Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Как дамы примеряют маски. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье с помощью гг. Портоса и «де Трана» устраивает ее величеству посещение театра.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.

Полуденный морок. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается помириться с г-жой де Мондиссье.
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Поэт и царь. Ночь на 20 ноября 1628 года.


Поэт и царь. Ночь на 20 ноября 1628 года.

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Королевская площадь.
Сразу после событий эпизода Частная жизнь господина Ле Бона.

0

2

После свиданий с Марион жизнь казалась её царственному любовнику полной как никогда. В них не было настороженности, которая неизбывно сохранялась при встречах с Анной, но лёгкость и простота, что давали успокоение душе. Даже промозглая сырость ноябрьской ночи не могла испортить настроение, в отличие от Сен-Симона, которому позднее отбытие из дома на Королевской площади казалось неблагоразумным. Впрочем, спорить со своим спутником он не стал, лишь с недовольным видом поплотнее укутавшись в плащ.

- В следующий раз, дорогой друг, я возьму с собой Бельгарда. Он хоть и значительно старше вас, но не смущается такой мелочью, как дурная погода, - в голосе Людовика не было и тени недовольства, наоборот, нынче он являл собой само благорасположение. - Сейчас мы сядем верхом и вмиг доберёмся до Лувра. Хотя бы тогда вы перестанете дуться?

В ответ фаворит лишь вздохнул. В отличие от короля, он был лишён приятного времяпровождения, и это делало Клода раздражительным в его полные здоровья и молодости двадцать один год.

- Дайте конюху пару монет, - продолжил его величество, похлопав Сен-Симона по плечу, после чего последний побрел к коновязи, проклиная про себя парижскую погоду и внезапный любовный пыл монарха.

Отредактировано Людовик XIII (2017-05-12 15:06:55)

+2

3

Несмотря на тьму декабрьской ночи, ненавидящий взор следил за каждым движением короля и жадный слух ловил каждое произнесенное им слово. Анри де Бензак, дворянин, гасконец и поэт, а стало быть, подобно Сирано де Бержераку, втройне любой из них, заметил, завернув по пути со службы домой выразить свое ежевечернее почтение прекрасной Марион Делорм, позднего посетителя – и все демоны ревности пробудились в его душе. Будучи беден и горд, шевалье де Бензак позволял себе навестить ту, что покорила его сердце, лишь тогда, когда он мог сложить к ее ногам новую балладу или, на худой конец, сонет, однако проходил мимо ее дома при любом удобном случае, останавливался повздыхать под ее окном и даже дежурил на Королевской площади порой, когда Муза упорно не снисходила к его страданиям, надеясь хоть одним глазком глянуть на предмет своей страсти. Смирение было несвойственно душе молодого человека, так что вид навещавших прекрасную куртизанку кавалеров был ему что нож острый, и однако он как-то держался и терпел, признавая с покорностью влюбленного, что маркиз, герцог или граф более достойны внимания столь восхитительной женщины – но сейчас!.. Господин Ле Бон! Шевалье де Бензак расслышал имя, названное Мартой, узрел, не одними глазами, но и всем обуреваемым любовным недугом сердцем, сколь незначителен тот, кого впустили под столь дорогой ему кров, и словно обезумел. Марион, его божественная Марион – и это ничтожество?! Никаких сил человеческих не хватило бы, чтобы это снести, но, прежде чем шевалье опомнился и кинулся к двери, та закрылась, впустив и самого господина Ле Бона, и его спутника, на которого, по чести, юноша почти не обратил внимания.

Часы, проведенные шевалье де Бензаком затем в подворотне по соседству, показались ему тысячелетиями, однако, измучившись ожиданием и растравив свою душу сомнением, он не сразу ринулся на подлого разлучителя. Холод и долгая неподвижность сыграли с ним дурную шутку, и поперву он едва смог выпрямиться и сделать шаг-другой, так онемели все его члены.  Мужество, впрочем, ничуть не изменило ему, и он возвысил голос, бросая вызов:

– Вы, эй вы! – первый час, когда он еще не очень замерз и думал не только о горячем вине с пряностями, дал ему время подготовиться. – Вы убираетесь отсюда, это хорошо! Знайте же, что если вы осмелитесь еще раз здесь появиться, вас отсюда унесут!

