Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Утренняя песнь. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается смягчить последствия розыгрыша, который герцогиня де Шеврез, выдавшая себя за его жену, устроила г-же де Мондиссье.
Кто-то теряет, а кто-то находит. 23 ноября 1628 года: Гастон Орлеанский сотоварищи выходит на ночную охоту.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Палка о многих концах. 2 ноября 1628 года: Шере расследует кражу в Лувре. Кто украл драгоценности, чтобы свалить вину на Александра?
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: Мари-Флер Дюбуа подслушивает важную тайну.
Кого зачарует сирена. 12 ноября 1628 года: Луиза де Мондиссье рассказывает королеве, что она нашла замену заболевшей придворной даме и какие выгодные для всех последствия из этого произойдут.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Частная жизнь господина Ле Бона. 19 ноября 1628 года


Частная жизнь господина Ле Бона. 19 ноября 1628 года

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

Особняк на Королевской площади. Вечер 19 ноября 1628 года.
http://sf.uploads.ru/tX2Hy.png

Отредактировано Марион Делорм (2017-01-03 00:19:44)

+1

2

Мадемуазель Делорм еще раз переставила на столе бокалы прозрачного венецианского стекла и, отступив на шаг, критически обозрела получившуюся картину.

Тяжелые бархатные портьеры были плотно задернуты, отделяя комнату от ноябрьских промозглых сумерек. В камине жарко пылал огонь, отбрасывая яркие блики на пушистый ковер, а зажженные свечи создавали уютный и теплый полумрак, манивший войти и позабыть обо всем, что было оставлено снаружи.

Марион едва слышно вздохнула. Каждый раз ей приходилось ломать голову, принимая гостя, которого она ждала нынешним вечером. Следовало проявлять особый такт, делая вид, что ни в визите, ни в самом госте нет ничего необыкновенного, но при этом ни на миг не забываться. Нужно было соблюдать непринужденность и простоту, вместе с тем сохраняя изысканность… Избави бог показать, что приготовлено нечто особенное, но все должно быть на уровне.

Марта, поджавши губы, наблюдала за хозяйкой. Всех этих волнений она не понимала. По ее мнению, визитер, которого ждала мадемуазель Делорм, не мог сравниться с другими ее блестящими кавалерами. Взять хотя бы барона ***, или маркиза ***. Или юный поэт ***, безденежный, правда, но на лицо сущий херувим и голосок ангельский. А этот господин Ле Бон не мог похвалиться ни богатыми нарядами, ни приметной внешностью, разве что благородным видом, но подобными благородными господами Париж переполнен.

– Перепелок не передержали на огне? – спросила Марион, озабоченно покусывая нижнюю губу. – Соус не свернулся? А груши? Груши доставили без изъянов?

– Не извольте беспокоиться, мадам, – отозвалась служанка. – Оставьте кухню мне, а сами о себе лучше думайте.

Марион улыбнулась: совет был очень верным. Она остановилась перед круглым зеркалом в широкой резной раме и бросила в его глубину изучающий взгляд, отметив сверкание глаз, оттененных длинными ресницами, мягкий блеск темных локонов, белизну кожи, подчеркнутую темно-синим платьем, густо расшитым золотой нитью. Куртизанка потянулась за маленьким флаконом и нанесла на затылок крохотную каплю ароматной эссенции, а больше и не нужно.

Раздавшийся тихий стук едва не заставил ее выронить пробку флакона. Быстрый знак глазами Марте, и вот через минуту перед господином Ле Боном распахнулась дверь, которую мечтали отворить многие.

Марион с нежной улыбкой выступила навстречу.

– Добрый вечер… сударь.

Заминка перед обращением была совсем короткой, однако чуткое ухо Марты все же уловило ее. Впрочем, это было не ее делом. Бесшумной тенью выскользнув в коридор, служанка затворила за собой дверь.

Отредактировано Марион Делорм (2017-01-08 16:39:07)

+1

3

Почему господин Ле Бон? Эта идея принадлежала Марион - называть любовника прозвищем, которое благодарные подданные даровали его покойному отцу. Добрый король Генрих был бы доволен пикантностью подобного выбора и наверняка похлопал бы по плечу сына, в полной мере оправдавшего их родство теперь и по части любви к прекрасному полу. Впрочем, это имя служило ширмой для слуг и соседей, отличавшихся любопытством и наблюдательностью, но никак не чрезмерной проницательностью, и до сих пор не удосужившихся сравнить гостя мадемуазель Делорм с чеканным профилем на наполнявших их карманы монетах.

