Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Утренняя песнь. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается смягчить последствия розыгрыша, который герцогиня де Шеврез, выдавшая себя за его жену, устроила г-же де Мондиссье.
Кто-то теряет, а кто-то находит. 23 ноября 1628 года: Гастон Орлеанский сотоварищи выходит на ночную охоту.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Палка о многих концах. 2 ноября 1628 года: Шере расследует кражу в Лувре. Кто украл драгоценности, чтобы свалить вину на Александра?
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: Мари-Флер Дюбуа подслушивает важную тайну.
Кого зачарует сирена. 12 ноября 1628 года: Луиза де Мондиссье рассказывает королеве, что она нашла замену заболевшей придворной даме и какие выгодные для всех последствия из этого произойдут.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » De mortius aut bene aut nihil. Сентябрь 1628 года


De mortius aut bene aut nihil. Сентябрь 1628 года

Сообщений 1 страница 20 из 34

1

Продолжение эпизода «По ком звонит колокол»

Отредактировано Рошфор (2017-01-08 22:37:13)

0

2

Два всадника, спешившихся вечером 14 сентября 1628г. у ворот особняка леди Винтер на Королевской площади, были заляпаны дорожной грязью до самых бровей. И столь же грязные бока их лошадей ходили ходуном от усталости. Лорд Винтер торопился. В Англии его ждало множество неоконченных дел. И внезапная кончина невестки разрешала лишь одно из них. Быть может, два. В лучшем случае, три.

Смерть герцога Бекингема перевернула всю жизнь Винтера. Не потому лишь, что покойный был ему другом. И не из-за того, что убийца также им был. Но Винтер должен был расплатиться по их счетам. Рассчитаться с той, что лишила его обоих. И лишь ради этого он взвалил на себя часть обязанностей герцога – не тех, о которых все знали, но тех, с которыми тот не справился. Или не был бы в числе его ближайших соратников лорд Давенпорт.

Если бы лорд Винтер был помешан на мести, никаких писем его дражайшая невестка бы не получила. Но к тому времени, как он смог вновь задуматься о своих личных делах, первый порыв уже прошел. Самый благородный. Самый глупый. Он не мог ее убить. Ни своими руками, ни чужими. Второе было ему омерзительно, а первое… Первое было даже противнее. Она была женщиной. Но также – у нее был сын. Сын, Джон Френсис. Который носил имя его брата, не имея на то права. Который унаследовал все пороки своей матери. Который мог и вовсе не быть сыном его брата по крови, как не был им по закону. Ребенок, самое существование которого пятнало честь родового имени лордов Винтеров. И что с этим делать лорд Винтер не знал. Раскрыть правду было столь же невозможно, сколь и смириться с ложью.

Наконец, он написал ей. Обратившись к ней просто «сударыня», ибо не мог назвать ни одним именем. И поставил свои условия. Предложил выход, который представлялся ему допустимым. Он готов был забыть о ней. В обмен на то, что и она исчезнет. А ее сын перейдет в его руки.

Ответа не пришло. Зато пришло известие от Кумбса, дворецкого. И лорд Винтер бросился в дорогу. С одним лишь слугой и не под своим именем, пусть война и была закончена. Сомневаясь – но и не смея переложить это дело на чужие плечи. Потому что никому больше не мог открыть тайну своего племянника. И потому еще, что должен был переговорить с теми, кто эту тайну ему раскрыл.

Бросив поводья слуге, лорд Винтер взялся за дверной молоток. Ощутил под пальцами жесткую ткань черного крепа. И стук был оттого приглушенным.

+2

3

Прошло некоторое время – достаточное для испытания терпения человека, который ждать не привык, – прежде чем дверь тяжело приоткрылась на ширину ладони. В образовавшейся щели показалась половина бледного костлявого лица, освещенного слабым огоньком свечного огарка, отчего чудилось, что взору путешественника предстал лишенный плоти человеческий череп.

Однако призрак все ж обладал голосом и языком, поскольку гнусаво вопросил по примеру загробного лодочника:

– Чего нужно? – затем он сделал очевидное усилие над собой и принужденно добавил. – ...сударь.

Лорд Винтер нахмурился, не давая себе труда скрыть изумление, которое вызвал в нем столь негостеприимный прием. Или, может быть, подобный привратник.

