Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Как дамы примеряют маски. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье с помощью гг. Портоса и «де Трана» устраивает ее величеству посещение театра.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.

Полуденный морок. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается помириться с г-жой де Мондиссье.
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Когда я вернусь домой... Декабрь 1628 года


Когда я вернусь домой... Декабрь 1628 года

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Из эпизода:

Человек предполагает... а Бог хочет того, чего хочет женщина?

Отредактировано Илер де Корнильон (2017-05-31 16:10:40)

0

2

Герб над аркой был знаком шевалье лучше всех прочих. Илер даже на миг подумал, что бредит или это сон наяву. Так не могло быть. Но так – было.

Он замер изумленный, не находя слов. Лихорадочно пытаясь осознать, что все это значит. Ведь прежде его занимал лишь поединок – сначала предстоящий, потом – оправдавший самые смелые ожидания...

Незнакомец, с которым ему только что довелось скрестить шпаги, был удивительно похож на Франсуа. Замковый камень здешних ворот украшал герб Монморанси. И это, слишком невозможное для того, чтобы быть правдой, могло значить только одно…

Но в следующее мгновение на молодого человека, которого прежде звали Никола де Бутвиль, обрушилась такая лавина мыслей и чувств, что он не смог произнести ни слова.

Отредактировано Илер де Корнильон (2017-05-31 18:12:12)

0

3

Молчание юноши, еще совсем недавно казавшегося незнакомцем, было красноречивее любых слов. И этот румянец, проступивший на бледных щеках - отчетливо заметный в свете фонаря...  "Красные щечки", - говорила матушка и спешила выяснить, что взволновало младшенького. И шрам, совсем свежий - в темноте он был не так заметен.  Это не я, нет, не я! Значит, он дрался с кем-то еще... боже милостивый, да мы только что чуть не отправили друг друга на тот свет! 
        У Бутвиля на миг перехватило дыхание, боль, уже почти забытая,  пронзила виски, в глазах потемнело, но усилием воли он сумел сдержаться. Ведь он теперь - старший. Старший должен знать, что делать... что говорить?  За что ухватиться, чтобы  не провалиться в бездну раскаяния, запоздалого испуга, растерянности?
        К счастью, мысль о полученных братом ранениях подсказала ему,  с чего начать.
        - Франсуа был почти безумен, - очень тихо сказал Луи-Франсуа и взял Никола за руку, как маленького. -  Мы оба, похоже, пошли по его стопам... Пойдем. В этом доме мы найдем все, что нужно - помощь, тепло и возможность говорить без помех.
        Настойчивый стук дверного молотка разбудил привратника, уже улегшегося спать  в сторожке по ту сторону ворот. Как и все служащие герцога, он хорошо помнил свой долг, поэтому без единого лишнего слова отпер калитку и не забыл тут же запереть ее снова, когда господа вошли.
        - Господин граф... - осмелился заметить привратник, разглядев, что родич его хозяина выглядит как-то неважно. - С вами что-то случилось? И с этим господином тоже? Вам лекаря не надобно ли? Я могу сбегать...
        - Лекаря не нужно, - отмахнулся Бутвиль. - Я иду к себе, а ты разбуди лакея Анутана, пусть немедленно явится.
        Обитатели отеля Монморанси не могли, подобно большинству парижан, пожаловаться на тесноту в доме: графу де Люз были отведены на втором этаже две просторные комнаты окнами в сад, одна - в качестве спальни и кабинета, другая - гостиная и приемная.  Когда двое братьев, одолев лестницу, вошли в  гостиную, там хлопотал приставленный к хозяйскому родичу лакей: уже горели свечи, и Анутан намеревался разжечь камин.
         - Оставь, это потом, - сказал Бутвиль, устало опустившись на первый подвернувшийся стул. - Принеси вина... и все, что нужно для перевязки.
         Лакей испуганно округлил глаза и исчез за дверью. Только теперь Луи-Франсуа сообразил, что забыл снять не только плащ, но и шляпу. Избавившись от этих мешающих предметов, он смог наконец взглянуть брату в глаза.   
         - Мы дома, - почти спокойно сказал он. - Разоблачайся, садись. Мы будем говорить, долго и много. Но не сейчас...

