Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"Прямо страх, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором в Новый свет плывут Лаварден, Дюран, Мартен и Морель, происходит нечто странное.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Из рук в руки. 15 декабря 1628г.: Маркиз де Мирабель дает поручение шевалье де Корнильону.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.

Разговор или договор? 4 декабря 1628 года: Г-жа де Бутвиль получает аудиенцию у Ришелье.
Найти женщину. Ночь с 25 на 26 января 1629г.: Шере и Барнье пытаются разговорить кучера, который помог похитить г-на де Кавуа.
Порочность следственных причин 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа расспрашивает священника Сен-Манде.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Туда, где вас не любят. 2 декабря 1628 г.: Капитан де Кавуа узнает много нового о себе и о г-не де Ронэ.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » О разнице между грехом и соблазном. 20 ноября 1628 года


О разнице между грехом и соблазном. 20 ноября 1628 года

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

Паде-Кардиналь, раннее утро

0

2

Преданность и ум не всегда сочетаются в одном человеке, а те, кто совмещает в себе два этих качества, не всегда отличается еще и талантом вести переговоры, гибкой совестью, надежной памятью и сотней других способностей и умений, необходимых первому министру его христианнейшего величества и делавших оттого Ришелье – в его собственных глазах, по крайней мере – незаменимым. Оборотной стороной этой незаменимости, однако, было для него ежечасная, если не ежеминутная необходимость решать множество разных задач, которую возвращение из-под Ларошели ничуть не облегчило. Удивительно ли, что, как бы ни тяготил кардинала разлад в августейшем семействе, дававший пищу для слухов и широкое поле для интриг, заняться всерьез еще и этой проблемой он сумел лишь в конце ноября. И первым же пунктом в задуманной им последовательности событий стало письмо, приглашавшее г-жу маркизу дю Фаржи нанести визит в Пале-Кардиналь в понедельник 20-го числа в девятом часу утра – время, раннее для придворной дамы, но позднее для Ришелье, который редко вставал после пяти утра.

День выдался ясный, но холодный, и сильнейший ветер грохотал черепицей и флюгерами на крыше, даже во внутреннем дворике дворца сотрясая до корней деревья за окном. Ромбики стекла в свинцовом переплете подрагивали под рукой Ришелье, когда он, оставив рабочий стол после ухода очередного посетителя, встал у окна, бездумно уставившись на переплетение голых веток.

Золоченая стрелка стоявших на каминной полке часов вплотную приблизилась к девяти, когда дверь еле слышно зашелестела по ковру, отворяясь, и Ришелье обернулся, окидывая пристальным взглядом вошедшую в кабинет даму, которая могла быть только г-жой дю Фаржи.

– Доброго дня, сударыня!

Маркизу он до сего дня ни разу не видел, но составил себе о ней некоторое представление по ее письмам, как о женщине весьма и весьма себе на уме, однако вряд ли иначе отец Жозеф счел бы ее заслуживающей внимания. В 1624 году, когда г-н маркиз дю Фаржи, поддавшись на хитрости Оливареса, заключил договор, который он не имел полномочий заключать и противоречивший к тому же указаниям его величества, хитроумный монах тотчас же по своем прибытии к мадридскому двору увидел в этом фиаско новые возможности и побеседовал с маркизой – так откровенно, как умел. Монастырское ли прошлое г-жи дю Фаржи помогло ей или отец Жозеф лучше понимал женщин чем говорил сам – они достигли некоторого соглашения. Г-н дю Фаржи покинул Мадрид без лишнего шума, супруги тихо вернулись в Париж, а некоторое время спустя имя маркизы впервые прозвучало при дворе с тем, чтобы в 1627 году она сама появилась в свите ее величества и с тех пор регулярно писала своему покровителю учтивые письма, отсутствие сколько-нибудь ценного содержания в коих, сперва объяснимое новизной положения, в котором она оказалась, а затем – понятным недоверием королевы, начало постепенно все больше тревожить кардинала, и, если осада и связанные с ней треволнения заставили его отложить эту задачу в долгий ящик, то время мира вынудило его к ней вернуться – результатом чего и стало послание, приведшее г-жу дю Фаржи в его кабинет этим холодным утром.

