Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
Кольцом сим. 7 февраля 1629 года: Миледи соблазняет Шере.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.
Between the devil and the deep blue sea. 14 января 1629 года: На борту английского капера встречаются два пленника - испанец и француз.

Ищу сестру, нашедшему - не возвращать. 14 ноября 1628 года: В поисках исчезнувшей сестры Арман д'Авейрон является к шевалье де Ронэ.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

"Годы это не сотрут". Декабрь 1628 года, Париж.: Г-н де Лаварден находит любовь своей юности и ее мужа.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.: Г-н де Бутвиль с братом приходят к жене первого и г-же де Вейро.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Стучите и откроют вам. 9 сентября 1626 года. Утро.


Стучите и откроют вам. 9 сентября 1626 года. Утро.

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

После эпизода Словом и делом. 8 сентября 1626 года.

0

2

Сборщик милостыни — толстый монах в обтрепанной рясе — докучливо приставал к прохожим, взывая к их чувству христианского милосердия. Видимо, по причине утреннего времени, чувство это у прохожих дремало. Монаха старательно обходили стороной и только одна добросердечная женщина отломила святому брату кусок краюхи, которую тот принялся жадно уминать, но тут же оставил свое занятие, увидав прохожего в богатом плаще.
- Подайте во имя милосердия, - заблеял он, норовя схватить Джорджа Вилльерса (ибо это был он) за руку.
- I don't understand, - отрезал герцог, торопясь дальше.
- И что этим гадким англичанишкам нужно на нашей доброй французской земле? - фыркнул монах, и снова завел свою литанию: - Подайте, люди добрые и воздастся вам на свете этом и том!

Герцог Бекингем, как и намеревался ранее, искал Мари де Шеврез. Во-первых, дабы поблагодарить за своевременное спасение, сообщить что шевалье де Ронэ жив и, по возможности, осторожно выяснить - знала ли она, какую роль этот дворянин сыграл в амьенской истории. А еще Джордж Вилльерс надеялся, что герцогиня возьмет на себя труд и передаст королеве Анне его любовь и заверения, что он никуда не уедет из Парижа, пока не увидит Ее величество.
Осталось только найти Ее светлость, что было не так легко, как могло бы показаться человеку неискушенному. Но если французы говорили «Cherchez la femme», то для того, чтобы найти Мари де Шеврез требовалось найти мужчину.

Дойдя до домика на улице Вожирар, герцог постучался в дверь. Если ему очень повезет — ветреная герцогиня здесь. Если не очень — то ее нет, но, возможно, тот, чье имя назвала ему Мари для таких вот чрезвычайных случаев, когда нужно известить ее о чем-то важном, скажет, где ее можно найти. Если не повезет совсем... Герцог усмехнулся уголком губ. Тогда ему придется действовать на свой страх и риск.

+2

3

Торговец полотном, у которого Арамис снимал флигель, поначалу встревожился, когда его молодой постоялец надел мушкетерский плащ, однако месяцы шли за месяцами, а арендную плату он получал если не всегда в срок, то и ведь не больше чем парой недель позже, и мэтр Биссо к своему жильцу привык и даже где-то привязался, хотя по-прежнему с откровенным недоверием поглядывал на непонятную штуковину, который тот украсил снаружи окно своей прихожей. Если бы он спросил, Арамис отмолчался бы или отшутился, не желая посвящать в такие тонкости простого парижского мещанина. Spionnetje он увидел в Брюсселе, куда ездил, когда капитан де Тревиль предполагал, что он получает небольшое наследство в Бургундии, и увез такое же с собой – небольшое выпуклое зеркало, позволявшее увидеть, не попадаясь на глаза, кто стучится в дверь.

Но в этот теплый сентябрьский день, когда Арамис обнаружил на улице герцога Бэкингема, он уже не радовался своей предусмотрительности. Не имей он возможности посмотреть, кто стучится, он бы не открыл вовсе, а теперь совесть требовала от него отворить, в то время как ревность убеждала не двигаться с места. Победила в конце концов первая, и мушкетер, почти беззвучно подойдя к двери, отодвинул засов.

– Добрый день, ваша светлость, – произнес он по испански со всей доброжелательностью, на какую только был способен по отношению к человеку, который вызвал в свое время глубокую зависть всех парижских дворян и которому приписывали связь с его любовницей. – Захотите, прошу вас.

