав достойного объяснения, он растерянно посмотрел на успевшего отлипнуть от стола Андре, как будто ища у него поддержки. Но тот лишь недобро на него глянул, всем своим видом, от кончиков пальцев до растрепавшейся копны кудрей, выражая полное достоинства нежелание иметь хоть какое-то отношение к этому "мы".
Ну или хотя бы веря в то, что выглядит именно так.
- Я тоже приличный, - наконец сердито буркнул Андре, растирая под носом чернила и сочащуюся юшку. - Был бы неприличным, я б ему тоже задал жару...
Бородач с сомнением фыркнул, но тут же спохватился. У него было стойкое ощущение, что пока запястье не окажется свободным от мертвой хватки хозяйки кабака, подобные звуки издавать не стоит.
- Это они начали, - парень попытался переложить вину, нервничая из-за замеченной дубинки. - Вон тот вообще меня облил!
Андре мог сколько угодно притворяться, что сам прекрасно бы справился с обидчиком, но выплеснутое пиво пришлось уж очень кстати. Так что он бросил быстрый взгляд на писца и выпалил, намереваясь чтобы отплатить услугой за услугу:
- Неправда! Это я сделал!

+1

12

В глазах Мадо Шере увидел что-то новое и не сразу даже понял, чтó это было. Впервые Мадо смотрела на него с уважением – очень недолго, правда, явно опасаясь произвести неверное впечатление, но и этого молниеносного взгляда хватило, чтобы Шере стало разом холодно и жарко.

– Что же кружкой-то не приложил? – спросила она и ухмыльнулась, когда зрители захохотали, каждый понимая по-своему, к кому она обращается. – Не ссорьтесь, мальчики, а я вас угощу, так уж и быть. Тебе чего, пиво?

Разжав наконец пальцы, Мадо вопросительно выпятила подбородок в сторону насмешника, и тот, слегка помявшись, попросил вина.

– Бери кружку, в погреб тебя провожу,– она хлопнула его по плечу так, что тот пошатнулся, и с неожиданной лаской взъерошила Шере волосы широкой ладонью. – Что тебе, я знаю. А тебе что, парень? Как звать-то?

Шере тоже посмотрел на вступившегося за него юношу.

+1

13

Андре удивленно проводил взглядом своего обидчика, не веря, что все закончилось так быстро и так легко, без получения по шее, ругани и прочих поучительных штук. Уже настроившись на то, что сейчас придется с треском вылететь из кабака, он даже не сразу уловил, что его не только не прогоняют, но и даже чего-то там у него спрашивают.
- А-а-а-андре, - наконец сообразил он, дотянув свое растерянное "а-а" до имени. - Мартен... С "Белого ястреба".
Название корабля прозвучало уже куда увереннее и даже гордо. Ни дать ни взять капитан. Хоть и с чернилами на носу, на этот раз последовавшими не за пальцами, а за рукавом.
- Мне тоже вина, - выбрал он после секунды раздумий. Он был привычен к тому, что гостеприимство означает гостеприимство, и если уж угощают, то скромничать не стоит.
- Смотри, Мадо, сейчас выпьет и опять у тебя буянить начнет! - расхохотался кто-то.
Андре догадался, что обращались к хозяйке, и перевел взгляд на писца.
- А тебя как? Ну, зовут, - запоздало уточнил он.

+1

14

Шере аккуратно поставил чернильницу на прежнее место и положил сверху перо. Взгляд он при этом не отводил от облитого пивом бородача, но тот, похоже, был настроен мирно – или догадывался, как быстро Мадо может его остановить.

– Шере, – представился он, разглаживая помокшие и помявшиеся листы, стопкой лежавшие на углу стола. Обыкновенно он предпочел бы снова оказаться в тени, и не дождавшиеся драки моряки стали уже отворачиваться и расходиться, облегчая ему эту задачу, однако юнец, за которого он так глупо вступился, говорил настолько не похоже на все, что он до сих пор слышал, что Шере не мог не заинтересоваться. – А вы… ты откуда будешь?

В Бордо кого только не бывало, как-то раз Шере даже встретил левантийца, настоящего, хоть и христианина, и до сих пор сомневался в том, что тот ему нарассказал, но его любопытства это не утолило.

