Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
Кольцом сим. 7 февраля 1629 года: Миледи соблазняет Шере.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.
Between the devil and the deep blue sea. 14 января 1629 года: На борту английского капера встречаются два пленника - испанец и француз.

Ищу сестру, нашедшему - не возвращать. 14 ноября 1628 года: В поисках исчезнувшей сестры Арман д'Авейрон является к шевалье де Ронэ.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

"Годы это не сотрут". Декабрь 1628 года, Париж.: Г-н де Лаварден находит любовь своей юности и ее мужа.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.: Г-н де Бутвиль с братом приходят к жене первого и г-же де Вейро.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Словом и делом. 8 сентября 1626 года.


Словом и делом. 8 сентября 1626 года.

Сообщений 21 страница 31 из 31

1

После эпизода Английский ветер.

0

21

- Я цел, но вам тоже нужен лекарь, сударь. А еще – нам следует уйти и чем скорее, тем лучше. Если вам тяжело – обопритесь на мою руку.
Если сейчас подоспеет стража, которая, как известно, имеет привычку появляться уже после всех драк, чтобы спокойно арестовать участников, во всяком случае, тех, кто остался в живых – им несдобровать.

Герцог Бекингем скользнул равнодушным взглядом по мертвым, умирающим и живым. Если бы не мастерство этого незнакомца, если бы не дружба Мари де Шеврез, он бы мог сейчас лежать на земле, и жизнь вытекала бы из него вместе с кровью. Фаворит Карла Стюарта знал, какие разговоры о нем ведут и в каких грехах обвиняют, так что, возможно, его смерть многие бы приписали промыслу божию.

- Идемте со мной, если вы мне доверяете. Вам нужна помощь и нам нужно убежище. Хотя бы до утра.
Если они доберутся для домика, в котором прятался герцог, домика, который сама герцогиня раньше использовала для свиданий с графом Холландом, то можно будет сказать – спасены.

+1

22

Теодор кивнул, соглашаясь. А с чем не соглашаясь, не соглашаясь про себя. Лекарь был ему нужен. И убираться тоже было пора. А прятаться где-то до утра он не видел смысла. Но если бы видел, то предпочел бы вернуться к себе. Разве что милорд жил за углом.

– Я живу по ту сторону Люксембургского дворца, – на юг он указал взглядом. Все отчетливее понимая, что обойтись без помощи англичанина не может. Еще и потому что хозяйка комнаты оставила его без гроша. – Если вы окажете мне честь… любезность?

Он и сам не знал. Но англичанам доверять не спешил.

+1

23

Мелькнула – и тут же исчезла – мысль о еще одной ловушке. Джордж Вилльерс отбросил ее, как грязную тряпку, ибо недостойно сомневаться в том, кто только что спасал его жизнь ценой своей. Да и просто глупо.
- Это для меня честь, - любезно ответил он.

Уходя в сторону Люксембургского дворца и уводя с собой раненого, герцог несколько минут напряженно ожидал какого-нибудь удара в спину от того, кто остался. Нападения, крика, попытки натравить на них толпу… все, что угодно. Опасность прошла так близко. С трудом верилось, что все закончилось.
Но, кажется, на сегодня действительно все закончилось.

- Как ваше имя, сударь? - спросил он. - Я должен знать, кому обязан своей жизнью.
Позже он назовет свое имя, просто чтобы этот человек знал, кому оказал столь ценную услугу, и от кого может, при случае, потребовать ответной. Англичанин скрупулезно платил свои долги, особенно такие.
Были и еще вопросы: как ему увидеться с королевой Франции. Знала ли она о той опасности, которой он подвергался? И, наконец, кто устроил ловушку? Король Франции? Его первый министр? Они оба? Или, может быть, тут нет политики, а есть месть какой-нибудь ревнивой женщины? Но эти вопросы он задаст Мари де Шеврез.

+1

24

Париж англичанин, безусловно, знал. Потому что пошел не туда, куда указывал бретер. Хотя тем двигали в его уловке иные соображения.

– Шевалье де Ронэ, к вашим услугам, – отозвался он и, не доходя улицы Вожирар, повернул в первую же улочку, ведущую на восток. – Я солгал, милорд, мало ли кто нас слышал. На самом деле я живу около коллежа Людовика Святого.

Рубашка и камзол пропитались кровью. И жар ее уже начинал остывать. А может, это его била дрожь. И – то ли так быстро смеркалось, то ли у него начало темнеть в глазах – он не мог уже разглядеть вывески.

– Но нам нужен трактир, – решил он.

