Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз просит герцогиню де Монморанси за бедных влюбленных. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают с неведомыми целями. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном.

По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез приходит в гости к кардиналу.
Белые пятна. Январь 1629г.: Шере задает другу необычные вопросы и получает неожиданные ответы.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

"Ужас, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором Лаварден плывет в Новый свет, происходит нечто странное.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы недозволенного. 17 января 1629 г.: Г-н де Корнильон знакомится с миледи.

В монастыре. 29 ноября 1628 года.: Г-жа де Бутвиль продолжает изучать обитель св. Марии Египетской.
Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Вернувшись в Париж, д'Артаньян приходит к Атосу с новостями о его жене.
Крапленые карты человеческих судеб - 13-27 февраля 1629 г.: Похищение дочери капитана де Кавуа лишает покоя множество людей.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа в обществе Шере и Барнье отправляется на поиски капитана.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Любимые развлечения двух интриганов. 29 ноября 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез и маркиз де Мирабель выясняют отношения.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Не пора ли уходить? Ночь с 12 на 13 ноября 1628 г., после полуночи


Не пора ли уходить? Ночь с 12 на 13 ноября 1628 г., после полуночи

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

После эпизодов   
Сестрица..., выйди... Ночь с 12 на 13 ноября 1628 г., после полуночи. и
Наука лезть не в свое дело. Ночь с 12 на 13 ноября 1628 г.

0

2

Дверь за Клейраком закрылась. Мадам де Бутвиль еще несколько минут смотрела на нее. Предупреждение она поняла. Ну да... видно будет. Эмили огляделась. Эжени и бретера не было. На всякий случай она заглянула за полог кровати. Разумеется там никого не было, и молодая женщина, нервно пройдя по комнате, уселась на стуле, сложила руки на коленях и стала глядеть на дверь.

+1

3

Минуту спустя дверь распахнулась. Теодор пропустил мадам де Вейро вперед и тщательно закрыл дверь. Запер ее на задвижку. Уселся на табурет и принялся натягивать сапоги.

– Клейрак угрожал вам, мадам? – хотя вопрос явно был обращен к мадам де Бутвиль, смотрел бретер при этом на любовницу.

Эжени казалась бледнее чем обычно, но полумрак комнаты успешно это скрывал, так что выдавал ее только лихорадочный блеск в темных глазах и манера, с которой она обняла себя за плечи в тот же миг, когда рука бретера исчезла с ее талии. Так делают люди замерзшие или перепуганные.
Южанка тихо прошлась по комнате, словно ища в ней что-то и не находя. Ответ на вопрос, который ее занимал, не обнаруживался ни среди окружающих вещей, ни в мыслях. Но все это было так жутко!

- Арман... - пробормотала Эжени себе под нос, остановившись возле окна. - Она хотела увидеть Армана и они ей солгали. В пятницу, боже мой... так скоро! Что они задумали, черт побери...

Чертыхаться было ужасно неприлично, но сейчас она об этом совершенно не думала, слова легко слетели с губ. И они же заставили ее очнуться и посмотреть на товарищей по заговору взглядом человека, тихо сходящего с ума. Было так трудно поверить в то, что она услышала! И как убедить других в том, во что сам едва веришь?

Отредактировано Эжени де Вейро (2016-12-01 17:05:06)

+1

4

Эмили вскочила навстречу сообщникам, да так и осталась стоять, встревоженно следя за Эжени.
-Угрожал, но так, невзначай, - ответила она бретеру. - Мол, темно, с лестницы можно упасть...
Она шагнула к подруге, коснулась ее плеча.
- Вы видели сестру? Она жива? Что там такое?

+2

5

- Угрожал? Вам? - Эжени словно очнулась ото сна и мягко, но встревоженно накрыла пальцами руку графини на своем плече. - Значит...

Она замолчала, собираясь с мыслями и переводя взгляд с Эмили на Теодора и обратно.

- Катрин говорила такие страшные вещи, - пожаловалась южанка. - Она меня не заметила... кажется... Боже мой, она звала детей. Хотела их увидеть прежде, чем отдаст свою кровь свету... Какому еще свету? Они что-то говорили про пятницу, вы слышали? - Отчаянный взгляд темных глаз остановился на Ронэ. - И Арман! Это наш брат, только они ей солгали, он в Париже, я видела его...

+2

6

Бретер натянул второй сапог и встал. Предупреждения Клейрака тревожили его больше чем бред умирающей. Из малой гостиной, где они пережидали возвращение хозяина дома, сперва с мадам де Бутвиль, а затем одного, слов было не разобрать. Только тон. И он Теодору не понравился.

