Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"Прямо страх, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором в Новый свет плывут Лаварден, Дюран, Мартен и Морель, происходит нечто странное.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Из рук в руки. 15 декабря 1628г.: Маркиз де Мирабель дает поручение шевалье де Корнильону.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.

Разговор или договор? 4 декабря 1628 года: Г-жа де Бутвиль получает аудиенцию у Ришелье.
Найти женщину. Ночь с 25 на 26 января 1629г.: Шере и Барнье пытаются разговорить кучера, который помог похитить г-на де Кавуа.
Порочность следственных причин 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа расспрашивает священника Сен-Манде.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Туда, где вас не любят. 2 декабря 1628 г.: Капитан де Кавуа узнает много нового о себе и о г-не де Ронэ.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Записки сельского врача. Сентябрь 1628 года.


Записки сельского врача. Сентябрь 1628 года.

Сообщений 1 страница 20 из 32

1

Спокоен, весел, я, бывало, делом
Давал отпор жестокостям твоим,
А ныне пред тобой, тоской язвим,
Стою, увы, безвольным и несмелым.

Микеланджело Буонарроти

Продолжение эпизода Всякий грех глаголет. Сентябрь 1628.

Отредактировано Луи Пиду (2017-01-11 03:09:26)

0

2

Написать шурину было сродни подвигу. И действительно, где был он, лекарь из забытого Богом захолустья, и могущественный министр короля Франции. Прошло уже больше пятнадцати лет с тех самых пор, когда имение Ришелье потряс небывалый скандал, а Анри дю Плесси грозился колесовать безродного докторишку, посмевшего положить глаз на его сестру. Маркизу, ныне покойному, было неведомо, что его младший брат, призывавший главу семейства к благоразумию, поспособствовал бегству Изабель с человеком, чьё имя было предано проклятию.

Сказать, что Луи никогда не пожалел о своём поступке, было бы ложью. Он никогда не произносил это вслух, но нередко задумывался о том, как сложилась бы его судьба, сумей он исцелиться от наваждения, называемого любовью. О, сейчас бы он был уважаемым доктором в Пуатье или даже в самом Париже, изредка вздыхая об утраченном счастье с мадемуазель дю Плесси, но сохранившим положение и виды на будущее.

Однако все эти рассуждения не имели ровным счётом никакого значения.
Он сделал свой выбор и покорно нёс его последствия, став преступником и изгнанником, в поте лица добывая свой хлеб, который на родине казался бы слаще, и расставшись с иллюзиями когда-либо вернуться домой. Следовало признать, Изабель в этом оказалась ему надёжной опорой. Она не капризничала и не попрекала мужа скромностью их бытия, терпеливо поддерживая домашний очаг и воспитывая детей, рождённых в браке, что не получил одобрения их семей. И за это доктор Пиду был ей благодарен, понимая, что не зря всем рискнул, будучи ослеплённым страстью молодым человеком.

Когда тяжёлые времена безденежья сменились определённостью и даже тем, что в Доле можно было бы обозначить как солидность, чета наконец-то обрела спокойствие и уверенность в дне завтрашнем.

Пока не случилось странное.

Пациенты умирали, один за другим, и слухи об этом опережали самого Луи, грозя разрушить его репутацию, практику и тем самым подорвать благополучие семьи. Что он делал не так, он не мог определить, сотни и сотни раз обдумывая свои шаги в лечении, повторяя рецепты снадобий и перечень болезней, которыми были одарены покойники. Как назло, он нигде не мог обнаружить ошибки, что повлекла бы летальный исход, это было невозможно, нелепо. И всё-таки произошло уже трижды.

Куда бежать дальше? В Брюссель? Начинать всё заново? Это была самая последняя возможность, отчаянная мера, если не удастся всё решить сейчас. И тогда Пиду взялся за перо.

Руки тряслись, когда он выводил непривычное обращение к человеку, с которым они могли бы называться хорошими приятелями, если не друзьями. Но то было слишком давно, а они оба изменились. Теперь его шурин, увенчанный лаврами победителя бунтовщиков-гугенотов, был как никогда близок к трону, и как знать, быть может, он сумеет помочь опальным родственникам.

После причитающихся поздравлений и изъявлений преданности, равно как и благодарности за устроенный брак, доктор просил его преосвященство позволить ему и его семье вернуться во Францию, сняв с него обвинение в похищении девицы благородного сословия. Он согласен был жить в тишине, не оглашая родства с министром, лишь бы им с Изабель вновь позволили подышать с младенчества знакомым воздухом. После этого Луи поведал о сомнительной гибели пациентов, от которой, по его словам, был всего один шаг от изгнания из Доля.

