Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Как дамы примеряют маски. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье с помощью гг. Портоса и «де Трана» устраивает ее величеству посещение театра.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.

Полуденный морок. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается помириться с г-жой де Мондиссье.
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » За все, в чем был и не был виноват. 4 декабря 1628 года, после полудня


За все, в чем был и не был виноват. 4 декабря 1628 года, после полудня

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

После эпизодов
Под сенью мирта и оливы. 30 ноября 1628 года, после полудня (д'Артаньян)
Страшно рискованное предприятие. 4 декабря (его величество)

Отредактировано д'Артаньян (2017-03-21 01:39:20)

0

2

После разговора с королевой д'Артаньян жил как в тумане. Вроде и дорога есть, но только под ногами. И идешь куда-то, но не знаешь, куда. Не спотыкаешься, но цели не достигаешь. Он выполнял свои обязанности, ел, когда перед ним ставили еду, улыбался шуткам, когда начинали смеяться другие, и соглашался или не соглашался вполне разумно, тут же, впрочем, забывая, о чем шла речь. Единственным, что было странным сейчас для него, это как пролетало время – от одной проверки караулов до другой, на службе и вне ее. Но, возможно, это было потому, что он никого не хотел видеть. Не думая об этом и не задаваясь такой задачей, но избегая тех единственных, кто мог заметить возникшую в нем перемену – заметить, начать расспрашивать и вызвать на поверхность то, что он так старался похоронить в своей душе. Иногда он словно просыпался, когда вялый поток его мыслей натыкался на внезапную преграду: проходя по улице Могильщиков, где он больше не жил, где больше не жила она – вспоминая, что она нигде больше не жила. Выходя из бокового входа, через который она когда-то провела в Лувр Бэкингема – ни тот, ни другая не войдут больше в Лувр. Заметив в конце улицы показавшийся знакомым силуэт. Ему не снились сны, и он не сходил с ума от горя. Он сделал только одну неразумную вещь – постучался среди ночи в особняк на Королевской площади, но хозяйки не было дома. А потом он об этом забыл.

И поэтому всему, когда ему передали приказ его величества немедленно явиться, д’Артаньян испытал лишь легкое любопытство и ни малейшего чувства тревоги – он знал, что выполнял свои обязанности, а большего от него не мог ждать никто. На пороге королевского кабинета он появился оттого с видом ничуть не обеспокоенным и даже где-то безмятежным, и поклонился, если не с изяществом настоящего придворного, то, по крайней мере, с ловкостью военного и всей учтивостью дворянина, воздающего монарху полагающиеся ему почести.

+1

3

О том, что мушкетёры своевольничают, нарушая его эдикты, Людовику было известно. Его это постоянно злило, но только если служащие его охраны проигрывали поединки или их поведение вызывало громкое возмущение, особенно у кардинала. В остальном же его величество научился закрывать глаза на выходки подопечных Тревиля. Также он знал, что некоторые из них по различным мотивам скрывают свои настоящие имена, которые, впрочем, называют капитану, однако до сих пор ни один из мушкетёров не выдавал себя за другого человека, предварительно отправив душу последнего в Чистилище.

- Господин лейтенант, - коротким кивком поприветствовав гасконца, Людовик ощутил прилив негодования, но не потому, что тот был ему не по душе, наоборот. Однако настроение было подпорчено слишком кратким визитом на половину жены, несмотря на его далеко идущие намерения, и последующими откровениями Луизы, а д'Артаньян с самого появления в Париже успел наделать столько шума, что припоминать его прегрешения против закона можно было невозбранно до конца собственного правления. - Я слышал, что в роте творятся безобразия. Вернее, творятся они беспрестанно, но нынче произошло нечто совершенно вопиющее. Шевалье де Тран. Вы ничего не хотите мне рассказать?

Заложив руки за спину, король стоял у окна и против света напряжённой прямотой всей фигуры напоминал статую.

+1

4

В обычном своем состоянии д'Артаньян немедленно подумал бы: «Не хочу!» В нынешнем же думать не получалось – и не хотелось. Шевалье де Тран, дуэль в фехтовальном зале. Тревиль говорил, что обставлено все было как несчастный случай, а раз при этом был Атос…

– Редкостное невезение, ваше величество, – сокрушенно сказал он, – капитан заподозрил, конечно, нарушение эдиктов, однако к счастью или к несчастью, у сего прискорбного события нашлись свидетели, которые видели слетевшие колпачки своими глазами. Если бы не указы вашего величества, я заставил бы шевалье дю Брона заплатить за его оплошность, но…

Д'Артаньян выразительно развел руками. Разумеется, Тревиль не мог не доложить о гибели одного из мушкетеров, но с него бы сталось умолчать о подробностях. Разговоры о подлом убийстве были предпочтительнее молчания, раз уж нельзя было обвинить гвардию Ришелье прямо, и он всегда мог сказать, что не посмел отнимать королевское время такими мелочами.