+1

25

Тот, кто ищет – найдет. Трактир под красочным названием «Звезда и корона» мог быть самым лучшим в Париже, а мог быть и самым худшим – сейчас это не имело никакого значения. Англичанин ввалился туда вместе с Теодором де Ронэ.
- Комнату, - отрывисто распорядился он. – Горячей воды, лекаря, корпии и вина. Живо.
Свободной рукой герцог отстегнул от пояса и бросил на прилавок кошель с деньгами, и это трактирщик сразу же преисполнился христианского милосердия к ближнему своему.
- Потерпите, сударь. Скоро вам помогут.

Лекарь подоспел быстро. Может быть, жил недалеко, а может быть, хозяину посчастливилось поймать его прямо на улице. Тратить время на вопросы он не стал, а занялся шевалье де Ронэ с тем жестоким спокойствием, которое отличало много видавшего врача от шарлатана. Он видел раны, видел израненную плоть. Раны следовало излечить, и, по возможности, удержать жизнь в этом теле.

Бекингем, глядя на это, пил вино у окна, стараясь привести мысли в порядок, глядя в окно.  Бледная луна уже заняла свое место на небосводе, и лекарь недовольно потребовал больше света, в голосе прорезалось чужое произношение – испанское, или может, португальское. Было ясно, что французский язык ему такой же не родной, как и герцогу Бекингему. Хотя, какая разница? Будь он хоть мавр – главное, чтобы знал свое дело. К тому же, сейчас мысли англичанина занимало другое. Имея, наконец, возможность, рассмотреть своего спасителя, он пришел к выводу, что лицо шевалье де Ронэ кажется ему знакомым. Какое-то воспоминание… но оно ускользало.

+1

26

Боль в ране, головокружение и слабость то окутывали весь мир полупрозрачной пеленой, то внезапно расцвечивали его красками, которым не было места в сгущающихся сумерках. Так что бретер то не мог собрать слова воедино, чтобы поблагодарить или согласиться, то вдруг слышал и видел перед собой всплески фраз, которые лишь он мог облачить в звук и буквы. И потому в ту краткую паузу, когда за вином и лекарем уже послали, а милорд на миг отвлекся, он потребовал у трактирщика перо и бумагу.

И повторил свой приказ, когда слепящая боль от иглы хирурга пронзила вновь собравшийся вокруг него туман. Отставил невесть откуда взявшуюся в левой руке кружку. Почти полную – ударил в ноздри дурманящий аромат гвоздики и кардамона, темный багрянец согрел пальцы, когда горячее вино выплеснулось от неловкого движения.

– Сидите спокойно, сударь, – буркнул лекарь. – Или лягте лучше, я же говорил. Писать вы не сможете.

– ¡No te metes! – он слышал вновь ненаписанные еще слова. И злился, чужой голос размывал их границы. – Soy zurdo.

– ¿Napolitano? – оживился врач. Придвинул ближе чернильницу, скрытую за его склянками и бинтами. – Perdóname…

Кривая игла прошила плоть, прошла будто сквозь горло, вновь отобрав голос. И слух, но это было лишь к лучшему.

        Опять судьба спешит меня потратить,
        И грош цена мне – меньше чем зазор,
        Где линий жизни выжженный узор
        Ложится на оплетку рукояти,

        И в плоть врастает сталь, и в горле воздух
        Голодным волком рвется, и рука
        Немеет, наливаясь болью, как
        Часы песком и прошлым. Гаснут звезды,

        И приторно во рту, как будто душу,
        Как соты мед, мне пропитала кровь,
        И не Господь нас разрешит, не рок.

Хирург завязывал узелок. Рука бретера еще дрожала. Но под последней неровной строкой он дописал уже уверенно:

        Так дай мне дьявол оказаться лучше.

Горло саднило. Не от крика, так и не вырвавшегося наружу. От жажды. Теодор отбросил перо. Схватил кружку.

– Demente, – чуть слышно пробормотал врач. – Perdóname, señor, tengo que vendarlo.

Бретер кивнул и снова отставил кружку. Уже пустую. Нашел взглядом англичанина.

– Ваш должник, сударь.

Перевод с испанского

Не лезь не в свое дело! … Я левша.
Неаполитанец? … Прошу прощения.
Безумец … Простите, сеньор, надо перевязать.

