Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+


В предыстории: Труппа Лапена дает представление. Графиня де Люз и герцогиня де Монморанси знакомятся с дворянством Брама. Граф и графиня де Люз с помощью Лапена ищут, кто послал им подметные письма. Гг. де Жискар и Никола де Бутвиль намереваются пробраться в осажденный голландский город. Г-жа де Бутвиль и г-н де Ронэ пишут письма. Гг. де Ронэ и де Жискар принимают участие в дуэли. Лорд Винтер инкогнито приезжает в Париж. В Доле два путешественника встречаются с доктором Пиду.

Осень 1628 года: Г-жа дю Фаржи получает аудиенцию у кардинала. Миледи получает выволочку. Ее величество мирится с мужем. Веснушка, Шере и Барнье обдумывают визит в воровской притон. Г-н де Ронэ, г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро делят жилплощадь, а последняя навещает врача. Арамис и г-н д'Авейрон требуют поединка от г-на де Пеншеро. Г-жа де Мондиссье обращается за помощью к королю. Г-н де Жискар пожинает плоды своего великодушия. Королева встречается с испанским послом. Исчезнувшего капитана гвардейцев ищут Барнье, Шере и г-жа де Кавуа. Гг. де Корнильон и де Тран приходят в зал Мендосы.

Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Всякий грех глаголет. Сентябрь 1628


Всякий грех глаголет. Сентябрь 1628

Сообщений 21 страница 40 из 50

1

Есть истины в реченьях старины,
И вот одна: кто может, тот не хочет;
Ты внял, Синьор, тому, что ложь стрекочет,
И болтуны тобой награждены.

Микеланджело Буонарроти

Отредактировано Рошфор (2017-01-04 18:06:51)

0

21

– Я не знал, что в Париже уже наступило царствие божие на земле, – возразил бретер. Так же тихо. Судя по его улыбке, не рассчитывая получить ответ. – И под гнетом несправедливости стенает одна лишь провинция. Да и та испанская.

За соседним столом говорили не громче. Однако следивший за каждым движением красавицы наемник вдруг возвысил голос:

– Эй, землячки! – подхватив кружку, он бесцеремонно подсел к путешественникам, продолжив на том же скверном тосканском. – Далеко забрались, а? Флоренция?

Ни дама, ни ее покровитель не ответили, оба глядя на наемника: она с вежливым любопытством, он – откровенно враждебно. Но тот ничуть не смутился.

– Не угадал, да? Сиена? Нет? Пиза? – Заметив, должно быть, на их лицах какой-то отклик, он оживился. – Я сам из Пизы.

Ahi Pisa, vituperio de le genti, – промурлыкал Теодор, поднося к губам свою кружку, – del bel paese.

перевод

Ahi Pisa, vituperio de le genti Del bel paese – итал. О Пиза, стыд пленительного края. Данте Алигьери. «Божественная комедия», Ад, песнь XXXIII, 79

+1

22

Смуглая дама с недоверчивым изумлением взглянула на наемника и чисто женским движением подобрала край юбки, чтобы уберечь подол от близкого соседства с заляпанным грязью сапогом незваного гостя.

– Нет, мы не из Пизы. Вы ошиблись, синьор, – сухо ответил его невольный собеседник, холодностью тона подчеркивая неуместную фамильярность наемника.

Однако воодушевленному красотой дамы пизанцу, вдобавок ободренному выпитым вином, не было дела до подобных тонкостей, он только дружелюбно ухмыльнулся в рыжие усы.

– Но бывать доводилось? – упорствовал он, наваливаясь на стол и локтем сдвигая принесенные путешественникам тарелки.

Незнакомка отвела взгляд в сторону, и так получилось, что посмотрела она на двух французов.

Меж тем старший из них словно не слышал разгорающейся рядом перепалки. Выдернув из-за обшлага полотняный платок, граф аккуратно промокнул испачканные в жирном соусе губы.

