Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



«Не сотвори кумира…» – А металл? 11 марта 1629 года: Двое наемных убийц сговариваются об общем деле.
Дурная компания для доброго дела. Лето 1628 года.: Г-н де Лаварден и г-н де Ронэ отправляются в Испанию.
Едем! Куда? 9 марта 1629 года: Месье в обществе гг. де Ронэ и Портоса похищает принцессу и г-жу де Вейро.
Guárdate del agua mansa. 10 марта 1629 года: Г-н де Ронэ безуспешно заботится о г-же де Бутвиль..

Бутвилей целая семья… 12 марта 1629 года: Г-н де Лианкур знакомится с г-жой де Бутвиль.
Белый рыцарь делает ход. 15 февраля 1629 года: Г-н де Валеран наблюдает за попытками Марии Медичи разговорить г-на де Корнильона.
О тех, кто приходит из моря. Июнь 1624. Северное море: Капитан Рохас и лейтенант де Варгас сталкиваются с мятежом.
Высоки ли ставки? 11 февраля 1629 года.: Г-жа де Шеврез играет в новую игру, где г-н де Валеран - то ли ставка, то ли пешка.

Пасторальный роман: прелестная прогулка. Май 1628 года: Принцесса де Гонзага отправляется с Месье на лодочную прогулку.
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Нет отбоя от мужчин. 16 февраля 1629 года.: М-ль и г-н д'Арбиньи подвергаются нападению.

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Какими намерениями вымощена дорога в рай? Май 1629 г., Париж: Г-н де Лаварден и г-жа де Вейро узнают от кюре цену милосердия и плату за великодушие.
"Свинец иль золото получишь? - Пробуй!" Северное море, июнь 1624 г.: Рохас и Варгас знакомятся еще ближе.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календари эпохи (праздники, дни недели и фазы луны): на 1628 год и на 1629 год

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Я о руке остывшей не жалею. 10 сентября 1625 года.


Я о руке остывшей не жалею. 10 сентября 1625 года.

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

И, если перечтешь ты мой сонет,
Ты о руке остывшей не жалей.
Я не хочу туманить нежный цвет
Очей любимых памятью своей.
Уильям Шекспир.

Отредактировано Мари де Шеврез (2017-04-01 11:34:31)

0

2

- …что касается смерти, то ощущать её мы не можем; мы постигаем её только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением.
Чтец взял паузу, и по салону прокатился сдержанный, одобрительный шепот. Монтень был старомоден, как бабушкин чепец в духе Марии Стюарт, но именно в этом была его прелесть. нравоучения, чтобы они были приняты без раздражения, должны отлежаться в сундуках времени.

Мари была рада, что нынче в отеле Рамбуйе царил дух высокой морали.
Возвышенные материи предполагают серьезность и не терпят улыбок, а улыбаться нынче герцогине не хотелось. Нынче утром она имела весьма неприятный разговор, а разговоры, испортившие утро, как правило, накладывают отпечаток на весь день. Особенно, если разговор был с любовником, и речь шла о политике. Кто-то из присутствующих в салоне дам наверняка мог бы сказать, что тут герцогиня сама виновата. Любовников надо держать подальше от политики, а политику не пускать в свой альков…
Вздохнув, Мари захлопнула веер. Изящная безделушка жалобно скрипнула.
- Прекрасные слова, не так ли?
- О, да, - согласилась герцогиня с собеседницей. – Проникают в самое сердце! Пока мы не перешли ко второй части, я, пожалуй, немного пройдусь.

Любовник Мари Эме носил то же имя, что и великий моралист прошлого столетия – Мишель.  Но был совсем не столь разумен. Поддавшись на чары герцогини у уверив ее в своей преданности, сей дворянин охотно изъявил готовность ради прекрасных глаз мадам де Шеврез сразиться с драконом в алой мантии, то есть с кардиналом Ришелье. Но, по мере того, как приближался день, когда от слов нужно перейти к делу, Мишель де Моливье бледнел, краснел, а теперь и вовсе попытался осторожно отговорить любовницу от этой затеи. Дескать трудно, опасно, но боится, конечно же, он не за себя, а за нее.
- Трус, - зло прошипела она померанцевому деревцу. – Трус и негодяй!
Воистину, нет ничего обиднее для женщины, нежели разочароваться в любовнике. Жаль, что де Монтеню эта мысль не пришла в голову. Может быть, он бы написал об этом трактат, а тот бы послужил предостережением для всех неосторожных.

