Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта: Юный Франсуа де Ротонди знакомится с Франсиско де Варгасом, который знакомится с нравами Туниса.
Письмо счастья. 12 февраля 1629 года.: Г-жа де Мондиссье просит г-на де Трана помочь ей передать письмо королевы г-ну де Корнильону.
Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года.: Г-н де Ронэ и Портос готовятся похитить принцессу.
Я вновь у ног твоих. Май 1629 года, Париж.: Арамис возвращается к герцогине де Шеврез.

Денежки любят счет. Февраль 1629 г.: Луиза д’Арбиньи прибывает в поместье Вентьевров.
О пользе зрелых размышлений. 11 февраля 1629 года: Г-н де Валеран рассказывает Марии Медичи о попытке королевы спасти г-на де Корнильона.
Слезы ангелов. Северное море, июнь 1624 г.: После захвата голландского корабля капитан Рохас и лейтенант де Варгас разбираются с добычей.
Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра. 3 февраля 1628 года.: Роже де Вентьевр и Ги де Лаварден гуляют под Ларошелью.

Пасторальный роман: иллюстрация. Декабрь 1627 года: Принцесса де Гонзага позирует для портрета, Месье ей помогает (как умеет).
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Невеста без места. 12 февраля 1629 года.: Г-н де Вентьевр и "г-н д'Арбиньи" узнают о скором прибытии "Анриетты".

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Пример бродяг и зерцало мошенников. Май 1629 года..: Г-н де Лаварден узнает, что его съели индейцы, а также другие любопытные подробности своей биографии.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » От переводчика » Французская армия и флот


Французская армия и флот

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Информация в этой теме, выложенная от ника Перо, была собрана игроками первых двух сезонов игры на форуме http://francexvii.borda.ru/.
Изначальное авторство постов можно посмотреть здесь

0

2

Олег СОКОЛОВ
ОФИЦЕРЫ КОРОЛЯ
Империя истории, 2001

Фрагменты, цитируются с форума В гостиной Ришелье, но есть более ранний источник на Дюмасфере

Понятие «офицер» в современном значении этого слова, то есть как «термин, определяющий людей, осуществляющих военное… командование и являющихся руководителями для рядового и сержантского состава вооруженных сил нации», появляется с созданием постоянных полков пехоты и кавалерии в начале XVII века.
Полководцы XVI в. Монлюк и Брантом пишут о полковниках, капитанах и лейтенантах, но никогда не называют их офицерами. Впервые упоминание слова «офицер» (officier) не в старинном его значении должностного лица вообще (держателя «ofice» - должности), а в близком современному встречается в ордонансах 30-х гг. XVII в., например, в ордонансе от 14 июля 1633 г.: «...все начальники и офицеры кавалерии...» и т. д. Однако в это время термин «офицер» обозначал только офицеров младше капитана; капитан и высшие чины квалифицировались как «начальники» (chefs).

Офицер как понятие, распространяющееся на весь командный состав от «ансеня» (прапорщика) до маршала Франции, появляется во второй половине XVII в., но еще очень долго это понятие значительно отличалось от современного.

Несмотря на существенные изменения, которые претерпел офицерский корпус королевской армии с момента его окончательного составления в середине XVII в. до эпохи Великой французской революции, вплоть до 1789 - 1790 гг. он сохранил определенные присущие ему черты. Среди характерных черт необходимо отметить социальный состав, хотя, на наш взгляд, представляется чрезвычайно упрощенным изображение офицерского корпуса армии Старого Порядка в виде наглухо закрытой для недворянских элементов аристократической касты. Тем не менее нельзя отрицать, что офицерский корпус, как по характеру своего комплектования, по типу взаимоотношений внутри него, так и по идеологии, был прежде всего дворянским. Данное положение, впрочем, требует уточнений и добавлений. Как уже отмечалось выше, начало постоянной армии следует искать не в рыцарской - сугубо дворянской - коннице, а в пехотных полках, правда, рыцарство на последнем этапе своего развития дало ряд формирований, долго еще продолжавших существовать внутри армии, но уже в измененном виде («Maison du Roi», «Gendarmerie de France»). Пехотные части, в свою очередь, являлись просто «бандами» наемников (в переносном, а подчас и в прямом смысле слова), в подавляющем большинстве ротюрье (ротюрье - разночинцы, недворяне во Франции Старого Порядка). На начальном этапе развития этих частей дворянство считало куда менее почтенным для себя командовать такими отрядами, чем просто встать в ряды тяжеловооруженных всадников. Поэтому естественно, что на ранней стадии возникновения постоянной армии, то есть в конце XVI в., командирами пехотных отрядов были подчас выходцы из демократических слоев общества. Монлюк пишет по этому поводу: «Я видел многих, кто вначале носил пику за шесть франков жалованья, совершавших впоследствии столь славные дела ратные и оказавшихся столь способными, что, хотя они и были сыновьями бедных пахарей, но продвинулись дальше многих дворян благодаря своей отваге и добродетели».