Но самому королю это было ни к чему. Сторона его жизни, вызывавшая откровенное неодобрение духовника, внезапно открыла его величеству радости, придававшие бодрости духу и даже веру в будущее. Конечно, его время от времени терзала совесть, а вчера, после неожиданной трапезы в обществе Анны Австрийской, подумалось о том, что падение в бездны греха стало слишком уж затяжным. Однако воспоминание о недавнем визите на Королевскую площадь избавило от сомнений. В доме Марион ему позволялось быть собой, отбрасывая в сторону страхи и необходимость постоянно пребывать в настороженном напряжении. С самой блистательной из куртизанок было легко говорить и даже молчать, а её объятия дарили наслаждение. Если это и был грех, то слишком сладкий, чтобы от него отказываться.

- Попасть из преддверия преисподней, иначе описать сегодняшнюю погоду я не могу, прямиком в райские кущи, что может быть лучше, - Людовик поспешил стряхнуть с себя плащ, отяжелевший от ноябрьской мороси. Отвесив женщине поклон, Сен-Симон, поверенный в господскую тайну, молча подхватил его и так же, не говоря ни слова, удалился в небольшую комнатку, где ему надлежало скоротать очередной вечер за бокалом подогретого вина с закуской и прихваченной из Лувра книгой, единственным компаньоном на ближайшие часы.

Теперь, когда самая неожиданная пара, что можно было сыскать в Париже, осталась наедине, Людовик позволил себе больше, чем просто словесную любезность.

- Досадно, что я не могу перебраться сюда, милая Марион, - улыбнулся он, сперва склоняясь над холёной женской рукой, а после притягивая к себе мадемуазель Делорм. - Время рядом с вами бежит непростительно быстро.

+1

4

Марион проводила Сен-Симона взглядом сквозь опущенные ресницы: по молчаливому уговору она едва замечала верного паладина короля во время их кратких встреч, но едва ли возможно было вовсе позабыть о его присутствии. Так и теперь она мимолетно улыбнулась – бедняга наверняка бы не поверил, если бы ему раньше сказали, что он будет умирать со скуки, проводя ночь в доме Марион Делорм. Что в очередной раз доказывает непредсказуемость судьбы.

Но как только Сен-Симон исчез из виду, Марион тотчас же забыла о нем.

– Но это только справедливо, государь, поскольку время ожидания встречи тянется нестерпимо медленно, – лукаво возразила она. – И мне лишь остается искупить мою невольную вину, сделав каждую из скоротечных минут незабываемой.

Кончиками пальцев она провела по щеке Людовика, влажной и холодной от дождя, и в теплых ореховых глазах промелькнуло искреннее беспокойство.

– О, вы продрогли и озябли в дороге, идемте же скорей к огню… Я налью вам подогретого вина с пряностями, оно прогонит холод.

Отредактировано Марион Делорм (2017-01-05 23:57:54)

+1

5

Забота Марион была приятна, а в нынешних обстоятельствах ещё и целесообразна, и король беспрекословно подчинился. Так о нём пеклись лишь кормилица с Эруаром, и ощущение, словно он вновь окунулся в детство, делало пребывание в этих стенах лишь более притягательным.

- Вы чудо, Марион, я говорил вам об этом? - не выпуская руки куртизанки, Людовик последовал за ней, предвкушая чудесный вечер. Возможно, кто-то счёл бы его поведение неприличным, более того, прежде он сам бы не одобрил подобной вольности в своём присутствии, но нынешним вечером поборники высокой морали, включая его собственного внутреннего брюзгу, остались за порогом обиталища на Королевской площади.

Всё в доме дышало хозяйкой, отражало её вкус и нрав, и это нравилось высокому гостю, находившему обстановку приятной глазу и уютной. Он старался не думать о других мужчинах, так же посещавших эти стены, возможно, даже пивших подогретое вино после сумеречной непогоды, но его величеству было приятно полагать, что подобная суета предназначалась исключительно для него.