Д'Артаньян-прежний понял все это молниеносно. Нынешнего же д'Артаньяна хватало лишь на то, чтобы пойти по обозначенному капитаном пути.

+1

5

- Шевалье дю Брона или... де Трана? - ледяным тоном поинтересовался король, но за этим спокойствием скрывалось желание выплеснуть на гасконскую голову все и разом, был ли в том повинен сам д'Артаньян, Тревиль или кто-либо из их подчиненных. - Говорят, в вашей роте имел место подлог, возмутительный и преступный, и вы, сударь, об этом знали.

Откровенно говоря, его величество уже не мог упомнить, кто из дю Бронов был настоящим, а кто - самозванцем, но сейчас это не имело ни малейшего значения.

- Знали, и снова промолчали, покрывая бесчинства, - голос Людовика постепенно утрачивал невозмутимость, и это был дурной знак. - Раньше они ограничивались пренебрежительными насмешками над моими эдиктами, а значит, надо мной, а теперь не считаются со мной настолько, что полагают подобные выходки в порядке вещей?

+1

6

Д'Артаньян, сперва слушавший оцепенев от изумления, а затем, даже чувствуя, как гнев пробивается сквозь ставшее привычным безразличие, не находя возможным перебить короля, разомкнул, наконец, плотно сжатые губы.

– Тот, кто говорит такое, лжет, сир, – отрезал он. – Мы все равно преданы вашему величеству – никто не осмелился бы с вами не считаться – и мне не известно ни о каком подлоге.

Тревиль, окажись он на месте своего лейтенанта, был бы, верно, более осторожен – но Тревиль покинул Гасконь много раньше и провел при дворе куда больше времени.

+1

7

- Тогда почему вы сразу не сообщили мне об инциденте? И что умерший был вовсе не тем, за кого себя выдавал? - почувствовав в лейтенанте ответный гнев, Людовик готов был широко улыбнуться. Его выпад попал в цель, и ответное раздражение лишь раззадоривало его, предоставляя возможность снять напряжение столь причудливым и не слишком приятным для попавшегося под руку способом.

Королевская тень, Сен-Симон, тем временем благодарил Бога, что оказался в соседней комнате, где искал среди книг понадобившийся его величеству трактат об охоте. Быть свидетелем чужого унижения было ему неприятно, не говоря о том, что несчастный мог оказаться еще и мстительным человеком.

- И почему я узнаю об этом не от вас, а от придворной дамы?

+1

8

Д'Артаньян лишь выше вздернул подбородок. Королевский гнев не испугал его, как испугал бы когда-то, когда он лишь прибыл в Париж, и не заставил усомниться в самом себе, как, несомненно, произошло бы, не будь почти все его мысли заняты его горем. В иное время он, нагрешив где-то, как едва ли не всякий военный, или покрыв чье-то нарушение, как любой офицер, смутился бы – сейчас все его чувства были притуплены и оттого он был только способен слышать то, что ему говорили, но не домысливать и не гадать.

– Я сожалею, ваше величество, – ни малейшего сожаления не было слышно в его голосе, – что придворные дамы осведомлены о делах роты лучше ее офицеров, но однако осмелюсь заверить ваше величество, что господин де Тревиль не мог не оповестить своего капитана о смерти шевалье де Трана. Что бы ни говорили слухи, у этого происшествия было несколько очевидцев, в том числе господин Атос, которые все согласились, что имел место несчастный случай.

Откровенно говоря, сам д'Артаньян в несчастный случай ничуть не верил, но Тревиль был убежден, что обвинить оставшегося в живых гвардейца в убийстве не выйдет, а поднимать шум вокруг дуэли, в которой участвовал также один из мушкетеров, было и недостойно, и недальновидно.