Самым важным, однако, являлась не возможность такого продвижения, а то, что в глазах общества той поры «военная профессия аноблировала (аноблировать - жаловать дворянство, делать человека «благородным» (noble) морально и социально тех, кто выполнял ее с упорством и талантом».

По мере становления постоянной армии отношение к королевской службе в регулярных частях быстро менялось. Уже во времена правления Генриха IV (1589 - 1610 гг.) дворяне все более вытесняют ротюрье с командных постов, но количество офицеров-недворян все же продолжает оставаться значительным. Служение шпагой для общества той поры было столь важным, что армия являлась прекрасной возможностью морального подтверждения дворянства для семей, добившихся титула другими путями, например на гражданской службе. В XVII в. представители еще недавно получивших дворянство семей в большом количестве записывались на военную службу как в качестве офицеров, так и просто солдатами. И в том, и в другом случае эти анобли получали моральное право носить дворянский титул, освященный отныне кровью на поле чести.

Тем не менее эдикт Ришелье от 1629 г., указывающий, что солдат, отличившийся на войне, может быть произведен в чин капитана и выше, говорит прежде всего о том, что такая ситуация рассматривается теперь как исключение.

Понти, офицер пехоты, в своих мемуарах рассказывает как о чем-то необычном, что командир Пьемонтского полка, когда «видел храброго солдата, который хорошо служил королю в его войсках, не интересуясь происхождением последнего, производил в чин, что вызывало у других желание служить, ибо они видели, как при этом начальнике высокие должности становятся наградой добродетели».

Уже тогда сложилось два совершенно различных способа получения ротюрье офицерских званий. Первый - продвижение к командным должностям по типу так называемых «officiers de fortune» («офицеров удачи»), то есть посредством выслуги из рядовых; второй - покупка офицерского патента. Последнее было возможно вследствие характерных особенностей королевской армии, существовавших вплоть до министерства Шуазеля (1761-1770 гг.). Прежде всего это своеобразное положение капитана как владельца роты, а не только как ее командира. Он командовал ротой и набирал ее, обмундировывал, экипировал и оплачивал. Король выдавал для этой цели не жалованье, а определенную субсидию, которой постоянно не хватало, чтобы содержать эту роту на должном уровне. Поэтому полковники предпочитали назначать командирами пусть даже и не особенно знатных, но богатых людей, имеющих возможность при необходимости отдавать свои деньги на содержание солдат.

Вторая причина - продажа офицерских должностей. Несмотря на то, что назначение на командные посты утверждалось королем, офицеры могли продать свое место желающим, так как они были в определенной степени его собственниками. Не всякий мог купить офицерский пост, и не все они продавались (например генеральские чины, командные должности в ряде гвардейских формирований и т. д.), однако все же большую часть офицерских должностей купить было можно. Интересно, что некоторые суб-лейтенантские посты стоили от 100 до 200 тысяч ливров, в то время как в ряде случаев место полковника можно было купить за 10 тысяч. Такая разница обуславливалась положением части в воинской иерархии и ее престижностью в обществе.

Известный военный писатель и теоретик XVII в. Куртиль де Сандра в своей книге «Мемуары господина д'Артаньяна» рассказывает, как д'Артаньян пытался продать в 1653 г. свою суб-лейтенантскую должность в полку французских гвардейцев. Этот эпизод достаточно типичен, поэтому мы приведём его полностью: « Я нашел покупателя (автор пишет от лица д'Артаньяна - О. С.) моей должности, как и хотел. Это был мой приятель, ансень (ансень - младший офицерский чин, соответствующий прапорщику в старой русской армии - О. С.) полка Рамбюр, который желал служить в нашей части. Он находился в этот момент с полком в Италии. Договорившись по переписке, мы условились, что он приедет в Париж, когда кампания завершится, и я представлю его господину кардиналу. Если у него есть друзья, которые вхожи к Его Преосвященству, то пусть замолвят о нем слово. Капитан был уверен в согласии, потому что долго служил, к тому же его чин в таком полку кое-что значил в это время...». Деньги одного и заявление об отказе другого были положены у парижского нотариуса, но Мазарини не отпустил д'Артаньяна в отставку, и сделка не состоялась.

...

Впрочем, нужно добавить, что подобное отношение не распространяется на офицеров, выслужившихся из рядовых, по крайней мере, официальная точка зрения на них была положительной. «...Нельзя, чтобы молодой человек, какой бы знатности он ни был, воображал, что он может относиться непочтительно к офицеру, выслужившемуся из простолюдинов; он ошибётся, если будет оказывать ему возможное почтение, а если он не сделает это по собственной воле, его заставят это сделать...» - наставлял уже упомянутый нами Куртиль де Сандра в своем наиболее известном произведении «Поведение Марса, необходимое всем, кто занимается военной профессией». Это сочинение являлось в некотором роде уставом регулярной французской армии конца XVII - начала XVIII вв. и одновременно сборником правил для офицеров.