– Как вы верно сказали, шевалье, – заметил он бретеру, – на земле всегда существует вероятность избежать возмездия, и весь вопрос в том, каким образом будет распределяться эта вероятность. И здесь вступают в дело интересы и деяния отдельных людей. К примеру, этот наглый господин вполне мог бы остаться безнаказанным, не возымей он дерзость шуметь близ самого нашего стола…

Последовал глухой звук отодвигаемого стула.

– Милостивый государь! – тосканский графа был почти безупречен, лишь с легким налетом чужого произношения. – Если вы не заметили, вы мешаете этим господам ужинать, а ваши чересчур громогласные излияния мешают ужинать мне.

Взор незнакомки вновь метнулся к французу, алые губы слегка дрогнули. Она вовсе не казалась испуганной, скорее, заинтересованной.

Отредактировано Рошфор (2017-01-02 19:54:16)

+1

23

Рассуждения своего собеседника Теодор едва слушал. Предпочитая наблюдать за тосканцами, и потому, когда задетая неосторожным движением наемника тарелка качнулась на краю стола, в единый миг оказался рядом. И дернувшаяся за ней рука смуглянки встретила его руку. Каплун, попытавшись вылететь из тарелки, плеснул соусом равно на ее и на его пальцы. Красавица отпрянула. И бретер, улыбаясь, слизнул с ладони капли жира.

– Не марали бы вы руки, граф, – посоветовал он. Не без усилия отводя взгляд от губ смуглянки.

Наемник, который, похоже, как раз в этот момент смог, наконец, расшифровать обращенную к нему тираду, обернулся от одного противника к другому. Сделал очевидный вывод и ухмыльнулся прямо в лицо старшему из них.

– Если господа непременно желают спорить… – лениво протянул покровитель смуглянки, бросая красноречивый взгляд на дверь. Правая его рука задержалась под столешницей. И бретер почти не сомневался, что держит в ней тосканец метательный нож или пистолет.

+1

24

Граф холодно улыбнулся, также оценив движение итальянца. Пожалуй, у такого, как он, и впрямь могли найтись общие знакомые с рыжим наемником.

– Не больше, чем вы и ваша дама желаете беседовать с вот этим господином, – с преувеличенной любезностью отозвался он. – Я не слышал, чтобы вы приглашали его к своему столу, но, возможно, я ошибся. Так ли это?

– Я не слышал возражений, – встрял рыжеусый, но граф не удостоил его и взглядом.

Смуглая дама пошевелила испачканными пальчиками. Казалось, пятна, оставленные соусом на пальцах, беспокоили ее сильнее, чем спор мужчин. Бестрепетно она переводила взор с одного на другого, словно происходящее имело к ней отношение не большее, чем бой на ристалище к недосягаемой королеве турнира.

Отредактировано Рошфор (2017-01-03 15:50:26)

+1

25

Тосканец высокомерно вздернул подбородок, хотя выглядел он при этом слегка обеспокоенным.

– Признаться, синьор, если он мешает вам так же, как мне, я не буду возражать, если вы нас от него избавите.

– Из нас двоих по найму убиваю я, – сообщил Теодор. В отличие от своего спутника, на тосканском наречии он говорил скверно. Хотя цитировал безукоризненно. – Но если дама пожелает, я окажу вам эту услугу бесплатно.

При этих хвастливых словах, сказанных однако самым обыденным тоном, губы графа тронула едва уловимая усмешка, а настороженность в глазах тосканца усилилась до откровенной подозрительности.

– Эй! – громко возмутился наемник, которому не по нраву пришлось, что его персону обсуждают так, как если бы его тут вовсе не было. – Много на себя берете, а? – выдал он, упершись тяжелым от хмеля взглядом прямо в переносицу бретера. – Как говорят у нас в полку, когда итальянцы бес-с-седуют, – это слово пизанец выговорил с определенным трудом, явно заменив при этом какое-то другое, помня о присутствии дамы, – французы – не мешай!

