Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле.

Личные счеты, безличные счета. 3 марта 1629 года: Г-н де Кавуа и г-н де Рошфор обсуждают смерть миледи.
У кого скелет в шкафу, а у кого - младший брат в гостях, 16 дек. 1628 года: Г-н де Бутвиль и г-н де Корнильон беседуют по душам.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: Шевалье де Корнильон беседует со спасшим его г-ном де Жискаром.
Невозможное - возможно. 20 января 1629 года: Г-н де Корнильон получает аудиенцию у своей Прекрасной Дамы.

Те, кто сидит в тюрьме, и те, кто должен сидеть. 26 января 1629 года: Г-н Барнье попадает в тюрьму, г-н Шере ищет способа ему помочь.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Обстоятельство непреодолимой силы. 1 декабря 1628 года, Лувр: Г-н Портос препятствует сеньору де Мирабелю.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Ангел из Гаваны. Начало февраля 1629 года: Донья Инес и дон Хавьер знакомятся с другом ее отца.
Месье знает толк в извращениях. Февраль 1629 года: Наследник престола развлекается.
Щедра к нам грешникам земля (с) Сентябрь - октябрь 1628 г., Париж: Г-н Ромбо и г-жа Дюбуа навещают графиню де Буа-Траси с компрометирующими ее письмами.

На пути к Спасению - не спеши! Начало февраля 1629 года, Гавана: Г-н Арамис предается отчаянию, не ведая, что его ждет.
Зимний пейзаж с ловушкой. Середина декабря 1628 года: Г-н де Ронэ пытается вновь соблазнить герцогиню де Шеврез.
Оправдать исчезновение... 2 февраля 1629 года: Г-н де Бутвиль узнает у м-ль де Лекур, что его жена вновь действует на свое усмотрение.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Архивы » Жемчужина у моря. 19 декабря 1628 года, Неаполь


Жемчужина у моря. 19 декабря 1628 года, Неаполь

Сообщений 21 страница 38 из 38

1

Миледи выполняет задание кардинала, полученное в эпизоде Отпущение грехов по всем правилам. 3 декабря 1628г.

Отредактировано Провидение (2017-03-04 18:08:47)

+1

21

Графиня Винтер, судя по всему, сияла, как почти все женщины, лишь набрасывая тень на других. Рамирес, как бы хорошо он ни владел собой, поморщился, а адъютант его превосходительства, пряча ухмылку, укоризненно покачал головой.

– Дон Энрике настолько осторожен, что порой путает маленькие сюрпризы с государственными тайнами, – вице-король был куда более тактичен – или рассчитывал, что таким образом он узнает больше. – Пойдемте, я раскрою вам эту загадку.

Он предложил миледи свою руку, и если его улыбка казалась по-отечески покровительственной, то в его прикосновении не было ни грана родственного.

– Представьте себе, а сам он называл вас графиней.

Так легко и пренебрежительно было это – нет, не сказано даже, но обронено, что, не знай Рамирес своего покровителя, он и не заподозрил бы, что это замечание было сделано неспроста.

Отредактировано Рамирес (2017-04-16 23:14:59)

0

22

Миледи ответила на любезность любезностью, и пошла рядом с герцогом, учтиво прислушиваясь к тому, что он говорит.
Он посчитал ее всего лишь женщиной, какое приятное открытие.
- Ах сеньор Альварес, неужели назвал?! Верно, это оттого, что муж мой, лорд Винтер, английский граф...а как назвали бы меня Вы, мой господин? - Анна ответила со всей искренностью, на которую была способна.

Замечание сановника ее сильно удивило. Женщина принялась было перебирать в уме причины, но волнение ее не имело повода: графиня Винтер была и оставалась графиней; а темперамент неаполитанцев имел, возможно, неизвестные французам особенности проявления. Если Альварес что и задумал, то он раскроет свои секреты не в пример быстрее, если вести себя естественно и спокойно.
Решив так, Миледи, тем не менее, удвоила внимание к словам своего визави, дабы от нее не ускользнуло важное слово сановника, или действие, за которое, как за крюк, можно зацепить нить и свить из нее нечто полезное, вроде ловчей сети.

Отредактировано Миледи (2017-04-22 14:50:11)

+1

23

Благосклонная улыбка Альвареса ясно показала его лейтенанту, сколь охотно вице-король принял предложенные дамой правила игры, и Рамирес невольно нахмурился, не без усилия подавляя невесть откуда взявшееся раздражение.