К счастью, почта быстро добралась до Парижа, и никто из пациентов доктора Пиду не успел скончаться за это время. Господь свидетель, никогда он не ожидал ответа на своё письмо с таким нетерпением, хотя и убеждал себя, что Арман, то есть, господин главный государственный министр наверняка слишком занят теперь, чтобы думать о судьбе блудных родственников.

Но надежда, как известно, умирает последней.

Отредактировано Луи Пиду (2017-01-13 00:37:13)

+3

3

Врач и священник, как известно, никогда не спят. Напоминая тем самым Смерть, с которой оба в некоторой степени накоротке. И поэтому служанку достойного мэтра Пиду ничуть не удивил стук в дверь уже после заката солнца. Большей неожиданностью был явившийся к врачу посланец – шустрый Жак из «Золотого льва». Матушка Лотта, гордая владелица лучшей гостиницы городка, не жаловала врача-француза. С тех самых пор, как скончалась под его наблюдением ее кузина Бетта, вдова, разделявшая с ней все труды в гостинице. Не менее, а то и более ее мужа.

– Доктора, значится, желают, – с порога сообщил Жак. Матушка Лотта велела ему лететь стрелой, раз уж он шлялся невесть где, как раз когда он был нужен. И поэтому мальчишка сейчас слегка запыхался – хотя от гостиницы до жилища семейства Пиду было рукой подать, он воспользовался оказией, чтобы заглянуть еще по одному адресу. – Из самого Парижу приехали, и по-здешнему ни полслова.

Откуда прибыли два француза на самом деле, Жак, разумеется, знать не мог. Но, будучи сам в прошлом парижанином, не мог не узнать родной говор.

+2

4

Услышав о парижанах, которым понадобились его услуги, доктор Пиду первым делом подумал о шурине, который прислал своих людей. "С разрешением вернуться", - мелькнула мысль, но тут же была отставлена в сторону, чтобы не бередить незаживающих ран и не позволить меланхолии слишком захватить его дух, если предположение окажется ложным. Уж лучше ни на что не надеяться, так хотя бы можно избежать горького разочарования.

- Где они? - Луи сделал вид, будто не заметил косых взглядов, направленных на него завсегдатаями заведения, не упускавшими возможности в любое время суток приложиться к хмельному. В отсвете масляных коптилок парила пыльная взвесь, сдабриваемая дымком от очага. За криво положенные поленья другой мальчишка-слуга получил подзатыльник, но, по примеру старших, тоже недобро уставился на француза.

Хозяйка, нахмурившись, несколько мгновений внимательно смотрела на Пиду, словно обдумывая, стоит ли ему отвечать или немедленно выгнать вон, после чего пальцем указала на лестницу, ведущую на верхний этаж, и подозвала отхватившего подзатыльник Иво.

- Проводи. Доктора.

Луи оставалось лишь сохранять невозмутимость. Уважение к человеку его профессии испарилось сразу же, стоило тени подозрения пасть на него. Пока жители его квартала Доля не трогали этого преемника Асклепия, но роковая черта могла быть перейдена при малейшем намёке на загадочную кончину кого-либо ещё из его пациентов.

- Здесь, сударь, - шмыгнув носом, Иво попрыгал обратно вниз, не удосужившись даже открыть перед врачом дверь в комнату, где обитали гости из столицы короля Людовика.

- Добрый вечер, господа.

Отредактировано Луи Пиду (2017-01-13 20:34:27)

+2

5

Титул графа сыграл свою обычную роль. Или, может, слава лучшей гостиницы города была «Золотым львом» заслужена. Но комната, которую отвели двум парижанам оказалась просторной. А простыни свежими. Даже перо, которое по первой же просьбе принес Иво, было очинено, чернила жидкими, а бумага чистой. И поэтому при стуке в дверь Теодор едва поднял голову. Бросил быстрый, но внимательный взгляд на вошедшего.

– Добрый вечер, сударь.

По-тоскански он только читал. И, сочиняя сонет для донны Лауры, перебирал в памяти стихи того, кто восславил это имя в веках.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2017-01-14 15:23:24)

+2

6

При скрипе отворившейся двери Рошфор приоткрыл один глаз. По привычке бывалого путешественника или человека военного, который использует для отдыха любую свободную минуту и способен устроиться с удобствами при любых обстоятельствах, граф дремал в глубоком кресле у разожженного камина, водрузив длинные ноги в ботфортах на сиденье низкого табурета, стоящего напротив.