+2

27

Раненый заговорил с лекарем и это чувство – что он уже встречался с шевалье – становилось все сильнее. Еще немного, и он вспомнит, где это было, и как. И отчего-то герцог был уверен, это воспоминание ему не понравится… Джордж Вильерз отвернулся, чтобы не видеть, как игла прошивает плоть, от волнения пережитого подрагивали кончики пальцев, держащих кружку с вином.
Шевалье что-то писал, пока доктор зашивал его рану, на бумагу ложились строки, одна под другой… Бекингем покачал головой, снова удивляясь про себя этому дворянину. Воин и поэт. Небеса к таким особенно внимательны и редко дают дожить до старости и умереть в своей постели. Хотелось прочесть написанное, но остановило невольное уважение. Что бы ни доверял бумаге шевалье де Ронэ – это принадлежало только ему и богу.

Лекарь, наконец, отстранился, и Его светлости стала видна не только рука, держащая перо, но и профиль мужчины. И – как вспышка. Сад в Амьене. Анна в его объятиях, и, кажется еще чуть больше настойчивости, и королева исчезнет, останется только женщина. А потом – неуместное, дерзкое вмешательство… так вот, как нам довелось встретиться, шевалье де Ронэ.
- Вы спасли мне жизнь, сударь, так что это я у вас в долгу. Могу я что-нибудь сделать для вас, шевалье? Есть у вас ко мне какое-то поручение? Я буду рад оказаться полезным.
Ни взглядом, ни жестом герцог не выдал своего знания. Любопытно, знала ли Мари де Шеврез, кого отправляет спасать и к кому…

+1

28

Теодор подумал. Покачал головой. И то и другое стоило усилия. Растревоженную рану жгло как огнем. Холодная вода принесла лишь краткое облегчение. А лекарь, накладывая повязку, как будто не заботился о том, чтобы не причинить боли.

– Я выполнял просьбу дамы, – даже говорить приходилось медленно. И Теодор никак не мог вспомнить, назвался ли англичанин. – Почему она не могла предупредить вас?

Глупый вопрос. И он понял это, еще не договорив. И обругал оттого лекаря за его неуклюжесть.

+1

29

Значит, все же, просьбу. Не поручение, не приказ. Просьбу. Удачлива та женщина, которая может попросить мужчину о такой услуге и ей не откажут. Сам Бекингем довольно часто уверял любовниц, что готов умереть ради них, но, разумеется, вовсе не собирался этого делать, да от него и не ждали.

- Должно быть, не успела, - пожал он плечами. – А еще могла бояться, что записку перехватят. У этой дамы много врагов. Но я буду рад известить ее о том, что вы живы, шевалье де Ронэ.
В сущности, он сделал все, что мог для своего спасителя. Обеспечил уход и удобства, остальное зависит от божьей воли и от того, насколько шевалье де Ронэ желает жить и здравствовать. Последнее иногда способно изменить даже божью волю, знал герцог и о таких случаях.

- Мэтр, я прошу вас навестить месье еще пару раз, вам будет заплачено за хлопоты, - вроде бы просьба, но сказанная привычным для герцога тоном, тоном приказа.
Лекарь нахмурился, но спорить не стал, кивнув головой.

+1

30

Брови бретера слегка приподнялись.

– Конечно, жив. А вы… вы можете ее известить?

Еще один глупый вопрос. И он махнул рукой, чуть не вскрикнув от боли. Мрачно покосился на врача, который собирал уже вещи. Признался самому себе, что до дома сегодня не дойдет. И закрыл глаза.

        Когда весь мир у ног твоих лежит,
        Моя душа песчинки не дороже.

Рифмы, собравшиеся было в образ, развеялись как облако под порывом ветра. И он не сумел бы и сам уже сказать, верит он или не верит ее словам. Англичанин был молод, красив, богат. И ей могло быть это безразлично. Как и его стихи, и его клинок.

0

31

Вопрос шевалье говорил о многом, да и, похоже, он сам это понял, махнув рукой, словно перечеркивая сказанное.
- Я попытаюсь, - коротко ответил он
Очень постарается. Потому что как иначе Анна узнает, что он в Париже, подвергался смертельной опасности ради призрачной возможности еще раз увидеть королеву Франции и сказать ей о своей любви? Должно быть, примерно такими словами герцогиня де Шеврез опишет все случившееся, и это будет правда, во всяком случае – не меньше, чем наполовину. Еще не истина, но уже не ложь.

- Прощайте, шевалье. Да хранит вас бог. Если он захочет – еще встретимся, и я сумею отблагодарить вас.
Поклон – и Его светлость ушел, так и не назвав себя, ибо к чему торопить эту следующую встречу. Всему свое время. Всему и свое.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Словом и делом. 8 сентября 1626 года.