+2

4

Нет, это все ему только снится…
Правда, рана напоминала о себе при каждом движении, и черный бархат камзола на боку намок от крови. Во сне так не бывает…  Вполне реальной была и какая-то изумительная усталость.

Молодой человек впервые не знал, что сказать в ответ. Быть может, потому, что сейчас радость мешалась с массой других, не столь радужных чувств. Илер молча сбросил плащ, снял шляпу, присел рядом с братом. И только тогда слова наконец нашлись:

- Дома… Я уже почти позабыл, как это..

Ведь несколько лет он довольствовался нехитрым бытом военного лагеря, а потом часто менял квартиры...
Неожиданно на сердце стало удивительно спокойно и светло. Ни о чем больше не хотелось думать... потом, попозже... Он даже не заметил, как дверь отворилась, и вошел лакей с подносом, на котором стояли кувшин с вином и два бокала.

0

5

Кровь на черной ткани была не видна,  пока они шли по темным улицам, но теперь влажное пятно на камзоле и солоноватый запах ни с чем спутать нельзя было. Бутвиль, встревоженный и удрученный чувством своей вины, хотел отчитать лакея за то, что тот  не принес всё для перевязки, но дверь открылась снова, впустив ещё двоих: старика с кожаной сумкой и мальчишку с ведерком воды в одной руке и  медным цирюльническим тазиком в другой. Лакей поставил свою ношу на стол, наполнил бокалы вином и, повинуясь жесту графа, удалился. Мальчик с любопытством уставился на незнакомого кавалера, но старец строго дернул его за ухо, и тот, налив воды в тазик и вытащив сверток белой ткани из сумки, тоже исчез. Здесь прислуга была хорошо вышколена.
        - Кому требуется моя скромная помощь? – деловито спросил цирюльник и нахмурился, заметив бледность Бутвиля. – Господин граф?
       - Со мной потом... Мой брат ранен, - без обиняков сказал Луи-Франсуа. – Боюсь, он потерял много крови. Поторопитесь!
       Старый солдат, нашедший приют в доме своего прежнего командира, умел не задавать лишних вопросов.
       - Сейчас поглядим. Вам лучше не шевелиться, сударь!
       Он быстро и аккуратно избавил раненого от испорченной одежды, отер кровь  куском влажного полотна и успокоительно улыбнулся:
       - Кожа распорота, только и всего. Даже зашивать не нужно! У меня мазь на розмарине есть, весьма пользительная, всегда наготове ее  держу, - он вытащил из сумки серебряную коробочку, - господину герцогу не раз пригождалась... 
       Приложив к ране полоску корпии с мазью, старик наложил плотную повязку и, сочтя, что Никола уже вне опасности, обратился к графу:
       - Позвольте посмотреть, что там у вас, сударь! 
       О своей ране Бутвиль не думал, но теперь, когда беспокойство за брата утихло, боль дала о себе знать в полной мере, и ему пришлось поскрипеть зубами, пока старик стягивал с него рубашку – ткань рукава присохла к раскрывшейся недавней ране. К счастью, сложной обработки не понадобилось, и вскоре Луи-Франсуа уже мог перевести дух.
       - Теперь вам обоим, господа, одеться надо потеплее, - довольный результатом своих трудов, посоветовал цирюльник, - да выпить вина, и хорошо бы вот так и посидеть до утра – от резких движений осложнение может случиться. Завтра еще поберечься – и все обойдется...     
       Судя по тону, он не договорил "до следующего раза".
       - Посмотрите там, в шкафу...
       Старик добыл две чистых рубашки из запасов Бутвиля, помог обоим одеться, накинул на плечи Никола подобранный с полу плащ, – и наконец братья остались одни, с бокалами в руках.
       - Пей,  это действительно для тебя сейчас лучшее лекарство, - заметив, что младший медлит, напомнил Луи-Франсуа. - И рассказывай. Хочется узнать, где ты пропадал столько  лет, почему не появился в Париже или хотя бы весточки не прислал? Франсуа пытался тебя разыскать, но потом все так закрутилось...
      Он устало взмахнул рукой и отхлебнул вина. Чувствовал он себя вполне сносно, крови почти не потерял, но горло совсем пересохло.

+1

6

Но Илер все так же молча держал бокал в руке, напрочь позабыв про вино, и как завороженный смотрел на колеблющееся пламя свечи.