– Я назову вас самой очаровательной дамой, какую я когда-либо встречал, – заверил герцог свою собеседницу, слегка пожимая доверенную ему руку, – и, безусловно, самой скромной.

Глянув на снисходительную физиономию адъютанта, дон Энрике испытал почти непреодолимое желание украсить ее отпечатком своей ладони. Что этот мерзавец себе думает – что он пытается воспользоваться красавицей-родственницей, чтобы чего-то для себя добиться? А она – неужели она и вправду?..

+1

24

Наученный происхождением, воспитателями и светом вести непринужденную беседу с кем бы то ни было, герцог был на высоте: говорил о многом, и ни о чем. Миледи оставалось лишь поддерживать ее, и думать о своем. Всем был хорош и кузен Энрике, но настойчивые мысли о сходстве его с Фельтоном  придавали ей беспокойства. Идеализм не равен глупости, но ради идеи люди порой совершают поступки, о которых позже жалеют. Анна от души надеялась, что здравый смысл, и, самое главное, деньги, щедро выплачиваемые таким людям Ришелье - достаточная защита от неуместных душевных порывов.
Похоже, он способен вжиться в свою роль родственника настолько хорошо, что еще, чего доброго, станет блюсти чистоту "сестры", о, это забавно!
Миледи очнулась от дум, которые завели ее слишком далеко, а между тем, она еще не получила ответа на свой вопрос. Затем, она не знала, какие планы у Рамиреса в связи с приглашением полюбоваться спящим вулканом.
- Сеньор Альварес,  считаете ли Вы уместным пригласить на прогулку до вулкана и моего доброго брата? Если он сам желает этого. И, кажется, главное ради чего мы все здесь собрались, вот-вот начнется, а меж тем, я все еще ничего не понимаю, - Анна выбрала удобный момент и перехватила нить беседы.
- Однако, теперь хочу сюрпризов.

Отредактировано Миледи (2017-04-22 20:40:15)

+1

25

Возможно, сеньор герцог просто не хотел перебивать даму, но у Рамиреса не возникло ни малейшего сомнения, что вице-король уходит от ответа, когда, рассмеявшись с видимой беспечностью, он покровительственно похлопал миледи по руке.

– Сюрпризы это прекрасно, – согласился он, прежде чем Рамирес, даже пожелай он этого, сумел бы виешаться, – я всецело одобряю ваше решение. Позвольте же мне познакомить вас с человеком, который, словно луна на ночном небосклоне, затмил бы сегодня всех, если бы не явились вы, подобно солнцу, и не привлекли все взоры. Сеньор Рибера!

На почти бесцеремонный этот оклик обернулся жизнерадостный на вид здоровяк лет сорока, с неожиданно ярко-красными губами и серыми глазами навыкате, тотчас же жадно уставившимися на белокурую красавицу. Одет он был как простолюдин, но платье его было сшито из дорогих тканей, выдававших достаток.

– Сеньора Винтер, – продолжил герцог, – позвольте представить вам сеньора Риберу, лучшего живописца в этом не обделенном художниками городе.

– Сеньора графиня – француженка, – сухо добавил дон Энрике, не желавший, чтобы его protégée хоть сколько-нибудь потеряла в своем положении.

Рибера взглянул на него почти с ужасом, и поспешно поклонился даме.

– Его светлость, – сипло проговорил он, – чересчур добр.

Отредактировано Рамирес (2017-04-23 03:06:13)

+1

26

Праздновать победы, даже маленькие - приятно. Энрике Рамирес, сколь ни пытался делать вид бесчувственный и безразличный, все больше вживался в роль родственника графини Винтер, и даже, показалось Миледи, выказывал нечто похожее на ревность; и это было забавно.
Его прямодушная заботливость была стократ лучше отеческого лукавства герцога; но выбирать противников и союзников не приходилось. Следовало пользоваться тем, что имелось.
Анна едва заметно передернула плечами, и ответила Рибере эфимерным поклоном, которые был заметен только при большом желании заметить; впрочем, даже при большом желании графиню невозможно было обвинить в неучтивости.
Художник вызывал в ней примерно то же чувство, что жаба, которая случайно попала в рукав платья.
Анна отметила, что дон Энрике имеет талант разговаривать с художниками: несчастный Рибера смотрел на ее "кузена" глазами, полными ужаса и преданности.
Наконец, в зале сделалось какое-то движение. Миледи подумала, что пришло время главного действа, ради которого, было затеяно торжество.
Анна выхватила из окружения взгляд сеньора Рамиреса, и спросила без слов: "Что же, пора?"