– Садитесь, прошу вас. Вина?

+1

3

– Благодарю, монсеньор.

Маркиза выпрямилась после реверанса, сохраняя невозмутимое выражение лица несмотря на сильное желание зевнуть. Девять утра – ранний час для придворной дамы. Привычка покидать постель ближе к десяти быстро набирала силу у всех приближенных ее величества. Ришелье не мог об этом не знать. Впрочем, настолько подробными письма новоиспеченной статс-дамы Анны Австрийской все же не были.

Лишь пара улиц разделяла Лувр и дворец кардинала, но ранний подъем обострил ощущения, и холод казался пронзительно-острым. В мыслях маркизы недоставало ясности, в движениях – изящества, и скованность порождала тревожность. Утро понедельника началось, согласно понятиям мадам дю Фаржи, в ночи, поскольку туалет дамы непременно включал немалый слой пудры – это скрывало пятна от перенесенной оспы на ее когда-то хорошеньком лице.

Маркиза пребывала в уверенности, что разговор будет долгим и потребует больше внимания, нежели ставшая привычной служба при дворе. Чтобы немного отдохнуть, госпожа дю Фаржи исподволь и с любопытством рассматривала детали окружения.

Нельзя не признать: Пале-Кардиналь производил впечатление. Строгость стен Лувра была по душе маркизе, но резиденция кардинала очаровала ее сердце. Мадам дю Фаржи уже предвкушала, в каких красках опишет Анне Австрийской подмеченные оттенки и фактуры… Однако высоко развитый вкус к прекрасному сыграл с маркизой дурную шутку. Всего на мгновение перед внутренним взглядом предстала сцена: королева Франции наблюдает за игрой своих детей в покоях Пале-Кардиналь… «О Мария, откуда такие мысли? Отвлеклась, спорить нечего. Даже чрезмерно».

– Ваше высокопреосвященство, мое почтение. Не могу выразить словами радость от того, что долгожданная встреча наконец состоялась, – Мадлен вновь склонила голову. Причина, по которой Ришелье послал за госпожой дю Фаржи, казалась той вполне очевидной, но вежливость требовала спросить: – Чем могу быть вам полезна?

Отредактировано Madeleine du Fargis (2017-01-16 19:55:37)

+2

4

Отойдя от окна, Ришелье вернулся к письменному столу, однако не спешил пока занять свое привычное место в удобном кресле, на которое для пущего удобства в зимнюю пору была наброшена полость волчьего меха. Пусть в повседневной жизни кардинал предпочитал светское платье, визит в Лувр, предстоящий ему в ближайшие часы, вынудил его принять г-жу дю Фаржи в подобающем его сану виде. И оттого ни поклониться ей, ни поцеловать ей руку, как это сделал бы любезный кавалер, он не мог, но вместе с тем маркиза, несмотря на некоторый переизбыток белил на своем лице, более чем заслуживала мужского внимания.

- Благодарю вас, сударыня, и поверьте, я также с нетерпением ждал возможности свести более близкое знакомство с доброй приятельницей моего друга. Отец Жозеф, который, между прочим, просил меня передать вам свое пасторское благословение, немало восхищался вашим умом и обаянием. Но я вижу теперь, что он невольно, по монашеской привычке, преуменьшил иные ваши достоинства. Ее величество столь хороша собой, что затмевает обыкновенно дам своей свиты, но вашему очарованию это не грозит.

Возможно, подобные речи не вполне подобали священнослужителю, однако, имея дело с женщинами, Ришелье предпочитал перестраховаться и не обидеть даму, оставив ее без комплиментов. Протянув руку, он снял с подноса бокал венецианского хрусталя, который и наполнил из стоящего рядом графина, прежде чем с полупоклоном предложить своей собеседнице.

+1

5

Госпожа дю Фаржи приняла бокал и слегка пригубила вино. Не хотелось ни пить, ни есть. Утренний холод не возбуждал аппетита, напротив, заставляя тело цепенеть.

