Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз просит герцогиню де Монморанси за бедных влюбленных. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Арамис и Портос пьянствуют в обществе весьма высокопоставленных лиц. Герцогиня де Шеврез подвергает любовника опасности.

Под шум кулис и шелест юбок... 24 ноября 1628 года: Ее величество и г-жа де Мондиссье в сопровождении гг. Портоса и «де Трана» посещают театр.
По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез получает приглашение в гости.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский уговаривает г-у де Бутвиль принять его защиту, в чем ему мешает г-н де Ронэ.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер достигают договоренности.

Мастера тайных дел. 13 декабря 1628 года, вечер-ночь: Барнье с двумя друзьями отправляется на поиски приключений.
Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Вернувшись в Париж, д'Артаньян приходит к Атосу с новостями о его жене.
Витражи чужого прошлого. Середина января 1629 г.: Кавуа рассказывает миледи ее прошлое.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: Лаварден просит кардинала де Ришелье об отставке.
Как склонность к авантюрам сочетается со здравомыслием. Январь 1629г.: Шере снова приходит к миледи.
Ни чужой войны, ни дурной молвы... ночь с 25 на 26 января 1629 г: Шере навещает Барнье с любопытными сведениями.

Святые и грешницы. 28 ноября 1628 года, утро.: Г-жа де Бутвиль попадает в монастырь.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В поисках сестры Арман д'Авейрон является к зятю.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер уговаривает Веснушку помочь ей спасти жертву шантажа.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Еще один короткий вечер. 9 сентября 1626 года


Еще один короткий вечер. 9 сентября 1626 года

Сообщений 1 страница 20 из 52

1

Из эпизода Маленькие шалости с большими последствиями. 9 сентября 1626 года
Приключения продолжаются.

0

2

Тяжелые двери под стрельчатой аркой распахнулись и уже не закрылись вновь, выпуская от мессы толпу прихожан, когда к старинной церкви Сен-Сюльпис неспешным шагом подошли двое молодых дворян. Один из них, темноволосый, повыше и на вид парой лет постарше, был военным столь же очевидно, сколь второй, белокурый безусый юнец, таковым не был, но в прочем они казались весьма похожи: оба изящные, с тонкими чертами лица и бледной кожей и одетые скорее так, чтобы подчеркнуть явную привлекательность обоих, нежели для удобства движений. Но старший носил шпагу, которой младший не то пренебрег, не то забыл, и казался настороже, в то время как в каждом движении младшего сквозила беспечность юности. И, проталкиваясь первым через покидавшую церковь толпу, старший то и дело оглядывался на своего спутника, не то тревожась о его безопасности, не опасаясь потерять.

Вступив под гулкие своды, отражавшие сейчас шелест множества шагов и глушившие даже самые бойкие голоса, молодые люди поспешили отойти в сторону от входа и со все той же неторопливостью направились к стене, чтобы затем двинуться к алтарю, приостанавливаясь у каждого придела, чтобы склонить головы – то ли в короткой молитве, то ли ради обмена столь же краткими фразами, пока наконец они не подошли к статуе девы Марии.

– Никого, – сообщил старший так тихо, что одна только Богоматерь смогла бы его расслышать – и она одна смогла бы решить, чего в его голосе было больше: огорчения или облегчения.

Отредактировано Арамис (2017-08-02 09:57:26)

+1

3

Новость о том, что два кавалера – Рене д’Эрбле и Джордж Вильерс – так чудесно поладили друг с другом, что договорились о небольшой прогулке, очень порадовала Мари. Это означало, что ей не придется тратить время на поиски герцога, на переписку с ним через ювелира, а милый Арамис, которого герцогиня небезосновательно подозревала в ревности, увидит, что первый министр короля Англии для герцогини де Шеврез лишь друг, и не более того… и, надевая мужской костюм, Мари испытывала радостное предвкушение, как всегда, когда ей удавалось обмануть условности, налагаемые на ее пол и положение.