Ему вдруг вспомнилось как давно, в детстве, он осенью умудрился сорваться со старого высоченного дерева в саду возле пруда. Искупался в одежде. И, разумеется, заболел. Тогда его, кажется, последний раз окружали таким вниманием… А сейчас время словно вдруг повернулось вспять.

И рядом брат, с которым он не виделся целую вечность…. Которого дома он почти не замечал... он вообще тогда никого в упор не видел кроме Франсуа…

Наконец молодой человек поднес бокал к губам, сделал несколько глотков и честно ответил:

- Потому что свалял дурака. Решил, что вернусь домой со славой, а до этого и говорить не о чем. И не к чему. А потом все тоже закрутилось…. Если бы я знал…

Если бы он знал… Но ничего уже не изменишь.

- Я нанялся в испанскую армию. Служить где-то во Франции не рискнул - если бы отец узнал об этом, точно был бы скандал. Он ведь хотел оставить меня при себе... Несколько лет воевал в Голландии. Убедился, что на войне многое совсем не так, как я думал, но кое-что сделать все-таки возможно…

Шевалье улыбнулся, сразу припомнив одну такую выходку…

+1

7

- Нанялся к испанцам? - Луи-Франсуа высоко поднял брови и прикусил губу, чтобы не врывалось излишне резкое слово. - Чтобы добыть славу? Ничего лучшего придумать не смог? О боже... 
       Он медленно пил вино, стараясь собраться с мыслями. Никола был еще, по сути, подростком, когда сбежал из дому. Подросткам всегда нужен сразу весь мир, и они так уверены, будто уже отлично знают все о жизни...  Нельзя порицать мальчишку за эти глупые мечты -  ведь с тех пор столько лет прошло!
        - О твоих похождениях ты мне расскажешь позже все, что пожелаешь, - допив до дна и отставив бокал, сказал он. - Мне тоже найдется что рассказать тебе. О том, что не стоило служить врагам Франции, что славу - настоящую, чистую славу - ты мог бы добыть и здесь, не скрывая своего имени, я говорить не буду.  Надеюсь, что возможность исправить ситуацию у тебя еще будет.  Главное, пойми: из всей нашей ветви рода не осталось никого, кроме нас двоих. И мы должны заново, после такой длительной разлуки, восстанавливать сродство, уж больно много всего случилось с нами - порознь... Давай сразу определимся с тем, что именуют "прозой жизни".  Насколько я понял, ты живешь на съемной квартире. На какие средства живешь? Где-то служишь? Рассказывай, брат, я хочу знать все о твоих делах!

+1

8

Испанское дворянство всегда считалось образцом рыцарства, доблести и воинского мужества. А война с еретиками-голландцами - это же почти крестовый поход.. Но сейчас брат смотрел на него так, будто он связался с разбойниками с большой дороги. И одной своей фразой перечеркивал все, чем за исключением единственного эпизода шевалье гордился. О да, слова могут ранить сильнее любого клинка…

Илер стиснул бокал в руке – так что пальцы побелели. И отплатил собеседнику той же монетой:
- Можно подумать, война там была игрушечная, а значит и слава не настоящая.. Только кровь и смерть настоящие.. Почему-то..

Глядя брату в лицо, молодой человек с усмешкой добавил:
- Да, конечно, настоящую. чистую славу можно добыть только во Франции.. А потом, когда ты сделал уже все возможное и невозможное, запросто угодить на плаху, как Франсуа. Как щедро здесь вознаграждают доблесть, мне уже известно. Удивляюсь, что тебе это настолько пришлось по душе!

Он поставил бокал на стол, едва не расплескав недопитое вино.
- Исправить я желал бы только одно, но это, увы, не в человеческих силах…  А о том, кому я служу, и на какие средства живу, думаю, говорить излишне.