Он отступил на шаг, пропуская гостя сперва в прихожую, а затем в скромно обставленную гостиную, украшенную, вместо обычных в меблированных комнатах дешевых жестяных картинок из житий святых, небольшим, но искусно выполненным полотном, изображавшим Благовещение. Человек наблюдательный отметил бы некоторое сходство между владельцем изображения и архангелом Гавриилом, но сходство это было недостаточно разительным, чтобы привлекать внимание.

Отредактировано Арамис (2017-06-25 13:08:15)

+2

4

- Благодарю вас, - так же любезно ответил герцог Бекингем. – И прошу прощения за столь внезапный визит. Увы, некоторые дела не дают нам возможности заранее предупредить о своем приходе.
Хозяин дома оказался довольно молод и весьма хорош собой. Если бы речь шла о другой женщине, а не о Мари де Шеврез, англичанин предположил бы, что это его главные и единственные достоинства. Но герцогиня никогда бы не доверилась глупцу, будь он даже прекрасен, как Иосиф. Поэтому герцог был любезен и осторожен, словно пришел в гости к принцу крови.
- Простите за столь прямой вопрос, сударь. Но могу ли я увидеть Мари? Или оставить ей записку с тем, чтобы она была передана даме в ближайшее время?

Герцог говорил достаточно громко, чтобы сама дама, если она прячется в этом доме, узнала его голос и вышла… но, увы. Ничто не указывало на то, что в этой скромной обители скрывается герцогиня де Шеврез.
Первый министр английского короля вздохнул, стараясь подавить внезапно нахлынувшее раздражение. Да, он понимал, что жизнь опальной подруги Анны Австрийской полна опасностей и ей приходится скрываться… но бога ради, могла она хотя бы одно утро быть смирной и дождаться его визита? Или ей все равно, чем закончился вчерашний вечер, что с ним и что с тем, кого она послала ему на помощь? О, женщины…

+1

5

Мари! Ревность, вцепившаяся уже в душу Арамиса, сжала когти, и молодой человек заметно помрачнел. Герцог назвал ее по имени, как возлюбленную – назвал полнейшему незнакомцу, словно ничуть не опасаясь скомпрометировать ее подобной вольностью, а значит, прекрасно знал, что связывает блистательную герцогиню со скромным мушкетером… Да, словно он все знал и чувствовал, что с хозяином дома, где она укрылась, его связывает сладость подобной победы!

– Мне крайне жаль, ваша светлость, – отозвался Арамис со всей холодностью, какую только допускал его книжный испанский, – но я вынужден вам отказать, и во втором, и в первом. В первом, потому что ее светлости здесь нет и я не стану утверждать, что она здесь была – или будет в ближайшем будущем. А во втором, потому что не далее как вчера со мной произошло нечто странное, после чего я опасаюсь иметь при себе подобные документы. Возможно, вы поживаете передать то, что хотели бы, на словах. Но в любом случае, вам, быть может, будет интересно узнать, что меня пытались арестовать – принимая при этом за вас. О, и в этом доме есть второй выход – вон там.

Арамис указал на дверь своей спальни, где, если быть точным, черного хода не было, но окно выходило в садик, и флигель потому можно было покинуть и этим путем. Но во всем остальном при этом он беспардонно лгал.

Отредактировано Арамис (2017-06-20 01:15:57)

+1

6

- Вас приняли за меня, вот как? И попытались арестовать? – герцог, с немного недоверчивой улыбкой оглядел молодого мушкетера, но улыбка быстро погасла, а в глазах, напротив, вспыхнул расчетливый интерес.
Действительно, они примерно одного роста и телосложения… вблизи, конечно, трудно ошибиться, но если издалека? И если в мушкетерском плаще?
- Это, конечно, неприятно, но, полагаю, вы легко доказали что вы не я. Раз я вижу вас перед собой, целым и невредимым.  Чему, поверьте, очень рад, ибо нынче довольно опасно быть герцогом Бекингемом.

– Одна знакомая мне дама, – Арамис заметно покраснел, но кто мог бы сказать, стыдился ли он своей лжи или необходимости быть подробнее? – Племянница весьма ученого богослова, у которого я беру уроки, попросила меня проводить ее к карете… Она как раз покидала дядю, когда я явился для еженедельного диспута. Дело было в сумерках, я был в длинном плаще, а она носила маску, поэтому мы могли показаться подозрительными стороннему наблюдателю, и к нам внезапно подошел человек – также в маске и длинном плаще с капюшоном. Он назвал меня господином герцогом и… Мне пришлось позвать на улицу моего ученого друга, чтобы он мог подтвердить, кто я на самом деле… но иной опасности я не подвергался!