+1

3

Философию Теодор сравнивал со сливками. Которых терпеть не мог и напрочь не понимал людей, которые их любили. И покинул бы особняк маркизы де Рамбулье, едва обнаружив лежавший на почетном месте томик Монтеня, если бы не вмешался Вуатюр. У которого имелись чрезвычайно веские причины желать сегодня ввечеру его общества. Что он и сообщил немедленно.

– «Белый петух»? – предложил бретер.

– И вы оставите меня здесь одного? – шутливо возмутился поэт.

Теодор отправился в сад. Захватив томик Боярдо, которого на самом деле не любил. И если герцогиня не заметила сразу, что она была не одна, то обнаружить человека, сидящего на земле, привалившись спиной к дереву, не всегда легко. Особенно если дерево старое, а человек сидит к тебе спиной.

Впрочем, бретер также не заметил герцогиню. Пока не услышал ее голос.

– Я надеюсь, мадам, это вы не мне?

Он знал, что не ему. Но она была очень хороша.

+1

4

Сколько времени нужно женщине, чтобы справиться с собой, поменяв гримасу гнева на светскую улыбку? Герцогине де Шеврез было достаточно одного мгновения. Ангелы еще не успели закончить свой танец на кончике иглы, под названием Случай, а глаза Мари Эме уже сияли той безмятежностью, что исходит от статуй святых, якобы привезенных из далеких земель, а на самом деле появившихся на свет в монастырских мастерских. Но, как известно, фальшивые святыни совершают не меньше чудес, нежели настоящие.

- Месье де Ронэ! Бог мой, конечно не вам. И уж конечно не Мишелю де Монтеню, да упокоится душа его в раю.
Произносить сакраментальное: «Ах, я вас не заметила», герцогиня не стала. Кому понравится оказаться в роли того, кого не замечают? И мужчины, и женщины, собравшиеся в этом салоне, мечтали быть замеченными и оцененными, пусть не по своим истинным достоинствам, так хотя бы по тем, что они старательно себе приписывают. Так распутницы становятся ханжами, бретеры – философами а кардиналисты вдруг начинают пылко рассуждать о свободах.
- А вы, я смотрю, променяли Францию на Италию, сударь? – кивнула она на томик Боярдо.

В салоне наверняка уже возобновились чтения, но возвращаться герцогине не хотелось. Слушая великие мысли, к разрешению возникшей трудности не приблизишься, а понимание того, что с попавшим в немилость любовником что-то нужно делать, и как можно скорее, каленым железом жгло беспокойное сердце Мари. Сегодня он колеблется – завтра он предаст.

+1

5

Беззвучно спорхнувший с дерева желтый лист украсил прическу герцогини крошечной золотой короной.

– И прозу на стихи, мадам. – Теодор поднялся на ноги, привычно пряча томик за пазуху. – Не судите трусов слишком строго. И от них есть польза.

Он мог бы добавить, что это трусу, верно, он был обязан сейчас ее очаровательным обществом. Но смех, заискрившийся вдруг в его взгляде, был вызван другой мыслью. Именно трусы в первую очередь ему и платили.

+1

6

- Польза, вот как?
Герцогиня улыбнулась, любезно, но недоверчиво, как если бы Теодор де Ронэ сообщил ей, что завтра с неба спустятся антиподы.
- Любопытная мысль, сударь, но очень спорная. Может быть, поясните ее?
Желтый лист задел висок – нежно, едва ощутимо. Выну его из прически, Мари отправила странника в полет. Пусть покрасуется еще немного. Недолго осталось.
- Пока что я могу сказать, что трусы доставляют немало огорчений нам, женщинам. Я, конечно, говорю не о себе… Но только нынче утром одна моя подруга сетовала на то, что она не мужчина и не может вызвать на дуэль человека, предавшего ее доверие. А доверие женщины стоит дорого. Очень дорого. Вы согласны со мной?