- Если и говорил, то готов снова повторить. То, что вы делаете, иначе как чудом назвать невозможно, - пробормотал король, глядя, как мадемуазель Делорм разливает по бокалам вино, заботливо оставленное Мартой незадолго до прихода визитёров. - И я сейчас имею в виду не только моё спасение от возможной лихорадки и прочих неприятностей.

Отредактировано Людовик XIII (2017-01-07 04:09:57)

+1

6

Кувшин мелодично звякнул, возвращаясь на поднос, стоявший на жаровне с раскаленными углями, – предосторожность, которая позволяла сохранять питье горячим долгое время. Мадемуазель Делорм с двумя бокалами в руках повернулась к королю, зная, что теплый свет от камина выгодно оттеняет каштановый цвет ее волос и матовый блеск обнаженной кожи, сполохами мерцая на золотом шитье платья и растворяясь в белизне кружев.

– Есть и другое название, ваше величество, – проговорила она, улыбаясь и протягивая бокал, сверкавший багровым сквозь тонкое стекло. – Любовь.

Кресло, распахнувшее объятия для сегодняшнего гостя, принимало и других визитеров, но нынешним вечером воспоминания о них хранили лишь неодушевленные предметы. Сама хозяйка, обладая счастливой способностью жить лишь текущим мгновением, позабыла обо всем – и, наверное, эта особенность составляла часть очарования Марион Делорм.

+1

7

- Мне нравится, как вы говорите об этом, - зарделся Людовик, ещё не до конца приучивший себя не смущаться таких слов. Они вызывали у него панику, непонимание, как верно себя вести и что отвечать или как верно произносить их вслух. Это немало испортило их отношения с Анной, но в доме Марион подобные терзания были излишними. Слова лились непринуждённо, и это новое ощущение также вызывало приятное покалывание в кончиках пальцев. - И готов слушать снова и снова.

Он сделал несколько осторожных, чтобы ненароком не обжечься, глотков, чувствуя, как разбегается по телу тепло. Жар камина также делал своё дело, заставляя испаряться влагу с его лица.

- Признаться, в течение дня я несколько раз порывался отправиться к вам, но дела, увы, вынуждали оставаться в Лувре и считать каждое мгновение до вечера, - было заметно, что умение отвешивать комплименты не изменяло королю вдали от взвешивающей и оценивающей каждое его слово толпы придворных, дипломатов и чиновников, и всё благодаря хозяйке дома, умело дававшей почувствовать ему желанность собственного присутствия. Перехватив запястье Марион, он коснулся губами нежной кожи на внутренней стороне локтя. - Быть может, вы как-нибудь навестите меня в этом ужасном месте?

+1

8

Марион тихо рассмеялась, быть может, припомнив их первую встречу в саду другого дворца. Тогда, помнится, тоже шел дождь.

Она лишь слегка омочила губы в вине и отставила бокал в сторону. Горячее вино, несмотря на приятную терпкость, обволакивающую язык и нёбо, коварно ударяло в голову, а ее нынешним вечером мадемуазель Делорм хотела бы сохранить ясной.

– Лувр... – мечтательно протянула она, и название монаршей резиденции, произносимое Людовиком с брюзгливым отвращением, в устах куртизанки прозвучало мягко и напевно. – Не искушайте меня, ведь я никогда там не была и вся трепещу от одной только мысли...

Марион лукаво улыбнулась, чуть подавшись вперед. Через тонкую кожу на сгибе локтя король мог почувствовать, как участился ее пульс, и сам решить, что стало тому причиной.

Отредактировано Марион Делорм (2017-01-10 17:19:04)

+1

9

- Вы полагаете, это место стоит того? - удивлённо приподнял бровь Людовик. Место, к которому он привык с младенческих лет, казалось ему шумным и неуютным, откуда он с удовольствием сбегал в охотничий домик в Версале. В Лувре же слишком многое напоминало ему о не лучших событиях в его жизни. Именно туда принесли истекающего кровью отца, после чего во дворце стал заправлять мерзкий флорентиец. Последний был убит под окнами королевы-регентши, а чуть позже началось царствование вертихвостки Мари де Роган, испортившей отношений царственных супругов. А ещё там красовался Бэкингем, павлином прохаживавшийся по бальной зале и небрежно рассыпавший жемчуг по паркету.