«А юноша-то ревнует», - подумал первый министр английского короля. – «Жаль, конечно. Ревность неудобное чувство. Ревнивый любовник может и предать, если посчитает, что его чувства не оценены должным образом».
- Я рад это слышать... Вернемся к причине моего визита, если позволите. Я предпочел бы бумагу, но если такой возможности у меня нет…
Бекингем пожал плечами, красноречиво выражая досаду.
- Передайте известной вам даме, что я жив и тот, кого она послала мне на помощь – тоже, хотя и ранен. Он остался в гостинице… Впрочем, я назову ей адрес лично. И, да, пока что я остаюсь в Париже. Заранее сожалею, если вас все еще будут принимать за меня, сударь.

Тут бы герцогу откланяться и уйти – можно тем самым вторым выходом, о котором ему любезно сообщил мушкетер. Но Джордж Вилльерс остался на месте, любопытствуя, как поведет себя этот молодой человек с таким превосходным испанским. Проявит ли любопытство? Попытается узнать больше? Или удовольствуется тем, что уже узнал?
- Вы не возражаете, если я зайду завтра, в это же время? - любезно поинтересовался он. - Вдруг для меня будет какое-то известие от дамы.

Отредактировано Джордж Вилльерс (2017-06-21 14:48:20)

+1

7

Нет хуже советчика чем чувство, заставляющее не забыть об опасности, но пренебречь ею, и Арамис, благоразумный Арамис, оскорбился, вопреки всяческому здравому смыслу, что не к нему обратилась герцогиня ради спасения герцога – как будто какой-то наемник был лучшим защитником, чем мушкетер его величества. И та же ревность, который примешивалось ныне еще и задетое самолюбие, подсказала ему следующие его слова.

– Я не советовал бы вам это делать, ваша светлость, – отозвался он. – Мне показалось, что тот человек, несмотря на свидетельство моего ученого друга, не вполне нам поверил – во всяком случае, пока я возвращался домой в тот вечер, меня ни на миг не оставляло ощущение, что за мной следят. Если я прав, то, когда вы придете, вас могут ждать… и поэтому же я посоветовал ее светлости переехать. Я надеюсь, что у нее будет такая возможность.

Будучи воспитанником иезуитов и примерным учеником, Арамис научился недурно лгать – и очень хорошо помнить, где солгал. Он допустил ранее, что Мари вернется, но немалая часть ее очарования состояла в том, что она зачастую не следовала добрым советам – и последнее предложение мушкетер добавил уже только на всякий случай.

– Если вы пожелаете оставить мне ваш адрес, – закончил он, – я постараюсь изыскать способ передать ей его. Или наоборот – сообщить вам, где ее искать.

Второе молодой человек делать не собирался, но первое… Разум подсказывал ему, что вряд ли оба они приехали в Париж ради любовного свидания.

+1

8

Герцогу Бекингему отчего-то припомнилась притча о двух иудеях, спорящих, кто из них первый войдет в рай. Как известно, оба остались ни с чем… Похоже, и первому министру английского короля грозила та же участь. Молодой мушкетер с повадками иезуита и прекрасным испанским вертелся, как уж, не говоря ни да, ни нет, и герцог, который не отличался особым терпением, начал терять его вовсе.

- Увы, - вздохнул он. – Я не могу назвать вам свой адрес именно по тем же причинам, по которым вы посоветовали нашей знакомой даме переехать. Безопасных мест мало, и чем больше людей знают о них, тем менее безопасными они  становятся. Но, думаю, мы найдем решение, если вы возьмете на себя труд передать Мари, что в лавке ювелира Лопеса ее будет ждать записка от меня.

Во имя всех дьяволов Франции, столько потерянных минут и ради чего? Ради удовольствия полюбоваться на ревнивого поклонника герцогини, который стережет ее подобно Церберу? Но, к счастью (или к несчастью) Бекингем был не из тех, кого расхолаживают трудности. Да и, по правде сказать, скрываться в Париже и искать возможность увидеть Анну Австрийскую куда более захватывающе, нежели улаживать бесконечные распри короля и парламента.