Отредактировано Миледи (2017-05-02 01:39:52)

+1

27

Взмахом руки вице-король отправил недовольно нахмурившегося лейтенанта разбираться с возникшими неприятностями – судя по тону и громкости голосов, чей-то спор там перерастал в ссору – и вновь обратился к художнику.

– Прошу вас, сеньор, показать сеньоре графине ваше мастерство.

Рибера учтиво поклонился и отступил в сторону, знаком приглашая красавицу-француженку следовать за ним туда, где в одной из оконных ниш был установлен мольберт.

– Дон Энрике – скверный кавалер, нам, к сожалению, это уже известно, – улыбаясь продолжил герцог, – но, не сказав вам, что за развлечение вас ждет, он оказал мне любезность, позволив оказать любезность вам. Сеньор Рибера подрядился набросать портреты всех дам на приеме, которые бы этого пожелали. Из них будет затем случайно избрана одна, и ее поясной портрет сеньор Рибера согласился написать уже маслом. Учитывая, что его снисхождения ждут порой по полгода…

Сеньор Альварес улыбнулся и указал миледи на кресло, поставленное так, чтобы свет падал прямо на лицо натурщицы. Стайка дам, столпившихся неподалеку, увлеченно передавала из рук в руки три листа плотной бумаги с набросками женских лиц. Тоненькая стопка таких же листов лежала на изящном столике у окна.

Отредактировано Рамирес (2017-05-02 15:39:13)

+1

28

Анна не ожидала попасть в центр внимания так быстро. Она всегда действовала незаметно, исподволь, изучив настроения и характеры окружающих людей; многократно возвращаясь к предмету интереса, добавляя подробности к к описанию, как...мазки в свою собственную картину.
Мысли в художественном вкусе навеяло ей присутствие Риберы и его профессия. Она отрицала в себе внушаемость. Анна считала способность освобождаться от постороннего влияния своим природным достоинством. Найдя повод для расстройства, леди Винтер, тем не менее, удержалась от искушения показать свое истинное лицо. Образ слегка простодушной, истосковавшейся по обществу, вдовой графини, давал ей преимущества. Женщина, услышав от предложении сделать с нее набросок, замерла. Герцог должен был думать, что от неожиданного восторга.
Одарив самой очаровательной из всех имеющихся, улыбкой сеньора Альвареса, согласно кивнув художнику, она прошла и села.
Рибера все еще выглядел напуганным. Анна думала, что ее прекрасное лицо может испортить дрожь его пальцев, и выйдет нечто уродливое.
Раньше ей уже приходилось позировать, для парадного портрета. Анна приняла грациозную позу, застыла, и забыла на некоторое время о существовании Риберы, герцога, дона Энрике, и всей этой шумной, блестящей толпы.

Отредактировано Миледи (2017-05-09 13:43:44)

+1

29

Опытному мастеру не требовалось много времени, чтобы сделать углем набросок вроде тех, которыми восхищались дамы по соседству, ревниво сравнивая свои портреты и полушутливо жалуясь, что, подразнив их своим искусством, художник не желает считать подаренные ему образы достаточной платой за свои труды. В череде дам, красивых и некрасивых, ждавших внимания художника, миледи должна была быть последней – но воле вице-короля, хозяина дома и города, не перечили. Когда ясно стало, однако, что сеньор Рибера, не ограничившись приблизительным сходством, всецело сосредоточился на несправедливо привилегированной француженке, позабыв про ожидающих своей очереди неаполитанок, вокруг кресла миледи поднялся легкий ропот, и если герцог, стоя за плечом художника, был увлечен его работой в неменьшей мере, то вернувшийся Рамирес, понаблюдав с минуту за происходящим, решил вмешаться.

– Как жаль, что вы не можете посмотреть, кузина, что может искусство сделать с человеком!

