Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз просит герцогиню де Монморанси за бедных влюбленных. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Арамис и Портос пьянствуют в обществе весьма высокопоставленных лиц. Герцогиня де Шеврез подвергает любовника опасности.

Под шум кулис и шелест юбок... 24 ноября 1628 года: Ее величество и г-жа де Мондиссье в сопровождении гг. Портоса и «де Трана» посещают театр.
По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез получает приглашение в гости.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский уговаривает г-у де Бутвиль принять его защиту, в чем ему мешает г-н де Ронэ.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер достигают договоренности.

Мастера тайных дел. 13 декабря 1628 года, вечер-ночь: Барнье с двумя друзьями отправляется на поиски приключений.
Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Вернувшись в Париж, д'Артаньян приходит к Атосу с новостями о его жене.
Витражи чужого прошлого. Середина января 1629 г.: Кавуа рассказывает миледи ее прошлое.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: Лаварден просит кардинала де Ришелье об отставке.
Как склонность к авантюрам сочетается со здравомыслием. Январь 1629г.: Шере снова приходит к миледи.
Ни чужой войны, ни дурной молвы... ночь с 25 на 26 января 1629 г: Шере навещает Барнье с любопытными сведениями.

Святые и грешницы. 28 ноября 1628 года, утро.: Г-жа де Бутвиль попадает в монастырь.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В поисках сестры Арман д'Авейрон является к зятю.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер уговаривает Веснушку помочь ей спасти жертву шантажа.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » И нет нам покоя. 28 ноября 1628 года, утро.


И нет нам покоя. 28 ноября 1628 года, утро.

Сообщений 21 страница 38 из 38

1

Спустя неделю после эпизода Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года.

0

21

– Развяжем, – пообещал г-н Палье, приподнимая занавеску и выглядывая из кареты. Что при этом занавеска качнулась, позволяя молодой графине заметить, что они остановились подле потрепанного крестьянского домишки, его, похоже, не волновало. – Но сперва одна мелочь…

Полученное им поручение не было расписано от и до, оставляя ему простор как для решений, так и для ошибок. Смерть старика была, скорее всего, одной из последних, а визит к толстой ведьме… кто знает? Сам он рассматривал эту мелочь как необходимую предосторожность, но хорошо понимал, до какой степени с ним могли не согласиться – в конце концов, это было ничуть не меньшим грехом. Но толстуха будет все отрицать ради своей собственной шкуры, г-жу де Бутвиль можно было уже смело сбрасывать со счетов, а наемники… слишком много дел они провернули вместе, которые лишили бы сна королевского прокурора, чтобы он всерьез тревожился опасался их предательства.

Француз, выходя, громко хлопнул дверью хибары и быстрыми шагами подошел к карете. Г-н Палье подвинулся было, но его сообщник обошел карету, забрался внутрь с той же стороны и вручил ему замызганную бутылочку чуть зеленоватого стекла. Кучер, не дожидаясь приказа, принялся разворачивать карету, а г-н Палье зубами вытащил пробку и повернулся к молодой графине.

– Вот. Вы это выпьете, и я вас развяжу. Это не яд, не беспокойтесь – снотворное.

Никто не заподозрил бы по его равнодушному тону, что он лжет, и француз, который не знал, что он забрал у неопрятной толстухи в хибаре, не сумел скрыть недоумение.

Отредактировано Провидение (2017-09-02 01:04:57)

0

22

- И зачем снотворное? - молодая женщина колюче глянула на своего мучителя. - В монастырь берут только спящих?
Жидкость в бутылке вряд ли была ядом — если бы ее хотели убить, это можно было сделать куда проще и не тащить ее для этого невесть куда. Но мало ли какой гадостью можно опоить человека?Есть такие вещества, после которых человек себя не помнит и не соображает, и может такое вытворить, чего в ясном уме ни за что бы не сделал. А этим типам надо ее опозорить... Пить что-то из рук кого-то из этой троицы Эмили совершенно не хотела, но как этого избежать? Какое-то время она, конечно, поплюется и побрыкается... Хорошо бы выбить бутылку... А кроткой и тихой она будет потом... если не останется другого выхода.

+1

23

Г-н Палье взглянул на наемника, уже приподнявшегося на своем месте и тяжело вздохнул. Не будучи ни в коей мере человеком военным, он предпочитал прибегать к грубой силе лишь в тех обстоятельствах, когда другого выхода не было, и молодая графиня глубоко раздражала его уже тем, что с ней такая необходимость возникала постоянно. Женщинам, в представлении г-на Палье, полагалось верить и слушаться, а не драться и спорить.