При звуке родной французской речи он открыл оба глаза и на удивление ясным взором посмотрел на вошедшего. Казалось, то, что однажды увидел пристальный и цепкий взгляд этих темных глаз, отпечатывается в памяти владельца навсегда.

– Мэтр Пиду? – граф спустил ноги с табурета, небрежно царапнув шпорами по дощатому полу, тщательно натертому под строгим надзором хозяйки «Золотого льва».

Отредактировано Рошфор (2017-01-14 10:12:17)

+2

7

- Совершенно верно, - с лёгким поклоном отвечал врач, отмечая, что оба гостя их захолустья вряд ли страдали какими-то недугами. Даже в полумраке комнаты было заметно, что вид у обоих вполне цветущий. Хотя кто знает, быть может, кочевая жизнь и легкомысленные приключения, к которым склоняет первая, уже требует врачебного вмешательства. Особенно для того, с пером в руках. - Мне сказали, вам требуются услуги медика. Чем могу быть полезен?

За годы практики Луи приучил себя держаться ровно, с достоинством, но не вызывающе, как делали его дед и отец. Несмотря на профессию, не слишком почитаемую обладателями дворянских грамот, семейство Пиду могло похвастаться благородным званием, полученным, пусть и не бесплатно, в самом Париже.  Иные маркизы почитали это за достаточное обоснование разговаривать с ним свысока и не платить за лечение. И именно это послужило причиной отказа покойного брата кардинала выдать сестру за того, кому Анри не чурался пожимать руку и кого всегда с удовольствием приглашал за свой стол.

Отредактировано Луи Пиду (2017-01-17 01:38:31)

+2

8

Граф посмотрел на лекаря еще внимательнее, и в его взгляде промелькнуло нечто, весьма похожее на любопытство. Перед собой Рошфор видел человека довольно высокого роста, но без той уверенности в осанке, которая приобретается на военной стезе или врожденным высокомерием, средних лет и обыкновенной наружности, не лишенной, однако, располагающей приятности. Словом, Луи Пиду выглядел так, как должно выглядеть врачу, внушающему доверие пациентам. Сейчас графу казалось, что он различает на лице мэтра Пиду следы уныния, но являлись ли они последствием одолевавших его забот, дневной усталости или природной склонности к меланхолии сказать было трудно.

– Мне рекомендовали вас, сударь, – произнес Рошфор, жестом приглашая гостя занять другое кресло, ближе к огню и лучше освещенное. – Рекомендовали в Париже. Мое имя граф де Рошфор.

Спутника своего граф представлять не стал: судя по нахмуренному лбу и исчерканному листу, сражение с музой велось с переменным успехом и пока не в пользу бретера.

+2

9

Имя графа ни о чем не говорило Луи. И все же смутное сомнение, которое он нарочно заглушил привычкой не обнадеживать себя понапрасну, шевельнулось вновь, и на сей раз весьма ощутимо. Уж не посланник ли он из приемной первого министра французского короля?

- Рад знакомству, ваша светлость, - с полупоклоном отвечал доктор, выжидая подтверждений или, наоборот, опровержений своим домыслам от гостей, второй из которых, казалось, не замечал его присутствия. - Итак?..

+2

10

– Вы не спрашиваете, кто рекомендовал вас, сударь? – граф немного переменил положение в кресле. – Похвальная скромность. Но в вашем случае не вполне уместная, поскольку данное обстоятельство весьма существенно. Для вас.

Рошфор чуть улыбнулся, смягчая тон своих слов.

– Жаловаться мне особо не на что, слава богу, а вот вам, мэтр Пиду, напротив... – он сделал паузу и вновь взглянул на доктора. – Насколько я понял со слов лица, которое рекомендовало вас.

Отредактировано Рошфор (2017-01-21 12:02:26)

+2

11

Бретер, которому эти переговоры ощутимо мешали, оторвался, наконец, от бумаги. И поднял голову.

– Если вам пока не на что жаловаться, то непременно появится. Кто мы, граф? Ответ: φαρμακον. Помните ли вы еще древнегреческий, мэтр Пиду?

Как это часто бывает, внезапный поворот в течении его мыслей подсказал ему и новый ход для его рифмоплетства. И перо опять заскользило по бумаге. Сперва проведя жирную черту через уже написанную строку. А затем сплетая поверх вязь новой.