Отредактировано Илер де Корнильон (2017-06-15 20:27:29)

+1

9

Луи-Франсуа показалось, что вино вдруг прогоркло. Ярость и обида захлестнули душу, словно штормовая волна. Умение сдерживаться, с таким трудом приобретенное за последний год, чуть не изменило ему. И все-таки он сумел поставить бокал на тот же стол подчеркнуто медленным, спокойным движением. Встал, тоже не спеша, чтобы не закружилась голова. Прошелся по комнате, остановился перед братом.
         - Ты был мальчишкой, несмышленым подростком, когда  бросил дом, отца, который так рассчитывал на тебя, мать,  души в тебе не чаявшую - ты думал только о себе. Ты почитал Франсуа как кумира, ты мечтал сравняться с ним, но что ты знал о нем? Ты видел его на перевале в Альпах, под стенами Монтобана, в штормовом море, когда мы пытались вернуть голландский флот?  Ты говорил с ним хоть один раз после боя, ты знал, что было у него на душе, во что он верил, чего хотел в этой жизни?  Ты знаешь, кто, как и почему вовлек его в эту безумную последнюю дуэль? Я - да, я был с ним. Почти всюду. Я пошел за ним, хотя душе моей хотелось более мирной и тихой жизни - пошел, потому что знал, что нужен ему.  Что ты знаешь обо мне? Что дает тебе право оскорблять меня - сейчас, когда я уже не случайный прохожий и не могу ответить тебе  ударом шпаги?  Ты знаешь, что такое пролитая кровь, раны и смерть. Это - настоящее, да, ты прав, настоящее, где бы ни случилось и какова бы ни была причина. Так неужели теперь ты не стал умнее и по-прежнему ведешь себя как подросток, почитающий себя глубоким знатоком жизни, а на самом деле ни черта не понимающий?

+1

10

Илер слушал брата, сцепив пальцы и глядя куда-то мимо. Сначала было просто больно – особенно от того, что в словах Луи-Франсуа было слишком много правды, с которой не поспоришь, потом всколыхнулись давняя обида, к ней примешивалась новая...

- А что ты знаешь обо мне? И догадываешься ли, что столь милая тебе тихая жизнь мне была хуже любой тюрьмы? Отец, который так на меня рассчитывал, и мать, души во мне не чаявшая, все решили за меня заранее. А ты и сейчас ставишь мне в вину то, что я решился сам выбрать свой путь… Так что мне тогда оставалось, кроме как податься к испанцам?

Он не договорил, закашлялся. Вдруг перехватило дыхание. Вечерняя встреча на генуэзской улочке порой напоминала о себе именно так – в самый неподходящий момент Шевалье поднялся, толкнул створку окна, впустив в комнату прохладу осенней ночи.

Дышать стало чуть легче. Впрочем, сказать оставалось уже немного…
- Если ты считаешь себя оскорбленным, начатое на площади возле церкви мы можем продолжить в любое удобное для тебя время, хоть сейчас…

И еще, самое главное:
- Ты говоришь, что почти всюду был рядом с Франсуа… Но где же ты был, когда его вели на эшафот?

Отредактировано Илер де Корнильон (2017-06-19 17:43:58)