Шпагой шевалье де Бензак владел преотменно, иначе не оказался бы в гвардейском полку, и одно только желание не показаться нескромным помешало ему добавить, как он собирался прежде, что унесут несносного г-на Ле Бона прямиком на кладбище.

+2

4

До сих пор все визиты на Королевскую площадь являлись беспрепятственным приключением, а единственной трудностью на пути к прелестной куртизанке и обратно становилась необходимость соблюсти все предосторожности и не попасться на глаза любопытным в Лувре. Случайным прохожим же и слугам не было никакого дела до Людовика и его фаворита. Но сегодня, похоже, это идеальное безразличие было нарушено.

Сен-Симон, успевший проделать лишь несколько шагов, резко обернулся на голос, тогда как король, немало удивлённый, всё же не торопился вступать в перепалку.

- Сударь, вам лучше самому уйти, - ответил Клод, надвигаясь на возникшую из ниоткуда тень. В который раз он проклял нежелание его величества прихватить с собой хотя бы парочку мушкетёров. Интрижка с Марион, по его искреннему убеждению, не стоила того, чтобы до срока отдавать престол герцогу Орлеанскому.

Людовик недовольно выдохнул. Вступать в перепалку с незнакомцем не стоило. Тот не собирался их грабить, иначе сделал бы это беззвучно, но верная мысль о ревнивом сопернике подсказывала, что новый собеседник мог явиться сюда не один. Король стиснул пальцы на эфесе своей шпаги и двинулся к Сен-Симону.

+2

5

Оказавшись лицом к лицу с двумя противниками вместо одного, шевалье де Бензак пришел в ярость, ибо чувства его, и без того задетые неизъяснимым предпочтением, которое выказала прекрасная Марион ничем не примечательному молодому человеку, не имевшему ни носилок, ни кареты и одетому чрезвычайно скромно, ныне претерпевали еще большее поношение. Не приняв прозвище своего счастливого соперника за имя, шевалье не задумался однако, какие причины могли побудить того назваться мещанской кличкой, и оттого, обнаружив, что имеет дело с двумя дворянами, возмутился лишь пуще.

– Что, – ядовито полюбопытствовал он, опуская также руку на эфес шпаги и принимая самый презрительный вид, на какой только был способен, – значит, госпожа Делорм принимает ныне своих покровителей попарно? Дьявольщина! Выходит, мне стоило бы договориться с кем-то, и ее снисходительность была бы уже куда заметнее?

Верил ли шевалье сам в эти оскорбительные обвинения – бог весть! Но, в этот горестный для него миг, изнывая разом от холода и от поруганной любви, он говорил то, что думал, нимало не заботясь, ни кто может его слышать, ни сколь далек или близок он от истины.

Отредактировано Провидение (2017-05-10 00:11:21)

+2

6

- Вы говорите о даме, сударь, - подал голос король, на что уже Сен-Симон ответил досадливой гримасой. Полуночный ревнивец - слава Создателю, это оказался не грабитель! - мог быть принят при дворе и оттого способен распознать его величество по голосу. - Поэтому придержите при себе своё злословие.

После таких слов следовало вызвать негодяя на поединок, но ирония заключалась в том, что сам Людовик подписал эдикт, запрещающий дворянам выяснять отношения при помощи оружия, да и где это видано, чтобы помазанник Божий скрещивал шпагу с дерзким дворянчиком. Однако, справедливости ради, стоило заметить, что сейчас в сыне Беарнца пробудилось простолюдинское желание со всей силы ударить незнакомца кулаком по лицу.

- Идёмте, - бросил он фавориту, направляясь к коновязи, пока ревность и гнев не овладели им полностью. Он был задет словами, порочащими Марион, и оскорблён осознанием того, что перед ним находился некто, также пользующийся благосклонностью неотразимой куртизанки.

+2

7

Шевалье де Бензак отупело уставился вслед счастливому сопернику. Ни один дворянин из числа его знакомых не спустил бы ни подобные намеки, ни подобный тон, и поэтому молодой человек окончательно уверился, что имеет дело с какими-то прохвостами – выскочками, надо думать, из судейского сословия. Как только могла божественная Марион снизойти до такого, такого!..