- Затем, что при входе вас увидит слишком много народу, - объяснил он. - Послушницы, посетительницы, священник, может быть. Могут с вопросами полезть, а зачем оно нам надо?

Сожаление в его голосе объяснялось просто — если бы он мог, он напоил бы ее снотворным еще в Париже – прямо через кляп.

+1

24

- Это вам не надо... - не удержалась Эмили. - Вы собираетесь везти меня, как мешок? И благочестивые сестры это воспримут нормально?
Мадам де Бутвиль, выросшая в Англии, где монастырей не было, и бывавшая в них, только сопровождая госпожу д'Ангулем и госпожу де Монморанси, Монахам и монахиням не очень доверяла — Давенпорт вообще считал их паразитами и бездельниками. Но в монастыре могут быть послушницы, посетители, священники, которым ее нельзя показывать — и это хорошо. Однако совершенно не хотелось оказаться в руках трех негодяев в состоянии полностью беспомощном. Сейчас она хотя бы понимает, что с ней делают...
- А почему вам просто перед монастырем снова не связать меня и не воткнуть кляп? Плащ накинете, я и сама пойду, тащить не надо...

0

25

Француз недоверчиво взглянул на г-на Палье и приподнялся было с сидения, но попавшую в рытвину карету тряхнуло, и он плюхнулся обратно.

– Зажать ей нос, – практично предложил он, поморщившись лишь самую малость. – И дело в шляпе – все выпьет. Можно для верности пару зубов выбить – чтобы уж наверняка.

Это последнее дополнение г-ну Палье в голову не приходило, и он заметно оживился. Да, так, пожалуй, ничего и не прольется. Протянув руку, он дернул за свисавший подле самого его уха шнурок, и кучер сдержал лошадей.

– Маленькими глотками, – сказал он, – ничего не выплевывая. Или так, как предлагает он.

+1

26

Зубки у мадам де Бутвиль были на редкость ровные и белые, и лишиться их... Как же тогда улыбаться? И даже если сейчас ее отравят... Эмили представила себя в гробу... Нет. улыбаться там точно не придется, но все равно не хотелось бы... К тому же все равно ведь заставят... А набрать в рот этой гадости и плюнуть мерзавцу прямо в рожу было бы здорово...
- Ладно, давайте! - хмуро согласилась она. - А руки бы развязали, я бы придержала, чтобы не разлить...

+1

27

Г-н Палье ухмыльнулся и, понюхав зачем-то бутылочку, осторожно поднес ее ко рту молодой женщины.

– Я подержу и налью, сколько надо, – объяснил он, даже не скрывая, насколько он не доверяет своей подопечной. – И прошу прощения, сударыня, это… там вкус… не очень.

На самом деле, он не имел ни малейшего представления, какова на вкус была та дьявольская смесь, которую он заказал у толстухи, но на всякий случай решил не только предупредить, но и даже любезно налить ей в рот не слишком много, чтобы не захлебнулась.

+1

28

Эмили глотнула — куда деться? Питье неожиданно оказалось не очень противным: горькое, да, но не слишком сильно, с привкусом каких-то сушеных листьев и неожиданно приятным терпким послевкусием. Ей давно уже хотелось пить, особенно после кляпа, от которого болели губы, и жидкость даже приятно освежила. Молодая женщина прислушалась к своим ощущениям: голова не кружилась, нигде ничего не болело... Впрочем, это, наверное, не сразу...
- Да нет, оно ничего, - сообщила она господину Палье. - И что, скоро я усну?

+1

29

Убедившись, что первая порция дьявольского снадобья попала по назначению, г-н Палье не замедлил продолжить, пока бутылочка не опустела, и лишь тогда вздохнул полной грудью и принялся развязывать узлы на запястьях молодой графини. Посвящать ее саму или наемника в то, что на самом деле толстая ведьма изготовила для него средство для изгнания плода, он не собирался – за такие штучки его могли не просто выгнать, но и повесить. Однако чего не знаешь, о том, как известно, не страдаешь, а своей покровительнице г-н Палье, уже раз имевший дело с г-жой де Бутвиль, искренне сочувствовал и хотел добиться желанных для нее результатов не только из мелочной мстительности.

Карета меж тем снова тронулась с места и покатилась обратно в направлении Парижа. Г-н Палье и его соратник не спускали глаз с молодой женщины, готовые пресечь любую попытку поднять шум, но та, то ли держа слово, то ли поняв бесполезность сопротивления, молчала и выпрыгнуть из кареты или напасть на своих спутников не пробовала. Доехав до предместий, карета свернула с главной улицы на боковую, с нее – в узкий переулок, где стены домов едва ли не задевали ее стенки, и наконец остановилась – прямо перед глухой каменной стеной, в которой, однако, была проделана калитка.