0

11

Если бы Илер (прежнее имя пока не увязывалось с обликом этого юноши) закашлялся хотя бы несколько минут назад, это вызвало бы у брата тревогу, сочувствие, желание помочь. Теперь он только отметил про себя: "А ведь со здоровьем у него худо... Не много же благ принесла ему испанская служба!" Внешне Бутвиль оставался совершенно спокоен. Он прикрыл окно, присел на подоконник, скрестил руки на груди.
         - Каким отважным и благородным ты сейчас кажешься себе, верно? Предложить родному брату дуэль, да еще в доме родича, ах как это смело! Но я против тебя оружия не подниму. Убивай, если хочешь.  Оставь мою жену вдовой, а род - без наследника. А что ты ответишь, когда тебя  спросят: "за что"?  За то, что я сказал тебе несколько неприятных слов правды? Можешь гордиться - ты сейчас перещеголял даже Франсуа. Не в отваге - в безумии. Потому что в последние годы он был действительно на грани безумия, на то были свои причины, но ты ведь и этого не знаешь!
         Луи-Франсуа почувствовал, что ему тяжело глядеть на младшего, а смотреть было нужно - и говорить нужно, хотя больше всего хотелось сейчас выгнать этого злоязычного юнца за дверь и забыть, кто он.
         От противоречивых чувств, от глубокой усталости заныли виски; он привычным движением потер их и наконец прервал молчание:
         - На твой вопрос я отвечать не стал бы - разве что вернул бы его тебе: отчего ты сам оказался так далеко от того, кого любил сильнее всей семьи? Ты мог бы как-то оправдаться? Мне оправдываться не в чем. Но ты имеешь право, ты должен знать  - поэтому слушай.
         Подчиняясь неожиданному желанию, он взял Илера за руку, подвел к столу, усадил и сам сел напротив.
         - Так будет удобнее, - заметил он, - глядишь, тебе удастся лучше усвоить мои слова.  Наверно, некому было рассказать тебе об этом, но Франсуа в большинстве поединков  довольствовался тем, что ранил противника. Он не жаждал крови - он доказывал себе и другим что-то важное для его души, но что именно - никогда не мог объяснить. Я думаю, он вел какой-то таинственный спор со смертью...
         Нет, выдержать повествовательный тон не удавалось. У Бутвиля перехватило горло, пришлось переждать, пока отпустит.
         - Франсуа очень старался отвлечься. Женился по любви, на совсем юной и незнатной девочке, радовался рождению дочерей, но навязчивая мысль возвращалась - и он снова вызывал кого-нибудь, все равно кого. Когда он довел одного господина до дуэли в день Пасхи, и дуэль эта - впервые! - закончилась смертью того господина, Франсуа пришлось скрыться, но приговор был оглашен - смертный приговор, Никола! - и лишь потом король смягчился и просто велел Франсуа отправиться в изгнание.  Я поехал вместе с ним в Брюссель. Там за нами по просьбе короля присматривал испанский губернатор. Но родич убитого нормандца не оставлял брата в покое, писал ему вызывающие письма, раздразнивал... И однажды утром  я узнал, что брата нет дома, нет в городе. Он уехал, не оставив мне даже короткой записки.  Уехал навстречу тому, что неминуемо должно было случиться. А меня сперва допросили, потом держали под надзором, и когда  я смог вырваться в Париж, не имея на то позволения, все было кончено.  Ну, а что было потом со мной, тебе, полагаю, уже неинтересно...
          Луи-Франсуа вдруг заметил, что не все вино еще выпито, наполнил бокалы и свой выпил сразу, как снадобье мэтра Дарлю.

+1

12

Родные по крови, они с Луи-Франсуа оказались друг другу совершенно чужими. И разговор этот уже казался Илеру продолжением поединка, начатого на площади. Будто и не было всего остального. По-прежнему они были по разные стороны. И сейчас он намеревался в очередной раз ответить ударом на удар:

- Как ты мог подумать обо мне - так?

Илер очень многое хотел сказать, однако же ему пришлось слушать - проклятый кашель заставил ограничиться одной фразой. Царапину на груди, о которой он уже позабыл, почему-то жгло как огнем. И в какой-то момент молодой человек осознал, что он едва не переступил черту, о которой сейчас говорит Луи-Франсуа. Причем не переступил ее он вовсе не по своей воле. И сразу повеяло холодом.

А потом брат неожиданно взял его за руку. И вдруг вспыхнуло давнее, совсем позабытое. Так ярко, словно это было еще вчера. Однажды летом пятилетний Никола забрался на крышу старой, уже нежилой башни их сельского замка. Как же там было чудесно! Наконец совсем рядом оказалось бирюзовое летнее небо и летящие птицы. Только вот как спускаться обратно, он не знал - ветхая лестница очень невовремя сломалась, а прыгать было страшно, потому что высоко. Измучившись ожиданием, он уже почти решился спрыгнуть вниз, но тут его нашел Луи-Франсуа. А потом брат притащил в башню садовую лестницу, и приключение обошлось без последствий. Оказывается, Луи пошел его искать, когда всех стали созывать к обеду…

Морок развеялся в одно мгновение. И даже многократно задетая за этот вечер гордость отступила перед запоздалым пониманием того, что нет между ними никакой пропасти, и не было никогда...
Вообще, все оказалось совсем не так, как он себе представлял. И в истории с Франсуа – тоже. Ради чего Франсуа, забыв обо всем, вел этот таинственный спор со смертью, чего он искал? Неужели…. тоже искупления?

Снова стало не хватать воздуха. А Луи почему-то закрыл окно… Зачем?
Да все же яснее ясного! Похоже, его лихорадит. Но ведь рана пустячная, крови брат потерял немного…  Впрочем раны бывают разные, и ему ли не знать, что слово порой может ранить сильнее стали…

Молодой человек допил оставшееся  в бокале вино, не замечая вкуса, и заговорил снова - вполголоса, сбивчиво:

-Прости меня… Я, наверное, вправду безумен… Я тоже затеял игру со смертью, Луи.. И не знаю, смогу ли остановиться…

И опустил глаза – в первый раз за этот вечер.