– Пустые угрозы, – сказал он. Увереннее, чем себя чувствовал. И подошел к мадам де Вейро. – Она больна. И бредила. Почему это вас удивляет?

Просто. И понятно. Но того, что женщина сказала про Ларошель, это не объясняло. Сомнение ясно отразилось на лице бретера.

– Давайте убираться отсюда.

У мадам де Вейро был сейчас столь потерянный и беззащитный вид, что Теодору сделалось не по себе. Будь они одни… Нельзя.

+2

7

Эмили сделалось не по себе. Они сейчас уйдут... Вылезут обратно в окно. А она останется здесь, в обществе... несколько жутковатом. И с одной стороны графиня де Люз побаивалась. А с другой стороны — ее любопытство так и не было утолено, расспрашивать же Эжени было жестоко...
- Эти монахини... тоже что-то бормотали про свет. Они совершенно ненормальные, по-моему. Постятся... Плоть умерщвляют... Говорят, что ради госпожи де Клейрак.

+2

8

- Ненормальные, - согласилась Эжени. - Как это ей поможет? У нее в спальне даже лекарств нет, только мята...

Она погладила подругу по руке и шагнула назад. Теодор был так прав. Нужно было уходить. Мало ли что придет в голову Клейраку и этим... монашкам. Зайдут к Эмили, проверить, хорошо ли спится, а тут двое незваных гостей.

- Может, у нее даже врача не было. Она такая изможденная, совсем на себя не похожа, - поделилась мадам де Вейро. - Ужасно худая. Но мне не показалось, что она бредит. И если монашки говорили про свет, не могут же они все вместе бредить? И наш кюре, он... никогда ничего такого не говорил, это чушь какая-то.

+2

9

В этот момент Теодор пожалел, что не видел этих монахинь. Потому что вспомнил, сколько раз слышал от самого Клейрака какие-то странные замечания. Да хотя бы за обедом.

Вслух говорить об этом он, однако, не стал.

– Начните с того, что пришлите ей своего врача, – предложил он. – Но не сию минуту, я полагаю.

Он задул одну свечу, поставил вторую за кровать и взял свою шляпу.

– После вас, мадам.

Если Клейрак отправится к дону Хосе… И если он затем вернется… Спускаться все же легче, чем подниматься. Да и падать здесь не очень высоко.

+2

10

Мадам де Бутвиль подошла к окну и встала сбоку, чтобы помочь Эжени и убрать веревку после того, как ее гости покинут комнату.
- Вы пришлете за мной утром? - спросила она мадам де Вейро. Ей совсем не хотелось встречаться за завтраком ни с Клейраком, ни с обеими монахинями. Хотя последним, надо думать, есть не положено, раз они умерщвляются... Эмили передернуло при мысли об этом... Неужели Господу может быть это угодно?...

+2

11

После слов Ронэ лицо южанки просветлело. Конечно, можно прислать врача! Клейрак может отказаться допускать его к Катрин, как он отказал ей, но ведь это будет уже подозрительно. Еще подозрительней, чем все, что они сегодня увидели. Но это... не поможет Катрин. Клейрак запросто может никого не пускать до пятницы, а что случится тогда?..

- Я приеду с врачом, - кивнула Эжени, ласково погладив подругу по плечу. Ей тоже не хотелось, чтобы Эмили оставалась в этом доме лишние часы. - Я не знаю парижских врачей, но шевалье посоветует мне кого-нибудь.

Она глянула на Ронэ, даже не ожидая подтверждения. А кто еще? Портос? Арман? Оба могут быть на службе. Ехать к Портосу и вовсе неприлично, он-то ей не брат...
А Теодор, может быть, останется до утра. Ей хотелось, чтобы остался. И потом, он кое-что ей обещал.

-  А еще мне, кажется, нужен кюре, - пробормотала она себе под нос. - Я плохо разбираюсь в богословии, а сегодня чувствую себя особенно глупо.

Спуск дался гораздо легче, чем подъем, и Эжени, едва оказавшись на земле, отступила в тень, вспомнив о том, как прятал ее Ронэ. И замерла, ожидая любовника и надеясь, что дону Хосе не придет в голову прогуляться вокруг дома.

+1

12

Теодор, хмурясь, проводил взглядом неисправимо женственную фигуру мадам де Вейро, вдвое соблазнительной в мужском костюме. Худшую компанию для мадам де Бутвиль… о, легко себе представить, а найти лучшую… Какая его любовница кроме этой окажет ему такую услугу?