Шутливый тон дона Энрике не мог скрыть, как он впечатлен. Глянув искоса на изображения прочих дам, он отметил про себя, что всем им недоставало чего-то неуловимого: женщины на них были красивы, но странно похожи друг на друга и отчего-то не привлекали его, теперь же он увидел проступающее под совершенным обликом натурщицы что-то чуждое, отличное от остальных – неясное, тайное, опасное и даже пугающее, и оттого завораживающее еще пуще – что он видел как-то в осунувшемся и перепуганном лице молоденькой еврейской ведьмы за миг до того, как та ударила ножом вошедшего к ней в камеру мальчишку-солдата. Рамирес должен был бы закричать тогда, поднять тревогу – но ведьма обернулась к нему, глянула, и он отвернулся.

Ее сожгли потом, конечно, далеко она не убежала.

Дрожь пробежала по спине испанца, и улыбка его сделалась натянутой.

+1

30

Она отвлеклась от своих мыслей, и с улыбкой взглянула на дона Энрике. Миледи почувствовала момент, когда следовало начинать робко выбираться из кокона, и показывать миру прелесть обновленного женского существа. Пускай сеньор Альварес будет уверен, что это он способствовал метаморфозам печальной французской вдовы.
Как приятно ощущать себя удачливым искателем скрытого от посторонних глаз клада, герцогу ли, простолюдину ли. Мужчины! О, они так узнаваемы в своем тщеславии!
Когда до нее, будто бы, дошел смысл слов дона Энрике, Анна испуганно посмотрела на него:
- Ах, только не говорите, что моя бледность теперь видна всему белому свету!
Затем она, смутившись неожиданным для себя порывом, зарумянилась и опустила глаза:
- Право, я не сомневаюсь в рекомендациях господина герцога, относительно сеньора Риберы. Можно взглянуть по окончании?
Миледи понравился набросок. Там не было фальши, а была она сама, настоящая, какой себя всегда ощущала, без необходимости то и дело притворяться. Анна почувствовала небывалую уверенность в себе и гордость. Да, она красива, умна и опытна в интригах. Она заставит все силы земли и неба, если понадобится, служить своим целям. Во благо Франции, кардиналу, и Анне де Винтер.
Рибера  продолжал свою работу, пока были желающие позировать дамы.
Затем наброски собрали в стопу, и объявили время выбора.
Праздник продолжался.

Отредактировано Миледи (2017-05-21 18:45:58)

+1

31

Рамирес к этому моменту был изрядно взбешен и даже не думал это скрывать – не потому, что ему доставляли удовольствие скрытые подначки Ордоньеса, до отвращения знатного и влиятельного адьютанта его превосходительства, а потому что вести себя иначе он не мог – сеньора графиня представилась его родственницей, а значит, наблюдать за откровенными ухаживаниями вице-короля и никак не вмешиваться означало попустительство такого рода, какой был ему глубоко противен. Герцог, однако, владел искусством светской беседы много лучше лейтенанта, и после первой, такой очевидной его попытки отвлечь внимание графини Винтер Альваресу не составило ни малейшего труда занять докучливого родственника – то отправляя его разобраться с подготовкой к званому ужину, то поручая его вниманию какую-нибудь даму, то прямо приказав проверить посты во дворце. Дон Энрике подчинялся всякий раз, но нравиться ему это не нравилось, и когда Рибера объявил, что и последний набросок, наконец, завершен, Рамирес недолго думая завладел стопкой рисунков – рассчитывая, что в такой роли его будет сложнее заставить удалиться.

– Но как будет происходить выбор? – в третий раз повторила настойчивая итальянская дама, чей бюст успешно отвлекал внимание от ее лица. – Как же синьор Рибера будет выбирать? И почему именно он будет выбирать?

Альварес, развлекавший между тем француженку рассказами о своей, на деле, не слишком обременительной для него, дружбе с Фениксом Испании, отвлекся, наконец, и посмотрел на неаполитанку с явным неудовольствием.

– Потому что кто-то же должен выбирать, синьора Маргарита, – снисходительно проговорил он. – Но это будет вопрос случая – сеньор лейтенант сейчас перетасует как следует рисунки, и сеньор Рибера вытащит один из них наугад.