- Подождем еще немного, - тихо ответила Мари, прижимаясь щекой к плечу  своего ангела-хранителя – вольность совершенно недопустимая для женщины, но вполне естественная для двух молодых мужчин, тем более, что со стороны они вполне могли сойти за братьев.
- Англичане славятся своей пунктуальностью, и я уверена, наш друг ни за что не пропустит эту встречу.

Если, конечно, их друг не попал в какую-нибудь ловушку, что вполне могло случиться, учитывая, сколько шпионов кардинала снует вокруг. Но что поделать, Мари старалась уберечь герцога от всех опасностей, но она не господь бог и второго Теодора де Ронэ у нее нет.

+1

4

Арамис промолчал, хмуро глядя на море спин, медленно, как в отлив, отступающее к выходу из церкви. Мари пожелала пойти с ним – жалел ли он об этом? И как вообще получилось, что он рассказал ей, с кем у него назначена встреча? Будь он посуевернее, наверняка решил бы, что она ведьма, настолько безнадежно он терял голову всякий раз, как она обращала на него нежный взгляд! Даже сейчас он не мог решить, досадно ли ему оттого, что Мари хочет этой встречи, или оттого, что англичанин, не придя, огорчил ее.

– Мы были на редкость пунктуальны, – не выдержав, произнес он несколько минут спустя, – смотрите, почти все уже ушли.

Разумеется, он был неправ и чувствовал это, да и церковь отнюдь еще не опустела, и голубой свет подступающих сумерек был еще достаточно чист, чтобы святые на витражах были еще различимы и глядели на него с укоризной – кто же приходит вовремя в Париже?

+1

5

Бекингем опаздывал не из любви к опозданиям, а потому, что не знал города и понадеялся на помощь прохожих. Собственно говоря, понадеялся не зря, через два раза на третий ему все же указали на правильную улицу. Распахнутые двери храма божьего и люди, вытекающие неровным потоком – то каплями, то щедрым ручьем – на улицу, убедили его что его опоздание не фатально, и это порадовало англичанина. Прогулка в компании мушкетера была ему желанна по многим причинам, но в первую очередь потому, что герцог имел неутолимую жажду приключений, и охотно себе в этом признавался. Более того, изящный английский вельможа охотно прощал себе эту слабость…

С улыбкой Бекингем ступил под своды католического храма, не испытывая особого трепета. Бога он боялся меньше, чем короля, а короля, который смотрел на мир его глазами и слышал его ушами, не боялся совсем. Улыбался он не от чувства светлой радости встречи с Духом святым, а от воспоминаний о паре горячих свиданий, которые были у него в доме божьем с очень соблазнительными дочерьми Евы. Так, за воспоминаниями, он едва не прошел мимо мушкетера, скорее даже не и-за рассеянности, а потому, что тот был не один. Но, присмотревшись к его спутнику, герцог едва не рассмеялся. Мари. Невероятная, невыносимая герцогиня, искушение для всех мужчин и наказание им же. Мужской костюм ей невероятно шел, превратив красивую женщину в вызывающе-милого юношу.

- Мои приветствия, господа! Прошу прощения, я, кажется, немного задержался. Господин Арамис… рад вас снова видеть. Вы не представите меня вашему спутнику?

Прежде чем начать игру, надо ознакомиться с правилами. И Бекингему не терпелось. Кроме того, чутье подсказывало ему, что у Мари есть для него новости, вряд ли только любовь к вечерним прогулкам вынудила ее облечься в мужской костюм и прийти в церковь вместе с мушкетером.

+1

6

Бэкингема Арамис заметил едва ли не в тот же момент, как англичанин вынырнул из плотной массы парижского люда, продавливавшегося к выходу из церкви, но ничем этого не выказал и даже повернулся к Мари, которая, казалось, вовсе не обратила внимания на его слова. И, с безнадежным опозданием начиная гадать, почему ее светлости захотелось присоединиться к пьянке двух мужчин, мушкетер спохватился внезапно, что, передав возлюбленной свой плащ, он сам должен будет непрерывно оставаться на виду – и во втором своем форменном плаще, благодаря при этом всех святых, что в свое время поддался греху тщеславия и сразу заказал два. Байку о племяннице богослова он выдумал на ходу, но теперь, глядя на торопившегося к ним герцога, вдруг осознал, что они и в самом деле похожи.