В запальчивости шевалье высказал бы свое возмущение сопернику в лицо – или, если быть точным, в спину – однако злодейка-фортуна, не истощив еще запас неприятных сюрпризов, судила иначе: из ночного мрака на него глянули вдруг два мерцающих адским огнем зеленых глаза, и молодой человек, невольно отпрянув, потерял разом и равновесие и, восстанавливая его, несколько мгновений. Дьявольские очи погасли, шевалье припомнил что-то о кошках г-на кардинала, хотя что им было тут делать, и, браня себя за глупые страхи, попытался восстановить в памяти пришедший ему в голову изящный словесный выпад, как вдруг новая мысль осенила его, едва не заставив его споткнуться – что, если он напрасно упрекал прекрасную куртизанку в неразборчивости? Что, если ее связь с этими ничтожествами была вызвана не выбором, но страхом? Конечно, о, как он мог не подумать об этом раньше?!

– Как вы торопитесь сбежать, сударь! – вскричал он, бросаясь в погоню. Имея дело с людьми такого пошиба, напугать их недостаточно – они вернутся затем, чтобы преследовать ту, что не может ответить им как подобает. – Навсегда, я надеюсь?

Отредактировано Провидение (2017-05-11 15:55:07)

+2

8

- Сударь, вы становитесь несносны, - резко развернулся на каблуках Людовик, в то время как его спутник начал тихо паниковать. - Поединки запрещены, и я не доставлю вам удовольствия скрестить шпаги, как бы вы этого ни желали.

Больше всего Клоду хотелось потянуть короля за рукав, а ещё лучше - оттащить подальше от безумца. Увы, тьма и ослепившая незнакомца ревность не позволяли подать тому знак остановиться. Он готов был даже при необходимости оглушить Бензака, но пока это не представлялось возможным.

- Оскорблять женщину - поступок, не достойный дворянина. Будем считать, что ваше отчаянье заставляет вас произносить слова, о которых вы завтра же пожалеете. А теперь позвольте откланяться.

Людовик сам удивлялся, как не присовокупил к своей отповеди несколько крепких выражений, так и рвавшихся с его уст, однако мадам Маманга, как он называл свою воспитательницу, была бы довольна плодами многолетних трудов.

Отредактировано Людовик XIII (2017-05-14 23:32:47)

+2

9

Сдержанность незнакомца и его миролюбие оказали на шевалье де Бензака воздействие, прямо противоположное тому, на которые тот, верно, рассчитывал. В упреках таинственного поклонника прекрасной Марион было более чем достаточно истины, чтобы молодой человек тем паче возмутился такой попытке его поучать, ничуть не задумавшись, что говоривший мог иметь право разговаривать с ним свысока, и поэтому шевалье нашел в полученном им ответе одно только подтверждение своим умозаключениям.

– Трус тот, кто прикрывается законами в ущерб своей чести, – отрезал он. – Но тому, у кого ее нет, это, конечно, простительно.

Пробудившееся благоразумие попыталось напомнить о себе, отметив, что противников было двое, но шевалье был, как уже упоминалось, гвардейцем, и поэтому ничуть не сомневался в своей способности дать отпор двум противникам – особенно учитывая, что по крайней мере один из них очень очевидно не спешил обнажать шпагу. К чести его, впрочем, это последнее соображение даже не пришло ему в голову: все, что он видел – или точнее, еле-еле различал – перед собой, это был черезчур зазнавшийся выскочка, который осмелился посягнуть на его возлюбленную и которого надо было отвадить, и его спутник, столь незаметный, что о нем шевалье даже не задумывался. И если голос первого в какой-то миг и показался ему смутно знакомым, то даже сознательно он тотчас отказался бы от попыток его опознать, уверенный, что среди его круга никто не повел бы себя подобным образом.

+1

10

- Извинитесь немедленно! - вспыхнул Сен-Симон, уже отбросивший всякие предосторожности, на что получил в ответ недовольный взгляд короля. - Вы хоть...

- Я не собираюсь с вами драться, - оборвал его на полуслове Людовик. Он уже дрожал от гнева, сомневаясь в изначальном намерении соблюдать инкогнито. Влюбленный дворянин мог быть сколь угодно уязвлен видом соперника, но проглотил бы обиду, понимая, что за благосклонность дамы спорит с венценосцем. Будь же они равны, его величество, пожалуй, и не удержал бы шпагу в ножнах. Как никогда прежде он хорошо понимал своих подданных, безбожно нарушавших божьи заповеди и королевские указы. - Идем.

Не оглядываясь на Клода, его спутник решительно направился туда, где их под навесом уже несколько часов дожидались лошади.