– Кто вы такой? – высокомерно ответил он. Вопросом на вопрос. И не спеша назваться. – И где Кумбс?

Странный слуга поскреб указательным пальцем длинный подбородок с колючей щетиной и будто бы удивился вопросу.

– Я-то? – переспросил он и неизвестно чему ухмыльнулся, и его светлые, как рыбье брюхо, глаза моргнули. – Писец при господине поверенном. И знать не знаю никакого Кумбса, – выражение лица слуги говорило, что он ничуть не сожалеет о данном обстоятельстве.

Из глубины дома раздался еще один голос, с характерным парижским выговором и с торопливым придыханием, словно его владелец куда-то спешил.

– Эй, кто там пришел?

– Так чего нужно, сударь? Доложить как? – снова спросил слуга, назвавшийся писцом.

+3

4

Услышанного Винтеру хватило. Чтобы бесцеремонно распахнуть дверь, плечом отодвинуть в сторону писца и пройти. В прихожей было темно, только отчаянно подмигивала потревоженная свеча в руке слуги. Но дом, в котором он прожил больше года, Винтер знал чересчур хорошо, чтобы затрудниться хотя бы на миг. Да и освещенная малая гостиная не позволила бы ему сбиться с пути. И он беспрепятственно быстрым шагом преодолел вестибюль и гостиную. Остановился чуть не доходя светового круга. И хмуро изучил представившееся ему зрелище.

Все, что скрыл милосердный сумрак по дороге, здесь назойливо бросалось в глаза. Уныло опущенные занавеси на окнах. Люстра, закутанная в холстину как в саван. Стулья, обернутые полотном и составленные в рядок у стены, словно в конторе нотариуса. И, откровенным вызовом сдержанному благородству облачившейся в призрачный траур обстановки – исписанные бумажонки, куцые перья, раззявившая крышку облупившаяся чернильница на столе орехового дерева.

И Винтер дернулся, словно безмолвное Sic transit прозвучало не только в его ушах. Но отразилось эхом от потухшего камина. От  пустых прямоугольников на обитых голубым штофом стенах, где раньше висели картины. От свеженавощенного паркета.

– Я – лорд Винтер, – сухо сообщил он тому невообразимо здесь постороннему, кто сидел на единственном обнаженном стуле. – Кто вы такой и где, черт возьми, Кумбс?

По-французски лорд Винтер говорил очень хорошо, но с явным акцентом. Который только усилился от волнения.

Отредактировано Винтер (2017-01-21 14:05:36)

+2

5

Неизвестный вздрогнул, побледнел, затем покраснел и суетливым движением едва не опрокинул чернильницу. Насколько первый из этих двоих, что хозяйничали в чужом доме, был высок и худ, настолько второй был кряжист и округл. Он неуклюже привстал со стула, близоруко вглядываясь в лорда Винтера.

– Ваша милость! – воскликнул он, не скрывая радости и облегчения. – Неужто вы и впрямь лорд Винтер? Уж не чаял вас дождаться, право слово. Простите, – спохватился низенький, – разумеется, конечно, безусловно, вы желаете знать, кто я таков, – он нервно потер друг о друга пухлые ладони. – Мое имя Мейе, мэтр Мейе, я, видите ли, стряпчий. Я здесь в некотором роде в ваше отсутствие по поручению отца Ансельма... – Мейе смешался под взглядом Винтера и бледного писца.

Тот, как ни в чем не бывало, бесшумно проскользнул в комнату и стал тенью у дальней стены, а Мейе вновь собрался с мыслями.

– Войдите в положение, ваша милость, несчастье случилось так внезапно... Послали за отцом Ансельмом, а уж он за мной, чтоб я тут, значится, за всем приглядывал.

– Уехал Кумбс, – раздался гнусавый голос писца. – Как все остальные.

Отредактировано Провидение (2017-01-21 14:34:04)

+2

6

Лорд Винтер решительно сдернул чехол с одного из стульев. Придвинул его к столу и небрежно сдвинул в сторону бумаги, чтобы устроиться поудобнее.

– Мой слуга, – бросил он писцу. Патрик должен был уже разобраться с лошадьми. Или увидеть, что в конюшне ни души. – Потрудитесь впустить его, милейший. И позаботьтесь о вине.