И именно из-за этого тень сомнения лежала на красивом лице молодого человека, когда он обернулся, и исчезла при вопросе его светлости, ничем не выдавая его мысли. Не может же быть, чтобы он не узнал!..

Тонкая улыбка – не то иронии, не то самоиронии, ни к чему его не обязывающая и ни о чем не говорившая – тронула губы мушкетера, и он молча перевел взгляд на свою спутницу, предоставляя той решить по-своему. Что, впрочем, она сделала бы в любом случае.

Отредактировано Арамис (2017-08-04 09:46:18)

+1

7

Бекингем пришел, и Мари не удержалась от лукавого взгляда, предназначенного Арамису. Его вежливая неприязнь к англичанину была ей приятно, что уж тут скрывать, ведь ревность является неотъемлемой спутницей любви, и если нас уже не ревнуют, значит и не любят.
- Я – Мишель Мишон, - представилась она герцогу. – Кузен господина Арамиса. В Париже проездом, и кузен просто не мог расстаться со мной даже на один вечер. Надеюсь, я вам не помешаю, господа.

Мари играла, и играла упоенно, наслаждаясь веселым взглядом герцога Бекингема. Тот словно вступал с ней в молчаливый заговор, предоставляя ей выбрать ту маску, что будет ей угодна нынче вечером. Улыбка Рене была так же сложна, как диссертация иезуита и полна скрытых мыслей. Но герцогиня за каждым признавала право на сомнения. Сомнений не имеют лишь дети и глупцы…

- Милый кузен, - обратилась она к мушкетеру. – Никто, лучше вас, не знает Парижа. Выбирайте – куда мы направимся?
Краткое и нежное рукопожатие – как небольшой намек на то, что статус кузена не так уж и плох. Кузенам доступно многое, и почему бы не насладиться этим «многим»? Герцог будет наслаждаться французским гостеприимством, они – английской щедростью и друг другом. Чем плох подобный план?

+1

8

Мушкетер не сумел удержаться от улыбки, и взгляд, который он не сводил с возлюбленной, вновь потеплел. Мари, ах Мари! Кто сравнится с тобой? Кто еще умеет, как ты, превратить случайное мгновение в миг счастья? Подумать только, Мишель Мишон!

– Поверите ли, ваша светлость, - даже титул теперь легко слетел с его уст, потому что он одинаково легко мог относиться к обоим его спутника, - у меня столько родни среди простонародья! Я предложил бы "Сосновую шишку", но зеленым юнцам там не место, а вас непременно узнают. Что вы скажете о "Седле барашка"?

С одной стороны, этот трактирчик был местом куда более дорогим, но с другой - мушкетеры там появлялись нечасто, и Арамис мог быть спокоен, что его спутников там не узнают в лицо.

+1

9

Значит, Мишель Мишон. Его светлость улыбнулся легко и жизнерадостно, но про себя подумал, что иметь такую любовницу, как герцогиня де Шеврез, сущее мучение. Слишком капризна, слишком непредсказуема. Такие женщины изводят любящих их, толкают на безумства, но когда уходят – а они обязательно уходят – то оставляют после себя пустоту, которую трудно чем-то заполнить. Иное дело – быть ей другом и союзником.
Англичанин развел руками, показывая свою полную неосведомленность в том, чем «Сосновая шишка» лучше или хуже «Седла барашка» или, скажем «Петушиного гребня».

- Друзья мои, я лишь недолгий гость в вашем прекрасном городе, поэтому целиком полагаюсь на вас… однако, - чуть нахмурился он. – Надеюсь, вы позволите мне угостить всех хорошим французским вином и чем-нибудь, что вы сочтете к нему походящим? Коль скоро я сам напросился на этот ужин, а господин Арамис…
(Тут Его светлость легко поклонился мушкетеру)
- А господин Арамис был так любезен, что не отказал мне.