Услугу, которая была ему необходима.

Потому что Клейрак ей угрожал.

Клейрак! Пока речь не заходила о делах монсеньора, он всегда казался Теодору добродушнейшим из людей.

Если бы не эта история с д'Андиже…

– Оставьте пока веревку здесь, – бросил он. Так и не придя ни к какому выводу. – Только спрячьте подальше. И не тревожьтесь. Ничего Клейрак вам не сделает.

Он спустился почти так же быстро как мадам де Вейро. Но тише. Постоял, прислушиваясь. Затем обернулся к теням, скрывавшим молодую женщину.

– Зачем вам кюре, мадам?

+1

13

- Две недели не была на исповеди, - невесело пошутила Эжени. - Пойдемте отсюда?

Если Ронэ рискнул заговорить, значит, ничего подозрительного не услышал и можно было идти. Стоять на ночной улице под домом Клейрака было и холодно, и неуютно.

- Я ничего не понимаю в делах церковных, - тихонько призналась она, уже серьезно отвечая на вопрос. - Мне только нужно понять, что это за свет такой и почему ради него нужно отдавать кровь. То есть умирать, да? Она звала детей. Наверное, хотела попрощаться. И брата. Даже если она бредит и так больна, что все равно умрет, - женщина поежилась под плащом, - зачем в таком отказывать?

+1

14

Теодор обнял молодую женщину за талию. Кровь. И свет. Ересь какая-то, но и в самом деле, почему дети не могут попрощаться с матерью? На мгновение он не увидел даже, но вспомнил, как это могло быть для мадам де Клейрак – полутемная комната, теплая от душных запахов бессилия. Липкий изнутри рот. Вдавившаяся во все тело перина. И дверь, другую сторону которой ты больше не увидишь.

Храни Пресвятая дева… А ведь он был мужчиной. А она – всего лишь слабой женщиной.

– Клейрак к ней зашел, – припомнил он. Значит, не чума. Почему не дать ей попрощаться? И, раз она разговаривала с монахиней, почему она не могла поговорить с сестрой?

В гостиницу они вернулись молча. И лишь закрыв за служанкой дверь комнаты, Теодор заговорил снова:

– У меня нет знакомых врачей, мадам. Только хирурги. А что до кюре… Я и сам вам скажу: это звучит как богохульство.

+1

15

- В Париже найдется врач, - вздохнула Эжени. Она присела на край кровати, задумчиво глядя на огонек свечи. Ночь оставила слишком много впечатлений, чтобы рассуждать здраво. Подумать только, она влезла в дом Клейрака. С любовником-бретером. Еще позавчера одна эта мысль показалась бы ей немыслимой дикостью, а сейчас она, пожалуй, готова была повторить. Но только по большой необходимости. И слова Теодора только подтверждали мысль о том, что необходимость была.

- Богохульные монашки, - южанка произнесла это медленно, словно пробуя фразу на вкус, и перевела взгляд на любовника. Игра теней смягчала его черты и усталый взгляд женщины тоже смягчился. К нему даже вернулся блеск.

- Мой зять принимает их в своем доме и допускает к жене. Их, а не родню. Даже если врач уже ничем не поможет, ей нужен нормальный кюре, а не эти...

Она прикусила губу, сдержав темпераментное ругательство.

+1

16

Теодор оперся плечом о столбик кровати, с сомнением глядя на мадам де Вейро. Все это так дурно пахло… Но Клейрак был ему другом. И оказал ему услугу с мадам де Бутвиль.

Которую отправил затем в поместье Андиже. Вслепую. Которой угрожал нынче ночью.

Думать об этом не хотелось. Хотелось… совсем иного. Хотелось пересчитывать рыжие отблески в прическе любовницы. Найти и поцеловать каждую родинку на ее теле. Заставить ее истаивать вновь под его ласками, до изнеможения, до забытья – заставить ее забыть о том, о чем хотел бы забыть он сам.

– Завтра, мадам, – он снял с нее шляпу, распутал завязки плаща. – Эжени. Так звенит струна, и строка нанизывается. Эжени, я не хочу, чтобы вы всю ночь думали о дурном. Или вообще думали.

Он положил ладонь ей на горло. И надавил. Очень мягко – давая ей время. Лечь. Или увернуться.

