Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+


В предыстории: Труппа Лапена дает представление. Графиня де Люз и герцогиня де Монморанси знакомятся с дворянством Брама. Граф де Люз желает взглянуть на даму, пославшую ему анонимное письмо. Гг. де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Лорд Винтер вступает в переговоры с графом де Рошфором. Герцогиня де Шеврез избавляется от поклонника.

Осень 1628 года: Веснушка, Шере и Барнье навещают воровской притон. Гг. де Корнильон и де Тран приходят в зал Мендосы. Г-н де Жискар обращается с просьбой к г-ну де Ронэ. Д'Авейрон и Лаварден рассказывают Кавуа про загадку заказной дуэли. Его величество навещает Марион Делорм. Братья де Бутвиль встречаются через многие годы разлуки. Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро беседуют с г-ном де Ронэ о греческой мифологии. Шере знакомится со старым другом Барнье. Миледи входит в неаполитанское общество. Шере расследует поклеп на Александра. Г-жа де Бутвиль попадает в ловушку. Герцогиня де Шеврез узнает новости. Король расспрашивает Тревиля. По следам исчезнувшего капитана гвардейцев идут Барнье и г-жа де Кавуа.

Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Пошли мне, Господи, терпение, но только очень, очень быстро. 1627 г


Пошли мне, Господи, терпение, но только очень, очень быстро. 1627 г

Сообщений 21 страница 30 из 30

21

Теодор оскалился, но отвечать не стал. Двум дуэлянтам? Нет, дуэлянтом из них здесь был только один. И метода была его. И привычка – его. И, парируя его укол, бретер не шагнул навстречу, не попытался сократить расстояние. Не потому что обещал. Но потому что и в самом деле не хотел убивать. Даже рисковать не хотел.

– Я уеду, – напомнил он.

Если Кавуа тоже не хотел убивать. Не убить, не ранить. Свести поединок к обмену колкостями. Уколоть не тело, но душу. Не поставить точку. Оставить метку. Одно слово – дуэлянт.

Это была не мысль. На них не хватало времени. Гримаса, дернувшая уголок рта.

Может, дело было в этом. В прошлый раз Кавуа хотел убить. И поэтому в тот раз они дрались не по его правилам. А в этот раз…

Нет, Теодор умел и так. Но не любил. И только ловя дагой клинок чужой шпаги, направляя аялу в возникший просвет, вдруг вспышкой понял, что еще было не так.

– С кем это вы дрались, пока меня не было?

В тот раз у Кавуа не было кинжала. А в этот – словно и не было.

+1

22

Пикардиец развернулся на одном месте, ровно настолько, чтобы пропустить мимо чужой клинок, не столько парируя дагой, сколько прикрываясь, и, пользуясь этим кратким мигом, отозвался:

- С хирургом.

"Со смертью" было бы слишком пафосно.
Ронэ в этот раз ощутимо вел. Увернувшись от клинка, Кавуа понял, что не успевает контратаковать по-настоящему, и шагом назад удлинил дистанцию, провоцируя бретера на какой-никакой, но выпад. И не рассчитывая, конечно, что тот попадется.

- Оставлю вам вашу долю. Неприятностей, - пообещал капитан, слегка скалясь. Он и вправду собирался сдержать слово. Ронэ заслуживал хорошей - хорошей! - трепки. Но для этого пикардийцу нужны были ошибки бретера. Чистое мастерство, из которого выдернули часть ловкости и скорости, сейчас не давало ему преимуществ - или почти нет.

+1

23

В то же мгновение бретер метнулся навстречу и влево, сокращая расстояние пуще прежнего и возвращая низкое зимнее солнце на то же место, точно между ними. Зная, что, задавшись целью не убить противника, выходит за пределы обычного, он сделался настороженнее, и движения его приобрели оттого даже большее сходство с танцем.

– Побежите с жалобами к патрону? – Ожесточенный звон стали, создавая паузу, сам же ее и заполнил. – Или эта почетная роль достанется месье де л'Арсо?

Теодор скользнул ближе, на расстояние смерти, увидев просвет и нанося удар, который мог не успеть удержать – если Кавуа не успеет парировать или отпрянуть. Запоздало осознавая, что он станет последним, если тот шагнет не в ту сторону.

Со стороны могло показаться, что он забыл о своих словах. Или с самого начала не принимал их всерьез.