Отредактировано Илер де Корнильон (2017-06-24 14:44:25)

0

13

Кто знает, куда зашел бы этот непростой разговор, если бы  в последней фразе брата Луи-Франсуа не уловил  вдруг что-то знакомое. Если бы не богатый опыт общения с юной супругой, искренне не желающей ничего плохого... постоянно обещающей "больше никогда", и снова попадающей в нелепые ситуации...
         "Он еще слишком молод, - подумал Бутвиль. - Не годами, а душой. В военном деле наверняка поднаторел, а вот в обычном общении, в душевных движениях - все тот же мальчишка, любящий залазить повыше, но не умеющий спуститься вниз."
          Он даже не сообразил, что такой образ  подсказало ему давнее происшествие с башней: для него оно не было столь памятно. И все-же эта мысль умерила ожесточение, вызванное тяжелыми воспоминаниями, согрела сердце;  Бутвилю стало больно оттого, что брат - чудом найденный брат! - сидит сейчас перед ним такой растерянный, подавленный, сидит так, словно у него нет сил пошевелиться...
         Он протянул руку, погладил застывшие у пустого бокала пальцы и сказал, тоже негромко, но спокойно:   
         - Ты ни в чем передо мной не виноват, Никола. О счетах между жизнью и смертью и я мог бы тебе кое-что рассказать. Это общая болезнь нашего века...  Но остановиться ты должен - и сможешь, я уверен. Ведь теперь у тебя есть я. Со мной можно говорить обо всем, не нужно ничего скрывать и утаивать. Я могу думать об испанцах одно, ты - другое, разве от этого мы перестанем быть братьями?  Любую службу можно принять и бросить, но бросать родных людей из-за этого - стоит ли? Ведь весь дом Бутвилей теперь - это мы с тобой да трое малолетних детишек Франсуа.   Положим,  чья-то злая воля исковеркала нашу жизнь, так что же нам теперь - посыпать голову пеплом и добровольно лезть в могилу?

+1

14

Нет между ними никакой пропасти, и  не было никогда… Илер наконец разжал пальцы, и накрыл руку брата своей ладонью. Ничего не говоря – потому что слова здесь были не нужны. Потом слегка улыбнулся:

- Предпочитаю помочь залезть в могилу всем тем, из- за кого Франсуа оказался на эшафоте. А потом – будь, что будет…

Он взглянул на брата и добавил, сам удивляясь своему спокойствию:

- Свою жизнь я исковеркал сам, Луи, сам и по собственной воле. Точнее, по глупости – три года тому назад.

Пока по-прежнему приходилось ограничиваться краткими фразами. А вина в кувшине, как назло, почти не осталось…

Отредактировано Илер де Корнильон (2017-07-05 18:37:08)

0

15

Брат ответил на прикосновение, и Луи-Франсуа уже готов был вздохнуть с облегчением, но за жестом и улыбкой Никола последовали  такие слова, что старший почувствовал себя словно в траншее под пулями: малейшее неверное движение, и   едва наметившееся сближение погибнет раз и навсегда... Нельзя сказать: "Франсуа во многом был сам виноват". "Он искал повода покончить с собой, избегая греха самоубийства" - тоже нельзя! Рассказать о том, что случилось с ним самим - как он приехал, точно так же терзаясь жаждой мести, а потом встретил свою любовь и понял, что мстить - значит продлевать все то же безумие? Но в представлении младшего это будет значить, что брат струсил, предал, продался - мало ли что придет в эту юную голову!
         - Мы все портим свою жизнь самостоятельно, друг мой, - осторожно сказал он после паузы. - Когда кажется, что мы уже всё поняли в этом мире, а на самом деле остаемся невеждами до момента, пока какое-то сильное потрясение наконец не откроет нам глаза.  Я это постиг совсем недавно. Мы не знаем, что ждет за поворотом дороги, даже если дорога хорошо знакома. Может - гибель, или новое горе, а может и счастье. А месть... если мститель вершит божий суд, то он должен быть справедливым.  Кто привел Франсуа на эшафот?  Кузен Росмадек, единственный из четверых, кто убил своего противника, из-за чего дуэль сочли убийством? Он умолял судей казнить только его... Маркиз де Бёврон, своими письмами выманивший брата в Париж? Он бежал в Англию, а потом отправился воевать в Италии и там храбро сложил свою голову. Говорят, он сам искал смерти после того, как узнал о судьбе Франсуа.  Или та дама, которая случайно, занятая своими делами, заметила Франсуа по пути в Брюссель и доложила о нем властям?  Или офицер, арестовавший их, исполняя свои обязанности?  Ты задумывался об этих подробностях? А задуматься надо, обязательно!  Поэтому сейчас, когда мы только что нашли друг друга...  как раз за поворотом дороги! - нам обоим нужно заново укрепить нашу дружбу, и лишь потом думать о другом.  У нас будет время для разговоров, и я расскажу тебе, что было со мной... - он улыбнулся, вспомнив первую встречу с Эмили, - но сперва  скажи ты мне - что случилось три года назад?