Месье де Ронэ волен был верить или не верить подобному пояснению. Это было совсем не важно.  Слова это только слова. Они меняют свое значение с той же легкостью, что небо меняет свой оттенок. Только что оно было цвета лиможской лазури и вот уже набежали облака, придав ему оттенок благородной стали.

+1

7

Теодор проводил золотой парус взглядом.

– Порок дворянина – добродетель лавочника, – отозвался он. – А рядом с трусами героями становятся те, кого иначе называли бы безрассудными.

Другой заподозрил бы, что, говоря о подруге, мадам де Шеврез думает о себе. Но бретер тоже не слишком задумывался, о чем она говорила. Важнее был взгляд бирюзовых глаз. В них сияло полуденное небо. Не осеннее, но летнее.

– И потом, трусы платят за мой хлеб насущный. А также за вино. И за книги.

+1

8

- Словом, трусость – как приправа, в руках хорошего повара превращает безрассудство в героизм, а здравый смысл в благородство. Пожалуй, мне нравится эта мысль! Хорошо, что для нас, женщин, осторожность – добродетель…
Из распахнутых окон и дверей особняка плеснуло смехом и шумом голосов. Должно быть, кто-то из приглашенных блистал остроумием.
Герцогиня де Шеврез улыбалась Теодору де Ронэ, и трудно было заподозрить за этой улыбкой что-то большее, нежели невинное кокетство, а тем временем, Мари припоминала все, что слышала об этом человеке. И все больше приходила к выводу, что, возможно, он то, что ей нужно.

Совесть герцогиню не мучила, как и осознание того, что она совершает смертный грех, приговаривая своего любовника к смерти. Мари была прагматична. Еще ни разу на ее глазах не случалось, чтобы грешника поражала кара небесная, или наоборот, на праведного снисходила благодать. Из чего подруга королевы Анны сделала смелый вывод, что небесам просто нет дела до того, что происходит на земле.
- Думаю, моя подруга щедро заплатила бы тому, кто взял на себя труд помочь ей расквитаться с предателем. На кону репутация дамы, а это то немногое, без чего мы не можем себе позволить обойтись.

Любовная интрижка, слишком болтливый любовник, угроза разоблачения… Обычное дело. У Мари было много подруг, в том числе, имеющих любовников и обремененных мужьями. Гадать о настоящем имени дамы можно долго, что давало герцогине определенные гарантии безопасности. К тому же, по ее настоянию, этот двуличный змей, Мишель, бывал во многих салонах, старательно ухаживая за парижскими красавицами, а о том, что они были любовниками знала только доверенная служанка герцогини де Шеврез.

+1

9

Взгляд бретера изменился. Утратив всякую игривость. Потому что мадам де Шеврез вряд ли говорила о себе. Ни разу на его памяти женщина, желающая от кого-то избавиться, не пыталась бы сперва расплатиться за желаемое улыбками или объятиями.

– Мои услуги стоят дорого, мадам, –  уточнил он. – И платят за них вперед.

В чем бы ни была виновата намеченная жертва – что за дело до того клинку? Другой пришел бы к выводу, что и в саду герцогиня появилась не случайно, но Теодор редко тратил время на пустые размышления.

+1

10

- Понимаю, - тихо отозвалась герцогиня, притушив победный блеск в глазах.
Ей-то к чему так открыто радоваться смерти любовника подруги? Тише, тише. Как говорил первый муж герцогини и ее наставник в светских премудростях: «Нас выдают мелочи, Мари».
- Вы навестите меня завтра? Скажем, вечером? Я нынче поговорю с графиней… я хочу сказать, со своей подругой, и если она доверяет моему мнению, то обратится к вашей помощи. Что еще вам понадобиться, кроме, разумеется, достаточно щедрого задатка?