При мысли об англичанине короля передёрнуло. Тот получил удар кинжалом минувшим летом, когда самонадеянно надеялся вновь вторгнуться во Францию, но на сей раз не в блеске подаренных королём Яковом бриллиантов, а под грохот пушек, однако Провидению было угодно остановить еретика в его нечестивых намерениях. Невозможно сказать, что его величество горевал, получив вести из-за пролива, но призрак легкомысленного вельможи до сих пор его тревожил.

- Ваше появление, безусловно, придало бы ему очарования. Хотя я против того, чтобы вы оказались замечены кем-либо. Кавалеры не дадут вам проходу, и мне придётся отправить добрую часть своего двора в ссылку в деревенскую глушь, - король усмехнулся, не без удовольствия представляя себе эту картину. - Хотя я настолько привык к тому, что наши встречи проходят именно в вашем доме, что менять что-либо даже не хочется.

+1

10

Никто не ценит того, что имеет или заполучил, не прилагая усилий, – сию житейскую истину мадемуазель Делорм усвоила давно. Поначалу без особых раздумий, повинуясь одному лишь женскому инстинкту не уступать просто так, а впоследствии к нему присоединили свой голос опыт и рассудок.

Король не питал привязанности к собственному дворцу, родовитые дворяне зачастую считали свои поместья обузой, а девушки, безоглядно вверявшие свою честь и сердце возлюбленному, очень скоро утрачивали и то, и другое. Ступеньки одной и той же лестницы, ведущей людей на поиски новых безрассудств.

Нет, ей не место в Лувре, который для короля являлся олицетворением забот и тревог. Ей не место там, где по первому зову она будет под рукой, словно цирюльник или лакей.

– ...и вы будете так заняты, что у вас не останется времени для меня, – непринужденно подхватила Марион с лукавым смешком. – Вы правы, сир, нам лучше оставить всё как есть.

Складки темно-синего платья тихо зашуршали, источая едва уловимый аромат лаванды, когда Марион грациозно присела на подлокотник кресла, где расположился ее царственный гость. Взяв в ладони руку Людовика, она поднесла ее к своей щеке, по-кошачьи потершись о костяшки все еще холодных пальцев.

– Признаюсь, меня мучает мысль, что вы забываете обо мне, едва лишь покидаете мой дом, – пожаловалась она, хотя была уверена в совершенно обратном. Подступающее охлаждение чувств куртизанка угадывала обычно быстрее своих любовников, и, быть может, поэтому расставания происходили легко и без взаимных упреков, способных омрачить дальнейшую дружбу.

Отредактировано Марион Делорм (2017-01-25 21:18:37)

+1

11

- И вам не совестно говорить такое? - посетовал "Ле Бон", с укоризной глядя на женщину.

Если для кого-то визиты к даме, не являющейся его венчанной супругой, были делом столь же обыкновенным, как походы в фехтовальный зал или надевание новой пары чулок, то для сына Великого Повесы само наличие любовницы было чем-то настолько из ряда вон выходящим, что не породило взрыва полных изумления сплетен лишь по причине своей фантастичности.

Марион Делорм - и король? Самая желанная куртизанка Парижа, чьей благосклонности добивались лишь избранные, и человек, решивший, казалось, своей благочестивой жизнью искупить похождения великого во всех отношениях отца? Право, легче было поверить в то, что герцог Орлеанский готов принять монашество и уже облачился во власяницу. К двадцати семи годам их отец успел отличиться так, что по Беарну бегало множество крючконосых детей, и не подозревавших о славном прошлом собственных матерей, тогда как первенец Марии Медичи в этом возрасте всё ещё не мог осознать, что нарушил супружеские клятвы и получает от этого удовольствие.

- Если бы вы знали, как трудно ускользнуть незамеченным, отговориться делами, чтобы не принимать важных особ, лишь бы повидаться с вами, - лёгким касанием его вторая рука скользнула поверх платья, прикрывающего колено Марион. Королю было искренне стыдно перед немало потрясённым духовником, но сейчас он предпочёл забыть об отце Коттоне.

Отредактировано Людовик XIII (2017-01-17 02:27:40)

+1

12

– Ужасно, – весело ответила Марион, покачивая ножкой с кокетливо выглядывающей из-под края юбки домашней туфелькой.