Сен-Симон в возрасте восемнадцати лет служивший в кавалерийском полку Ройаль - Руссильон, рассказывал об одном из «officiers de fortune»:

«Капитан нашего полка, который из свинопаса поднялся до этого положения, благодаря таланту и усердию, не умел ни читать, ни писать, несмотря на преклонный возраст. Это был один из лучших начальников летучих отрядов в войсках короля. Во всех стычках с неприятелем он всегда выходил победителем и доставлял точные данные. Мы все любили и уважали его».

Нередко причиной ограничения возможности продвижения по службе таких офицеров служило не столько их социальное происхождение, сколько недостаточный уровень образования (интересно отметить, что наиболее достойные из «officiers de fortune» могли получить роту бесплатно). Начиная с 1668 г. королевские инспектора проводили регулярные проверки среди офицеров. Данные по категории «officiers de fortune» показывают, что командиры, подобные капитану, описанному Сен-Симоном, не были редкостью.

...

Известный французский военный историк начала XX в. Ж. Колен отмечал, что «...нельзя было надеяться извлечь денежную выгоду из командования полком, это было скорее дорогостоящим почетным званием и возможностью получить чин генерал-майора (marêсhal de camp). Полковник, обычно богатый придворный из известной семьи, добивался командования частью в виде милости, за которую он дорого платил». А автор все той же «Марсовой школы» наставлял: «Нужно, чтобы он, полковник, помогал своим кошельком, своим столом и всеми своими силами нуждающимся».

Таким образом, командование полком было дорогим удовольствием для избранных. И пока само общество оставалось таким, где изначально предполагалось неравенство, подобное положение рассматривалось как естественное. Вот что писал Меркойроль де Болье, офицер из мелкопоместного дворянства, приветствуя в 1745 г. молодого герцога д'Антэна, вставшего во главе Пикардийского полка: «Тысячи дворян, у которых есть только плащ и шпага, ищут честь и опасность, не щадя своей жизни... Без сомнения - это их достоинство. Но пусть подумают о юном воине, приехавшем к нам от королевского двора или из своего поместья, где он пользовался благом роскоши. Его жертва тем больше, чем выше его положение... Король и нация должны быть признательны и тем и другим...».
Взгляд на данную ситуацию существенно меняется во второй половине XVIII в. с проникновением новых идейных веяний в общество и модернизацией армии, все больше приближавшейся по своей структуре к современным нам войскам.

Нельзя, впрочем, отказать Старому Порядку в мудрости, ибо для того, чтобы талантливые люди скромного происхождения могли подняться до вершин военной иерархии, не получив звания полковника, недосягаемого, как понятно из вышеизложенного, для них уже хотя бы из финансовых сооб¬ражений, был создан обходной путь, позволяющий миновать дорогое удовольствие - командование частью. Отличившийся подполковник мог быть повышен по службе, получив патент «бригадира армии короля». Данный патент, хотя и мало менял положение такого офицера в мирное время, позволял в военное время выполнять функции командира бригады, обычно той, в которую входил его полк. При этом возникал своеобразный парадокс, поскольку подполковник очень часто становился командиром своего полковника. Это, впрочем, как показывают свидетельства очевидцев, не очень смущало полковников. Они все равно оставались вельможами, состоящими при армии, и поэтому не считали для себя зазорным обратиться к опыту ротюрье или бедного дворянина. «Господин де Таню, подполковник Шампанского полка, он же, старый и опытный бригадир, объяснил господину графу д'Эстре, что такой боевой порядок для атаки изгородей приведет нас к большим потерям. Он догнал нас галопом и приказал бригаде сломать фронт по четверти шеренги вперед (то есть построиться в колонны с фронтом в четверть длины развернутой линии батальона – C.O.), встал в голову колонны и стремительным маршем произвел атаку...» - вспоминает очевидец об одном из эпизодов битвы при Року. Как видно, временное подчинение ничуть не покоробило господина графа д'Эстре.

Отметим, что 50,1% бригадиров в эпоху Людовика XIV вышли из рядов подполковников. Причем 85,1% мелкопоместных дворян и ротюрье прошли по ступеням «непродающихся» должностей, 110 из 223 бригадиров в период министерства Лувуа были представителями этих социальных групп. Что касается генерал-лейтенантов, то 76,3% из них в эпоху Людовика XVI были представителями титулованного дворянства, 16,2% - нетитулованного и 7,5% были выходцами из ротюрье. Все указанное выше, особенно касающееся капитанов, подполковников и полковников, в системе военной иерархии Старого Порядка тесно связано с проблемой материального положения офицеров, которое необходимо осветить хотя бы вкратце. Прежде чем говорить об этом, приведем данные о жаловании офицеров в разные периоды времени (См. таблицу в конце статьи).