+1

9

Арамис возмущенно вскинул голову – мысль о том, что его могут подозревать, оскорбила его до глубины души. При всей своей инстинктивной неприязни к сопернику, в предательстве он бы его не обвинил – ни вслух, ни даже в мыслях, но вдвойне неприятнее было осознавать, что по своей вине он никак не сможет оставаться третьим лишним между Мари и блистательным английским завоевателем.

– Сдается мне, сударь, – холодно проговорил он, – что вы не осмеливаетесь мне доверять?

Будучи у себя дома, Арамис, разумеется, был без шпаги, но едва заметное движение его руки ясно показало, куда он положил бы руку, если бы был при оружии.

+2

10

- Увы, сударь, увы. Как и вы, кстати сказать, не доверяете запискам. Хотя именно к вам мне было сказано обращаться в случае непредвиденных обстоятельств, я вижу, что дама, которая дала такую рекомендацию, ошиблась…

Голос Бекингема был негромким, почти ласковым, что только подчеркивало нелестный смысл сказанных слов. Красавчик-мушкетер испортил ему  утро своими лисьими повадками, ну так отчего бы не ответить гостеприимному хозяину тем же? Намекнув, что Мари непременно узнает, как плохо ее доверенное лицо справляется со своей задачей.

И дело было не в ревности, герцог сейчас охотился на дичь, воистину королевскую, да и слишком умна и чересчур независима была на его вкус Мари де Шеврез. Дело было в том, что любое препятствие на своем не слишком праведном пути к ногам королевы Анны он воспринимал как вызов и оскорбление.

+1

11

Арамис мог бы возразить, что нежелание обременять себя компрометирующими записками это совсем не то же самое, что недоверие, выказанное дворянину, да еще ему же в лицо – но это означало обратить оскорбление в ученый диспут, а молодой мушкетер, каким бы не было его образование, обладал горячей кровью и подобные намеки не сносил.

– Ну, что вы, сударь, – возразил он с неменьшей мягкостью, – Мари делает подобные ошибки крайне редко, и если вы опасаетесь доверять ее рекомендациям, то это лишь ваша вина… или скорее беда, потому что, оскорбляя даму, к которой я отношусь с величайшим уважением, вы задеваете и меня. Вы и на это собираетесь ей пожаловаться?

Улыбка, игравшая на губах Арамиса, сделалась пренебрежительной.

+1

12

В том, как молодой мушкетер произносил имя Мари де Шеврез, было столько горячности! Даже если бы Бекингем сомневался в том, какие отношения связывают взбалмошную герцогиню и этого строптивого красавца, один блеск его глаз выдал бы счастливого любовника. Счастливого и очень ревнивого.
Ревность – это слабость, а Джордж Вилльерс любил играть на чужих слабостях, может быть, потому, что ему слишком часто ставили в упрек его собственные?

- Ну что вы, - воскликнул он, прижав руку к сердцу. – Я бы никогда не позволил себе оскорбить даму… особенно эту даму, которой я, сударь, обязан жизнью. Которая была для меня нежным другом и добрым советчиком, и память о которой я увезу на родину, как самое драгоценное… Нет, уверяю вас. Но мои… дружеские чувства к Мари не менее сильны, чем ваши, сударь, поэтому, на правах… друга, я позволю себе дать ей несколько советов. УК которым она, надеюсь, прислушается.

Многозначительных пауз в этой небольшой речи герцога было достаточно, чтобы выкроить недурной такой плащ подозрений и догадок, и Бекингем надеялся, что мушкетеру он придётся как раз по мерке.

+1

13

Теперь Арамис уже не сомневался, что видит перед собой соперника, и соперника опасного, куда более знатного, богатого и влиятельного, чем он сам, привлекательного, возможно, еще и благодаря расстоянию, отделявшему его от Мари… Уколы Бэкингема попали в цель, все до единого – но тому предстояло еще об этом пожалеть.

– Вряд ли, господин герцог, – отозвался мушкетер, и голос его остался столь же бархатным и столь же ровным, какие бы страсти им ни владели, – для того, чтобы она к вам прислушалась, вам надо быть по меньшей мере в состоянии эти ваши советы дать, а я все еще не услышал от вас извинений за ваши подозрения в мой адрес. Или вы заблаговременно предупредили уже ее светлость, что вас снова придется спасать? Право слово, перекладывать подобные заботы на даму – фи!