Послание, полученное лордом Винтером, было возмутительно кратким. Не по форме, та была выше всех похвал, но по содержанию, коего в нем почти не наблюдалось. Два слова – «скоротечная лихорадка» – сказали бы немногим меньше. И о том, что он сам собирается уехать, Кумбс не написал ни слова. Да и куда он мог направиться? За наследником, Джоном Френсисом? Но где тогда остальные?

– Я весьма благодарен вам, мэтр Мейе, за ваши труды, – учтиво проговорил англичанин. Не сводя пристального взгляда со стряпчего. – Но надеюсь, вы поймете меня, если я попрошу некоторых разъяснений. Куда все уехали и почему?

+2

7

Мэтр Мейе облизнул губы и посмотрел в сторону бледного писца.

– Данден, э-э-э...

Но тот уже вышел. Причем оставалось неясным, вышел ли он, повинуясь приказанию лорда Винтера, или по собственному почину. Во всяком случае, отсутствовал Данден довольно долго.

Мейе вздохнул и, достав из рукава не слишком чистый платок со следами чернил, промокнул лоснящийся выпуклый лоб. Одутловатое лицо стряпчего со отметинами от оспы было нездорового оттенка, как у человека, много времени проводящего взаперти, и напоминало ноздреватый серый мякиш недавно выпеченного хлеба.

– Так меня отец Ансельм только потом вызвал, – осторожно объяснил он. – Именно затем, что никого не осталось за домом присмотреть. Вот я и по мере сил... – Мейе кивнул на стол с бумагами. – Если ваша милость пожелает, то может сличить опись с наличествующим имуществом. Но должен предупредить, что труды мои еще не завершены, виноват. Однако сами посудите, много ли мне было отведено сроку? Покойница, царствие ей небесное, – стряпчий перекрестился, – совсем неожиданно преставилась, а от такого всегда беспорядок в делах образуется. Вы, ваша милость, брат ей были?

Мэтр Мейе снова вздохнул, то ли соболезнуя лорду Винтеру, то ли не одобряя поступок леди Винтер.

Отредактировано Провидение (2017-01-22 00:46:26)

+1

8

Лорд Винтер проводил взглядом писца. И сомнения, которые не оставляли его с момента получения известия о смерти невестки, вспыхнули с новой силой. Следовало ли ему ехать? Леди Винтер выполняла поручения первого министра Франции. Не прислал ли кардинал сюда кого-то из своих людей на случай, если появится кто-то из тех, кто выполнял уже ее поручения? Как и самому ему пришлось в свое время провести две унылых недели в поместье Давенпорта. Наградой за которые стали новости о неожиданном браке его племянницы. Словно бы в утешение за то, что никто из агентов покойного у него дома так и не появился. Недурной улов – даже если не считать мазилу в Антверпене.

– Этот, – не без усилия лорд Винтер вызвал в памяти имя писца, – Данден. Давно он у вас служит?

Самого Мейе он не спешил пока записать в болваны. Пусть тот и предположил, что лорд Винтер может быть братом вдовой леди Винтер. Носить маску глупца проще прочих. И сам лорд Винтер, будучи не силен в притворстве, небезуспешно ее примерял.

– А, Данден... – мэтр Мейе вздохнул третий раз. – Недавно, ваша милость. Манеры у него оставляют желать лучшего, однако почерк прекрасный, а рука не знает устали. К тому же он холост и не склонен к жалобам.

Усталое лицо лорда Винтера оставалось все столь же каменным, таким каменным, как только могло быть лицо английского лорда. И если он осознал сейчас, что попал в точку, то по его лицу этого было не видно.

– А на вас много поводов жаловаться? – уточнил он. И хохотнул, не дожидаясь ответа. – Дьявол с ним. Где слуги? Где Кумбс? Он мне писал.

Отредактировано Винтер (2017-01-22 15:00:16)

+1

9

Маленькие глазки Мейе суетливо забегали, а руки с короткими пальцами принялись бесцельно перебирать бумаги. Вопрос, с настойчивостью заданный третий раз, оставить без ответа было невозможно, независимо от того, был ли у почтенного стряпчего искомый ответ.