+1

17

Эжени слишком измучили догадки и подозрения, чтобы продолжать строить планы. Она запрокинула голову, подставляя шею под прикосновение мужской ладони, и медленно опустилась на кровать.
Мысли рассыпались, превращались в обрывки. Завтра. Что-то будет завтра. Но сейчас к ней прикасался Ронэ и хотелось думать о другом или вообще выбросить все из головы, как он и хотел. Отвечать на ласки, затевать мучительно серьезные шалости, сладкие, терпкие и чуть солоноватые, как вкус кожи Теодора в разных местах. Закрывать глаза, выгибаться навстречу, позволять мужским рукам себя вести. Или не позволять, мягко провоцируя его применить силу, и каждый раз встречать эту силу стоном, вздохом, его именем, срывающимся с губ...

...Свеча давно догорела, когда в комнате наконец воцарилась тишина, в которой слышалось только ровное дыхание спящих.

+1

18

Долгое время спустя, когда за окном пошел ледяной дождь, а в трактире стихли все шорохи, со стороны двери послышался еле слышный скрежет. Скоба на косяке шевельнулась, невидимая в темноте. Качнулась. Чуть звякнула освобожденная задвижка. И снова наступила тишина. Затем дверь начала отворяться. Дюйм за дюймом. Тщательно смазанные дверные петли не издали ни звука. Но тихонько скрипнуло рассохшееся дерево филенки. И вновь смолкло.

Дверной проем был лишь самую малость чернее чем тьма рядом с ним. А тот, кто в нем появился, почти невидим. Однако под его одетой в темный чулок ногой подалась половица.

За пологом зашуршали простыни, заскрипела кровать, выдавая движение. И вошедший застыл, затаил дыхание. Прислушиваясь – пока не уверился, что сбившийся было ритм жизни вновь начал отмерять время. Вдох. Выдох. Вдох. Может, еще сотня таких же вдохов.

Прошуршала, покидая ножны, сталь ножа. Заскользили, теперь уже неслышно, неспешные шаги. И тьма, сгустившаяся посреди комнаты, приблизилась к кровати.

Убийца помедлил. Левой рукой взялся за край полога. Потянул – так касаются чего-то бесконечно драгоценного, так отводят от любимого лица упавшую прядь волос. И, вскрикнув, отшатнулся, когда ему навстречу метнулась другая тень.

Двое мужчин замерли друг против друга. Угадывая противника в темноте.

+1

19

Эжени проснулась не от того, что ее голова оказалась на подушке вместо мужского плеча. И даже не от движения Ронэ, хотя и приоткрыла глаза. Мало ли, куда можно вставать посреди ночи. Нет, по-настоящему ее разбудил вскрик. Она приподнялась на руке, всматриваясь в темноту, но там был полог, и женщина села, все еще пытаясь понять, что происходит.
Конечно, бретер мог просто наступить на пряжку ремня. Это больно. А одежду они, кажется, опять разбросали как попало. Но теперь в комнате стояла тишина. А так не бывает. Когда наступают на острое, ругаются. И этот возглас... Голос.
Она отбросила край одеяла. Тишина пугала до невозможности.
Где-то на полу валялась подвязка с кинжалом, но Эжени замутило даже от мысли, что можно выбраться из-под полога. Но почему так тихо? А если Ронэ...
Она прижала руку к губам.

+1

20

Не бывает полной темноты. Как не бывает и полного безмолвия. И Теодор, напрягая зрение, видел лишнюю тень, слышал… нет, слышал только отзвуки движения за пологом. Которые не мог не слышать и убийца. Показалось, или его тень скользнула чуть в сторону?

Бретер не обольщался насчет своих шансов. У убийцы был нож, это видно было по тому, как он стоял. А он был безоружен. Знал, где оставил шпагу и дагу. Но проку было от того знания.

Убийца был осторожен. И никого бы не разбудил. Но бретер и не спал. Книги у него не было, бумаги тоже. В какой-то момент он встал и оделся. Но потом вернулся в кровать, потому что замерз. И не в первый раз привычная бессонница спасла ему жизнь.

Тень снова шевельнулась. Отступая. Совершенно точно отступая – и значит, мерзавец был не готов рискнуть жизнью в настоящем поединке. Или понял, что в какой-то момент поднимется шум.

Бретер мягко шагнул чуть вбок – где, кажется, стояло кресло, на котором он бросил оружие. И убийца метнулся к двери.

Теодор не стал преследовать. Обернулся к кровати.

– Вставайте, одевайтесь. Во что угодно, но быстро. Мы уходим.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Не пора ли уходить? Ночь с 12 на 13 ноября 1628 г., после полуночи