Если Мари не знала, где искать Бэкингема – так ли он ей важен? А если да, какая разница?

+1

14

На этот раз пришла очередь Его светлости задохнуться от ярости, потому что выпад мушкетера оказался весьма болезненным для его самолюбия. Мари действительно его спасла, направив к нему на помощь шевалье де Ронэ, в то время как он сам, забыв про осторожность и здравый смысл, сам шел в расставленную ему ловушку. И, да, Бекингем рассчитывал, что герцогиня и дальше будет его ангелом-хранителем на недружественной французской земле, более того, возьмет на себя труд устроить ему свидание с королевой.

- То, о чем я буду говорить с этой дамой, касается только меня и ее, - ядовито улыбнулся англичанин. И я сомневаюсь, что Мари захочет посвятить вас в содержание наших бесед. А что касается извинений… право же, не вижу за что.  Я говорил о вашей осторожности, а осторожность прекрасное качество.

Герцог хотел было добавить «для мушкетера Его величества короля Франции», но передумал. Одно дело отплатить юноше за его скрытность, другое – оскорбить. Кто знает, насколько он дорог Мари? Ссорится с герцогиней было бы глупо.

+1

15

Как фехтовальщик, обнаруживший просвет в защите противника, Арамис мгновенно перешел в атаку, думая больше не о нанесенном ему оскорбление, но о том, чтобы расквитаться.

– Я уже понял, сколь высоко вы цените это качество – куда выше меня, – отозвался он. – Но я говорил о недоверии, которое вы выказали мне – и кое я почитаю оскорбительным. Уж не иного ли вы мнения об этом, милорд?

Он едва не сказал, что первому министру короля Карла не привыкать было, должно быть, к недоверию, столь часто он вызывал его у себя на острове, но сдержался – сам того не зная, как и его собеседник мгновением ранее, так же как и тот, не желая превращать насмешку в настоящее оскорбление. Как бы ни обуревала его ревность, смертельной ссоры он не желал, и в поединке искал бы только лишь проучить противника.

Отредактировано Арамис (2017-07-02 01:42:10)

+1

16

Бекингем пожал плечами… и рассмеялся. Но в смехе его не было ничего обидного для Арамиса, напротив, этим смехом и улыбкой, ставшей вполне дружелюбной, он словно признавал за юношей победу. В сущности, что ему делить с красавцем-мушкетером? В конце концов, Мари не его любовница, так, наверное, вежливость требует от него уступить ее любимцу ветвь победителя в этой дуэли?
- Полноте, сударь. Я вижу, вы хороший друг для Мари, и заботитесь о ее благополучии. И это прекрасно. И я не жду от вас, что вы поставите мои интересы – англичанина, почти врага, выше благополучия и безопасности своей дамы. Это было бы неправильно.
Герцог умел быть весьма приятным собеседником, когда того хотел, разумеется, разбирался он и в людях. Возможно, эти два качества, в итоге, и привели его к вершине власти.
Так вот, изящный мушкетер напоминал сталь, обтянутую бархатом. За красивым лицом, за изысканной речью крылся характер. Характер Его светлость уважал и в друзьях и во врагах.
- Словом, я не прошу вас о большем, чем передать от меня поклон даме при встрече. Буду рад, господин мушкетер, если судьба еще раз нас сведет, чтобы я мог доказать вам и свое доверие и свою симпатию.

+1

17

Встретившись взглядами с улыбающимся герцогом, Арамис невольно отвел глаза. Перемена была столь разительной, что мушкетер не мог не засомневаться в том, в чем был уверен лишь мгновенье назад - и залился краской, осознав, сколь далеко завела его ревность. Зависть, не иначе - один из смертных грехов - заставила его увидеть в Бэкингеме счастливого соперника, усомниться в Мари, едва не обнажить оружие… Память услужливо подсказала ему последние слова его светлости, хотя и не интонации, с которыми они были произнесены, и Арамис почти уверился, что заблуждался – хуже того, что вел себя недостойно.

- В этом нет необходимости, ваша светлость, - отозвался он - с некоторым усилием, но также с улыбкой, - в первом у вас нет причин мне отказывать, а второй я не заслуживаю.