Она не без удовольствия слушала о том, к каким уловкам приходилось прибегать Людовику ради встреч с нею. Мадемуазель Делорм нравилось, когда мужчины поступались чем-либо ради нее. Пожалуй, король расплачивался с ней самым дорогим, что у него было – временем.

– В качестве искупления позвольте предложить вам, сир, разделить со мною ужин. Как меня уверили, перепёлки соблазнительны, как первородный грех, а пулярка нежна, как самая благочестивая святая... Ох, – Марион прикрыла пальчиками округлившийся в притворном испуге рот. – Знаю, мне не следовало всего этого повторять, но рядом с вами я чувствую себя такой свободной, – губы Марион склонились к самому уху короля, и ее теплое дыхание коснулось его вместе со словами, – ...и безрассудной.

Отредактировано Марион Делорм (2017-01-17 20:35:35)

+2

13

В общении с дамами Людовик не был искушён, скорее, наоборот, хотя одно присутствие герцогини де Шеврёз, несколько лет правившей умом королевы, не говоря о супруге и матери, заставило его с недоверием смотреть на дочерей Евы. Они все казались его величеству источником беспокойства, тревог и разочарования, и их слова шли, как он уверял себя, больше от врождённой склонности к разрушению и искушению, по недомыслию или из зловредности.

Уловки же Марион казались королю очаровательными. Он восторгался её женственностью и умением мягко добиваться своего, а кокетство никогда не переходило в жеманство, которое он откровенно презирал. К тому же оказалось, что не только величественная красота Анны Австрийской способна была взволновать сына Генриха, и это искушение представлялось слишком сладким, чтобы чувствовать себя несчастным брюзгой в доме на Королевской площади.

- Мне это очень нравится, - глухо отвечал Людовик, и не думавший скрывать своего волнения. Запах духов мадемуазель Делорм неизменно вызывал в нём воспоминания о моментах их близости, и теперь навевал мысли вовсе не об ужине. - Поскольку безрассудство - это то, что вы вселяете в меня всякий раз.

Не распыляясь более в словах, которыми иные владели лучше него, он притянул к себе куртизанку, заставляя её усесться к себе на колени и решительными поцелуями останавливая обмен любезностями. Сейчас ему хотелось по-другому выразить Марион своё почтение и восторг.

Отредактировано Людовик XIII (2017-01-25 02:31:28)

+1

14

– Предпочитаете холодный ужин, сир? – прошептала Марион в кратком промежутке между поцелуями. Ее ладонь лежала на мужском затылке, мягко и властно удерживая любовника, а улыбка затерялась в их смешанном прерывистом дыхании. – Теперь я верю, что вы по мне скучали.

Рука мадемуазель Делорм решительно скользнула по жесткой ткани камзола, умело справляясь с многочисленными застежками, а губы прильнули к беззащитно обнажённой шее короля, где, стремительно учащаясь, глухо бился пульс.

+1

15

Искусность Марион приносила чудесные плоды. Мрачный и недоверчивый, в ее обществе августейший гость превращался в мужчину, не стеснявшегося собственной страсти, проистекавшей из его замкнутости неловкости и боязни показаться нелепым и смешным. Как никто иной она умела подбодрить и вселить уверенность, и теперь её ласка поторопила переход от слов к делу, когда ненужными оказываются слова, излишки одежды и всякие церемонии.

Не куртизанка и правитель Франции, а женщина и мужчина нежились теперь в объятиях друг друга. За отсутствием более подходящего к ситуации предмета меблировки, приходилось довольствоваться широким длинным ларём резного дерева, на который были накинуты сверху многочисленные подушки, но любовников, похоже, это мало смущало. Позже Людовик намеревался с большим удобством разместиться в спальне мадемуазель Делорм, где бы высказал ей своё восхищение менее поспешно и более обстоятельно.

- Вы несравненны, душа моя, - умиротворённый, отозвался он после того, как гул в ушах утих. Приподнявшись, он присел на край их импровизированного ложа, глядя на зарумянившееся, окаймлённое выбившимися из искусной причёски локонами лицо Марион, которое в отсвете каминного огня казалось только прекраснее, всё ещё высоко вздымавшуюся грудь и белую кожу её плечей. - Если бы всякий ужин походил на этот, я был бы готов даже обходиться без пищи.