– Только, умоляю, осторожнее, – громким шепотом вмешался художник, – это же уголь, он размазывается…

Рамирес, отлично знавший, что Рибера был вполне способен опознать нужный ему рисунок – не то по шероховатости бумаги, не то по черным пятнам с другой стороны – с трудом подавил улыбку, и почти сразу едва не выругался вслух, сообразив, что его господин в очередной раз помешал ему вмешаться в его разговор с миледи. Перемешивал он оттого листы без особого тщания и, если бы ему не помогали дамы, толпившиеся вокруг инкрустированного черепахой столика, несомненно, не проявил бы должного рвения. Но наконец рисунки были разложены по мозаичной столешнице пустой стороной вверх, и художник подошел к столу.

– Мне закрыть глаза, сеньор лейтенант? – наивно спросил он.

– Закрывайте, – буркнул Рамирес.

– Право, к чему же такие сложности? – возразил вице король. – Если и есть среди нас лицо, не заинтересованное в результате, так это как раз сеньор Рибера. Выбирайте, прошу вас.

В зале наступила напряженная тишина, взорвавшаяся возгласами, когда художник, словно бы наугад, перевернул один из рисунков, являя миру лицо французской гостьи.

– Carajo, – выдохнул дон Энрике, напрочь забывая про манеры, и с откровенным подозрением уставился на вице-короля.

Тот владел собой куда лучше, и лишь очень хорошо знавшие его люди могли бы заметить, что и он тоже удивлен результатом. Впрочем, почти сразу на его губах заиграла тонкая улыбка, и он взмахом руки отпустил художника.

– Фортуна оказала нам добрую услугу, сеньоры, – обратился он ко всем сразу, – не позволив нам возвысить ни одну красавицу за счет прочих, но давая нам возможность выказать заодно свойственное нашему прекрасному городу гостеприимство.

Дамы, несколько умиротворенные этим замечанием, принялись разбирать свои портреты, а вице-король меж тем склонился к уху графини Винтер.

– Что бы я ни вынужден был сказать, я счастлив, что яблоко раздора подкатилось в этот раз к ногам той, для кого оно предназначено.

Больше всего на свете Рамирес хотел бы последовать за художником и задать ему несколько неприятных вопросов, но именно сейчас уйти он никак не мог.

+1

32

Миледи с любопытством наблюдала со стороны за суетой вокруг столика с рисунками, забавляясь недовольством дона Энрике думая, как использовать восторг, разбуженный ею в душе герцога. Совершенно то же самое, когда любуешься новым платьем, прежде чем надеть его. Надеть ли с этим кружевным воротником, или с тем? Туфли с жемчужной отделкой, или достаточно золотых узоров на мягкой поверхности? Предвкушение новизны, вот что радовало ее.
Когда Рибера вынул ее портрет углем, Анна неподдельно ахнула, затем добавила драмы, приложив руку к груди, и чуть покачнувшись назад, от волнения.
Надо было понимать, что не напрасно! Набросок был бескорыстным подарком, портрет же, который теперь предстояло с нее писать, стоил больших денег. Рибера ценил себя дорого, и за его работу охотно платили.

У нее были деньги, но, разумеется, платить за даму придется кузену  Энрике Рамиресу, как мужчине и единственному здесь родственнику.
Миледи дорого бы дала за возможность узнать, о чем подумал Рибера, когда держал в руках набросок с ее лицом. Это было похоже на месть Рамиресу, или она ничего не понимает в людях.
Все ее путешествие могло закончиться публичным позором и невозможностью появляться в приличном обществе Неаполя. Миледи не могла допустить этого.

В зале был единственный человек, который не рискнул бы продемонстрировать свою скупость и отсутствие гостеприимства - герцог Альба.
Анна умоляюще взглянула на него в ответ на жаркий шепот мужчины, которому пришло на ум вдруг говорить о греческих мифах.
- Увы, мой родственник не настолько богат, чтобы оплатить работу мастера. Придется выбрать для портрета кого-то еще.
На глаза леди Винтер навернулись слезы стыда и досады.
Она говорила так же тихо, и опустила ресницы.

Отредактировано Миледи (2017-05-22 23:34:46)

+1

33

Рамирес, оказавшийся в крайне сложном положении, откровенно не знал, с чего начинать: то ли стереть ударом кулака восторженное выражение с лица художника, нарушившего все свои обязательства, то ли подхватить под локоть мнимую кузину и выволочить ее из зала, дабы она не позорила его имя. Вице-король прилип к ней, как ракушка к днищу корабля, а она, кажется, еще и поощряла его, к чему иначе была эта робкая улыбка, этот умоляющий взгляд?