– Приглядывай, – приказал г-н Палье и, до пояса высунувшись из окошка, с трудом дотянулся до свисавшего со стены шнура. Звона слышно не было, но он тем не менее уселся обратно с удовлетворенным вздохом.

+1

30

Некоторое время молодая женщина отчаянно растирала онемевшие запястья и прислушивалась к себе. Спать совсем не хотелось, ничего не болело, не тошнило, и она даже удивилась — зачем тогда все это? И еще соображала, какие у нее шансы что-нибудь сделать. В корсете был бюск, подаренный бретером, а вот стилет остался дома — не  очень удобно все же за подвязкой носить, и она никуда выходить не собиралась. Бюск был острый, но вряд ли ей удалось бы причинить похитителям реальный вред, а лишаться единственного оружия не хотелось.
Ехали не очень долго, значит, недалеко от Парижа, но как дать о себе знать?..
Когда карета остановилась, Эмили постаралась подсмотреть, что там снаружи, но кроме спины господина Палье и куска глухой стены ничего не увидела. Что совсем не обнадеживало.

+1

31

Наконец в двери отворилось зарешеченное окошко, но разглядеть, кто смотрел из-за него, не представлялось возможным.

– Ее милость, – быстро сказал г-н Палье, снова высовываясь из кареты, и, не получив ответа, поспешно добавил: – графиня, вас должны были предупредить. Без имен. Ну?

Окошко безмолвно затворилось снова, и г-н Палье плюхнулся обратно на сидение, бросив на молодую женщину неприязненный взгляд.

0

32

«Без имен», но знают, что графиня... Тайну сохраняют, от кого? От Луи-Франсуа, чтобы он не знал, куда она делась! Все подумают, что она снова легкомысленно ушла погулять, а Париж — место опасное. Будут искать, не найдут... Эмили даже подумала, что, может, зря она не поехала с герцогом. Вряд ли ее так просто могли увезти из особняка Ангулема...
Но падать духом нельзя. Убивать ведь не собираются, это ясно. А значит, будет выход. И против воли в монахини постричь нельзя...
- Что, нас не ждали? - осведомилась она у Палье. - Едем обратно?

+1

33

Француз также бросил на г-на Палье вопросительный взгляд, который тот предпочел оставить без внимания, и даже отвернулся от окошка, как если бы происходящее его совершенно не занимало. Мгновения меж тем складывались в минуты, а минуты выказывали явную склонность перейти в часы, когда дверь снова отворилась, выпуская двух немолодых монахинь, одна из которых, явно подчиненная другой, обнаруживала несомненное сходство с медведицей. И, похоже, при желании вполне способна была унести свою спутницу, перекинув ее через плечо. Вздохнув с облегчением, г-н Палье снова вылез из кареты.

- Вот, пожалуйста, извольте…

Он стушевался, когда ни одна из двух женщин не обратила на него ни малейшего внимания.

-  О, наконец-то вы, милое дитя! – заворковала меньшая из них, протягивая г-же де Бутвиль обе руки с выражением такого счастья на лице, словно она привечала по меньшей мере королеву Франции. – Идемте же, вы должны быть крайне утомлены дорогой.

- Развязать? – спросил г-не Палье, и монахиня обратила на него укоризненный взор.

- Конечно же, конечно же, развязать! Господь Вседержитель, что вы сделали с бедной девочкой?!

Француз, повинуясь мрачному кивку г-на Палье, принялся методично распутывать узлы на щиколотках молодой графини.

+1

34

Больше всего «милое дитя» хотело сейчас хорошенько врезать носком туфли по носу французу, так, чтобы он, падая, заодно опрокинул в ближайшую лужу воркующую монахиню. Графиня де Люз терпеть не могла, когда ее именовали «дитя», и не склонна была доверять обитателям места, куда ее привезли связанной. Но, увы, сейчас приходилось сдерживаться.
- А вы заждались меня, дорогая сестра, - Эмили точно скопировала интонации меньшей монахини. - Все глаза проглядели... Как же мне вас называть? И что это за богоспасаемое место?