Мэтр Мейе опасливо покосился на высокородного гостя – нет, не гостя, поправил он сам себя, судя по всему, нового хозяина дома. Англичанин казался вполне спокойным и не выглядел вспыльчивым, как французские дворяне, с которыми мэтру Мейе изредка доводилось иметь дело. Однако впечатление могло быть обманчивым, как всякий иностранец, и Мейе задумался.

– Ей-богу, не знаю, ваша милость, где они сейчас, – покаялся он. – Но, быть может, я просто расскажу, что мне известно?

Посчитав отсутствие новых выражений недовольства за позволение продолжать, стряпчий приободрился, и его рассказ расцветился живописными оборотами парижского сплетника.

– Хочу отметить, ваша милость, что меня при всем этом не было, – предупредил Мейе, всем своим видом выказывая, что ответственности за события в доме на Королевской площади нести не может. – Так вот, родственница ваша слегла с хворью в прошлый вторник. Немедля послали за доктором, который её пользовал, да без толку. Три раза кровь пускали, но так и померла она в горячке на следующий день. Доктор переполошился знатно и, видать, чтоб подозрения в плохом лечении отвести, с перепугу объявил, что больная от чумы померла. Прислугу велел загнать на верхний этаж и запереть там крепко-накрепко, чтоб, стало быть, болезнь дальше не перекинулась. Гроб заколотили и отвезли в семейный склеп покойницы, а назавтра выяснилось, что никакой чумы нет, мол, ошибся лекарь, – мэтр Мейе выразительно хмыкнул. – Слуг из-под замка выпустили, да те не стали дожидаться, пока горячка и их в могилу сведет, разбежались кто куда. Тогда отец Ансельм, видя, что творится, за мною и послал.

Тут мэтру Мейе, видимо, пришло в голову, что участие не раз упомянутого отца Ансельма также нуждается в пояснениях, и торопливо добавил:

– Отец Ансельм – священник, который исповедовал покойницу перед кончиной. Она же и поручила ему позаботиться, чтоб сын ее малолетний получил всё, что ему причитается.

Отредактировано Провидение (2017-01-22 15:01:03)

+1

10

Лорд Винтер слушал эту печальную повесть с явным интересом. Но окончание ее встретил тяжелым молчанием. И оглянулся он затем с некоторым беспокойством, как если бы опасался узреть меж бледными складками опущенных занавесей призрак чумы, вызванный нерадивым лекарем.

– Разбежались? Без жалования?

В его лондонском доме или в поместье брата жалование платили редко, потому что к чему слугам деньги? Но то, что легко сносят от своих, не потерпели бы от чужестранки. Или слишком недолго прослужили миледи ее присные, слишком малое теряли, сбежав. Или винить следовало оказавшегося в роли поверенного кюре.

Мэтр Мейе пожал плечами с безразличием человека, который повидал или слишком много, или слишком мало.

Появление Патрика положило конец разговору. Выяснив, где ему разыскивать назавтра отца Ансельма, лорд Винтер взмахом руки отпустил Мейе и его молча вернувшегося писца. Позволил лакею стащить с него сапоги. Позаботиться о вине и ужине. Разобрать и постелить в его обычной спальне.

Однако, осторожности ради, наутро он покинул особняк дорогой покойницы через черный ход. И не раньше, чем получил от лакея подтверждение вчерашней истории. Патрик недурно говорил по-французски и сумел расспросить соседей. А те присовокупили к рассказу Мейе немало убедительных мелочей. И к отцу Ансельму лорд Винтер направился уже со спокойным сердцем.

Отредактировано Винтер (2017-01-26 16:13:54)

+1

11

Скромный домик священника находился недалеко от богатой резиденции на Королевской площади – преодолеть это расстояние за непродолжительное время было под силу и пешему, однако путь его должен был лежать по извилистым переулкам, которые в изобилии пронизывали тело Парижа, подобно тому как кровеносные сосуды пронизывают человеческую плоть.

Тот, кого мэтр Мейе, прислуга леди Винтер и мельком видевшие соседи знали под именем отца Ансельма, заканчивал аскетичный завтрак, состоявший из хлеба, козьего сыра и кувшина разбавленного водой вина, или, если быть совершенно точным, воды, слегка сдобренной вином.