И он захохотал в восторге от собственного остроумия.

– Cura te ipsum, как ни у вас, ни у нас в полку не говорили, – Теодор продолжал смотреть на смуглянку. Которая чуть заметно улыбалась, не поднимая взора. И потому бретер тоже улыбнулся. – Не ищите со мной ссоры, милейший, вы же не желаете умереть бесплатно?

Последнего слова он не знал и произнес его на падуанский лад.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2017-01-03 17:11:34)

+1

26

Пизанца немало помотало по свету за время пестрой, как подкладка его не раз чиненого плаща, военной карьеры – и фразу бретера он понял.

– Много на себя берете, – повторил он уже без ухмылки.

– Как всегда, – вполголоса произнес граф. – Вы несправедливы, шевалье. Заполучив удар шпагой, синьор вряд ли утешится или огорчится соображением, заплатили за него или нет, – громче добавил он.

Незнакомка продолжала хранить молчание. Тонким батистовым платком она вытирала испачканную руку, и граф заметил, что движения ее были плавными и спокойными. Ему подумалось, что она или совершенно глупа, или очень умна.

+1

27

В этот момент тосканец счел, как видно, что с него достаточно.

– Я заплачу вам, синьор, обычную цену, – он подчеркнул голосом прилагательное, и в его черных глазах мелькнуло на миг трудно-определимое выражение, – если вы окажете нам любезность и избавите нас от лишнего общества. И можете быть уверены, что признательность мадонны будет не меньше моей.

Замечание графа заставило Теодора отвлечься от дамы. Глянуть на него с откровенной иронией. И оттого, возможно, ответить не сразу. Чем тут же воспользовался рыжеусый наемник, заполнив возникшую паузу потоком брани, вызвавшим легкую гримаску на губах красавицы. И взгляд, брошенный ею искоса на бретера, не оставлял сомнений в том, что она не возражала против желания своего покровителя.

Теодор оценивающе посмотрел на наемника.

– Окажите нам любезность, – интонации тосканца он скопировал идеально. Если не считать толики издевки. – Решите за меня: вы предпочтете выпить или умереть за счет этого господина?

И не мог не покоситься затем на своего случайного нанимателя, явно неприятно пораженного таким поворотом событий.

+1

28

Толика благоразумия, сохранившаяся в затуманенной винными парами голове, – либо чересчур сложно построенная фраза бретера – заставили наемника несколько замешкаться с ответом. Но взгляд смуглой дамы, в котором он углядел пренебрежение и разочарование, решил дело.

– Я нанижу тебя на вертел вместо закуски, французский петушок, – угрожающе пообещал он, вскакивая на ноги.

Несмотря на выпитое, держался пизанец твердо и уверенно, лишь от резкого взмаха рукою его кружка свалилась на пол, звонко расколовшись на черепки. Оставшееся в целости толстое глиняное донце с расплескивающимися по пути остатками вина, покатившись, совершило почти правильный полукруг по направлению к другому французу. С невозмутимым спокойствием тот остановил его дребезжащее движение носком сапога.

Соперничать с бретером за возможность оказать услугу незнакомой даме граф не стал, либо посчитав оное не сообразным своим летам и положению, либо последовав совету не марать руки, благо его спутник уже успел испачкать свои, правда, не в крови, а в соусе.

+2

29

Рифмовать по-тоскански Теодор был не в состоянии. И ответил потому на венецианском наречии:

        – Мечтайте дальше! К этому эскизу
        Я пририсую кукиш на ходу:
        Не в силах вас послать обратно в Пизу,
        Я вас отправлю с радостью в…

Смуглянка быстро отвернулась. Несомненно поняв, по меньшей мере, последнее слово стишка. Впрочем, его бретер слышал и в Неаполе.