– Бедняга Рамирес, – ухмыльнулся Ордоньес, глядя на лейтенанта с фальшивым сочувствием, – теперь вам точно придется жениться. Работы сеньора Риберы вам не по карману.

Рамирес, пусть и уверенный, что герцог, затеявший всю эту катавасию, не станет настаивать на том, чтобы работа бесчестного мерзавца была оплачена, только поморщился.

– Право… – художнику, все еще топтавшемуся рядом, хватило одного-единственного взгляда на мрачную физиономию Рамиреса, чтобы поспешно начать искать пути к отступлению, – я не намереваюсь… Такая прекрасная дама, такое лицо! Дон Энрике!

Дон Энрике, однако, едва слушал. Как он ни старался, он не смог уловить ни слова из беседы графини Винтер с герцогом, а беседа, судя по выражением лиц, была крайне занимательной. Судьба, впрочем, была скорее милостива к вспыльчивому испанцу, не позволив ему уловить, о чем шла речь.

– Ну что вы, сеньора! – возразил Альварес, пожирая свою прекрасную собеседницу взглядом тем более страстным, что он не хотел смотреть на своего лейтенанта. – Это всецело моя вина, ведь это я настоял на том, чтобы ваш портрет был добавлен в общую стопку – мне надлежало сохранить его только для себя! Но я уверен, что я смогу найти решение, которое придется по нраву всем.

Бросаться на выручку даме с широко распахнутым кошельком герцог вовсе не спешил. Нет, спору нет, французская вдовушка была весьма лакомым кусочком, но пока она лишь невинно кокетничала, а даже самая милая беседа не стоила потери весьма толкового лейтенанта.

– Мне было бы приятно украсить свой дворец картиной, на которой будете изображены вы, – продолжил он, позволяя своему взгляду стать оценивающим. – В аллегорическом виде, быть может? Венеры?

+1

34

- Однако, герцог еще не настолько стар, как о нем говорят, - усмехнувшись в себе,  подумала Миледи.
Вслух же она тихо ахнула, и позволила щекам покрыться румянцем смущения. Так, так. Дело оказалось проще, чем предполагалось.
Рамирес ей в помощники, и одна часть головоломки у них в руках. Чтобы получить другую часть, имеющую отношение к Альваресу, нужно было оказаться...чуть ближе к нему, чем сейчас. Герцог сам шел к ней в руки, и, не исключено, что  - в объятья. Миледи рассчитывала обойтись без лишних жертв в этой битве, но кто знает, чем дело кончится.

Позировать обнаженной - какой стыд для порядочной француженки!
- Право, не знаю, что сказать, мой господин, все это так неожиданно. Венера, идеал женщины, и я. Боюсь, Вы будете разочарованы...может быть,  легкое покрывало примирит мою неловкость с Вашими желаниями, герцог?
Миледи была уверена, что он согласится, ибо красота, имеющая хотя бы видимость тайны, влечет больше, чем красота, совершенно открытая взору.

Надлежало поговорить с доном Энрике о его важной роли в деле с герцогом. События развивались слишком уж быстро.  Она поступила глупо, не сообщив кузену подробностей плана заранее.

+1

35

Удовлетворение отразилось во всем облике вице-короля – удовлетворение и что-то еще, что-то куда менее понятное и определенное. Тот, кто знал его хорошо, как, например, Ордоньес, заподозрил бы даже, что сеньор герцог остался все же чем-то не вполне доволен, хотя кто на его месте стал бы желать чего-то еще? Ослепительной красоты женщина, к которой с самого начала приема устремлялись все взгляды, согласилась – и притом весьма недвусмысленно – на более близкое знакомство, чем казалось вначале, и если герцог и понимал, что причиной этому вряд ли было простое желание полюбоваться своим изображением – которое все равно бы ей не досталось – то конечно же, в его положении ему не раз приходилось сталкиваться с тем, что его собственная персона занимала женщин куда меньше, чем его возможности. Но кто знает – быть может, очарование миледи оказало на него столь глубокое впечатление, что он был разочарован своим выводом.

Вслух, однако, он был немногоречив:

– Я счастлив, сеньора, что нам так легко удалось разрешить эту небольшую неприятность. Но, прошу прощения, мой адьютант пытается подавать мне знаки – сдается мне, мое присутствие требуется в другом месте. Но, обещаю, я тотчас же вернусь!