Отредактировано Dominique (2017-09-15 00:54:35)

+2

15

- Я островной. Карибское море знаешь, где? Там целая куча островов.
Андре и сам редко упускал возможность нанести на карту в своей голове новые уголки, о которых он раньше не слышал. Правда карта эта давно уже напоминала пестрое лоскутное одеяло и сама по себе удивляла его ничуть не больше. Мир огромен, полон историй и чудес. Но все эти чудеса ничего бы не стоили без людей, способных их увидеть. Откуда бы взялись истории, если бы некому было их прожить? Да люди сами были ходячими историями и чудесами.
Вот и Шере казался не таким, как большинство тех, кого Андре встречал. Он был куда тише и куда вежливее. Только это вовсе не делало его слабее. Интересно, он бы все-таки отвоевал свой стол, если б хозяйка кабака не вмешалась? Андре с интересом глядел, как аккуратно парень поправляет листы.
"В тихом омуте и все такое..."
Без стеснения пододвинув к себе стул, Андре уселся, подобрав под себя ноги.
- Там кого только не встретишь. Англичан, испанцев, голландцев... Вас тоже. Ну, французов. А еще индейцев.
Он потянул верхний из листов в стопке к себе.
- Могу нарисовать. Море с островами. Индейцев я еще не видел. Говорят, они как люди, только дикие.
Андре указал одними глазами на недавнего обидчика.
- Как будто люди не дикие. А ты здешний? Из Бордо?

+2

16

– Ты умеешь рисовать? – восхитился Шере, невольно оглядываясь. Мадо видела в детстве, как бродячий живописец рисовал на городской ярмарке дочку бургомистра, и с тех пор мечтала, чтобы кто-то сделал ее портрет, хоть углем на стене. – И индейца нарисовать можешь?

Голландцев, англичан и испанцев хватало и в Бордо, но индейцев… Шере вновь остро ощутил странную тоску – «невесть по чему», как говорила Мадо, «по рыцарскому замку за радугой», ведь и правда ничего глупее нет, чем думать о том, что никогда не увидишь. Радоваться надо, что крыша над головой есть, похлебка в котелке, целая рубашка и крепкие башмаки – и Мадо, конечно, и Александр. Если бы не Александр… нет, даже думать так грешно, и не было бы без Александра ничего – ни Мадо, ни Бордо, ни этих самых глупых помыслов о том, чего никогда не будет. Деву Марию благодарить надо за то, что есть Мадо.

Тайком, в редкие минуты, когда рядом никого не было и ничего не надо было делать по дому, он пробовал набросать на бумаге лицо Мадо, ведь учил же его отец, но, как и тогда, выходило не очень, а бумагу было жалко. Если этот паренек умел рисовать, он мог бы согласиться и на портрет – за ужин, например, или за письмо своим… или за пару монет, но тогда придется все рассказать Мадо и сюрприз не получится, а он так хотел хоть как-то отблагодарить ее – за ее доброту, за ее силу, даже за то, что он мог послушать россказни парня с островов.

– Правда, что у них все лицо в наколках?

+1

17

- Ну-у-у... - Андре наморщил лоб, уставившись на чистый лист, который наконец устроил перед собой и принялся вертеть на столе, прижав пальцем за угол.
Рисовать он и правда умел, хотя никогда не считал это чем-то достойным восхищения. Вернее, это отец с братом так не считали, да и почти все остальные тоже. То ли дело метко стрелять, крепко бить или хорошо делать еще что-нибудь, что делают настоящие мужчины. А почеркушки углем - дело может и не бабское, но странное. Разве что чертить, вот это полезная наука. Карты всякие, маршруты, ну и что там еще чертят обычно...
Но это только если умный. Потому что если не умный, все равно не пригодится, отец так сказал. Наверное, не считал его умным. Хотя так оно и было, по сравнению с Анри. Брат всегда был поспособнее, да и посильнее. Зато матушке рисунки нравились. И сестре тоже, ну, кроме одного раза... Но, наверное, просто не надо было бороду на портрете рисовать. Дорисовывать, если точнее.
"Зачем я вообще это сделал?" - Андре уже даже не помнил.
- Чернилами я пару раз всего... Размажу, наверное. Мне бы уголек какой лучше. Хотя и так сойдет, если нету.
Андре заметил, что на уголке листочка под замызганным пальцем остался чернильный отпечаток, и отдернул руку, виновато ойкнув, а затем задумался над вторым вопросом.
- А индейца... Знаешь... Острова нарисовать, конечно, полегче будет, - уклончиво протянул Андре, сомневаясь, что можно хорошо нарисовать того, кого никогда не видел. Однако тут же посветлел, ухмыльнулся и на удивление уверенно кивнул, - Но индейца тоже могу.
Шере не ответил, откуда родом, но и без того понятно, что индейцев он никогда не видел. Так что кто уличит в несхожести рисунка с настоящим индейцем?
- И наколки у них не только на лице, а еще на теле бывают. Страшные, жуть!
В подтверждение своих слов Андре скорчил пугающую рожу и с силой провел грязным пальцем по лбу, рассчитывая оставить завитушку.
- Да брешешь! - слушавший их разговор парень, которого Андре теперь мысленно называл не иначе как Пивная Борода, пренебрежительно хмыкнул. - Сам же сказал, что не видел никогда индейцев.
- Сам не видел, а другие видели, - пожал плечами Андре. - Но я когда-нибудь тоже увижу! И наколку себе сделаю. Только не на лице, а на руке где-нибудь. Вон как у Мадо.
Он заинтересованно посмотрел на Шере. Вдруг тот такой же здоровский, как Мадо!
- А у тебя есть?