+2

30

Вопреки ожиданиям, губы тосканца скривила гримаса, весьма похожая на усмешку. Грубая непристойность, по-античному задрапированная в одежды рифм, вероятно, нашла отклик в соотечественнике Боккаччо и Томмазо Гуардати.

Пожалуй, единственным, кто остался равнодушным к выходке бретера, был его спутник. Или же он разгадал его уловку. Расчетливая грубость послужила его целям лучше тонкой издевки: человека, подобного рыжему пизанцу, следовало хватить обухом по голове, а не уколоть насмешкой. Удар обухом возымел свое действие: обветренное лицо наемника налилось кровью, почти сравнявшись с цветом его волос, он покачнулся, и зрачки его расширились от ярости.

– Ах ты... – последовал каскад самой отборной брани. – Я затолкаю твои дрянные стишки обратно тебе в глотку вместе с кровью!

Произнеся эти слова с такой выразительностью, что даже ноздри его раздулись, наемник слепо нашарил у пояса рукоять шпаги.

Отредактировано Рошфор (2017-01-04 21:12:33)

+2

31

Бретер ответил на брань наемника одним лишь жестом, но жест этот был весьма красноречив и в непристойности не уступал его стишку. Впрочем, видели это только мужчины.

– Не здесь же, господа! – вскричал тосканец.

Прочие едоки, стихавшие по мере того, как разгоралась ссора, враз загалдели, предвкушая еще одно дармовое представление. И если одни при этом не желали отрываться от ужина, то другие очевидно опасались за свою шкуру.

– После вас, – левая рука Теодора лежала на эфесе его шпаги. И на дверь он указал правой.

– Чтоб ты пырнул меня в спину?

– Не вижу в том нужды – вы недостаточно хороши, милейший. Но если кто-либо пожелает выступить в роли секунданта…

Он задержал взгляд на своем спутнике. Уголок его рта дернулся в откровенной насмешке.

+1

32

Граф поклонился с обычной своей невозмутимостью.

– Надеюсь, мы возвратимся до того, как наш ужин окончательно остынет, – только и сказал он.

– Непременно, – кивнул бретер.

Пизанец исподлобья  оглядел зал налитыми кровью глазами, но никто из присутствующих не спешил вызваться ему на выручку. Однако затруднение его длилось недолго.

– Позвольте... Простите... Пропустите... Да уйди же с дороги, дубина! – россыпь быстрых итальянских слов предвосхитила появление нового лица.

Лицо это было откровенно молодо, украшено едва пробивающейся бородкой с усами и плутовской улыбкой от уха до уха. Наряд юноши, с претензией на щегольство, явно знавал лучшие дни, но чрезвычайно ладно сидел на крепкой фигуре, что украшало его больше изрядно потрепанных кружев.

– Синьор, – обратился к пизанцу молодой человек, – в память о выпитых давеча за ваш счет трех... нет, четырех бутылках вина, можете полностью располагать мной. К вашим услугам, синьоры, – теперь взгляд юноши был обращен к французам, с особым любопытством задержавшись на черной повязке на глазу бретера.

– Что ж, причин медлить более нет, – резюмировал граф с видом человека, которого начала тяготить затянувшаяся шутка.

+1

33

Губы бретера дрогнули в новой усмешке. Когда ему подумалось, что смерть от голода его спутнику не грозит и торопится тот по совсем другим причинам. Которые то ли поленились, то ли не пожелали подняться из-за стола, как поспешили сделать прочие в обеденном зале, и последовать за поединщиками за дверь.

Солнце скрылось уже за горизонтом, и небо, налившись синевой как яблоко соком, было щедро осыпано звездами. Луна еще не взошла, но света уходящего дня хватало, чтобы сталь сверкнула, покидая ножны, а зрители, не вполне сливаясь с тенями, могли без труда следить за дуэлью. Порыв свежего ветра, взъерошив волосы двух наемников, как будто сдул с рыжеусого хмель – его движения приобрели тигриную самоуверенность, и он сбросил с плеч плащ и поправил нагрудник, прежде чем взяться за оружие. Оглядел притихших зрителей и нахмурился, не обнаружив среди них ни смуглянки, ни ее покровителя.