+1

35

- Вы в обители сестер святой Марии Египетской, дитя мое. А я - сестра Сен-Поль, - отозвалась монахиня тем же благочестивым тоном, но в ее серо-стальных глазах мелькнуло при этом что-то холодное и опасное. - Нам рассказали о вашем несчастье, но милость Господня безгранична, мы будем молиться за вас и с вами. Сын мой, разве нет у вас ножа, чтобы разрезать эти бесполезные путы?

- Хорошая веревка, недешевая, - возразил наемник, ничуть, казалось бы не смущенный ледяным тоном этой просьбы, больше походящей на приказ. - Еще минуточку.

- Сын мой, - проговорила сестра Сен-Поль уже с явной угрозой в голосе.

- Да все уже, все, ваше преподобие, - наемник выпрямился, ловко сматывая веревку. - Только зря вы это, все равно она еще идти не сможет.

- Он веревочку бережет, чтобы палачу подарить, - не удержалась Эмили. - На своей-то висеть приятнее.

- Сестра Сен-Жозеф поможет вам, дитя мое, - проговорила сестра Сен-Поль так, словно молодая графиня не сказала ни слова.

Наемник оскалился, но промолчал, и вторая монахиня легко, как ребенка, подхватила на руки г-жу де Бутвиль.

+1

36

Женщины не носили Эмили на руках уже, наверное, лет тринадцать, с тех пор, как няня Агата поняла, что поднимать маленькую госпожу ей  уже тяжело, а сама девочка взбирается куда угодно довольно ловко. Поэтому мадам де Бутвиль смутилась от неожиданности и не стала интересоваться,  почему сестры называются именами святых-мужчин. До сих пор те очень немногие монахини, с которыми она была знакома, назывались именами женскими. А капельку подумав, Эмили решила, что и не стоило показывать свою неосведомленность в вопросах веры. В Англии она, хоть и, как и все вокруг, ходила регулярно в церковь, была для многих соседей паписткой и еретичкой, а здесь вполне могло случиться все наоборот... Но не поинтересоваться главным молодая женщина все же не могла:
- А что, у меня есть какое-то несчастье? Кроме того, что меня сюда привезли?

0

37

За калиткой оказался монастырский сад, сейчас мрачный и опустевший, хотя дорожки были аккуратно расчищены, а на голой земле не осталось и следа прошлогодних листьев.

- Самое страшное наше несчастье – это наши грехи, - сказала сестра Сен-Поль. – Не правда ли, сестра?

Сестра Сен-Жозеф выразила свое согласие с безразличием человека, глубоко убежденного в истинности всего, что говорит сестра Сен-Поль.

- Но у нас сейчас час внутренней молитвы, который мы проводим в молчании. Матушка настоятельница, несомненно, пожелает поговорить с вами после его окончания. Вы можете провести его у себя в келье.

Келья, куда сестра Сен-Жозеф принесла г-жу де Бутвиль, оказалась маленькой, темной и очень холодной. Но кроватей в ней было две, и обе были застелены. Во всем прочем, однако, казалось, что неведомая будущая соседка юной графини либо не существовала вовсе, либо не смогла оставить никакого следа на убранстве комнаты – единственным признаком того, что кто-то еще живет здесь, был бумажный цветок, заткнутый за распятие на стене, противоположной той кровати, на которую монахиня опустила г-жу де Бутвиль. И этот цветок сестра Сен-Поль выдернула механическим движением, прежде чем выйти, не прощаясь. Сестра Сен-Жозеф, также молча, последовала за ней.

+1

38

Первым делом Эмили принялась растирать щиколотки, ругаясь сквозь зубы, чтобы не плакать. Онемевшие ноги болели, на нежной коже запястий красовались следы веревки — не первый раз уже, но плакать было нельзя, плакать можно, когда все плохое закончится. Пока же происходящее напоминало дурной сон. Вскоре все же на ноги стало возможным встать, и госпожа де Бутвиль тщательно осмотрела маленькое помещение. Как ни странно, вещей ее соседки не обнаружилось никаких. Монахини не должны иметь личных вещей — но ведь должна же быть у человека хотя бы смена белья? Или здесь никто не живет? Дверь оказалась незаперта, а в маленькое окошко, к которому Эмили добралась,  подвинув койку, она вполне могла бы протиснуться, если снять нижние юбки, но, кажется, оно выходило во внутренний двор... во всяком случае, это надо было разведать. По крайней мере, пока мадам де Бутвиль намеревалась хотя бы выслушать мать-настоятельницу, а потому поплотнее закуталась в плащ, села на койку и принялась ждать, когда закончится этот «час внутренней молитвы».

Эпизод завершен

Следующий эпизод

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » И нет нам покоя. 28 ноября 1628 года, утро.