Первое, что бросается в глаза в этой таблице, - большое различие в жаловании старших и младших офицеров, а также резкое изменение жалованья капитанов на рубеже 60-х годов. Последнее связано с отменой существовавшего ранее положения, в соответствии которым капитан являлся владельцем роты. Отныне рота состоит на обеспечении государства, а капитан получает лишь жалованье за службу. Высокое жалованье полковников не будет восприниматься как чрезмерное, если принять во внимание их расходы на полк, неизбежно связанные с положением командира части при Старом Порядке, о чем только что упоминалось. Немалые деньги, получаемые полковником из казны, не могли покрыть и небольшой части расходов. Так, например, все офицеры из высшего дворянства, которые участвовали в кампании на Американском континенте, жаловались на то, что их расходы значительно превосходили доходы. Дю Мюи писал, что война стоила ему 45 тысяч ливров, и компенсация в 6 тысяч ливров, полученная им, есть не что иное, «как слабое вознаграждение за вынужденные расходы». Барон де Вьомениль писал, что эта война была для него крайне дорогостоящей, и он вынужден был занять 30 тысяч ливров. Конечно, настоящие материальные трудности приходилось испытывать прежде всего младшим офицерам. 50-60 ливров, получаемые суб-лейтенантами, едва могли покрыть самые скромные расходы. Для сравнения отметим, что 60-100 ливров в месяц - жалованье прислуги в приличном доме. На эти деньги можно было лишь кое-как обмундироваться и жить, отказывая себе во всем, что выходит за рамки самых необходимых потребностей. Министерская почта была завалена петициями младших офицеров с просьбами помочь им в тяжелом материальном положении, еще более обострявшемся в военное время, когда «приходилось производить немало непредвиденных расходов.

Что же касается материального положения генералитета, оно было совершенно иным. Однако было бы чрезвычайным упрощением резюмировать его фразой, подсказываемой многими классическими трудами по истории Революции, написав, что генералитет Франции Старого Порядка купался в потоках жалований, пенсий, дотаций и т. д. Прекрасное исследование Клода Стюржиля в сборнике «Солдат. Стратегия. Смерть» показывает, сколь неравномерной была оплата генералитета. Из его статьи, базирующейся на огромном документальном материале, следует, что существовало определенное количество генералов, которые вообще не получали жалованья. Их количество колебалось от 242 в 1768 г. до 102 в 1787 г. Правительство платило только тогда, когда высший офицер выполнял какую-нибудь конкретную служебную функцию, или выплачивало определенную пенсию в виде пожалования. Однако если генерал, находящийся на действительной службе, оставался без конкретной миссии, он рисковал остаться и без денег. Наконец, размеры жалованья также могли быть различными.
В среднем доходы были достаточно высокими: порядка 80-100 тысяч ливров в год у маршалов, 20-30 тысяч ливров у генерал-лейтенантов, около 8-9 тысяч у генерал-майоров, но относительно скромным у бригадира - 2-3 тысячи ливров в год.

Общая доля военного бюджета, шедшая на выплату генералам, составляла не более 9-10%, что не превышает таковую в других странах в этот период времени.
В выплате жалованья генералам французская монархия придерживалась принципа дифференциации вознаграждения. Самое большое жалованье получали представители знатнейших семейств и наиболее заслуженные генералы, независимо от происхождения. Суммы, получаемые генеральской элитой, могли достигать астрономических размеров (если прибавить дополнительные доходы от занимаемых должностей, такие как, должность военного губернатора, выплаты за ордена и просто пенсии). Тем не менее привилегии и связи давали больше шансов для высоких доходов, чем заслуги бедного дворянина или ротюрье в генеральских эполетах. Справедливости ради нужно отметить, что и громкий титул в соединении с высоким званием не всегда был гарантией получения высокого жалованья, пример тому - «неоплачиваемые генералы», среди которых можно найти и такие громкие имена, как генерал-лейтенант Франсуа де Нойаль, герцог д'Эйен.

Резюмируя данные о материальном положении командных кадров при Старом Порядке, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, военная служба не только редко обогащала офицеров, но и, напротив, часто представляла собой некое занятие, на которое затрачивалось больше средств, чем оно давало доходов. Это было тяжело для выходцев из семей более скромного происхождения.