– Вы позабыли назваться, синьоры, – напомнил, блестя живыми черными глазами, секундант наемника и наполовину вытянул из ножен свою шпагу. – Я, кстати, Донато Риули. Из Болоньи.

Ответом было молчание.

– Нино, – буркнул, наконец, наемник. Сообразив, как видно, что уже назывался своему собутыльнику. А затем неохотно уточнил: – Антонио Палья. Из Пизы.

– Шевалье де Ронэ.

Бретер выдержал паузу не из спеси. Намеренно, но неосознанно тем пуще выводя противника из себя. По привычке. И по этой же самой привычке, занимая позицию, встал спиной к дому. Чтобы не отвлекал свет из окон.

+1

34

– Граф де Рошфор.

Не заметив в лицах итальянцев не малейшего проблеска, который стал бы знаком, что это имя для них нечто большее, чем набор букв и звуков, граф чуть заметно усмехнулся углом рта. Sic transit… – как сказал бы отец Жозеф.

– Если вас не затруднит, шевалье, – негромко проговорил он по-французски, – я бы предпочел обойтись без смертоубийства. В прочем поступайте, как знаете.

Окончание фразы потонуло в лязге стали: пизанец ринулся в атаку. Будучи крупнее и на голову выше своего противника, он полностью рассчитывал на свою мощь и силу, чтобы разделаться с бретером, и неблагородно атаковал его с той стороны, где находился скрытый повязкой глаз.

Отредактировано Рошфор (2017-01-06 21:32:48)

+1

35

Синьор Риули, явно не ожидавший от приятеля такой сноровки, шарахнулся прочь, разжимая лежавшую на эфесе руку. И ахнул, еще до того, как скользнувшая обратно шпага мягко стукнулась об устье ножен.

Теодор сделал шаг в сторону. Второй шаг – первый швырнул его навстречу. Левая рука – от плеча и до самой гарды аялы – сама, казалось, зазвенела, отводя клинок пизанца. Метнулась поверх дага. Парировать своей рыжеусый попросту не успел. И получил новую дырку, чуть выше левого локтя, в уже и без того изрядно потрепанной куртке.

– Вы меня весьма обяжете, синьор, – с откровенно издевательской любезностью сообщил бретер, – если позволите мне выполнить свои обязательства перед дамой, не настаивая на продолжении поединка.

Боль и недоумение смешались на лице наемника. Выронив свой кинжал, он не спешил, однако, ни атаковать, ни опускать шпагу, напряженно следя за каждым движением противника.

– Убирайтесь куда-нибудь с глаз долой, – ядовито перевел тот, – и останетесь в живых.

Палья глянул на секунданта, отступил на шаг. Помедлив, вернул шпагу в ножны. И облегчил душу еще одним ругательством.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2017-01-06 20:07:29)

+1

36

– Ну же, Палья, не вам жаловаться, – с резкостью, плохо сочетавшейся с жизнерадостным юным лицом, проговорил его секундант и ткнул пальцем в нагрудник наемника. – Почему вы не возразили, синьор, против такого преимущества? – спросил он Рошфора.

– Как раз для уравнения шансов, – вежливо пояснил граф.

Донато Риули часто заморгал, а затем его губы расползлись в ухмылке.

– Я понял, да, – сказал он по-французски с чудовищным акцентом.

– Вы удовлетворены поединком, господа? – скучающим тоном, словно исполняя нудную повинность, поинтересовался Рошфор.

Пизанец недобро сверкнул глазами из-под насупленных бровей.

– Пошли к черту, – глухо проворчал он, зажимая ладонью начавший пропитываться кровью рукав. – Да! Удовлетворен. Вполне. По горло! Только не думаю, что победа вам впрок пошла, – злорадно ощерился он, кивнув на немногочисленную толпу, где прорехой в его самолюбии зияло отсутствие самого предмета спора.