Лесть кардинала несколько огорчила женщину. Отец Жозеф был более учтив – по крайней мере, для монаха имели значение лишь ее ум и набожность. Этими двумя качествами Мадлен могла управлять. Уродство лица можно было только спрятать.

Мадлен почти радовалась, что именно отец Жозец тогда сделал ей предложение, от которого не стоило отказываться. Несколькими годами ранее подобное предложение сделал ей маркиз дю Фаржи, благодаря чему Мадлен де Сийи стала женой французского посла в Испании. Мадлен заботилась о муже. Пускай Монтень и писал, что брак подобен клетке: в неё попадают отчаянные, а выпадают отчаявшиеся – в семье дю Фаржи маркиз прислушивался к мнению жены, разделял некоторые ее идеалы и снисходительно относился к перепадам женского настроения. Мадлен этого было достаточно, чтобы искренне оставаться на стороне супруга и выручить его, когда такое понадобилось.

Что ж... учтивость кардинала делала ему честь и была приятна статс-даме королевы. Тревога Мадлен почти прошла: грусть переносить легче, нежели беспокойство.

- Слова вашего высокопреосвященства согревают не хуже вина. Но мое очарование не имеет никакого веса против великолепия Мадам. Все же мой труд состоит теперь в том, чтобы во Франции не было никого прекраснее ее величества - и я намерена трудиться изо всех сил на благо их августейшего семейства.

Мадлен сделала глоток из бокала. Хрусталь был прозрачен и чист, как слова маркизы дю Фаржи.

+2

6

Нельзя погрузиться в политику так глубоко, как это делал Ришелье, и не научиться крайне тщательно следить за словами - и теми, что произносишь сам, и теми, что слышишь. Некоторые люди, и кардинал сам относился к их числу, тщательнейшим образом подбирали каждое выражение, стараясь не сказать лишнего, сказать только так, что хотели, или так, чтобы позволить думать нечто иное. Другие, и их было большинство, за своими словами следили меньше, и поэтому принимать сказанное ими буквально ни в коем случае не следовало, как не следовало и искать за выбором слов умысел – хотя по самой форме сказанного зачастую можно было немало сказать об истинных мыслях и намерениях говорившего. К которой категории относилась г-жа дю Фаржи, Ришелье не имел ни малейшего представления и поэтому, прежде чем ответить, мысленно изучил ее слова с обеих точек зрения. С одной стороны, они были крайне неутешительны. Но с другой – женщины вообще часто забывают, что за словами должно что-то стоять.

- Благо их величеств – это и есть та цель, которой должны посвящать свои помыслы все их подданные, - согласился Ришелье. – И именно поэтому я попросил вас, сударыня, нанести мне этот визит. Ни для кого не секрет, что ее величество, как любая молодая и красивая женщина, может подпасть под чужое влияние, и мне, как верному слуге его величества, было бы чрезвычайно огорчительно, если бы я не сумел бы этого вовремя предусмотреть и предупредить. Вы со мной согласны?

Место герцогини де Шеврез при особе королевы оставалось за ней, несмотря на изгнание, однако ее место в сердце ее величества недолго оставалось незанятым. Представляя г-жу дю Фаржи ко двору, Ришелье рассчитывал, что она заменит для Анны Австрийской ее первую подругу, однако достигавшие его слухи говорили пока по большей части о г-же де Мондиссье. И это был один из вопросов, который кардинал намеревался обсудить со своей осведомительницей.

+1

7

- Безусловно, монсеньор, - сразу ответила госпожа дю Фаржи. И вспомнила о Луизе де Мондиссье.

Неприязнь к Луизе возникла в душе Мадлен практически сразу после появления юной мадам при дворе. Излишняя, на вкус маркизы, веселость, этот сладкий тон, готовность услужить, утешить, развеять тоску… Последнее было, пожалуй, самым настораживающим и немного пугало. Действия Луизы не давали госпоже дю Фаржи покоя: казалось, все происходящее находится в рамках приличий, но одновременно будто и на грани. Всегда есть подвох – однако ни королева, ни прочие не могут этого разглядеть. Мадлен не удавалось отделаться от ощущения, что выгода Луизы не так проста и безыскусна, как та пытается убедить. Увы, доказательств у маркизы не было.