Последнее вырвалось у него помимо его воли, и он тут же об этом пожалел – хотя и не очень. Сиятельный герцог мог быть, а мог и не быть возлюбленным герцогини де Шеврез когда-то в прошлом, но сейчас эта привилегия принадлежала мушкетеру, и молодой человек не мог не осознавать свое преимущество, должен был бы быть великодушен к проигравшему, но вовсе воздержаться от укола – пусть даже, как сказал бы один его ученый друг, и бесконечно малого – не сумел.

Отредактировано Арамис (2017-07-02 01:43:43)

+1

18

Говорят, непростые времена рождают непростых людей. Этот красивый мушкетер, он был очень непрост. Непроста была герцогиня де Шеврез, да и сам Бекингем… Но, наверное, тем проще им понять друг друга? Англичанин хотел одного – увидеть Анну и вырвать у королевы признание в том, что она любит его. Молодой мушкетер, по-видимому, желал единолично обладать Мари де Шеврез. Мари де Шеврез… вот тут было сложнее, желания Мари были неведомы герцогу. Но он верил в то, что их интересы лежат где-то рядом, иначе зачем бы она помогала ему?

- Умные и храбрые люди всегда вызывали у меня симпатию, сударь, и не важно, по какой земле они ходят, в какого бога верят и на чьей стороне сражаются. Ну а вы, кроме всего прочего, друг Мари…
Герцог замолчал, давая своему собеседнику понять, как высоко он ценит мнение герцогини де Шеврез.
В сущности, все было уже сказано друг другу и пора было раскланиваться, чтобы закрепить столь хрупкий мир, чуть не превратившийся в войну.
- Скорее всего, через пару дней я покину Париж, и вряд ли вернусь сюда в ближайшие год-два. Если вообще вернусь. Судьба иногда любит разрушать наши планы, видимо, чтобы преподать нам урок смирения. Может быть, вы согласитесь составить мне компанию в прогулке? Скажем, нынче вечером. Никакой политики, никаких дам, просто веселый вечер, на память о французском гостеприимстве.

У этого очаровательного жеста доверия была и своя подоплека, Бекингем не был бы собой, если бы не вел двойную игру. Слова о том, что недавно Арамиса приняли за него, подтолкнули англичанина к решению поближе присмотреться к мушкетеру. Как он ходит, как говорит, как носит плащ. Все это мелочи, но эти мелочи могут ему помочь. Если мушкетера приняли за герцога, то почему бы герцогу не притвориться мушкетером?

+1

19

Арамис со всей учтивостью поклонился в ответ. Сделанный его светлостью жест он более чем оценил, хотя, возможно, не так, как на это рассчитывал сам герцог – вечер, который тот желал провести за пирушкой, он, несомненно, не проведет с Мари. Однако, и соглашаясь, мушкетер отнюдь не был уверен, что явится в назначенный час: слишком многое зависело от того, чем закончится его беседа с Мари.

– Я буду счастлив составить вам компанию, ваша светлость, – откликнулся он. – И предлагаю встретиться, когда отзвонят мессу, в церкви Сен-Сюльпис. Подле придела Богоматери.

Прежде чем сделать это последнее уточнение, он взглянул на изображение Пресвятой девы, украшавшее гостиную. Выбор был сделан не случайно. Церковь была находилась достаточно близко от его дома, чтобы молодой человек мог, во-первых, немного опоздать, а во-вторых, в случае необходимости, очень быстро вернуться.

+1

20

- Значит, в церкви Сен-Сюльпис! До встречи!
Вполне довольный своей маленькой победой, Его светлость поклонился и покинул дом     мушкетера так же как и пришел – через дверь. Рассчитывая на то, что если слежка за ним и была, то он ее заметит.
Но на улице было тихо и спокойно, а господин Случай, так любящий преподносить неприятные сюрпризы, явно смотрел в другую сторону.
- Что мы имеем? – спросил себя герцог Бекингем. – Мари я не нашел, но, может быть, Мари найдет меня? А пока постараемся быть сколь возможно милым с этим молодым мушкетером.
Мысли были благие, мысли были благоразумные, и Джордж Вилльерс счел, что если утро и нельзя было назвать совершенно удачным, то и до провала всех планов было далеко.
«Да и, к тому же, еще не вечер».

Эпизод завершен

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Стучите и откроют вам. 9 сентября 1626 года. Утро.