Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"Прямо страх, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором в Новый свет плывут Лаварден, Дюран, Мартен и Морель, происходит нечто странное.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Из рук в руки. 15 декабря 1628г.: Маркиз де Мирабель дает поручение шевалье де Корнильону.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.

Разговор или договор? 4 декабря 1628 года: Г-жа де Бутвиль получает аудиенцию у Ришелье.
Найти женщину. Ночь с 25 на 26 января 1629г.: Шере и Барнье пытаются разговорить кучера, который помог похитить г-на де Кавуа.
Порочность следственных причин 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа расспрашивает священника Сен-Манде.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Туда, где вас не любят. 2 декабря 1628 г.: Капитан де Кавуа узнает много нового о себе и о г-не де Ронэ.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Палка о многих концах. 2 ноября 1628 года, 8 часов утра.


Палка о многих концах. 2 ноября 1628 года, 8 часов утра.

Сообщений 121 страница 125 из 125

1

...

0

121

Шере ответил не сразу, решая, стоит ли объяснять Александру подоплеку событий, и в конце концов предпочел рассказать. Сам он неизменно выбрал бы знание, и не мог отказать в этом сыну, пусть даже мальчик мог обидеться, почувствовав себя глупцом. Феррен останется еще в Лувре хотя бы несколько дней, в течение которых он может быть опасен, а Круазье тоже мог не остаться в стороне.

– Во-первых, ты мне немало о нем рассказывал, ты же помнишь, – мягко ответил он, увлекая сына к служебной лестнице, но задержался, прежде чем ступить на первую ступеньку. Здесь было зубодробительно холодно, но эхо гулко отдавалось от старинных стен, и Шере перешел от еле слышного шепота к словам, которые мало чем отличались от выдохов. – Во-вторых, я с ним разговаривал, и он действительно… мерзкий. Я уверен, что господин де Совалье отлично вас всех знает и понял все сразу, а я… когда он ушел, помнишь, я спросил, у кого из вас своя упряжь? Я подумал, куда он мог пойти, где можно было бы спрятать украденное так, чтобы не стали искать? Всякие тайники бывают, конечно, но какие места в Лувре пажи могут настолько хорошо знать? Где они часто бывают? Поэтому я и подумал про конюшню. Ты мне лучше вот что скажи: у него есть причины так тебя ненавидеть?

Больше всего ему хотелось попросить о подробностях. Считали ли все, что у Александра нет покровителя? Или что г-н де Совалье его не любит? Или что его легко выдать за вора? Слова Круазье этому последнему предположению прямо противоречили, но другие могли полагать иначе. В любом случае, сам Александр не мог бы ответить на эти вопросы, но Шере надеялся, что эта его встреча с начальником пажей была не последней – тот был ему теперь обязан, как бы он ни делал вид, что это не так.

+1

122

- Я не знаю... - вздохнул мальчик. - Я думал, это Филипп... Он всегда ко мне приставал и доводил... Но он, вроде, нет? И он, конечно, противный, но не такой мерзкий, как Феррен. А этому с чего меня ненавидеть? Я ему плохого...
Александр поднял на брата небесно-голубые и сейчас виноватые глаза.
- Я над ним смеялся. Потому что он толстый и дурак. И нытик, и ябеда. Но это недостойно, потому что не смеялся же я над Круазье. Ну, почти никогда, и Круазье ответит непременно, если не словами, так по шее, а Феррен ответить не может. Это же недостойно, смеяться над тем, кто не может ответить?

+1

123

Шере невольно отвел взгляд. Что он мог сказать, когда услышанное было ему столь чуждо? Как всегда, только правду – но какую правду?

– Я не знаю, – честно ответил он. – Достойно, недостойно… Я же не дворянин, что я понимаю в таких вещах? По мне так это просто глупо, потому что тот, над кем ты смеешься, затаит обиду и будет искать способы отомстить, а ты… что ты получишь с того смеха?

На самом деле, он знал, что дает этот смех, но этого у него самого никогда не было и это ему никогда не было нужно, ни для себя, ни в прочих: чувство общности с остальными, все против одного. И потому, никогда не выступая открыто за одного против многих, он так же держался в стороне, когда многие нападали на одного – пока этот один не был врагом ему.

Всего этого он сказать Александру, конечно, не мог, но стоять и смотреть на столь вопиющую непрактичность было выше его сил.

+1

124

Шевалье дю Роше, разумеется, знал разницу между дворянином и простолюдином, но сейчас для его детской любви и веры в единственного родного человека этой разницы не существовало. Разве его Доминик не самый лучший на свете брат? И самый умный.
- Ты лучше всех все понимаешь.
О том, что он получит или не получит в результате какого-нибудь своего действия, мальчишка не задумывался, наверное, никогда. Нет, он был достаточно разумен, чтобы должным образом держаться со взрослыми и лишний раз не нарываться на наказание, но все же... Точка зрения Доминика на самые обычные поступки казалась неожиданной. Ему объясняли, что хорошо, что дурно, но никто неговорил еще, что поступать дурно — глупо.

+1

125

Под любящим взглядом мальчика Шере отвел глаза, слишком хорошо зная пределы и своему пониманию, и прочим своим достоинствам. Чего стоил его ум, если он не сумел в свое время скрыть существование Александра от людей его высокопреосвященства? Что бы он не делал сейчас для сына, этот свой промах он был исправить не в силах, и никакое согласие, чтобы не сказать «взаимопонимание», которого ему удалось достичь с г-ном де Кавуа, а затем с г-ном кардиналом прошлым летом, этого не меняло: случись ему допустить новую ошибку, и счет за нее могли выставить его «брату». Сколько Шере ни убеждал себя в том, что дворянская честь – в которую он, впрочем, не верил – не позволит им винить дворянина в грехах простолюдина, сам он не нашел бы причины этого не делать, и потому не только откладывал для Александра каждый грош, чтобы у мальчика была хоть какая-то рента, но и принял уже меры, чтобы и тот мог исчезнуть без следа. Все это было, конечно, бесполезно: Шере отлично понимал, что его сын был слишком благороден, чтобы бежать, но на всякий случай… И перед этим призраком безопасности меркла цена, которую он заплатил, не потратив ни су, за дом на улице Короля Сицилийского, и забывались опасения – что, если узнает его высокопреосвященство?

- Мне пора возвращаться, – только и сказал Шере. Что тоже было правдой, заменившей ему в этот раз другую правду – что, делая добро и причиняя зло, всегда следует трезво оценивать, кому. - Будь осторожен, малыш.

Конечно, он помнил, как Александру не нравится, когда его так называют, но так было проще сменить тему.

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Палка о многих концах. 2 ноября 1628 года, 8 часов утра.