+1

18

Шере наклонился вперед, перегибаясь через стол.

– Не надо индейца, раз не видел. Нарисуй ее – Мадо. Сможешь? Уголек я тебе найду, и обед, а еще… Я знаю, кто здесь хорошо наколки делает – могу сводить.

Вообще-то он мог даже пообещать парню саму наколку, Волк Пераль был в числе тех, кто был перед ним в долгу за разного рода услуги – письма, советы, сведения… За год, проведенный в кабаке, Шере научился лучше понимать людей, чем за всю предыдущую жизнь, и с некоторых пор в его мысленной приходно-расходной книге тех, кто был должен ему, начало становиться больше, чем тех, кому он был должен сам – хотя, конечно, взыскать долги с большей их части можно было только с немалой осторожностью. Но Волк Пераль был существом относительно безопасным, обед он Мартену уже обещал, а значит, приведя одноногому нового клиента, он увеличивал уже существующий долг – может даже, хватит и на наколку для него самого.

– У меня нет, но я тоже думаю…

– Думает он, – засмеялась появившаяся ниоткуда Мадо, ставя на стол три кружки с вином. – О чем ты думаешь, рыжий? Живи пока живется.

Она подмигнула Мартену и удалилась к следующему столу.

– Ну, ваше здоровье, – провозгласил бородатый, хватая самую полную кружку.

+1

19

Может в другом случае Андре бы разочарованно приуныл, узнав, что парню и индейца не надо и наколок у него нет, но сейчас он глядел на Шере во все глаза. Получить обед? Вкусный сытный обед почти за просто так? Конечно, никто не обещал, что обед будет вкусным и сытным, но другие варианты воображение резко проголодавшегося Андре рассматривать не хотело. И ладно просто поесть, так еще узнать, кто может сделать наколку... Да этот Шере не только был не менее здоровским, чем хозяйка кабака с ее разрисованными руками, он был таким же здоровским!
Ну и о чем тут было думать?
- За то, чтобы жить, пока живется, - ухмыльнулся он, взяв ближнюю к себе кружку и отсалютовав Пивной бороде и Шере вместе взятым. Вино оказалось куда крепче, чем он ожидал, и Андре чуть удивленно моргнул, но тут же расплылся в еще более широкой ухмылке.
- Договорились! - Он протянул Шере руку через стол. - Только ты пообещай, что если ей вдруг не понравится, я дубинкой не схлопочу.
Нет, он не ожидал от Мадо обидчивости, она явно не из таких, но лучше все-таки было заручиться поддержкой ее друга. Там, где есть дубинка, предосторожность еще никому не мешала.
- Но ей понравится. Чтоб мне моря век не видать, если будет не так! - уверенно добавил то ли Андре, то сделанный им второй глоток вина.

+1

20

Шере также отпил глоток вина и с трудом скрыл удивление – Мадо явно долила кружки чем-то покрепче, но зачем? Считала, что ее сожитель стал, наконец-то, настоящим мужчиной?

– Хорошо пошло! – бородач меж тем ополовинил свою кружку и жизнерадостно повернулся к юному моряку. – Ты с «Белого ястреба»? Расскажи, как там Дюпре, все такая же сволочь? Это капитан ихний, – он обернулся к Шере, – я слышал, как у него оба сына в море сгинули, так он с тех пор и лютует.

– Ясно. Я сейчас, – сказал Шере и действительно вернулся меньше чем через минуту, но уже с двумя угольками для рисования и договорившись с Жанно о миске похлебки для Мартена. К этому времени бородач, во всеуслышание назвавшийся Робером, успел не только дохлебать свое вино, но и под шумок присвоить оставленную на столе кружку Шере.

– … а еще, – басил он, – было у него с господином де Пуанси недоразумение, так тот, говорят, дождался, пока корабли ихние в одном порту оказались, и, даром что дворянин, на драку его вызвал, причем как – на кулаках! Ну, тот, ясное дело, согласился, и даже сто золотых на себя поставил, а господин де Пуанси пари это принял, а потом – ну прямо в палубу его втоптал, но вот что значит человек разумный, ни одной кости ему не сломал, хотя всего в крови оставил.

Бородач победительно вскинул кружку и снова к ней присосался.

– О ком это он? – спросил Шере, решив не обращать внимания на свою пропажу. Бумагу никто не тронул, и чернильницу тоже, а это было ему куда важнее.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » О том, что может принести морской ветер. Июль 1616 года