Сколько волнующих воспоминаний он увезет с собой из Парижа. Нападение, помощь шевалье де Ронэ, пирушка с мушкетером и переодетой герцогиней де Шеврез. И – пока только надежда – свидание с королевой Анной. Бекингем был очень доволен собой.

+1

10

Невозможно было не ответить согласием на столь учтивое предложение, и Арамис не видел ни малейшей причины даже пытаться. А потому все трое без промедления отправились в путь, и некоторое время спустя оказались уже около Клюнийского аббатства. На вывеске трактира и в самом деле  красовался оседланный баран столь ярко-желтого цвета, что он мог бы служить воплощением агнца, посланного Нефелой для спасения Фрикса и Геллы. Арамис предположил как-то в разговоре с Портосом, который и рекомендовал ему это заведение, что прежде оно называлось «Золотое руно», и ярко-рыжая шевелюра хозяина служила подтверждением этой гипотезе. Так или иначе, баранину здесь отчего-то готовили нечасто, но утку подавали превосходную, а пироги и вовсе были выше всех похвал. Вина хозяин подавал по большей части бургундские, но смотрел сквозь пальцы, если кто-то из гостей посылал за канарским в небольшой винный погребок напротив, принадлежавший его брату, поэтому мушкетер ничуть не беспокоился за предстоящий ужин.

Войдя первым, он огляделся, отмечая сдвинутые вместе столы в дальнем углу: папаша Арно явно кого-то ждал, однако на противоположной стороне зала оставалось еще достаточно места, и молодой человек, без колебаний выбрав стол у окна, провел туда своих спутников.

- Господин… - Старуха, мать хозяина, осеклась, так и не назвав молодого человека по имени – сделав, как видно, свои выводы из полумаски, скрывавшей лицо Бэкингема. – Добрый вечер, сударь. Добрый вечер, господа. Уточку пожелаете? Прямо сейчас могу с вертела снять. А еще фаршированный гусь у меня есть, вот-вот подоспеет. Или что-нибудь полегче?

Посмотрела она при этом на мнимого юношу, и хотя на ее изборожденном морщинами лице ничего нельзя было прочитать, Арамис спорить был готов, что маскарад герцогини не ввел ее в заблуждение.

+1

11

На мальчишку, едва вышедшего из пажеского возраста, никто не обращает внимания. Взгляды тех женщин, что встречались им на пути в «Седло барашка», прикованы к его спутникам, и Мари этим откровенно наслаждалась. Кто сказал, что женщины не тщеславны по отношению к своим любовникам? И пусть даже герцог Бекингем, строго говоря, таковым не являлся, сейчас, в Париже, инкогнито, он был во власти Мари, от нее зависело, увидит он королеву или нет. И это тоже было приятно.

«Седло барашка» мадам де Шеврез оглядела с явным любопытством человека, нечасто посещающего подобные места (увы нам, бедным женщинам, лишенным львиной доли мужских развлечений). Бросила украдкой взгляд на Его светлость, любопытствуя, каково ему. По всему выходило, что герцог в восторге.
Мари села поближе к окну, подальше от зала, улыбнулась и вынесла свой вердикт:
- Мне здесь нравится, дорогой кузен. Милое местечко!

Перечисление блюд, которым их встретила мать хозяина, заставили Ее светлость подумать о насущном, к тому же она обычно чувствовала голод именно к вечеру, утром и днем Мари питалась, если угодно, впечатлениями и интригами. Утка показалась ей вполне достойной внимания.
- А рыбу у вас подают, добрая женщина?
- Есть паштет из щуки.
Мари кивком одобрила и паштет из щуки тоже, лукаво блестя глазами. Поманила Бекингема, заставив его перегнуться через стол, и шепнула: «Я видела королеву».
И все. Это пока что этого хватит, чтобы раздразнить аппетит герцога, а основное блюдо она подаст ему позже, возможно, после утки.