Обстановка комнаты, служившей хозяину столовой, гостиной и прихожей одновременно, была столь же скудна, как его утренняя трапеза. Стол, пара стульев, грубо отесаная лавка у беленой известью стены да потемневший ларь, чья рассохшаяся крышка была лишена замка, красноречиво говоря, что обитателю дома нечего прятать от грабителей. Сам дом представлял собою узкое двухэтажное строение, казалось, чудом втиснувшееся меж двумя соседними, будто криво выросший зуб.

Покончив с едой, человек за столом одернул рукава черной сутаны, слегка выцветшей от времени; четки, прикрепленные к поясу, сухо стукнули деревом. Еще две темные бусины, нанизанные на суровую нить и покрытые хитрой резьбой, лежали на столешнице. Одна бусина означала, что англичанин прибыл, вторая – что затруднений или подозрений не возникло. Именно эту связку отослал вчера Данден с мальчишкой-посыльным графу де Рошфору.

Отредактировано Рошфор (2017-01-27 22:29:34)

+2

12

Ожидание мнимого священника затягивалось, пусть и не по воле лорда Винтера. Который, прожив в Парижа около года, так и не изучил окружавшие Королевскую площадь закоулки. Свернув в очередной проулок, англичанин с неудовольствием осознал, что заблудился: ничего похожего на галантерейную лавку перед ним не было.

Поджав губы, он огляделся. А затем с мрачной неторопливостью направился назад по тому же пути, по которому пришел. Второй поворот налево после лавки скорняка. Потому что до этой лавки он дошел безошибочно – а что затем? Пропустил поворот? Или, напротив, зашел слишком далеко?

Другой спросил бы дорогу у первого встречного, но лорд Винтер немало гордился своей памятью. Рассчитывал выйти к цели сам. И, однако, поглядывал на встречных, примиряясь с возможной необходимостью прибегнуть к расспросам.

+1

13

Из теней бокового проулка соткалась знакомая лорду долговязая фигура, увенчанная шляпой с полинялым пером. Широкие обвисшие поля затеняли половину лица субъекта, отчего его нос казался неправдоподобно длинным, а доступная взору левая половина с тонкогубым улыбающимся ртом напоминала маску античной комедии.

– Угодно что-то вашей милости? – спросил Данден, кланяясь, ибо это был именно он.

Но контраст между Данденом нынешним и вчерашним странным слугою был разителен. Нагловатая развязность по-прежнему была при нем, однако писец прикладывал немалые усилия, чтобы заменить ее почтительностью, и если ему не вполне это удалось, то не от недостатка усердия.

Отредактировано Провидение (2017-01-28 15:14:14)

+1

14

При столь наглядном подтверждении его вчерашних заключений лорд Винтер подавил ухмылку. И будь он здесь в роли агента, не устоял бы перед искушением лишить первого министра Франции одного из его шпионов. Или, может, в зависимости от положения дел, поводить его за нос, выдав себя за агента покойной. Но его занимали сейчас другие заботы. А в его делах не было – пока не было – ничего тайного.

– Ничего. Дом отца Ансельма. Первый поворот налево отсюда, не так ли, милейший? У тебя тоже к нему поручение?

+1

15

Данден выдержал взгляд англичанина с невозмутимостью статуи или прожженного мошенника. Его блеклые глаза сохраняли равнодушное выражение случайного прохожего.

– Нет, ваша милость, – отозвался он почти любезно, – у меня здесь другие дела. Но они вполне могут обождать. Тут с непривычки легко заплутать, сударь. Второй поворот, если не считать той щели, что ведет в тупик за лавкой мясника. Я лучше покажу. Мэтр Мейе придет в отчаяние, если с вами что случится. Не хотелось бы его огорчить.

Винтер осклабился. Наглость шпиона переставала быть забавной.

– Нет, милейший, – то, что в устах француза еще могло сохранять остатки любезности, с английским акцентом звучало откровенно презрительно. – Иди по своему делу. Я доберусь сам.

Взгляд светло-серых глаз Дандена налился свинцовой тяжестью, но мгновение это длилось недолго. Мелькнуло и пропало.