Фαρμακον

Фαρμακον – др.греч. яд, лекарство

Отредактировано Теодор де Ронэ (2017-01-21 13:19:01)

+2

12

- Не так хорошо, как хотелось бы, - ответил гость любителю словесности, не вдаваясь в диспут о двойственной природе всякого снадобья.

Надежду сменил испуг, который не замедлил отразиться во взгляде Пиду. Что если эти люди прибыли вовсе не для разрешения его проблем, а для их усугубления? Наследники недавно почивших или товарищи заинтересованных в их добре...

И все же Луи взял себя в руки.

- В силу обязанностей, я знаком со многими, господин граф, - бледная улыбка потухла так же быстро, как и возникла, хотя за видимой бесстрастностью, присущей представителям его профессии, скрывалось небывалое волнение. - Не были бы вы столь любезны, чтобы уточнить, кого именно вы имеете в виду?

"Лишь бы он!" - взмолился про себя доктор, мысленно представляя луга Пуату, обветшавший замок, неподалёку от которого они с Изабель имели обыкновение прогуливаться в летние вечера, и день, когда они бежали из родного края, не без помощи мадам де Ришелье и её любимчика, младшего сына.

Отредактировано Луи Пиду (2017-01-23 23:16:53)

+1

13

Уделив реплике бретера внимание не большее, чем нетерпеливо дрогнувшая бровь, Рошфор не сводил взгляда с мэтра Пиду, подмечая каждый проблеск чувств, которые находили отражение на усталом лице доктора.

– Вы будете удивлены, если я назову имя кардинала де Ришелье? – негромко произнес граф. – И, быть может, вы теперь, наконец, присядете? Предпочитаю беседовать, глядя в лицо собеседнику, а не на пуговицы его камзола.

В отличие от гостя, граф чувствовал себя вполне свободно: непринужденно откинувшись на спинку кресла, он улыбался краем рта и, казалось, наслаждался послевкусием от сытного ужина и близостью огня, чье живительное тепло медленно, но верно распространялось по комнате. Простые вещи, роскошь которых может оценить лишь тот, кому доводилось без них обходиться.

Отредактировано Рошфор (2017-01-24 19:50:04)

+1

14

Все-таки сбылось! Его просьба достигла нужных ушей.

- Что ж, я счастлив слышать это, - в горле доктора пересохло, и голос теперь звучал глухо. Самому ему показалось, что собственные слова доносятся откуда-то издалека. Он не мог видеть, как переменилось его лицо, и маска невозмутимости отпала, обнажая его истинное волнение.

Луи последовал предложению графа и занял стул напротив Рошфора. Очень своевременно, ибо устоять на месте после подобного известия было очень непросто.

+1

15

Судя по реакции мэтра Пиду, дела его обстояли действительно скверно, куда хуже, чем позволял предположить осторожный тон его письма. В обеденном зале «Золотого льва» Рошфор успел воочию убедиться, что слухи, как стоглавая гидра, уже разверзли стоустую пасть, снабженную тысячью жал. Пресечь их – всё равно что стремиться одолеть в поединке тень. Рошфору это было известно лучше многих, ведь он нередко использовал это оружие, и использовал умело. А теперь вынужден оказаться на другой стороне, как никто другой сознавая невыигрышность этой позиции. Какая ирония!

Посылая сюда своего порученца, монсеньор понимал, что его сестре и зятю, возможно, придется покинуть Доль. Понимал ли это сам Луи Пиду?

– Когда вы приходите к больным, сударь, – начал Рошфор, не позволяя испытываемым им сомнениям отразиться в лице или взгляде, – то для того, чтоб назначить верное лечение, вы просите их рассказать как можно больше о болезни, не так ли? Так и нам, чтобы вам помочь, нужно знать как можно больше. С чего всё началось? Есть ли у вас подозрения, которые вы не решились доверить бумаге?

Слабый шум возле дверей, снаружи, заставил графа нахмуриться. Стремительным движением, так не вязавшимся с недавней расслабленной позой, он подошел к двери и осторожно приотворил ее, однако причин для тревоги не было. Достоинства «Золотого льва» оборачивались его же недостатками: не только парижане снизошли до его чистых простыней и теплых комнат – через одну дверь от них двое слуг, сопя от натуги, вносили в номер тяжелый сундук, а тучный торговец в полосатых штанах и куртке что-то шипел на них по-немецки.

Граф закрыл дверь и повернул в скважине ключ.

– Итак? – проговорил он, вновь с удобством располагаясь в кресле.