+1

12

Арамис, не разобрав слов, не мог пропустить этого быстрого шепота, и побледнел, пусть его самого и обдало жаром. Что может быть смешнее роли рогатого мужа – а именно таковым в этот миг он себя и чувствовал! Будь он поболее философом, он нашел бы, верно, утешение в знаменитом сонете Кеведо, глядя, как торжественно, накрыв сперва скатертью стол, старуха ставит перед ними соломенную корзинку со свежим хлебом и горшочек со щучьим паштетом, украшенным петрушкой, сколь бережно расставляет на столе почуявший свою выгоду ушлый хозяин стеклянные бокалы и насколько задержался в погребе мальчишка, чтобы наполнить из дальнего бочонка серебристо поблескивающий кувшин. Однако молодому человеку было не до наблюдений и сравнений, и он схватился за вино как за веревку, брошенную утопающему.

– За истинную любовь! – провозгласил он, не глядя ни на Мари, ни на герцога, и, опрокинув бокал, не почувствовал вкуса.

*

Сонет Кеведо "Слова твои, Херонимо, — обман" здесь:
http://pic.vreznich.ru/_dqebedo

+2

13

Проклятье! Как много сказано, и как мучительно мало! Бекингем сел на скамью, почти оглушенный шепотом герцогини де Шеврез. Она видела королеву! Что сказала Анна? Согласна она встретиться с ним? Она была смущена? Обрадована? Бледнела или ее щеки покрылись румянцем? Столько вопросов он хотел задать Мари… но, посмотрев в ее прозрачные глаза, понял, что так просто ответов он не получит. Герцогиня развлекалась – играя с ним истинно по-кошачьи.

- Однако, ваш кузен весьма жесток для своего юного возраста, - принужденно улыбнулся он мушкетеру. – Сразу видно, он еще не любил. Иначе не дразнил бы меня тем, что для меня дороже жизни. За истинную любовь!
Шпилька была жестокой, но герцог всего лишь пытался отплатить Мари ее же монетой, но признавал, что тут ему не тягаться с герцогиней де Шеврез. Так виртуозно найти слабое место и загнать коготки под кожу умеет лишь женщина.

Вино было вполне приличным и герцог, любезно взяв на себя роль виночерпия, налил Ее светлости и мушкетеру еще по бокалу. Туман перед глазами, вызванный словами герцогини отступал, и англичанин смог оценить местечко, куда их привел Арамис. Вполне себе чистое и уютное, к тому же лишенное вездесущего запаха скисшего пива. пропитавшего, наверное, каждый кабачок в Англии.

+1

14

«Ваш кузен!» Арамис ответил Бэкингему мрачным взглядом. Если бы он понял, что хотел ему сказать герцог, он усмехнулся бы – как если бы он был в ответе за прихоти Мари! – и ответил бы, с той же жестокостью, что именно в предательском ударе сила слабого. А может, смолчал бы, не принимая чью-то сторону против возлюбленной. Но для того, чтобы понять Бэкингема, он должен был бы не видеть в нем соперника, а обращенная к англичанину улыбка герцогини, такая загадочная и дразнящая, пробуждала в душе мушкетера всех демонов ревности. Что за роль она навязала ему – и почему, о Боже, он не встанет сейчас и не уйдет?

Арамис вновь опрокинул бокал, не чувствуя вкуса, снова наполнил его и блекло улыбнулся.

– Потому, верно, что не нашлась еще душа, способная породить любовь в этом сердце – или потому что это сердце не создано для любви.

Последние слова сами сорвались с его уст, и молодой человек спешно запил их вином, столь же тяжелым и терпким как это понимание. Что он был для Мари? Игрушка, орудие?

Дверь трактира распахнулась, пропуская веселую компанию богато одетых молодых людей и их дам, столь очевидно одетых попроще и победнее, что при виде их голодных глаз Арамис ощутил внезапно странное сродство с этими созданиями, так же, как и он изнывающими меж беспрестанной надеждой и непреходящей опаской – воистину, малых сих!