Во-вторых, имелся гигантский разрыв в положении младших офицеров и представителей генеральской элиты. Обычно этот барьер преодолевался только теми, у кого были знатность, деньги и хорошие связи. Когда же эти офицеры с «ускоренным» прохождением ступеней военной иерархии попадали на ее вершину, они имели возможность компенсировать свои затраты огромными доходами. В результате богатые и знатные получали шанс стать еще богаче и знатнее, а бедные дворяне нередко разорялись. Необходимо все-таки подчеркнуть, что знатность сама по себе не была гарантией ни быстрой карьеры, ни материального преуспевания, и, напротив, имеется ряд случаев успешного продвижения выходцев из достаточно скромных семей. Тем не менее причин для недовольства у основной массы офицеров было предостаточно, что создавало благоприятную почву для проникновения в их среду новых философских идей, поэтому накануне революции многие офицеры, в особенности младшие, выступали как сторонники кардинальных реформ.

Несмотря на все сказанное, надо отметить, что престиж военной профессии в глазах дворянского общества, пронизанного рыцарскими идеалами, был столь велик, что «дворяне шпаги» рвались в армию, вопреки всем сложностям. Вместе с ними стремились добиться командных постов в войсках и «дворяне мантии», и недавние анобли, и буржуа, для которых офицерские эполеты означали лучшую рекомендацию в замкнутом мире дворянской элиты.

0

3

Пехота:

Из той же статьи Соколова

Пехотные полки делились на королевские полки, полки принцев, полки дворян, иностранные полки и полки провинций. Королевские полки имели королевские знамёна и считались наиболее элитными в силу прямой связи с королём и длительных традиций службы французской короне. В первую очередь к ним относились так называемые старые полки, началом возникновения которых считались времена итальянских и религиозных войн. Старых полков, сформированных ещё в конце XVI в., было четыре: Пикардийский, Шампанский, Наваррский и Пьемонтский. В правление Людовика XIII к старым полкам прибавилось ещё два: в 1618 г. - Нормандский и в 1626 г. - Морской полк. Эти полки называли малыми старыми полками. За старыми следовали королевские полки и полки принцев, носившие имена членов семьи и принцев крови.

Французская Википедия не согласна и называет десять полков с 1620 года: старые полки (четыре), Нормандский полк и малые старые полки, про которые есть и отдельные статьи:
Régiment de Bourbonnais (с 1597 года, с 1611 называется полк Шапп; полковник с 1614 года: César d’Aumont, baron de Chappes, следующий указан только в 1631 году)
Régiment de Béarn (указано, что существует с 1684 года, но мог просто носить другое название)
Régiment d'Auvergne (изначально (1597) régiment du Bourg de Lespinasse; с 1621 полк Эстиссак)
Régiment de Flandre (указано, что существует с 1684 года, но мог просто носить другое название)
Régiment de Guyenne (указано, что существует с 1684 года, но мог просто носить другое название)

Т.е. в наше время имеется два малых старых полка, названия которых мы знаем на тот момент.

А также имеется из той же французской Википедии (неполный) список полков, осаждающих Ларошель:

Régiment de Chappes (Шапп)
Régiment de Chastellier-Barlot (Шастелье-Барло)
Régiment d'Estissac (Эстиссак)
Régiment de La Bergerie (Ла Бержери)
Régiment de La Chapelle-Balou (Ла Шапель-Балу)
Régiment de Marillac (Марильяк)
Régiment de Maulny (Молни)
Régiment de Navarre (Наваррский полк)
Régiment de Piémont (Пьемонтский полк)
Régiment de Pompadour (Помпадур)
Régiment de Rambures (Рамбюр)
Régiment de Riberac (Рибрак)
Régiment de Soissons (Суассон)
Régiment de Vaillac (Вайяк)
Régiment de Vaubecourt (Вобекур)

Слово régiment означает полк. В большинстве случаев полк просто именуется по фамилии полковника, т.е. человека, который этим полком не только командует, но и его снаряжает, содержит и т.п. В этом и есть сакральный смысл патента на соответствующий чин.

0

4

Резюме из Дэвида Пэрротта.:

Французская армия времён Ришельё, оказывается, была просто праздником на фоне суровых военных машин Испании, Голландии и участников Тридцатилетней войны. То, что юристам (которым не посчастливилось попасть в Университет) говорят на курсе истории государства и права об абсолютизме, можно выкинуть в корзину. Немного того, что поражает больше всего.
Правительство платило войскам как хотело, поэтому по негласному правилу офицерские патенты доставались только тем, кто мог нанимать и содержать солдат на свои средства (привет нищему Д’Артаньяну). Никаких встречных обязанностей правительства это не создавало (это же не договор с наёмниками), поэтому если полк или роту распускали, то офицеры не получали компенсаций, а успешные наступления не вознаграждались контрибуциями. В результате полки были укомплектованы на 30-50% от штатного расписания, причём самым дешёвым сбродом. Если вечером сообщали, что утром в поход — к утру две трети солдат в бегах. Если ливень затягивался на сутки — от армии оставалось несколько сотен человек. Попытки штрафовать или премировать офицеров на фоне годовых задержек небольшого жалования вызывали смех. Дезертирство только усиливалось тем, что офицеры находились при полках когда хотели, а остальное время развлекались в столице и других крупных городах. Одним словом, водевиль какой-то. Более-менее нормально армия функционировала лишь в случае личного присутствия короля или кардинала, а лучше обоих. При этом, кардинал вёл себя как классический тиран, снимая и наказывая полководцев за первую же ошибку, в итоге командный состав редко был опытен, а стратегии придерживался самой безрисковой.