Стремительное продвижение госпожи де Мондиссье в помыслах ее величества тоже не принесло утешения. Мадлен и Анна Австрийская были подругами – настолько хорошими, насколько было возможно, учитывая разницу в статусе. Почти уверенная, что ее собственное положение при дворе не пошатнется, госпожа дю Фаржи все же ревновала Анну Австрийскую к новой «подруге». Конечно, мадам де Мондиссье состоятельнее маркизы, но доброе отношение королевы заслуживали иначе. В чем тогда причина дружеского расположения к этой глупой девице? Вероятно, ее величество просто развлекали идеи и выдумки Луизы. Но у Мадлен, которая заботилась об Анне Австрийской почти как о сестре, они вызывали только тревогу.

- Сударь, ее величество… - Мадлен помедлила, словно не будучи уверенной в необходимости своих слов. – Мадам снедает хандра. Ночами королеву мучают кошмары, в которых ее поджидает смерть; днем мучают головные боли. Но не так давно при дворе появилась дама, чье влияние на королеву уже стало заметным. Вероятно, целью госпожи де Мондиссье также является благо ее величества, однако меня тревожат способы, выбранные юной мадам. Чего стоит намеренно сломанная карета, которая стала причиной долгого пребывания королевы на постоялом дворе практически без сопровождения.

Октябрьский холод серьезно подорвал и без того слабое здоровье госпожи де Ланнуа, которая была предыдущей статс-дамой ее величества. Странно сплетаются события: кто-то мог бы подумать, что Луиза и Мадлен находятся в тайном сговоре. Впрочем, статус dame d’atour больше соответствовал целям, поставленным кардиналом перед госпожой дю Фаржи, и потому обличений Ришелье можно было не опасаться.

Отредактировано Madeleine du Fargis (2017-01-23 19:09:11)

+1

8

Ришелье уже говорили о дурном настроении ее величества, кое многие склонны были связывать со смертью герцога Бекингема, так что ничего нового о королеве г-жа дю Фаржи не сообщила – в отличие от ее сведений о г-же де Мондиссье, которые более чем заслуживали внимания.

– Сломанная карета? – не пытаясь скрыть удивление, повторил кардинал. – Прошу прощения, сударыня, вы говорите загадками.

О новой фаворитке Анны Австрийской ему успели доложить еще письменно, но ничего такого, что вызывало беспокойство, ибо по мнению двух очень разных людей, умом девица не отличалась и привлекала королеву только своей наивной жизнерадостностью. Маркиза в число этих двоих не входила, но сама заговорила о г-же де Мондиссье – и Ришелье подавил улыбку, догадываясь, что могло вызвать такую подозрительность.

+1

9

Мадлен тоже удивилась, хотя не показала виду. Статс-дама предполагала, что является не единственной осведомительницей Ришелье при дворе ее величества. И хотя конкретных кандидатур на роль «коллег» у нее не было, едва ли кардинал предпочел сложить все украшения в одну шкатулку.
Однако искреннее удивление кардинала опровергло догадку мадам дю Фаржи.

- Я была в той сломанной карете вместе с другими дамами. Поначалу, когда ее величество решила посетить Венсенский замок, ничто не предвещало беду. Но в середине пути у кареты оказалось сломанным колесо. Накренившаяся повозка стала помехой в пути: мы остались ждать починки кареты, тогда как ее величество и госпожа де Мондиссье направились в сопровождении гвардейцев на близлежащий постоялый двор – переждать непогоду в тепле и сухости. Я не присутствовала при беседе мадам де Мондиссье и ее величества… однако в силу добросердечности и теплого отношения ее величество поделилась со мной подробностями разговора.

Ветер тонко звенел оконными стеклышками. Маркиза перебирала в памяти октябрьский разговор: королева была напугана, череда смертей придворных дам оставила тяжелый отпечаток на ее сердце.