Отредактировано Арамис (2017-08-11 00:57:35)

+1

15

Дороже жизни! Герцогиня тихо рассмеялась. О, да, в каком-то смысле любовь для Бекингема была дороже жизни, поскольку он не боялся ею рисковать. Но и любовь вовсе не занимала самый высокий пьедестал. Самой большой ценностью герцога был он сам, его амбиции, его слава. Слава не политика, тут бы ему пришлось проиграть, ибо политика тоньше и мудрее, чем кардинал Ришелье, не было и еще долго не будет по обе стороны от Ла Манша. Слава более мирская и суетная. Слава последнего рыцаря, любовника и авантюриста.

- Жестокость? Жестоко заставлять женщину страдать, сударь, а та особа, о которой я сейчас думаю, наверняка страдает, и вы тому виной. Но я надеюсь, вы принесете ей исцеление, а не новые сердечные раны.
Королева Анна… вот чьей судьбе не позавидуешь.
- Что касается второго вашего обвинения, то вы не правы. Я знаю, что такое любовь, и уже поэтому отличаю ее от самолюбия. И уже поэтому знаю, что истинная любовь, за которую мы пьем, господа, вовсе не слепа, как говорят поэты. Она зряча и умеет отличить истину от иллюзии, которую мы сами для себя порой создаем.
Арамису, на чьем бледном, красивом лице проносились отблески переживаемых чувств, достался выразительный взгляд герцогини, призывающий образумится и не видеть демонов там, где их нет.

Шумная компания расположилась за сдвинутыми столами, послышались громкие требования вина. Вина, еще вина, больше вина! Мари снисходительно улыбнулась – молодость жадна до жизни и ее удовольствий. Но Бекингему стоило понять еще кое-что…
- Не дразните моего кузена, сударь. Он многое принимает близко к сердцу, а его сердце мне дорого.
Голос Ее светлости был ласков и нежен. Опасно нежен.

+1

16

Улыбка, вновь возникшая на губах Арамиса, была невеселой. Влюбленный, которому следует напоминать о его возлюбленной – если это было правдой, Бэкингем заслуживал презрения, а если ложью, ненависти больше даже, чем зависти. И тепло в голосе Мари, когда она призвала одного своего спутника не дразнить другого, только подтверждало, казалось, что мушкетеру в этой троице надеяться можно только на снисхождение.

И Арамис по-прежнему не находил в себе сил просто встать и уйти. Это было бы навсегда, а потерять Мари – не герцогиню, не интриганку, не покровительницу, не одну из красивейших женщин Франции, наконец, а ту, что по-бесовски озорно заглядывала совсем недавно ему в глаза из-под облака распушившихся золотых локонов, сверху вниз – он был не готов. Без нее ему оставался только монастырь.

Бокал снова был пуст, но Арамис, встретившись взглядами с герцогиней, вдруг ощутил волну хмельного восторга – как если бы возлюбленная пообещала ему весь мир, себя и офицерский шарф впридачу.

– Любовь слепа, – пробормотал он, и вышло неприятно громко. – Как сова. Днем.

Мысль эта неожиданно понравилась ему настолько, что он не сумел сдержать смеха.

+2

17

Меж тем, рассуждения Арамиса о любви привлекли внимание шумной компании за соседним столом, и одна из девиц, не такая удачливая, как ее подруги, решила попытать счастья.
- Если ищите любви, сударь, я вам ее подаю, - смело улыбнулась она, послав воздушный поцелуй.
Герцогиня улыбнулась.
- Как символично… если одна птица спит днем, то найдутся другие, может быть, не с такими яркими перышками, но птицу ценят за голос, не правда ли?
Все эти рассуждения о любви ей уже наскучили. Такие беседы больше подходят для салонов, хотя и там Мари пропускала больше половины, что нового можно сказать о предмете, столь же древнем, как само человечество?
- Вас будут ждать, - коротко бросила она Бекингему. – Но после вы должны будете уехать. Сразу же. Это непременное условие. Более того, вы поклянетесь мне, здесь и сейчас, что так и поступите, иначе встречи не будет.