Отредактировано д'Артаньян (2017-04-03 00:51:49)

+1

9

- Атос... Ну конечно же, кто, как не ваш старый приятель, - с нескрываемой иронией заметил король, впрочем, не соотнося присутствие одного из славной четверки с подозрительным убийством. В каких бы приключениях ни участвовали эти подопечные Тревиля, прибавившие седых волос кардиналу, но заставившие его величество тайком не раз улыбнуться, поверить в их причастность к предательству последний не мог. Все прочее являлось лишь следствием его дурного настроения и озадаченности. - Неважно. Так что вы скажете о самозванце? Вы знали, что де Тран - это дю Брон, а дю Брон выдает себя за де Трана?

Отредактировано Людовик XIII (2017-04-03 10:20:58)

+1

10

Безразличие, окутывавшее д'Артаньяна как меховая полость, не помешало ему услышать вопрос его величества, но не позволило по-настоящему удивиться.

– Господина де Трана… то есть покойного господина де Трана, – поправился он, – на самом деле зовут… звали дю Брон? Тысяча извинений, ваше величество, но… А господина дю Брона, стало быть, зовут де Тран? И он… претендует на место в полку?

Д'Артаньян вовсе не хотел иронизировать, но думать ему было непривычно тяжело, и свои сомнения он невольно проговаривал вслух.

+1

11

- Неужели вы не в курсе? - покосился Людовик на гасконца, начиная подозревать, что неверно воспринял слова мадам де Мондиссье. Увы, Сен-Симон стоял слишком далеко, чтобы расслышать сказанное ею и теперь выручить своего короля, воспроизведя по памяти возмутительные сведения. - Странно... Я думал, вы знали об этом. Вы или господин де Тревиль.

Понимая, что кульминация ярости миновала, его величество принялся мерно вышагивать по комнате. Действие было успокаивающим и, в то же время, позволяло сосредоточиться на размышлениях.

- Я хочу, чтобы вы выяснили все обстоятельства. Почему эти двое решили поменяться местами, что из себя представляет этот дю Брон, он же де Тран. Одним словом, все.

+1

12

Д'Артаньян, провожавший короля отупелым взглядом, решился наконец высказать свои сомнения вслух.

– Ваше величество, а разве?.. Мне следует считать достоверным и подтвержденным, что покойный, – прилагательное неожиданно резануло его по самому сердцу, и молодой человек судорожно вздохнул, прежде чем продолжить, – что подлог действительно был? Что покойный… Откуда вообще такие сведения?

Д'Артаньян знал де Трана – не слишком близко, не как друга, но как однополчанина, и мысль о том, что погибшего мушкетера так легко можно было обвинить в чем угодно и что король, казалось, принял на веру невесть откуда взявшийся слух, выводила его из себя, проникая даже сквозь пелену владевшего им безразличия, и потому вопрос д'Артаньяна прозвучал с почти оскорбительным возмущением – как если бы он осмеливался допрашивать того, кто был разом и его монархом, и его капитаном.

+1

13

Резко развернувшись на каблуках, Людовик пристально взглянул на мушкетера. Тот думает подвергать его слова сомнению! Каков нахал.

Впрочем... Гасконцы едва ли не поголовно отличались дерзостью, которая с рождения кипела в их крови. А д'Артаньян, познакомивший со своим клинком не один десяток подопечных капитана де Кавуа, не считая мятежников, вызывал у короля симпатию. В противном случае, лейтенантский патент давно бы оказался в иных руках.

- Я сужу со слов мадам де Мондиссье. Вам знакома эта особа? Судя по тому, что она изволила мне рассказать, вы имели честь с ней встречаться.

+1

14

Безрассудство всегда соседствовало у д'Артаньяна со здравым смыслом, и последний подсказывал ему, что с вопросами стоит закончить. Однако говорило здравомыслие пусть и громким, но шепотом, не заглушая голос задетого самолюбия. Россказни и сплетни какой-то… какой-то… какой-то савойской выскочки, а ведь он расспрашивал ее!

– Я не назвал бы это честью, ваше величество, – хмуро ответил д'Артаньян. – Если это правда, почему она не сказала ни слова мне, когда я с ней разговаривал про шевалье де Трана? В полку, между прочим, говорят, будто она была к нему небезразлична – он сам, во всяком случае, не был безразличен к ней. Признаюсь, мне кажется, что в этой болтовне нет ничего кроме лжи и, быть может, еще желания бросить тень на честь полка.