Отредактировано Людовик XIII (2017-01-31 00:51:35)

+1

16

Марион тихо рассмеялась, не торопясь оправлять бесстыдно поднятые в пылу страсти юбки и растревоженный нетерпеливыми руками корсаж. Изображать скромность было поздно и глупо. Ее кожа еще хранила чужое тепло и чужой запах, а тело наполнилось приятной истомой.

Потянувшись плавным и гибким движением, мадемуазель Делорм села и обхватила руками колени. Один из непослушных локонов упал на лоб, прикрыв глаз, золотисто лучащийся лукавством и нежностью.

– О, я это знаю. Вы заслуженно пользуетесь славой самого неприхотливого из королей, месье Ле Бон. Однако совесть и верноподданнические чувства все же не позволят мне оставить вас совсем без ужина.

+1

17

Марион в свойственной ей манере умела подчеркнуть, что в сыне Генриха Великого сочетались король и мужчина, и обе ипостаси были важны и равны. Подобное отношение было в новизну Людовику, привыкшему к мысли, что следует всегда и во всём ущемлять личное во имя долга перед вверенной ему Господом страной. Теперь же оказалось, одно ничуть не мешало другому, и открытие это было удивительным и приятным, ничуть не менее ласк куртизанки.

- Что ж, вверяю себя вашим заботам, мадемуазель Делорм, - ответил он, отводя в сторону прядь и целуя лоб и веки любовницы. - Полагаю, силы мне ещё понадобятся... Вы же не выставите меня под дождь после ужина?

+1

18

– Ни в коем случае, – заверила Людовика Марион. – Считайте меня могущественной Калипсо, которая взяла вас в плен, как Одиссея. А ваш Гермес придет и и освободит вас лишь утром.

Со сноровкой и ловкостью, свидетельствующей о привычке и опыте, мадемуазель Делорм привела в порядок свой туалет, оставив легкую небрежность в убранстве волос, и с веселым блеском в глазах помогла сделать то же самое королю.

– Покорнейше прошу не побрезговать и отведать яства с моего стола, сир, – она присела в шутливом реверансе. По наблюдениям Марион, смеха и беззаботности не хватало его величеству не меньше, чем любви, и куртизанка щедро дарила и то, и другое.

+1

19

За то, помимо прочих достоинств, включая неоспоримую красоту и острый ум, Марион притягивала к себе мужчин сильнее, чем дамы, наделённые привлекательностью и даже не лишённые образования, но не способные похвастаться чуткостью к настроению окружающих. С ней было так легко, что Людовик забывал о жизни, ждавшей его за порогом дома на Королевской площади.

- Из ваших рук, душа моя, я готов принять даже чёрствый хлеб и аскарид и почитать их за самое изысканное кушанье, - подхватывая тон куртизанки, её венценосный поклонник поймал тонкую руку и приник губами к открытой ладони.

Однако ужин вовсе не походил на аскетичную пищу первых христианских подвижников. Мадемуазель Делорм и ее гость сидели совсем рядом, так что их колени и руки соприкасались, пока любовники наслаждались рагу из ягнёнка и ещё одним блюдом, состав которого король, имевший склонность к кулинарным забавам, никак не мог определить.

- Ваша кухарка выше всяких похвал, - заметил он, не сводя глаз с губ Марион, чья улыбка вызывала у него необъяснимую радость. - А вот вы - нет, сударыня. У вас, оказывается, от меня тайны.

+1

20

Если мадемуазель Делорм встревожилась, то не слишком. Самая опасная ее тайна ныне принадлежала не настоящему, а прошлому. Причем в свое время она сопровождалась столь скандальным слухами, что само ее существование невольно ставилось под сомнение, в точности как в поговорке о тьме под пламенем свечи, и верить им означало проявить дурной вкус. Об этой тайне король не стал бы спрашивать, даже если бы и знал наверняка. Особенно, если знал наверняка.

– Разумеется, – дерзко улыбнулась Марион. – Как у любой женщины. Разве вы не знали, сир, что мы все состоим из секретов, больших, малых и совершенно пустячных? И в большинстве своем разгадка не представляет для вашего пола никакого интереса, как, например, состав моих духов, или тот факт, что ужин, так восхитивший вас, приготовлен не кухаркой, а поваром, чей сварливый характер с лихвой искупается мастерством... О какой из моих тайн вы хотели бы узнать?

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Частная жизнь господина Ле Бона. 19 ноября 1628 года