– Как вам будет угодно, – ответил он.  На сей раз «ваша милость» добавлено не было.

Коснувшись полей шляпы, Данден растворился в том же проулке, откуда появился, предоставив лорду Винтеру самому искать дорогу к священнику. Или предоставив тому так думать.

+1

16

Лорд Винтер резко развернулся и пошел назад по своим следам. Так и есть – он свернул слишком рано. И непременно отправился бы на прогулку по кварталам Марэ, если бы ему было сейчас что скрывать. Но цель свою он указал честно. И смысла в подобной прогулке не было никакого. А дальше замечать шпиона было бы ниже его достоинства.

Посему он шел быстро. И вскоре нашел и галантерейную лавку, и узкий как сапог дом, о котором толковал накануне Мейе. Как в самых убогих деревенских хижинах, дверь была заперта изнутри на задвижку, но, чтобы ее открыть, достаточно было потянуть за веревку. И англичанин, стукнув в филенку, вошел и остановился на пороге, изучая комнату и ее единственного обитателя.

– Ваше преподобие. Доброго утра. Я лорд Винтер.

Сколь бы скромен ни был внешний вид священника, англичанин сразу узнал в нем дворянина. И поклонился чуть ниже, чем того требовало уважение к его сану.

+1

17

Священник смиренно наклонил голову и неторопливо закрыл молитвенник, который читал до прихода гостя, бережно вложив между потрепанных страниц в качестве закладки нить с двумя бусинами. Губы его безмолвно шевелились, словно дочитывая окончание библейского стиха.

Он встал, не до конца распрямив ссутулившуюся спину, и с доброжелательным интересом взглянул на лорда Винтера.

– Утро доброе, – священник не добавил «сын мой», словно не вполне уверенный, принадлежит ли англичанин к тому же вероисповеданию, что и он. – Рад видеть вас в добром здравии, милорд. Меня зовут отец Ансельм. Чем могу служить?

Говорил отец Ансельм тихим шелестящим голосом, казалось, более привычным к тиши и шепоту исповедальни, нежели к проповедям с церковного амвона.

Отредактировано Рошфор (2017-01-30 21:43:58)

+1

18

Лорд Винтер переступил с ноги на ногу. И подошел ближе к столу.

– Мэтр Мейе сказал мне, что вы давали последнее причастие моей покойной сестре. Невестке, – поправился он, на миг поднимая взгляд на священника. – Все слуги разбежались... Возможно, вы знаете, как их найти. Или, может, знаете сами... У нее был сын.

Лорду Винтеру следовало сказать, что он разыскивает своего племянника и наследника брата, но это было бы ложью. А перед лицом такого, как этот кюре, лгать ему не хотелось.

+1

19

Отец Ансельм обратил на лорда Винтера взор, исполненный глубокого сомнения и будто стремившийся проникнуть до самого дна души англичанина.

– Да, у нее есть сын. И последние слова матери были о нем. И о вас, милорд, – священник замолчал, затеребив четки и словно не решаясь продолжить. – Признаться, мне было трудно  тогда поверить... Тому, что она говорила. Трудно и теперь. Знаете, горячка может вызвать странные фантазии, особенно у женщин. Однако разум этой несчастной казался совершенно ясным, хоть тело и душа жестоко страдали. Леди Винтер связала меня словом, попросив позаботиться о сыне и уберечь его... от вас, милорд.

+1

20

Лицо лорда Винтера становилось все мрачнее с каждым словом священника. Чтобы та, которую называли леди Винтер, осмелилась бросить тень на него! Некоторая толика испытываемого им гнева не могла не проявиться на его лице. Однако он получил достаточное предупреждение, чтобы, когда отец Ансельм закончил, не выразить своих истинных чувств.

– От меня? – повторил он с хорошо разыгранным изумлением. – От брата ее мужа?

Но мгновение размышления тут же показало ему, коль глупо с его стороны будет притворяться невинным агнцем. Откровенность была разумней.

– Джон Фрэнсис наследник имени и состояния моего брата, – неохотно признал он. – И если с ним что-то случится, наследовать буду я. Но, право, ваше преподобие, не можете ли вы полагать, что это повод для меня причинить ему какой-либо вред?

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » De mortius aut bene aut nihil. Сентябрь 1628 года