И при этом желающих получить патент было намного больше, чем должностей, за места полковников шла бешеная борьба, в которой мерились не способностями, а тем, у кого лучше протекция. Во-первых, дворяне старались быть замеченными и завести знакомства, чтобы затем лучше продвинуться при дворе. Во-вторых, было очень комильфо отслужить таким образом 2-3 кампании, после чего можно было считать себя настоящим дворянином, испытанным солдатом, и остаток жизни свысока смотреть на легистов, заработавших «дворянство мантии». (До чего же это напоминает некоторых современных людей, которые тоже после краткой службы всю жизнь меряют этим других, бурно празднуют военные праздники и строчат косноязычную военную прозу.)

0

5

Осмелюсь дополнить раздел сведениями военного историка А. Баранова. Его статья была посвящена войнам за Испанское наследство, но это всё равно армия Старого порядка, и сведения о названиях полков актуальны.

Для начала - абзац про знамёна.

Из нескольких типов полковых знамен во французской пехоте основным было ротное ("ордонансное", т.к. полки формировались по указу-"ордонансу"). Размер полотнища: 2,10 на 2,38 см. (впоследствии, в 18-и веке, знамена стали меньше). При этом количество трофеев в сражениях («знамена и штандарты») не должно смущать: в 1703 году на один французский пехотный батальон приходилось аж по три знамени… «Ордонансное» знамя в большинстве случаев представляло собой полотнище с белым «прямым» крестом, по углам – прямоугольники различных цветов.  Иногда крест был украшен изображениями , золотыми королевскими лилиями или надписью (на латыни), прямоугольники – одноцветные, или же разделенные на несколько разноцветных секторов (полосы, квадраты, треугольники и т.д.). Так,например, знамя полка Пикардия имел четыре алых прямоугольника, Нормандии – четыре желтых…

Немного про армейскую структуру.

Французские пехотные полки условно можно разделить на три категории: гвардейские, т.н. «старые» и сформированные впоследствии; последние включали в себя как собственно французские (т.е «национальные»), так и вербованные иностранные. Проследить общую историю полков сложно: они то сформировывались, то распускались,  сводились по нескольку в один, и – что самое сложное – очень часто меня свои названия.

Как уже говорилось выше (и совершенно правильно!), в армейской пехоте существовали сквозная нумерация и порядок старшинства полков, которые разделялись на "старые отряды" («Les Vieux Corps») и "младшие старые" («Les Petis Vieux»), существовавшие уже к середине века, и прочие; последние - формировавшиеся позднее - неофициально назывались "бастардами". Из собственно французских полков постоянными в 1660 году было 10, к 1672 году их число возросло до 19, а к 1689 - до 53. Примечательно, что полки французской армии имели право самостоятельно выбирать место в боевом порядке накануне сражения – в зависимости от своего старшинства. Т.н. «старых отрядов» было шесть: Пикардия, Наварра, Шампань, Пьемонт , Нормандия и полк морской пехоты. К началу войны за испанское наследство (1701-14 гг.) эти полки были в числе немногих, имевших трехбатальонный состав.

По названиям. Сведения несколько отличаются от того, что уже было приведено в этом разделе.

«Старые» полки французской армии:

- Полк Пикардия («Picardie»). Старшинство: с 29 мая 1569 года, название - с 1585 года. После окончания периода религиозных войн полк был одним из немногих, которые после расформирования армии в 1601 году роспуску не подлежали.

- Полк Пьемонт («Piemont»). Полк вел свою историю с 1494 года от «Bandes de Piémont» (отряда пьемонтских наемников) французской армии, однако официально старшинство велось с 1569 года, название «Пьемонт» сменило обычное «имя полковника»,как указывается в источниках, в 1584 году.

- Полк Шампань («Champagne»). Старшинство: с 1569 года.

- Полк Наварра («Navarre») вел свою историю от гвардейцев короля наваррского Генриха Бурбона; в разных источниках старшинство полка указывается по-разному, наиболее часто встречающееся – 1589 год. 

- Полк Нормандия («Normandie»).  Старшинство: с 1591 (1615?) года.