Но, смешно, он не хотел, чтобы ему поддавались.

+1

24

- А что... - Кавуа вообще не стал отходить, но отбил удар так, как при дворе было "не принято" - пользуясь близким расстоянием, чуть довернул корпус и с силой ударил по нижней трети клинка Ронэ, памятуя, что в прошлый раз что-то подобное ему явно пришлось не по вкусу.

- ...Он вам сделает? - уточнил гвардеец. - Отлучит от церкви?

- Двадцать "Ave" перед каждой схваткой, - легкомысленно предположил гасконец, который, тем не менее, начал испытывать определенное беспокойство. Он помнил Ронэ по поместью Буази, но тогда они дрались на одной стороне, а сейчас...
Хорош был наемник, что сейчас, что тогда. Ощутить разницу гвардеец не мог, поскольку не имел опыта драк с Ронэ, а что капитан экономит дыхание и силы, л'Арсо отлично знал.

+1

25

Теодор отпрянул как кошка, едва не зашипев. Злясь на себя – на свою неосторожность и на свое тело – чуть не потеряв шпагу. Не ответил. Да и что он мог сказать, не выдав себя?

Кавуа точно так же стремился не убить. Что превращало схватку в дурную игру, лишало ее всякого смысла, львиной доли азарта – отчего тогда не в фехтовальном зале? Не на рапирах? Что было в этом кроме желания узнать, кто лучше? Но Кавуа был слишком хорош для таких игр. И тем страннее было, что поединок все еще продолжался.

В этот раз под ногами не было сковывающей движения грязи. Но иней, серебривший булыжники монастырского двора, подтаял. И нога порой соскальзывала. Теодор чуть не получил укол в бедро. Сам едва не достал капитана в предплечье. И после очередного парада отступил на два шага вместо того, чтобы контратаковать. Кончик аялы устремился к земле. Слегка – недостаточно, чтобы превратить самого бретера в легкую добычу. Но довольно, чтобы обозначить его намерения.

Он не хотел нарушить слово по ошибке. Но и говорить ничего не стал. Не надо было ничего говорить – вряд ли капитан не видел в противнике отражение своей усталости.

+1

26

Именно в этот момент Кавуа перешел в атаку, собрав то, что оставалось от бережно сохраняемых сил. Сейчас он не хотел убивать бретера, но проучить как следует - трижды "да", потому и сам шагнул следом за Ронэ, и шпага его устремилась в открывшийся просвет с вполне приличной скоростью, нацелившись в плечо Теодора.

О том, что это может быть классической уловкой, ловушкой, Кавуа подумал слишком поздно. Он так ждал этого момента! Именно этого, а может, подобного ему.

+1

27

Теодор успел бы отпарировать. Но не стал.

Судьба как витраж. На бьющее в глаза солнце находит облачко. И вместо водоворота цветного света ты видишь картину. На миг, но этого хватает.

Усталость, неуверенность и боль в отвыкших от любимого дела мышцах – все отступило. Потому что сошлись звезды. Как надо. Посреди бела дня – кто бы подумал.

Шаг вправо. Укол – цель была так близка, что не нужна была ни потерянная сейчас скорость бретера, ни ушедшие почти силы, ни недостающая точность. Шпага пронзила кожу сапога, вошла в плоть. Сменила позицию рука с дагой – машинально, пусть Теодор знал уже, что капитан бережет левую руку. Высвобожденное лезвие аялы полыхнуло алым. И бретер вновь отступил. На шаг.

– Передайте… привет. Барнье.

Он знал уже, что за стишок отправит хирургу. Видел уже первую строфу:

        Как страсть стремится не сгореть в судьбе
        И превращает тело наше в вертел,
        Так шпага тело подчинит себе,
        Но не оставит семя. Только смерти.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2017-01-02 11:43:25)

+1

28

Кавуа выдохнул с характерным шипением вместо ругательства. В пикардийском много шипящих.
В последний момент он попытался отдернуть ногу и не успел. Это выводило из себя. Не говоря уже о ране, которая еще и не вступила толком в свои права. Только начинала сочиться алая струйка - из дырки в сапоге и в сапог. Только жгло и дергало мышцу. И вес тела пришлось перенести на другую ногу.
Сцепив зубы, гвардеец отсалютовал бретеру.