- Мадам де Мондиссье обронила тогда на постоялом дворе интересную фразу - что-то вроде «в следующий раз придется не ломать карету, а портить лошадь». Ее величество отнеслась к этим словам настороженно, и юная мадам поспешила заверить: она так поступила только с целью развеселить королеву.

Мадлен отпила из бокала. Ветер усиливался.

- Ее величество призналась: узнав о том, что именно мадам де Мондиссье подстроила поломку, она переживала, не похищение ли это. К счастью для королевы, тот тревожный разговор не продлился долго.

Отредактировано Madeleine du Fargis (2017-01-25 22:17:51)

+1

10

Ришелье слушал, не скрывая своей глубочайшей заинтересованности – что было нетрудно, при том, насколько запутан оказался рассказ маркизы. Ни о какой сломанной карете ему не докладывали – значит, это не могло произойти в последние дни, не могли ему служить настолько дурно. Значит, раньше – когда они были под Ларошелью? Но поразительно, что и о визите ее величества в Венсенский замок он тоже ничего не слышал. Или этот визит просто не состоялся? Если так, то, возможно, королеве надо было поблагодарить свою новую приятельницу за предусмотрительность – визит к опальной принцессе де Гонзага мог повредить ей в глазах его величества. А так – бесполезная прогулка, сломанная карета – слишком незначительное происшествие, чтобы сообщать об этом в отправляющейся под Ларошель депеше. Зачем ее величество отправилась к принцессе де Гонзага?

- Похищение, - повторил он с очевидным беспокойством, которого, разумеется, никак не мог испытывать. – Право… Когда это случилось, сударыня?

Понимала ли г-жа де Мондиссье, что карете лучше не достигнуть цели? Ришелье не слишком высоко ценил женский ум, но не лучше ли было бы перестраховаться? Уж больно странным казался выбранный юной фавориткой способ развеселить королеву.

+1

11

- Около месяца назад, монсеньор. Примерно в середине октября, - последовал ответ.

Тот воскресный день выдался холодным. Погода испортилась почти одновременно с поломкой злополучного колеса. Как Мадлен завидовала тогда юной мадам де Мондиссье, которую ее величество пожелала взять с собой! Эти идеи Луизы, ее «развлечения» - одного воспоминания было достаточно, чтобы настроение маркизы начало серьёзно портиться.

Карету, конечно, починили в скором времени – однако недостаточно быстро для того, чтобы дамы королевы обошлись без простуды. Маркиза искренне сочувствовала госпоже де Ланнуа, чье хрупкое здоровье которой октябрьский холод заметно пошатнул. Легкомысленность мадам де Мондиссье поражала и укрепляла подозрительность Мадлен. И если можно было привлечь Ришелье на свою сторону в этом противостоянии, маркиза дю Фаржи с удовольствием пошла бы на это. Обеспокоенность кардинала ситуацией было Мадлен только на руку.

Отредактировано Madeleine du Fargis (2017-01-29 16:37:07)

+1

12

Ришелье согласно покивал. Г-жа де Мондиссье, по-видимому, заслуживала большего внимания, чем он ей до сих пор уделял, но сейчас все оно было отдано сидевшей перед ним даме. Она также отправилась в эту поездку, как сама и призналась, но ее величество велела ее остаться в сломанной карете и забрала с собой г-жу де Мондиссье, хотя не знала о ее роли в поломке – или несмотря на то, что о ней не знала? О, г-жу маркизу можно было понять! И тем большего уважения она заслуживала за то, что она смогла затем убедить королеву поведать ей эту тайну – невзирая на то, что савойская выскочка, если верить рассказам, все еще оставалась в фаворе.

– И однако ее величество почтила ее затем своим высочайшим визитом, – задумчиво проговорил кардинал. – При том, что ни ее муж не особо знатен, ни она сама… Ее влияние представляется несомненным, и непонятно пока, что это за влияние.

Ришелье вопросительно взглянул на свою собеседницу, без слов приглашая ее ответить на незаданный вопрос.