+1

11

Шевалье де Бензак ответил своему счастливому сопернику презрительным жестом, хорошо знакомым каждому, кто хоть бы раз в жизни имел дело с солдатами, который он ни за что не рискнул бы повторить в гостиной.

– Убирайтесь и не вздумайте вернуться, - напутствовал он незнакомца, не трогаясь с места, и бросил высокомерно-приглашающий взгляд на его спутника и защитника, который показался ему похрабрее. Что, выиграв в тактике, он проиграл в стратегии и что убитый или раненый возвратится вряд ли, а удалившийся, пусть и с позором, может вернуться хоть на следующую ночь, даже не пришло ему в голову.

Отредактировано Провидение (2017-05-12 23:39:25)

+1

12

- Сир, это невозможно дольше терпеть! - Клод больше не думал о выволочке, которую ему непременно устроит Людовик за разглашение тайны. Любой иной благородный человек давно бы взялся за оружие, чтобы ответить на те мерзости, коими осыпал их Бензак, но заподозрить в склонности к бретерству короля Франции было сродни безумию, а значит, кому как не его верному слуге, к коим причислял себя Сен-Симон, вступиться за его честь. - Сударь, вы перешли все границы! И сейчас я заставлю вас взять свои слова обратно.

Характерный лязг не позволял усомниться в том, что фаворит обнажил шпагу.

- Немедленно прекратите! - раздался голос Людовика, который злился теперь и на гвардейца, и на своего спутника, не сумевшего удержать язык за зубами. Вечер, прошедший столь превосходно, завершался отнюдь не самым приятным образом. - Сен-Симон, я приказываю. Вы оглохли?

Отредактировано Людовик XIII (2017-05-14 23:33:18)

+2

13

Ночной горшок, выплеснутый из окна Марион, не оказал бы столь мгновенного воздействия на бедного шевалье, как одно краткое слово – «сир». Король, сам король?! Отчаяние, такое же безмерное, как окружающая их бессердечная парижская ночь, затопило юношу, и он, не думая, не рассуждая, также рванул шпагу из ножен. Потерять возлюбленную тому, кому – о, он не ошибся, он зря упрекал ее! – она не смогла бы отказать, кому он клялся в верности, кто, вне всякого сомнения, отправит его на эшафот за дерзость, за вызов, за то, наконец, что он любит ту, кому его величество платит…

– Я к вашим услугам, сударь.

Обращался он, разумеется, к Сен-Симону, который был равен ему по положению, и драться по-настоящему не собирался, намереваясь пропустить первый же удар, который покажется ему смертельным.

+2

14

- Вложите шпаги в ножны! Оба! - спектакль был окончен, и долее скрываться представлялось затеей бессмысленной. Сколь бы великой ни казалась его досада, Людовик сознавал, что его тайна не стоила пустого кровопролития. - Живо!

Сен-Симон, которого злые языки называли комнатной собачкой его величества, мирный исход столкновения желал не больше своего противника. Если несчастным гвардейцем двигало любовное отчаянье, то в фаворите проснулись азарт и злость дуэлянта, казалось бы, похороненного в благочинной обстановке монарших покоев, на охоте и упражнениями в фехтовальном зале. Он мгновенно оглох и ослеп по отношению ко всему, что не касалось Бензака, но повторный окрик короля заставил его нехотя опустить шпагу.

- И вы, сударь, извольте сделать то же, - обратился Людовик к незнакомцу. - Здесь не место дуэлям. Или вам обоим напомнить о судьбе Бутвиля?

Отредактировано Людовик XIII (2017-05-14 23:33:39)

+2

15

Если до сих пор шевалье де Бензаку казалось, что чаша его страданий переполнена, то теперь он увидел, что ошибался, и горечь, пронизавшая все его существо, отозвалась даже во рту, сведя скулы. Прямому приказу он, однако, подчинился, бросив, впрочем, при этом на Сен-Симона пылающий взгляд, который, верно, пропал втуне в ночной тьме, однако в дневную пору ясно показал бы царедворцу, что его противник не считает недоразумение разрешенным. Судьба Бутвиля! В этот миг так точно шевалье не желал для себя лучшей участи, а ждал много худшей.

+2

16

- Мы все забудем о сегодняшнем столкновении, господа, и не станем искать других встреч друг с другом.