Отредактировано Мари де Шеврез (2017-08-15 09:26:25)

+1

18

Досаду герцог запил вином. Так же, как мушкетер Его величества запивал вином ревность. Досадовал он на то, что в глазах герцогини де Шеврез значит гораздо меньше, нежели королевский мушкетер. Она ясно дала ему понять,что Арамис не просто временное развлечение или вынужденное убежище. Она указала на то, что он ей дорог и важен. Бекингем достаточно знал жизнь, чтобы понять, какая пропасть отделяет первое от второго. Между женским альковом и женским сердцем – Ла Манш, хотя некоторые глупцы считают что они находятся рядом. Случалось ли ему хоть раз пересечь это расстояние? Англичанин не был в этом уверен.

Но первый министр короля Англии не был бы вполне собой, если бы не справился с невеселыми мыслями.
- Полноте, сударь, ваш кузен вызывает у меня глубочайшую симпатию. Я буду счастлив, если когда-нибудь смогу показать ем, что такое настоящее английское гостеприимство…
Он бы и дальше рассуждал на эту же тему, бесконечно долго, но Ее светлость опять его удивила, бросив через стол, как подачку, то, что он намеревался вытянуть у нее хитростью и лестью. И это было даже оскорбительно. Как и требование уехать сразу же, после встречи с Анной. Нет, Бекингем и сам не собирался задерживаться в Париже, это было бы уже откровенным безумием, но указывать, что ему следует делать, а чего не следует, не решался даже король Англии.

- Не понимаю, что за спешка, - холодно возразил он. – Я уеду только в одном случае, если о том попросит меня известная вам особа. Лично и при встрече. Если же она захочет, чтобы я остался в Париже на день, неделю или всю жизнь, я останусь, ибо для меня нет ничего священнее ее желаний.

+1

19

Переговоры между герцогом и герцогиней Арамис едва воспринимал, целиком поглощенный отголосками собственной веселости и сделанным ему предложением. Конечно же, Бэкингем не желал покинуть Париж, встретившись с королевой — рассчитывал, должно быть, ухаживая за одной подругой, не отказываться и от милости другой. To hit two birds with one stone, как говорят англичане. Birds!

- Я был бы счастлив, сударыня, - в порыве чувств Арамис даже поднялся и снял шляпу, обращаясь к заговорившей с ним красотке, - ответить вам согласием, но суровый рок препятствует даже самому чистому моему намерению, ибо и с моей стороны было бы неучтиво покинуть назначенных мне ею нынче спутников, и с вашей было бы жестоко оставить ваших.

В своем куртуазном стремлении не задеть чувства дамы молодой мушкетер совершенно не принял во внимание, как может воспринять его красноречие шумная компания девицы.

*Попасть в двух птичек одним камнем. Bird означает еще и курочка (привлекательная женщина)

Отредактировано Арамис (2017-08-15 23:27:26)

+2

20

Несмотря на превосходную кухню, заведение, с вывески которого на прохожих игриво взирал цыплячье-желтый барашек, Портос посещал реже, чем ему бы хотелось. Кухня кухней, но ежедневно предаваться здесь гастрономическим радостям мушкетеру было не по карману. Однако сейчас он был при деньгах и голоден – два совершенно достаточных повода, чтобы не искать ничего более подходящего. Жаль, конечно, что вряд ли его здесь увидит кто-нибудь из однополчан… Портос остановился в дверях, одновременно ища взглядом свободное местечко поуютнее и  втайне надеясь застать кого-нибудь из знакомых, кто сможет оценить его выбор.

- …оставить ваших… - Знакомый мелодичный голос привлек внимание великана. Ба, да это же Арамис!

- Арамис! Какая удача, и вы здесь!

Это восклицание сорвалось с языка у Портоса еще прежде, чем он разглядел спутников Арамиса – миловидного юношу и богато одетого дворянина, скрывавшего лицо под маской.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Еще один короткий вечер. 9 сентября 1626 года