Торговаться за смерть любовника Мари бы не позволила бы гордость. О, нет. Свои капризы и свои ошибки она оплачивала щедро, от души. Смерть этого предателя, Мишеля, будет куплена по самой дорогой цене, иное было бы не достойно надменной де Роган. Если бы она решила его отравить – я был бы влит в самое дорогое вино, а вино подано в самом роскошном кубке. Но увы, герцогиня заметила за де Моливье печальную осторожность. В ее доме он опасался есть и пить, уверяя Мари, что сыт любовью.

+1

11

Оговорку герцогини бретер, конечно, заметил, но гадать, что за даме понадобились его услуги, не видел причин. Хоть и удивился слегка, что дама не будет договариваться сама. Пусть даже в его деле, раз прибегнув к услугам посредника, заказчики предпочитали скрываться. Но это была герцогиня, не сама же королева?.. Впрочем, говоря откровенно, навестить вечером герцогиню де Шеврез… Кое-кто убил бы за такое приглашение.

- Я должен знать имя. На цену это не влияет. – Он назвал сумму. Не ожидая, впрочем, немедленного согласия. Прошло то время, когда он убивал за гроши. – Если ваша подруга знает, где его можно встретить, это будет очень кстати. Ах, и иногда я отказываю. С друзьями. С врагами. Или, если это не прибавит мне чести.

С его мастерством трудно было представить себе, кого он не мог бы при желании включить в число заведомо более слабых противников. Если бы захотел.

+1

12

Имя Мари могла назвать хоть сейчас, но если уж взялась играть  роль посредницы (для самой себя), то играй ее до конца.  К тому же ей было любопытно поближе узнать месье де Ронэ. Сразу составлять окончательное мнение о людях герцогиня нынче не спешила, наученная весьма досадным опытом.
- Я услышала вас, месье де Ронэ, - кивнула она. Такой рассудительный подход ей очень импонировал. Чувствительность же более уместна при написании рондо… или эпитафий. – Имя, место… ну и вознаграждение за беспокойство, разумеется.

Переменчива погода в сентябре, переменчива, как настроение красивой женщины. Взглянув на солнце, засиявшее над кронами деревьев, Мари засмеялась.

- Пожалуй, мне придется спрятаться под прохладную сень мудрости Монтеня, сударь. Она безопаснее для женской  привлекательности, чем солнечные лучи, во всяком случая, никогда не слышала, чтобы от философии появлялся загар или пятна. Так я жду вас завтра, месье де Ронэ.
Улыбнувшись своему собеседнику, герцогиня де Шеврез неспешно направилась к дому. Вот уж воистину, неизвестно, где потеряешь, а где найдешь.

+1

13

Мадам де Шеврез не обернулась. Верно, и без того зная, с какой растерянностью бретер смотрит ей вслед. Чтобы столь красивая женщина оставила его так легко!

Впрочем, долго ломать голову над чем бы то ни было Теодор был не склонен. И вернулся к «Orlando innamorato». С тем, чтобы на следующий день с наступлением сумерек появиться в особняке Шеврезов.

Открывший ему лакей с оскорбительно откровенным сомнением уставился на запоздалого посетителя. Столь мало подходящего к роскошно обставленной прихожей. Человек проницательный увидел бы, однако, в его взгляде ожидание. И узнавание, когда бретер назвался.

Плаща у Теодора не было. По бедности ли, или оттого, что вечер был теплый. Поэтому ничто не задержало его у входа. И едва ли минуту спустя он получил все возможности изучить отделанную в палевых тонах гостиную. Если, конечно, его занимала богатая меблировка или пейзаж за окном. Книг на виду не нашлось. Сад, однако, показался ему смутно знакомым. И он гадал еще с чего бы, когда почти беззвучный шорох открывшейся двери, а затем шелест шагов и шелка возвестил о появлении мадам де Шеврез.

– Мадам.

Он снял шляпу. Но помедлил с поклоном. Откровенно любуясь.