- Полк морской пехоты «de la Marine»).  Старшинство с 1635 года.

«Младшие старые» (шесть полков):

- Полк Лювилль («Leuville»). Старшинство с 1595 года (Старший среди «молодых»); с 1762 года известен как полк Беарн.

- Полк Бурбоннэ («Bourbonnais»). Старшинство с  6 марта 1597 года, когда в полк было сведено несколько рот («компаний»), вернувшихся незадолго до этого из Италии.  Неоднократно расформируемый и вновь восстанавливаемый, полк с 1666 года вошел в состав «Les Petis Vieux» (с 1673 года -  как «Бурбоннэ»).

- Полк Овернь («Auvergne»). Старшинство с  6 марта 1597 года, название «Овернь» - с 1635 года (любопытно, что в 1631-35 гг. полк носил название «Лювилль», что в данный период может путать его историю с историей собственно полка Лювилль).

- Полк дю Соль («de Sault»). Старшинство с 16 августа 1597 года (с 1762 года известен как полк Гиень). В период 1605-1702 гг. известен как полк Дю Соль,  с 1703 г. – полк Тессе, с 1707 г. – полк Таллар. 

- Полк Неттанкур («de Nettancourt»). Старшинство полка – с 1606 года.

- Полк Короля («du Roi»). Старшинство: с  16 сентября 1616 года (по одному из полков, задействованных в слиянии в 1660 году нескольких соединений в новый «полк Короля» (название – с 1663 года).

Иностранные полки нас особо не интересуют, это уже эпоха Людовика XIV.

"Полк Короля" в русскоязычной литературе чаще всего именуется "Королевским полком".

0

6

Думаю, что не ошибусь, если размещу именно здесь заметку о воинских значках, поскольку вопрос об этом возник в связи с необходимостью продолжать текущий эпизод. Общеизвестно, что мундира, униформы как таковой армии 1й половины 17-го века не имели. Существовал, правда, определенный стиль одежды, который столь же безошибочно был распознаваем как "военный",  как мы в наше время воспринимаем. например, камуфляжный костюм, хотя его носят не только военные. О костюме нужно говорить в другом месте, здесь только отмечу, что "знаки отличия" все-таки существовали. В первую очередь это был офицерский (для данной эпохи правильнее "командирский") шарф, который носили через плечо. Его можно видеть на многих парадных портретах и гравюрах "нашего времени". Но был также предмет, служивший указанием на военную профессию (или желание ею заниматься), который не столь показателен и встречается на изображениях гораздо реже.  Притом его носили не только начальники, но и рядовые солдаты. Я имею в виду небольшой металлический нагрудник (стальной, медный), который представлял собой слегка видоизмененную деталь  рыцарских лат предыдущих эпох, но в первые десятилетия 17-го века эта деталь часто оставалась единственной из всего комплекта брони, и носили его даже без кирасы, которую он изначально дополнял.  Нагрудник мог быть шире или уже, плоским или выпуклым, но всегда надевался поверх камзола или колета, а широкий воротник  выпускали поверх него. Может быть, поэтому этот предмет так редко можно встретить на портретах (при повороте фигуры его полностью заслоняет воротник). Есть сведения, которые добыли откуда-то дотошные мастера-реконструкторы (увы, источников мне не сообщили), что к таким нагрудникам иногда прикрепляли дополнительное украшение - нечто вроде металлической накладки, более или менее дорогой.  Возможно, они служили чем-то вроде неофициальной эмблемы воинских подразделений (скажем, рот). Доказать эту подробность я не могу, но мне кажется, что для целей нашего сюжета вполне можно использовать эту деталь.

http://f6.s.qip.ru/l0Ojp9Gk.jpg

http://f6.s.qip.ru/l0Ojp9Gl.jpg

Отредактировано Перо (2015-11-28 22:16:03)

0

7

Заметки ниже посвящены не столько самому флоту, сколько приобретению морского опыта и конкретно морякам (а не структурам). Про централизацию в эпоху Ришелье было написано очень много, а вот информацию про создание кадров в рунете практически не найти.

Морская стража
Официально национальный военный флот Франции (корабли, предназначенные в первую очередь для морской войны) был создан в 1373 году королем Карлом Пятым и адмирал Франции Жаном де Вьеном - до этого момента для военных действий на море приходилось прибегать к перевооруженным торговым судам. В этом национальном флоте, строго говоря, не было офицеров: кораблями командовали знатные сеньоры, в то время как штурманы и командующие экипажем были нужны для навигации и для маневров.

Моряки и офицеры
С 1552-го по 1635 год моряки делятся на две категории: частные (торговые) и «назначенные». Первые действительно были моряками, вторые - дворянами, с соответствующим званием: адмирал Франции, адмиралы провинций, генерал галерного флота, капитаны «на содержании», не имевшие никакого опыта в морском деле, но получавшие при этом жалованье. По сути, все эти должности были связаны не столько с морем, сколько с прибрежными областями и давали тем, кто их получал, возможности, схожие с губернаторскими. Частные корабли с их капитанами можно было, конечно, нанимать на королевскую службу.