Покачиваясь, он отмахнулся от секунданта, который хотел было прийти ему на помощь, и, повернувшись к французам спиной, направился прочь.

Риули неодобрительно поцокал языком.

– Дурной характер. До добра не доведет. Но вы, синьор... – его сияющий взгляд обратился к бретеру. – Ловкий же вы шельма.

– Не трудитесь, – прервал его Рошфор. – Шевалье прекрасно знает себе цену.

+1

37

Ухмыльнувшись, Теодор присел на корточки и воткнул кинжал в землю, чтобы очистить лезвие. Которое вытер затем платком.

– Завидуйте молча, граф, – он выпрямился, возвращая клинки в ножны. – Пусть это будет вам уроком, синьор Риули – никогда не деритесь пьяным.

– А, но это невозможно, – жизнерадостно возразил итальянец. – Ведь как раз в подпитии и тянет в драку!

– Значит, не пейте.

+1

38

– Боже упаси, шевалье, – отозвался Рошфор с язвительной улыбкой. – Мне достаточно собственной сомнительной славы.

Удостоверившись, что представление завершилось окончательно и бесповоротно, зеваки начали расходиться, вполголоса сетуя, что поединок пришел к финалу слишком быстро. Впрочем, почти единодушно они сошлись в том, что винить за это следует итальянца, а не француза.

– А, – вполголоса пробормотал граф, завидев на пороге крепко сбитую фигуру хозяйки, чье полное лицо пылало багровым румянцем негодования, – кажется, ночлег сегодня нам обойдется дороже, чем сговаривались.

Быстрым шагом он подошел к почтенной матроне и обменялся с нею несколькими словами, похоже, вполне убедительными, поскольку облик трактирщицы потерял былую суровость. Сперва она нахмурилась, но затем нерешительно кивнула и возвратилась обратно в зал, куда за нею последовал граф.

+1

39

Бретер успел к тому времени вновь занять свое место за столом. Лишившееся львиной доли своей привлекательности, поскольку ни смуглянки, ни ее покровителя в зале больше не было. Как не было и мальчишки, которого Теодор послал узнать о парочке. И он снова взялся за ложку. Хотя к еде еще не приступил, отвечая, так скупо, как только мог, на расспросы синьора Риули. Который подтащил к столу третий табурет, явно не намереваясь уходить, пока его терпят. К счастью, спрашивал он намного меньше, чем говорил. И, узнав, что французы прибыли из Парижа, сообщил, что сам он родом из Болоньи и служил сперва в Генуе, а затем – в Брюсселе. И перебрался в Доль вместе со своим лейтенантом, который учил его фехтованию по Каррансе – знакома ли синьору де Ронэ испанская школа?

– Да.

Синьор Риули лишь пуще оживился и полюбопытствовал, долго ли его новые знакомые намерены задержаться в городе.

+1

40

– Зависит от обстоятельств, – ответил присоединившийся к ним Рошфор. Казалось, исчезновение незнакомки не только не огорчило, но и не удивило графа, как будто тосканец поступил именно так, как он того ожидал.

– Каких же? – немедленно поинтересовался синьор Риули.

Рошфор бросил на него быстрый взгляд, но бесхитростное лицо итальянца не позволяло заподозрить за его расспросами что-то другое, чем простое любопытство, пусть и граничившее с неделикатностью.

– От лекаря, которого я жду, – равнодушно проронил граф, давая понять, что тема эта не слишком занимательна.

Однако синьор Риули так не считал.

– Надеюсь, не того, у которого все больные мрут, как мухи, – рассмеялся он жестоким смехом молодого человека, которого не тревожит ни одна хворь. – Такой лекарь хуже чумы. Как по мне, синьоры, лучшее лекарство – это кувшин доброго вина.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Всякий грех глаголет. Сентябрь 1628