- Непременно, - пообещал он. - Черт бы вас побрал, Ронэ...

- Ну, хоть не в руку, - философски заметил л'Арсо и постарался так же философски не заметить брошенный на него резкий взгляд Кавуа. - Обмен любезностями, который окончательно погубит планы на совместный завтрак, будет? Или еще есть надежда?

– Ни малейшей, – насмешливо отозвался бретер, возвращая дагу в ножны. Достал платок. И вместо того, чтобы вытереть им аялу, как собирался, протянул гасконцу. – Либо вы сейчас повезете своего капитана в лагерь, либо поедете туда же за хирургом. Но я буду ждать вас к обеду. Если не уеду сам.

Л'Арсо приложил два пальца к шляпе, изображая некое подобие салюта, и направился к капитану, который смирялся с мыслью о том, как именно ему сейчас предстоит залезать на лошадь. В силу невозможности опереться раненой ногой ни на землю, ни на стремя. И гасконец, как назло, не догадался подвести коня, а это было бы куда лучшим вариантом, чем прыгать к нему, черт возьми!
На языке крутилась банальность. Что-то вроде "на этот раз вам повезло". Но они оба знали, что не везением единым...

- Ронэ, вы сегодня как будто не в настроении, - ляпнул вдруг капитан. - Что за бой, смотреть тошно.

Гасконец даже бровь приподнял. Опять?!

Бретер наклонился за пожухшим листом лопуха.

– Вы полагаете, что заслуживаете большего?

- Во-первых, да, - не моргнув глазом, согласился пикардиец, который отсутствием самоуверенности не страдал никогда. - Во-вторых, я вдруг задался вопросом...

Пришлось прерваться и с помощью л'Арсо все-таки допрыгать до лошади. Взявшись за луку, Кавуа все-таки продолжил:

- Как вы вообще достали вчера Витерба.

+1

29

Теодор как мог тщательно вытер шпагу, сперва листьями, потом своим же рукавом. И вернул в ножны.

– Наверно, он был слишком пьян, – легкомысленно предположил он. Вспоминая – да, Витерб пил за столом. Но пару глотков. И на ногах держался твердо. И языком молол как трезвый. Но все же. Он слишком привык к своему превосходству. Мог бы и удивиться – зная, насколько не в форме.

Бретер тряхнул головой. Да чушь это – не был Витерб настолько плох… насколько он мог судить. Но ведь именно в этом было все дело – насколько он мог судить.

Хмурясь, он проверил подпругу. Чушь. Это ничего не меняло. Ни теперь, ни тогда.

Может, как раз поэтому победа над Кавуа не доставила ему того удовольствия, которого он ожидал.

– Или вы переоцениваете и своих людей, и самого себя.

+1

30

- У монсеньора полно куда более строгих оценщиков, чем я сам, - Кавуа подтянулся на руках, лег животом на седло и перебросил здоровую ногу через круп коня, после чего наконец принял нормальное положение верхом на андалусийце.

- Часть из них уже мертва, и это достаточно высокая оценка.

Л'Арсо затянул платок на раненой ноге выше колена, и капитан невольно поморщился.

- Но да, переоцениваю. Постоянно. Вчера и сегодня тоже. И делаю выводы.

Теодор не отличался проницательностью. Усомнился бы в своих выводах, если бы о них задумался. И вряд ли смог бы объяснить их или связать со столь подробным ответом Кавуа. Но уверился, что выпад достиг цели. И ухмыльнулся, взлетая в седло.

– Если вы и вправду лучший в полку, – он разобрал поводья. – То я могу себе представить, какие вы делаете выводы.

Жеребец бретера чуть слышно всхрапнул. Не то соглашаясь, не то не в силах больше скрывать зависть к коню Кавуа. Которому, как бы хорош он ни был, явно проигрывал.

- Не можете, - улыбнулся ему сквозь гримасу боли капитан. - И слава богу. Такого офицера рота не переживет.

Он послал коня вперед, то ли случайно, то ли намеренно позабыв попрощаться. Бой оставил чувство глубокого недовольства. И собой, и соперником. И, едва миновав древнюю арку ворот аббатства, Кавуа перевел жеребца в галоп. В том, что они с Ронэ еще встретятся, он практически не сомневался. Потому что уже успел самому себе это пообещать.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Пошли мне, Господи, терпение, но только очень, очень быстро. 1627 г