С конца 16-го века существует разделение французских офицеров на три типа: офицеры шпаги (капитаны и адмиралы), которые (в принципе) командовали кораблями или эскадрами и сражались; офицеры пера (комиссары, писцы, казначеи, контролеры, каптенармусы) и портовые офицеры (пушкари, канониры, плотники, штурманы…).

Благодаря существованию военного флота возникли династии, передававшие знания от одного поколения к другому, такие, как Бары (les Bart), Дюкены (les Duquesne) или Дюге-Труэны (les Duguay-Trouin), но учились они, понятное дело, на практике (хотя на звание штурмана сдавали экзамен). В это же самое время в Средиземноморье действовал орден рыцарей-госпитальеров (иоаннитов), а также Мальтийский орден, которые, принимая дворян, обучали их морскому делу, поставляя тем самым Франции морских офицеров.

Моряцкое дело в целом
С конца 16-го и до начала 18-го века моряцкое дело было связано со слишком многими тяготами, чтобы быть привлекательным. Современники видели в моряке в первую очередь необразованного авантюриста: если человек готов так рисковать и терпеть такие лишения, это значит, что ему нечего терять в своем родном краю. В то время моряка не воспринимали как военного, но скорее как опасного пирата, бесстрашного, физически сильного и отважного.

Иными словами, морское дело было настолько малопривлекательным, что им не интересовались ни выходцы из буржуазных семей, ни обеспеченные дворяне. В то время как буржуазия была заинтересована в том, чтобы разбогатеть, стоило буржуа нажить сколько-нибудь значительное состояние, как он отказывался от дальнейших рисков. Многие авторы полагали, что для того, чтобы усилить французский флот, следовало анноблировать арматоров хотя бы во втором поколении, чтобы они не оставляли свой промысел, добившись благосостояния.

Если верить Блюшу, Ришелье готов был давать дворянство за участие в морской торговле и исключил (в кодексе Мишо) морскую торговлю из числа занятий, неподобающих дворянину.

Обучение навигации
В начале 17 века во Франции существовали два действующих центра обучения гидрографии: в Дьеппе и в Гонфлере. В Дьеппе, помимо прочих, преподавали Жан Кузен, Жан Дюпон и Жан Герар, который в 1615 году получил от герцога Анри де Монморанси, адмирала Франции, пост профессора гидрографии и экзаменатора штурманов и опубликовал несколько работ по навигации, титулуя самого себя гидрографом его величества.

Но если в Верхней Нормандии навигации еще обучали, то в других местах было гораздо хуже - до такой степени, что некий Жан Ле Клер, парижский буржуа, даже написал докладную записку королю в 1626 году, умоляя его величество организовать образование для штурманов. Это совпадало и с желаниями Ришелье, который полагал создание французского флота первоочередной задачей. В результате в Кодексе Мишо появились две статьи, требующие открытия школ гидрографии для военного и торгового флота.

Ничего особенного из грандиозных планов Ришелье не вышло - в частности еще и потому, что любой капитан мог в любой момент перейти на сторону противника, прихватив с собой корабль со всеми пушками, вооружением и грузом - при этих обстоятельствах трудно было настаивать на том, чтобы создавать и вооружать государственные корабли. Ришелье, однако, заказал у голландцев и шведов 18 кораблей в 1626 году и еще шесть в следующем году, и продолжал заказывать их далее. В том, что касается кадров, Ришелье также добился немногого, создав две структуры, предназначенные для того, чтобы утолить кадровый голод: образовательную (обучение шестнадцати молодых дворян морскому делу под руководством трех опытных штурманов) и боевую (создание Морской стражи, Gardes de la Marine). Первые, кстати, получали высокое жалование во время обучения, чтобы привлечь лучших кандидатов. Бóльших успехов он достиг в централизации управления флотом, став Гроссмейстером навигации и торговли Франции (1626) и постепенно собрав под свою руку обязанности всех до того существовавших адмиралтейств (но про это как раз написано очень много).

Государственные военные секретари по морским делам у Ришелье сейчас:
Западный морской флот, marine du Ponant: Шарль Боклер (Beauclerc, до 1630)
Восточный морской флот, marine du Levant: Никола Потье д’Окер (Potier d’Ocquerre, 1626-1628, погиб при осаде Ларошели) и Леон Бутийе де Шавиньи (начиная с 1628, когда ему еще 20 лет)
А еще есть общий секретарь по морским делам, Мартен де Мовуа (Mauvoy)

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » От переводчика » Французская армия и флот