При всей искренности своего возмущения такой двуличностью, мушкетер, однако, начинал сомневаться – дуэль ведь и вправду состоялась, и настолько странная, без секундантов, с подобной заботой о противнике…

+1

15

- С какой целью ей делать это? - усмехнулся Людовик, впрочем, находя предположение гасконца верным и даже приятно укладывающимся в привычную картину, нарисованную его сознанием, где рота Тревиля, при всем своем возмутительнейшем разгильдяйстве и своеволии, была на стороне своего короля, тогда как визитерша из Турина просто обязана была стать второй Шеврез или хотя бы претенденткой на роль этой дьяволицы. - И что вы находите подозрительного в этой особе?

Вопрос не был праздным не только по причине скандала, способного бросить тень на мушкетеров, но и из личных соображений. Любой человек, оказывавшийся в опасной близости к Анне Австрийской, таил в себе угрозу, которую его величество предпочитал предотвратить заранее, нежели сталкиваться с ее ужасными последствиями.

- Почему вы не считаете честью знакомство с мадам де Мондиссье?

+1

16

Д'Артаньян мысленно обругал себя болваном – рассказывать его величеству, как мадам де Мондиссье устроила ему аудиенцию у королевы, он, конечно, не собирался, даже если от этой дамочки сейчас у него были одни неприятности.

А не устроила бы, он бы и не узнал…

Краски дня померкли на миг, все звуки слились в невнятный гул, и мушкетер не сразу вспомнил, какие вопросы задал король.

– Потому что. Потому что… Если она говорит правду, то почему она не рассказала ее мне? Я говорил с ней… – д'Артаньян умолк, пытаясь вспомнить. Сколько прошло дней? Когда он говорил с королевой? Когда была эта дуэль?.. – Несколько дней назад. И она не сказала мне ни слова. Откуда она вообще знает?

Молодой человек смешался, разом вспоминая, и с кем говорит, и что он знал про де Трана – или все же дю Брона? Северянин, он был с севера, ведь так? Откуда?.. Нет, было что-то еще.

+1

17

- Она утверждает, что была знакома с ним в Савойе, - король теперь внимательно изучал лицо д'Артаньяна, на котором промелькнула тень, за чем последовало сомнение. - Большего, увы, я не знаю, но хотел бы, чтобы это выяснили вы. И без утайки, повторюсь, без утайки, господин лейтенант, все мне рассказали.

Какое бы удовольствие ни получал Людовик от ощущения себя несправедливо оскорбленным, а значит, имеющим право видеть во всех и вся дурное, он испытал облегчение. Рота не отбилась от рук, во всяком случае, больше прежнего, офицеры не обманывали его, а скверно пахнущее дело можно было переложить на другие плечи.

- А о чем вы беседовали?

Отредактировано Людовик XIII (2017-04-05 01:16:50)

+1

18

Савойя… Разве он был не с севера? Или… Где он служил перед тем, как стал мушкетером? Тревиль должен был знать…

– О де Тране, конечно. Ваше величество, – д'Артаньян был слишком занят, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли, чтобы следить еще и за речью. – Я рассказал ей о его смерти. Черт возьми…

Божба эта, такая неуместная перед лицом монарха, прозвучала уныло, почти жалобно. Он ведь не просто рассказал ей о смерти однополчанина, он дал ей понять… Да, он совершенно точно дал ей понять, что подозревает нечестную игру, и все же она ничего не сказала… Или не говорил? Если ему сейчас только кажется… Д'Артаньян никак не мог припомнить, и голова у него болела, как с похмелья.

Отредактировано д'Артаньян (2017-04-05 01:30:13)

+1

19

- И? И что она? - Людовик почти вплотную подошёл к мушкетёру и теперь пристально смотрел на него. - Что она вам ответила?

– Ничего, – д'Артаньян хмурился так старательно, что очевидно было, и что он упорно пытается припомнить, и что успех ему не сопутствует. – Ничего особенного. Как будто она вообще его почти не знала, хотя… я подумал тогда, что я ошибся, что слухи… что это были просто слухи, многие любят похвастаться, а она… она… совсем молодая же? Прошу прощения, ваше величество, я ничего не понимаю.

- Поверьте, я понимаю ещё меньше вашего, - король задумчиво потеребил закрученный ус. То, что он посчитал женской склонностью шокировать и преувеличивать, приобретало какие-то странные очертания, и самое досадное заключалось в отсутствии каких-либо нитей, способных вывести невольных участников и свидетелей этой истории из лабиринта иноземной Ариадны. - Повторюсь, вам придётся приложить усилия и выяснить все обстоятельства, господин д'Артаньян. И постараться не допустить возникновения новых слухов.

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » За все, в чем был и не был виноват. 4 декабря 1628 года, после полудня