+1

14

Герцогиня де Шеврез не теряла времени даром. День выдался весьма деятельным: почти случайные встречи, аккуратные расспросы… но зато Мари убедилась – Теодор де Ронэ действительно тот, кто может ей помочь. Ну а коли так, то и Мишелю была отправлена записка, в которой ему назначалось свидание в известном ему домике. Завтра вечером. Что делать, в любви тоже есть свои ранжиры. Не все допускаются в официальную опочивальню, кому-то приходится довольствоваться временными убежищами и расставаться до рассвета. А пока…

Мари вошла, приветствуя гостя улыбкой, служанка, следовавшая на шаг позади госпожи, поставила на стол шкатулку, поклонилась, неслышно удалилась. Слуга поставил поднос с вином и закусками, так же неслышно отступил за дверь, оставив герцогиню наедине с визитером.

В гостиной ненадолго воцарилась тишина. Она парила среди деревянных панелей, фамильных портретов (красавицы прошлого царствования с тяжелыми лицами и жеманными губами), среди шелковых портьер, путаясь, как кошка, среди тяжелых палевых складок.
- Месье де Ронэ!
Тишина вздрогнула, и забилась в самый дальний угол гостиной.
- Месье де Ронэ, я рада вас видеть. Присаживайтесь! Видите, сегодня у меня тихо. Иногда стоит и отдохнуть от своего остроумия и чужого злословия, и то и другое одинаково утомительно.
Герцогиня была само гостеприимство. Можно было подумать, что она пригласила Теодора де Ронэ только затем, чтобы в его приятном обществе отдохнуть от светской суеты.

+1

15

Невозможно было жить в Париже и не знать об очаровательной и ветреной мадам де Шеврез. Как невозможно было получить ее приглашение и не надеяться. Или хотя бы допустить фривольные мысли. Которые теперь легко читались во взгляде бретера, пока он ждал, чтобы вышли слуги. Домашний наряд шел герцогине не меньше придворного платья. Много больше, в глазах Теодора. И совсем уж немыслимо казалось, чтобы прожженная интриганка могла улыбаться так мило и так беспечно.

– Свое злословие, бесспорно, куда предпочтительнее, – ответил он, поднося к губам нежную надушенную ручку. И удерживая ее на краткий миг дольше необходимого. – Как и чужое остроумие.

Мягко мерцающее пламя свечей отражалось золотыми искрами в ее волосах. То и дело освещая иначе прекрасное лицо, грудь и плечи. Подчеркивая то трогательный изгиб шеи, то чувственный рисунок рта, то бездну затененных глаз. Нельзя было хотя бы не попытаться. И он последовал ее приглашению, но уселся на пол, у ее ног.

+1

16

- Чужое остроумие всегда испытывает нас на терпение, месье. Но сегодня я расположена быть очень терпеливой, так что ни в чем себе не отказывайте. Да, я отослала слуг, так что ухаживайте за собой сами, - Мари кивнула в сторону подноса с вином.
В русалочьих глазах хозяйки дома плясали смешинки, когда она смотрела на кавалера, расположившегося у ее ног, но взгляд герцогини был благосклонным. Острый ум и некий флер опасности, окружающий де Ронэ приятно будоражил чувства сиятельной авантюристки.

- Или, может быть, желаете начать с того маленького дела, о котором мы вчера говорили?
Еще один едва заметный жест, уже в сторону ларца, в котором дожидалось своего времени вознаграждение за смерть незадачливого любовника. Казалось бы, герцогиня де Шеврез любезно предлагает гостю выбор – с чего начать вечер, но на губах ее играла загадочная улыбка.
Ах, эти женские улыбки, способные сбить с толку и святых и мудрецов. Иногда они ничего не значат, иногда значат слишком многое…

В оправдание герцогини следовало бы сказать, что в любви она была куда менее требовательна, нежели в политике. Реши Мишель оставить ее ради другой дамы, и Мари отпустила бы его, сразу же и с благословением. Она не ревновала своих бывших возлюбленных, более того, потерпев неудачи на любовных фронтах, они всегда могли рассчитывать на то, что герцогиня их выслушает, ободрит и даст совет. Но политика… о, это иное дело. Великодушию тут не было места. Поэтому если мадам де Шеврез о чем-то и сожалела сейчас, так только о том времени, что потратила напрасно на хвастливого молодчика, вознамерившись сделать из него оружие против кардинала. Увы, лезвие кинжала оказалось слишком хрупким, и рассыпалось еще до решающего удара…

+1

17

На такой вопрос может быть лишь один правильный ответ, когда его задает мужчина. Ни одного, когда его задает женщина. Тем более если эта женщина смотрит так загадочно, что в глазах ее то чудится, то вновь пропадает обещание рая. И не видно змия.