Отредактировано Бутвиль (2017-07-05 18:45:14)

+1

16

О да, брат об этой проклятой дуэли и последующих событиях знал гораздо больше, чем старик-привратник в доме Франсуа. Потому Илер слушал его очень внимательно. Значит, маркиз де Бёврон за все уже ответил – перед судом небесным, который, в отличие от суда земного, действительно справедлив. С излишне внимательной дамой тоже оставалось надеяться только на Божий суд – женщинам не мстят. А вот с тем офицером, столь безукоризненно исполнившим свой «долг», потолковать явно стоит. Но странно - одно имя Луи-Франсуа даже не упомянул. Значит, это все-таки только слухи? Ну что же, проверим…

- Имя того честного служаки, столь безукоризненно исполнившего свои обязанности, тебе случайно не известно?, - тут же поинтересовался молодой человек. И даже в неярком свете свечей было видно, как блестят его глаза.

- И еще - я слышал, что к этой скверной истории имеет отношение некий господин де Кавуа, который так отомстил Франсуа за старую обиду. Получается какая-то редкостная мерзость…

Шевалье быстро поднес к губам бокал, напрочь позабыв, что там не осталось ни капли. Обращенный к нему вопрос, несмотря на все волнение и настоящую бурю разнообразных мыслей, Илер расслышал, и намеревался ответить на него честно - сразу, как только окончательно прояснится все связанное с этой скверной историей.

Отредактировано Илер де Корнильон (2017-07-05 22:24:46)

0

17

- Кавуа? - от удивления брови Бутвиля приподнялись. - Капитан гвардии кардинала? Насколько мне известно, он к этой истории не имеет никакого отношения. Были у него с Франсуа какие-то счеты или нет, тоже не знаю. Во всяком случае, брат ничего не рассказывал и в свете подобных сплетен я не слыхал...
          Бутвиль покачал головой, вспомнив о давнем разговоре в саду Шантильи: будь капитан де Кавуа замешан в гибели брата, заговорщики не преминули бы сообщить ему об этом. Но приводить этот довод младшему не стал.
           - Что же касается офицера, производившего арест, то имени его я не знаю и, судя по всему, это был офицер городской стражи, а не гвардии и не мушкетеров. Арестовывать дворян сейчас часто поручают именно этим господам. К тому же,  не кажется ли тебе, что мстить человеку, находящемуся на службе и исполняющему приказ, полученный от вышестоящего начальника, несколько нелогично?   
          Заметив напрасную попытку младшего напиться из пустого бокала, граф подошел к секретеру, стоявшему в простенке между окнами - великолепной работы изделию прадедовских времен, - открыл дверку одного из шкафчиков и достал оттуда бутылку вина.
          - Прислуга здесь весьма предусмотрительна, - слегка улыбнувшись, он поставил бутылку на стол и откупорил. - В гостевых комнатах обязательно припасены напитки на случай, если господам вздумается ночью промочить горло!
         Луи-Франсуа наполнил бокалы, снова сел к столу и сказал, меняя тему разговора:
         - Ну вот, теперь тебе будет легче рассказать мне свою давнюю историю.

***

Эпизод завершен

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Когда я вернусь домой... Декабрь 1628 года