+1

13

Мадлен и сама не отказалась бы понять, в чем заключается тайна очарования госпожи де Мондиссье. Она недоумевала и злилась: поведение, которое больше пристало бы юной девице, нежели замужней мадам, оказалось столь властно над людскими помыслами. Маркиза упрямо не желала верить, что ее величество очарована Луизой настолько, чтобы посетить ее дом. Сдержанный гнев грозил прорваться клеветой, но здравый смысл заставил выбирать выражения:

- Ваше высокопреосвященство, право, здесь я теряюсь в догадках. Вероятно, королева дала согласие под влиянием момента. Ее величество сдержит свое слово, даже если раскаивается в данном обещании.

Прежде чем сообщать следующее, маркиза помедлила в неуверенности.

- Дело в том, монсеньор… Святая Мария, не знаю, уместно ли это. Прошу меня простить; но вы священник – верю, вы меня поймете. Ее величество и я… мы догадываемся, что мадам де Мондиссье беременна. Вам, должно быть, понятны причины особого отношения ее величества к этому… состоянию, - Мадлен говорила с паузами, тщательно выбирая слова. – Королева просто не могла отказать юной мадам в ее просьбе, зная об этом.

Ранее, сплетничая с королевой, маркиза узнала и о другой причине осеннего визита в дом новой придворной дамы. Ее величество желала позлить «дражайшую свекровь», как она часто и небезосновательно звала Марию Медичи. Но об этом госпожа дю Фаржи предпочла не сообщать кардиналу, не будучи уверенной в его отношениях с королевой-матерью.

Точно так же Мадлен умолчала и о встрече королевы с цыганкой, которая нагадала ей таинственного возлюбленного. Кардинал наверняка осудил бы подобные развлечения Анны Австрийской. Против воли Мадлен, мысли ее вновь унеслись к загадке личности мужчины, влюбленного в королеву. Не единожды они с ее величеством строили догадки – это изрядно развлекало. Кто же это? Людовик? Юный паж? Стражник? А вдруг… Взгляд Мадлен метнулся к сутане Ришелье, и ее глаза расширились. Боже! Нет, такого просто не может быть. Непременно стоит покаяться духовнику в недостойных мыслях.

Отредактировано Madeleine du Fargis (2017-01-31 23:11:13)

+1

14

На лицо кардинала набежала тень. Бесплодие королевы было больным вопросом и для него. И объяснение, данное маркизой, он легко мог как понять, так и принять на веру.

- А сама госпожа де Мондиссье, сударыня? – спросил он. – Знает ли она об этом? Как вам кажется?

К этому моменту он успел уже составить себе мнение об отношении г-жи дю Фаржи к выскочке, соперничавшей с ней за влияние на королеву, и тем любопытнее ему было как услышать ее ответ, так и попытаться определить, насколько тот соответствовал истине.

+1

15

Густые брови Мадлен поднялись в немом вопросе, который почти сразу же был озвучен.

– Монсеньор, не уверена, что верно понимаю вас. Вы спрашиваете, знает ли донья Луиса, – Мадлен на миг перешла на привычное обращение; сказывалось волнение, она не хотела рассердить кардинала, – знает ли, что она в положении? Конечно. Женщины обычно догадываются перв…

На этом моменте все еще раннего утра маркиза окончательно проснулась и осознала, о чем именно спросил Ришелье.

– …О. Прошу прощения, ваше высокопреосвященство. Вы предполагаете, что мадам де Мондиссье могла играть чувствами королевы и использовать их в своих целях? Такое низкое коварство не пришло бы мне в голову. Святая Дева! – Мадлен несколько потерянно провела пальцем по краю бокала. В душе ее благоухали розы райского сада. Кардинал сам напрашивался к ней в союзники.

– Монсеньор, я могу лишь догадываться. О подобном редко говорят вслух, а ее величество – безусловно, почти никогда. Госпожа де Мондиссье при встрече с королевой вручила ей подарок от мадам Кристины – ладанку, святую реликвию с частицей одежды святого Бонифация – и упомянула благословение, которое снизошло на ее семью, – маркиза дю Фаржи говорила медленно, словно осознавая нечто в процессе разговора. – Боюсь, такое и вправду могло быть произнесено намеренно. Потому что одни эти слова заставят сердце королевы биться чаще в надежде на Божью милость.