Отредактировано Рошфор (2017-01-25 21:00:16)

+1

16

- К сожалению, ни малейших, - пожал плечами Луи, глядя на гостя с выражением усталости, что накопилась от непосильной работы, косых взглядов и бесплодных попыток докопаться до причин происходящего. - На моих пациентов напал мор, хотя ни их болезни нельзя назвать смертельными или даже вызывающими опасения, ни полученные ими лекарства - сомнительными.

Их можно было даже окрестить бесполезными, поскольку те капли доктор пустил в ход, дабы вселить спокойствие в ныне преставившихся. По консистенции они напоминали утреннюю росу и являлись столь же безобидными, но склонные к ипохондрии люди цеплялись за любую возможность побороться с недугами, единственной причиной которых становилась их собственная мнительность.

- Они были достаточно здоровы, чтобы не скончаться внезапно и загадочно без помощи со стороны. За это я могу поручиться.

Отредактировано Луи Пиду (2017-01-31 00:01:38)

+1

17

Рошфор за ободряющей улыбкой скрыл досаду. Мэтр Пиду был с ним немногим откровеннее, чем в письме влиятельному родственнику. Ни одного подозрения – и тем не менее доктор почувствовал неладное? Или подозрения его были таковы, что он опасался им поверить и тем паче произнести вслух?

– Что ж, сударь, ваш опыт и знания будут нам в том порукой, – согласился граф. – Но все же... Расскажите как можно подробней о тех печальных случаях. Желаете вина?

Рошфор указал на стол, где рядом с кувшином стояла нетронутая кружка, налитая почти до краев. Возможно, Бахус сделает Асклепия разговорчивей.

+2

18

- Благодарю, - ответил доктор, но так и не пригубил вино. Он не хотел сейчас ничем, даже в безобидных количествах, туманить свой разум. - Рассказ, увы, не займёт слишком много времени.

Сотни раз Пиду извлекал из памяти и старался восстановить череду событий, приведших его ныне в комнату с посланцами шурина. И всегда эта цепочка обстоятельств обрывалась то здесь, то там, лишённая некоторых важных звеньев. Досужее воображение вставляло вместо них злой умысел со стороны Луи, несмотря на то, что родственник королевского министра уже много лет был знаком жителям Доля.

- Чуть более четырёх месяцев тому как скончался господин Вильнёв, нотариус с очень широкой практикой. Я лечил его от подагры, но симптомы недуга, приведшего его в могилу раньше срока, очень похожи на отравление. Спустя полтора месяца скончалась вдова Келлер, бездетная наследница всего состояния самого богатого ювелира в городе. Причина та же - острые желудочные боли и удушье. Что же случилось месяц назад с каноником Буркхардом, думаю, вы догадаетесь и без моей подсказки, - с грустной усмешкой завершил своё краткое повествование пуатевинец. - Ничего сверх того я добавить не могу, разве что вновь заявить о своей непричастности ко всем трём случаям.

Отредактировано Луи Пиду (2017-02-03 01:40:04)

+2

19

– Какая жалость, – промурлыкал бретер. Завладевая вновь той самой кружкой, от которой только что отказался доктор. – Если бы вы были при чем, от вас могла бы быть польза. Вас звали бы будущие наследники. А другие ваши пациенты выздоровели или у вас их просто нет?

        Кюре читает проповедь на пасху:
        «Он умер ради нас, и оттого…»
        Тут глас Пиду доносится из паствы:
        «Он умер? Как?! Я не лечил его!»

Необходимость сочинять на чужом языке нисколько не мешала ему, похоже, рифмоплетствовать на своем.

+2

20

– Шевалье де Ронэ, – ровным голосом, лишенным какой-либо окраски, произнес Рошфор, то ли призывая того к большей сдержанности, то ли посчитав, что мишень насмешки вправе знать имя насмешника.

Три смерти, три случая, слишком схожие, чтобы быть совпадением, но тем не менее... Между ними должно быть еще больше сходства, чем лечащий врач. Если некто оказался достаточно ловок и безжалостен, чтобы убить двоих, дабы отвести от себя подозрения в третьем убийстве... Граф в задумчивости потер подбородок костяшками пальцев. Чересчур сложная интрига для маленького провинциального городка. Или подозрение было бы настолько явным, что другой обвиняемый в лице мэтра Пиду был делом жизни и смерти? Cui bono?

– Кто выиграл от смерти этих троих, вам известно? И спрошу немного иначе, чем шевалье: есть ли у вас сейчас другие пациенты, чье состояние здоровья вам внушает те же опасения?

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Записки сельского врача. Сентябрь 1628 года.