Он поклонился молодой женщине и направился к Ордоньесу, который, надо сказать честно, в настоящий момент был занят исключительно тем, что придумывал все новые шпильки в адрес Рамиреса. Последний же, обнаружив внезапно, что его кузине грозит остаться в одиночестве, невежливо бросил своего собеседника и устремился к ней.

– Сеньора, – прошипел он, тщетно пытаясь подавить негодование, – вам не следовало уделять столько внимания его превосходительству! Я уверен, что вся эта незадача с портретом – его рук дело!

Понимая, что на самом деле не имеет права требовать от своей мнимой родственницы, чтобы она вела себя сообразно своему положению, дон Энрике решил зайти с фланга.

+1

36

Миледи заметила, что взгляды публики все еще прикованы к ней. Опустив ресницы вниз, Анна выслушала гневную тираду кузена, и быстро увлекла его в место более укромное, подальше от любопытных глаз. Выглядело это естественно: родственник прекрасной дамы недоволен ее поведением, дама оправдывается, и все, в конце-концов, будет так, как хочет сеньор герцог. Покивав головами в их сторону, гости занялись своими делами, а Анна и Энрике получили возможность говорить свободно.
Выражение лица Анны мгновенно изменилось: глаза засверкали неподдельным гневом, а голос зазвучал отчетливо - жестко.
- Итак, сеньор, - Анна резко развернулась к нему, - вернемся к делу. Не кажется ли Вам, что Вы слишком хорошо играете роль кузена, заботящегося о моей репутации, в ущерб роли хорошего агента Его Высокопреосвященства, каким мне Вас рекомендовали в Париже?!

Отредактировано Миледи (2017-05-27 22:15:49)

0

37

Ярость миледи не оставила ее собеседника равнодушным, и в его глазах испанца засверкало негодование ничуть не меньшее, чем ее собственное.

- А вам, сеньора, не кажется, - прошипел он в ответ, - что вы не ведете себя как дворянка и графиня? Я не вчера родился, поверьте, и я знаю, как дамы вашего рода занятий добиваются того, что им поручают, но если вы намереваетесь выступать в роли моей родственницы, то я вынужден требовать, чтобы вы не выходили из этой роли! Мы с вами окружены не слепцами, сеньора, и они видят больше, чем вам кажется - что герцог то и дело отсылает меня прочь, а значит, что знаки его внимания переходят те границы, которые я счел бы допустимыми! О, вы получите, возможно, то, чего добиваетесь, но ценой того, что он меня отошлет! Поверьте, его высокопреосвященство не будет вам за это благодарен!

Рамирес преувеличивал, но не сильно. Что вице-король его выгонит, он не думал – до тех пор, конечно, пока он сам не станет препятствовать этой интрижке. Но его репутация была такова, что играть роль сводни – к которой, к тому же, он испытывал глубочайшее отвращение – дон Энрике никак не мог. Доводы разума таким образом счастливо совпадали для него с голосом чувства, и, высказывая миледи свое мнение, он ничуть не грешил против истины.

0

38

- Милый кузен, - пропела Миледи голосом Сирены, в котором, между тем, звенела сталь, - не кажется ли Вам, что Вы, как мой родственник, обязаны обеспечить мне сопровождение и присутствовать при написании полотна, как сделал бы любой из тех мужчин, которые сопровождают своих дам здесь, в том случае, если бы одна из них выиграла? Что я не собиралась надевать костюм Венеры, а величина покрывала, которое предстоит носить, чтобы предстать перед Рибера в лучшем свете, волнует меня не меньше, чем любого из моих родственников, истинных или мнимых?
Я подумала, что буду иметь надежного союзника, разумного, хладнокровного, и деятельного, и говорила монсеньору кардиналу, что такие люди достойны хорошей награды за свой труд. Неужели можно так ошибаться? Вспомните, наконец, о своих обязанностях, дон Энрике, и обратите свой пыл в другую сторону!

Графиня хотела было сказать, в утешение разгневанному мужчине, что связи с престарелым герцогом она думала избежать, и обойтись лишь не слишком невинным флиртом. Однако, она была так зла на Рамиреса, что мстительно прикусила губу и промолчала.

Отредактировано Миледи (2017-05-27 22:29:21)

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Архивы » Жемчужина у моря. 19 декабря 1628 года, Неаполь