Отредактировано Madeleine du Fargis (2017-02-04 14:10:45)

+2

16

Ришелье, в отличие от своей собеседницы, не обеспокоился чересчур при упоминании о ладанке, переданной мадам Кристиной: бесплодие французской королевы было общеизвестным, и оттого в подобном подарке не было ничего удивительного – кроме, быть может, способа, которым он был вручен. Солгала ли г-жа де Мондиссье, передавая чудодейственную ладанку, и если да, ждет ли ее в ближайшем будущем то же несчастье, что уже как-то сокрушило надежды французской королевы? Это решило бы все дело – и притом упрочило бы весьма вероятно ее позиции. Но кардинал допускал также и то, что г-жа де Мондиссье сказала правду – или же, не предполагая никаких препятствий на пути своего супружества, понадеялась на Провидение. И – Ришелье мысленно посчитал по пальцам – довольно будет трех месяцев, чтобы получить хотя бы частичный ответ на все эти вопросы. Он был доволен, однако, что оказался прав, предположив в свое время, что причина, помешавшая г-же дю Фаржи занять в положенный срок место, уготованное ей при особе ее величества, в конечном итоге может пойти ей на пользу. А теперь маркиза чувствовала, похоже, что савойская выскочка узурпировала преимущество, дарованное ей природой и ее супругом.

- Г-жа де Мондиссье забавляет ее величество, как я слышал, – задумчиво проговорил Ришелье, дойдя до этой точки в своих размышлениях. – Какое развлечение она сумела найти для высочайшего визита?

+1

17

Опасный вопрос. С одной стороны, крайне удачная тема, чтобы окончательно настроить Ришелье против чар мадам де Мондиссье, с другой – весьма неудачная для королевы. И для самой статс-дамы, которой придется вслух признать собственное «полное неведение».

Маркиза едва заметно вздохнула и принялась вдохновенно лгать.

– Монсеньор, формальной причиной для посещения выступили платья, которые хранятся в доме де Мондиссье. Ее величество заворожил рассказ о старинных нарядах. Еще бы! Платья сохранились еще со времен королевы Маргариты - причем в отличном состоянии, не могу не отметить. С них, конечно, спорота отделка, но удивительно, что они не были перешиты…

О платьях госпожа дю Фаржи могла говорить часами, в чем теперь мог убедиться и кардинал. События в этом октябре сплетались странно – однако, скорее, до странности гармонично. Мадлен прекрасно подошла на роль dame d’atour: она искренне восхищалась нарядами, которые полстолетия назад носила незнакомая ей женщина, и не могла не представлять, молчаливыми свидетелями каких историй бывали эти платья.

– Едва мы прибыли в дом мадам де Мондиссье и немного отдохнули с дороги, как юная госпожа умело завладела вниманием королевы. Позже ее величество призналась мне, что мечтает об одном из этих платьев. Впрочем, я уверена: наряд не только развеет хандру королевы, но и поможет примирению с мужем... Но это секрет, - спохватилась госпожа дю Фаржи. – Прошу вас, монсеньор, не выдавайте эту милую, но малозначительную подробность никому, и особенно – его величеству Людовику. Я молюсь всей душой о счастье августейшей семьи и сделаю для этого все, что в моих силах и ведении.

После небольшой паузы маркиза дю Фаржи продолжила:

– Полагаю, в скором времени ее величество вновь отправит меня в дом де Мондиссье – как раз за новым платьем. У меня будет возможность разузнать немного больше о загадочной юной мадам, приметив несколько… милых подробностей. Как вы считаете, монсеньор, не стоит ли намекнуть о чем-нибудь юной госпоже? Ради блага ее величества, разумеется.

Отредактировано Madeleine du Fargis (2017-02-07 13:07:32)

+1

18

Ришелье мужественно снес пространные описания старинных нарядов, слушая г-жу дю Фаржи, казалось, с неослабевающим вниманием – пусть на самом деле, оно было сосредоточено на ином. Маркиза была явно увлечена повествованием, и королева, судя по нему, тоже вполне поддалась на ухищрения савоярки. И однако, кардинал не мог не заметить, что платья были названы лишь формальной причиной для посещения, а чуть раньше г-жа дю Фаржи приписала благосклонность королевы беременности своей соперницы.

– Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем мир между их величествами, – заверил он свою собеседницу, – и вы можете быть уверены в моем молчании.

Кардинал несколько покривил душой: влияния королевы он, как и положено первому министру, опасался и поэтому не желал бы примирения супругов – лишь перемирия, которого оказалось бы достаточно для более успешной попытки дать Франции дофина. Оттого он даже поиграл чуть с мыслью нарушить так и не данное им обещание и посвятить короля в эту маленькую тайну, однако почти сразу пришел к выводу, что никакие туалеты не способны сыграть столь решающей роли.

– Вы чрезвычайно любезны в своем предложении, сударыня, – продолжил Ришелье без малейшей паузы, – однако я вынужден покамест его отклонить: слишком мало мне известно о госпоже де Мондиссье, чтобы я мог предполагать, какие слова возымеют на нее какое воздействие. Я буду, однако, крайне признателен вам за любые ваши наблюдения за этой особой.

В том, что г-жа дю Фаржи будет следить за своей соперницей и без всяких просьб с его стороны, кардинал почти не сомневался – слишком хорошо он знал, как ревниво люди относятся к даже самому незначительному влиянию, какого им удается добиться, а маркиза, получив должность статс-дамы, достигла немалого и, как ни старалась, не могла скрыть неприязнь к новой фаворитке. И Ришелье, опуская руку в ящик стола, отложил оттого на потом весьма занимавший его вопрос о том, почему маркиза не сочла нужным сразу сообщить ему о том, что королева намеревалась навестить венсенскую узницу.

+1

19

Мадлен склонила голову в знак согласия. Вино плескалось на середине бокала… Ее вновь начало клонить в сон, что было недопустимо и вызывало легкое раздражение, как и пауза в разговоре. Ночью от волнения мадам дю Фаржи долго не могла заснуть, затем последовал ранний подъем, долгие сборы и, наконец, холодная дорога до Пале-Кардиналь. В иной ситуации маркиза не отказала бы себе в удовольствии продолжить изучать интерьеры дворца, но сейчас мечтала только о поездке обратно, тепле привычных покоев Лувра и – что греха таить – разговоре с королевой.

Да, прямо сейчас госпожа дю Фаржи предпочла бы вину горячий шоколад. Почти нестерпимо хотелось обсудить сегодняшний визит и слова кардинала – она запомнила сказанное довольно неплохо, хорошую память Мадлен отмечали и в юности. Подобные разговоры приносили им с Анной Австрийской истинную радость. Что ж, не зря утверждают, что самые смелые шутки дамы оставляют для закрытого круга, состоящего только из женщин.

Недостаток сна медленно, но верно лишал маркизу сил. Беспокоясь, чтобы ее манеры не потеряли изящества, Мадлен сдержанно улыбнулась и произнесла:

- Да, монсеньор. Предполагаю, что в следующий раз мне будет что рассказать вам о мадам де Мондиссье.

+1

20

Нащупав в ящике небольшую коробочку, Ришелье протянул ее сидевшей напротив молодой женщине.

– Моя дорогая племянница, – пояснил он, – которая, к моему и ее глубочайшему сожалению, не сможет сегодня поприветствовать вас лично, заверила меня, что эти камни будут вам очень к лицу, и просила меня передать вам этот пустяк со всеми заверениями ее неизменной к вам любви и восхищения.

Статс-дамам, в отличие от бретеров и авантюристок, не платят деньгами, и в шкатулке, которую кардинал приготовил для своей собеседницы, лежала пара золотых серег с пиропами.

– Пишите же мне по-прежнему, – продолжил он, улыбаясь, – нам обоим ваши письма доставляют величайшее наслаждение.

На самом деле, до этого момента ничего важного он от маркизы не узнал, но вознаграждал ее – в своих глазах, по крайней мере – не за прошлые услуги, а в надежде на будущие.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » О разнице между грехом и соблазном. 20 ноября 1628 года