Намёк был прозрачен: юному ревнивцу недвусмысленно предлагалось не бередить душевные раны, выслеживая венценосного поклонника их общей пассии, Сен-Симону же не поздоровилось бы, попытайся он продолжить поединок в другое время. Недовольное сопение Клода подтверждало, что предупреждение он получил и последствия вероятного проступка осознавал, несмотря на горячее желание незамедлительно вернуться к начатому.

- Другие лица, включая нашу общую знакомую, также не должны быть посвящены в это недоразумение. Сударь, - обратился Людовик к гвардейцу, - вы ведь согласны?

Отредактировано Людовик XIII (2017-05-13 23:02:22)

+2

17

Шевалье де Бензак деревянно поклонился, сам не зная, как ему удается молчать, когда из его горла рвется вопль отчаяния. Справедливо или несправедливо, но он чувствовал себя глубоко униженным, и выше его сил было испытывать благодарность к счастливому сопернику за его великодушие, предполагать, что это великодушие служило платой за его молчание, или даже заметить, что король не спросил его имени.

– Как прикажете, ваше величество.

Проснувшееся воображение живо рисовало ему одну за другой все более печальные картины – Марион в холодных объятиях мрачного Людовика, которого он теперь мог представить себе во всех подробностях, звон золота, когда падает на пол небрежно брошенный кошелек, глаза возлюбленной, обыкновенно такие глубокие и выразительные, затуманенные еле заметно той хорошо знакомой при дворе скукой, которая неизменно овладевала придворными в обществе его величества – которую бедняжка вынуждена была скрывать… Что же, о что же мог сделать простой гвардеец, чтобы спасти ее от такой участи?

Отредактировано Провидение (2017-05-15 18:42:45)

+2

18

Оставалось лишь положиться на благоразумие - или то, что от него сохранилось, - молодого гвардейца. Людовик не видел смысла долее задерживаться на Королевской площади и потому поспешил к коновязи. Сен-Симон, однако, не последовал сразу его примеру.

- Сударь, прошу вас сохранить в тайне эту встречу, - тихо проговорил он, приблизившись к Бензаку. Желания проткнуть того шпагой уже поубавилось, и королевский фаворит даже начинал испытывать к несостоявшемуся противнику нечто сродни сочувствия. - Из уважения к его величеству. И позвольте узнать, с кем имел честь?..

Для чего ему было знать имя несчастного, Клод не смог бы объяснить, но, как подсказывал ему приобретённый при дворе опыт, сущие мелочи могли в дальнейшем сослужить недурную службу, а ежели и нет, ощущение собственной осведомлённости рождало приятное осознание причастности к тайнам сильных мира сего.

+2

19

Юноша возмущенно вскинул белокурую голову. Если до сих пор он служил своему королю, не задумываясь особо, какие чувства к нему испытывает, то после событий этой ночи как мог он не ненавидеть того, кто лишил его малейшего шанса на благосклонность Марион? Унижение, которое ему пришлось пережить, отчаяние, в которое ввергало его его бессилие, запоздалый ужас перед осознанием, что он осмелился сказать самому монарху – все это не внушало ему ни малейшего чувства признательности, благоговения или даже симпатии.

– Из уважения? – прошипел он. – Право, сударь… Меня зовут шевалье де Бензак, я гвардеец в роте господина Дезэссара. Я надеюсь, что это знакомство… Я рассчитываю на новую встречу с вами, сударь.

Пусть при прочих равных он, возможно, даже восхитился бы преданностью фаворита, сейчас он находил в ней лишь повод для презрения и быстро начинал испытывать к тому неприязнь, которую не мог излить на его повелителя.

+1

20

- Вы слышали, что сказал его величество? Он строго запретил подобные встречи, - дружелюбия в голосе фаворита заметно поубавилось, и причина крылась не столько в задиристости Бензака, сколько в досаде самого Клода. Драться он хотел не меньше гвардейца, но ослушаться короля, вызвать его гнев и, вероятнее всего, лишиться его милости было ничуть не более приятным будущим, чем прослыть трусом из-за отказа скрестить шпаги. - Не будет ли разумнее забыть о произошедшем?

Последние слова дались Сен-Симону тяжелее всего, как непросто разуму устоять перед искусами первого порыва. Затянутая в перчатку ладонь покрепче стиснула рукоять шпаги, словно удерживая её в ножнах, тогда как их владелец старался не утратить самообладания.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Поэт и царь. Ночь на 20 ноября 1628 года.