– Я не откажу себе ни в чем, в чем не откажете мне вы, – Теодор едва глянул на поднос. Сознавая, что, не вставая, сможет разве что расплескать вино. И не желая занимать руки бокалом ни ей, ни себе. – Располагайте мной, мадам.

Так или иначе, женщина, особенно красивая, всегда дает понять, чего она хочет. И пусть нет ничего бесполезнее чем спрашивать прямо, это не значит, что ответ нельзя получить иначе.

+1

18

- Располагать вами… Вы очень любезны, месье де Ронэ. В таком случае, давайте закончим с делами, и вечер будет в нашем полном распоряжении. Я хотела спросить вашего совета по одному вопросу, но об этом чуть позже.
Мари встала.  Легкий шелк домашнего платья почти коснулся рук Теодора де Ронэ. Инкрустированная серебром крышка ларца откинулась, демонстрируя два туго набитых кошелька – все, что запросил ее гость за свои услуги.
- Имя – Мишель де Моливье.  Завтра, в шесть часов вечера, он будет на Ке-дез-Орфеврз, и зайдет в лавку ювелира, г-на Лопеса. После чего отправится на свидание… на котором его очень не ждут.

Голос герцогини, произносящей, по сути, приговор своему любовнику, не изменился, оставаясь таким же приветливым и деловитым – таким голосом она могла бы обсуждать с садовником подрезку розовых кустов. Но кто возьмется определить, сколько стоит человеческая жизнь? На каких весах ее взвешивают? Мари де Шеврез считала, что ее ценность в преданности. Кому-то или чему-то. Женщине, мужчине, идеям. Любви или ненависти. Так что в ее глазах цена жизни Мишеля де Мольвье как раз была равна тому золоту, что было приготовлено для Теодора де Ронэ.

+1

19

Теодор поднялся следом за герцогиней. Кивнул, спрятал деньги. Едва глянув на кошельки – такие же простые и никому ничего не говорящие как те, что он получал из множества других рук.

– Я скверный советчик, мадам. Я всегда поступаю так, как хочу. – Он наполнил один из бокалов, протянул ей. Гадая, коснется ли она его руки, принимая его.

        Твоих волос канарское вино
        Спешит пролиться, опьяняя светом
        Мой взгляд и солнце. Растворяясь в этом
        Сиянии, я грежу об одном.

Она посулила ему вечер. Но стояла спиной к свету, так что на ее лице, в ее глазах он читал только тени.

+1

20

Чуть склонив голову Мари вслушивалась в голос и мелодию слов. На мгновение ее губы тронула мягкая, нежная улыбка – несвойственная для решительной герцогини, считающей очарование своим излюбленным оружием. Но что поделать, иногда и ей случалось очаровываться.
- Очень красиво… - вздохнула она, и тут же рассмеялась над своим вздохом. Все же женщина всегда остается женщиной, всегда будет желать внимания и восхищения. – Но месье де Ронэ, я лишь хотела спросить вашего совета относительно моей библиотеки. Ее давно пора обновить, но мне бы хотелось, чтобы этим занялся человек понимающий. Может быть, вы не откажетесь взглянуть на нее?
Случайно или намеренно герцогиня выбрала именно этот момент, чтобы взять из рук Теодора де Ронэ бокал с вином, легко коснувшись его пальцев своими?
Про себя герцогиня де Шеврез уже решила, что путь в библиотеку пойдет через ее спальню. ее гость был мало похож на тех мужчин, которых она обычно принимала у себя, а Мари была не из тех, кто в силах устоять перед загадкой.

Отредактировано Мари де Шеврез (2017-04-11 09:05:07)

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Я о руке остывшей не жалею. 10 сентября 1625 года.