Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Как дамы примеряют маски. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье с помощью гг. Портоса и «де Трана» устраивает ее величеству посещение театра.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.

Полуденный морок. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается помириться с г-жой де Мондиссье.
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Не в свою лужу не садись. 2 декабря 1628 г, день


Не в свою лужу не садись. 2 декабря 1628 г, день

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

Отсюда: Пасынки пятой заповеди. 29 ноября 1628 года

0

2

Кавуа успел только стряхнуть снег со шляпы, когда его поймал лейтенант и сообщил, что Его Высокопреосвященство желал бы видеть своего капитана, как только тот появится в Пале Кардиналь.
У пикардийца тоже были новости для покровителя и он не стал медлить.
Успел Ришелье узнать, куда исчез другой его телохранитель, или дело было в чем-то ином?
Судя по выражению лица Жюссака, гвардия не успела совершить ничего вопиющего. Или, напротив, натворила нечто настолько невообразимое, что и раскаянье изображать было бесполезно.
Так или иначе, капитан поднялся в библиотеку и попросил одного из секретарей доложить о своем приходе. Оставался небольшой шанс, что Ришелье прямо сейчас окажется занят. Кавуа успел собраться с мыслями, но... Всегда есть "но". Было кое-что, о чем он говорить не хотел.

+2

3

Надежды Кавуа не оправдались: Ришелье работал с Шарпантье и, услышав о появлении своего капитана, принес свои извинения секретарю, который собирал уже свои бумаги, будучи, как почти всегда уже в курсе дела. Если ему и хотелось бы присутствовать при предстоящей беседе, он ничем этого не выдал и откланялся в тот же миг, когда Ришелье распахнул дверь библиотеки.

– Здравствуйте, сударь. Проходите, прошу вас.

В высокие окна кабинета лился туманный белый свет снежного декабрьского дня, и в этом свете особенно ярко полыхала алая кардинальская мантия, отблесками которой, казалось, горел и огонь в камине, и мерцали угольки в жаровне.

– Вы ничего не хотите мне рассказать, сударь?

+1

4

Капитан достаточно хорошо знал своего покровителя, чтобы сейчас с кристальной ясностью понять, что Ришелье чем-то недоволен. Первым, что приходило в голову, было, конечно, то, что занимало сейчас самого пикардийца более всего прочего. И, поприветствовав кардинала, он мог только согласиться:

- Хочу, монсеньор. - Кавуа сделал исчезающе короткую паузу и продолжил: - Это может представляться очевидным, но нет, я его не убивал.

+1

5

Ришелье едва удержался от очевидного вопроса, знаком указал капитану на стул и, обойдя стол, не занял свое привычное место, а остановился у окна. Попытка отвлечь внимание? Невозможно, даже если Кавуа угадал, о чем речь, но… Что толку гадать? Кто-то был мертв, должен был быть.

Кардинал обернулся.

– А кто тогда? – полюбопытствовал он – уже мягче, но мягкость эта могла показаться обманчивой тем, кто его знал.

+1

6

"Не знал", - понял Кавуа. Иначе начал бы не с этого вопроса.
Пикардиец не убивал людей кардинала, пока они таковыми оставались, это был вопрос принципа. Даже если они очень напрашивались. Всегда оставались некие дуэльные случайности, но если бы Ришелье предполагал таковую... Не с этого вопроса он бы начал.

- Вчера утром на дуэли был убит Солье, - вместо ответа сообщил гвардеец, остановившись возле стола. Ему уже предложили сесть, но разнос он предпочел бы выслушать стоя.
Нет, если бы кардинал уже знал, было бы проще. А теперь думай, как не выдать Ронэ. Несложно выяснить, кто убил, но пусть Ришелье узнает об этом не от него.

+1

7

В первое мгновение Ришелье не поверил – Солье? На дуэли? Он же не мальчишка! Но слова, которые произнес капитан, войдя в его кабинет, сразу стали понятны – неприязнь между капитаном его гвардии и не-капитаном его не-гвардии ни для кого не была секретом. Солье не нравилось его место в тени – или, возможно, лишь в тени Кавуа. Кавуа вряд ли нравилась уверенность Солье, что обязанности капитана он мог бы выполнить лучше. И однако, если Кавуа сказал, что не убивал его, можно было смело верить. Не убивал. Но – не приложил ли руку? В последнее время Солье становился навязчив со своими намеками…

– Я задал вопрос, – все так же мягко напомнил Ришелье – еще и для того, чтобы не раскрывать все карты. Если Кавуа догадался, что весть о смерти Солье была для кардинала новостью, пусть посомневается.

+1

8

Пикардиец едва заметно приподнял бровь. Не думает же кардинал, что он подговорил кого-то убить своего не соперника даже, но только завистника?.. Нет, Солье был хорош. Во многом.
На своем месте.
"Не знаю, льстит ли мне ваша уверенность в том, что я знаю ответ", просилось с языка. 

- Это сложный вопрос, монсеньор. Я сам узнал об этом только сегодня утром.

– Вы хотите сказать, что не знаете имени?

Кавуа не мог сказать "нет", и знал, что любой другой ответ прямо укажет покровителю на бретера.

- У меня было не слишком много времени, чтобы разобраться, что на самом деле произошло, - резонно заметил он. И, все же не желая лгать, добавил: - Не уверен, что имя наемного убийцы - именно то, что вы желаете услышать.

+1

9

Глаза кардинала сузились. Имя наемного убийцы. Что капитан не желал его назвать, сделалось бесконечно очевидно. А то, что он не успел разобраться, или вернее – что об этом сказал…

Ронэ. Кавуа не хотел показаться предвзятым.

А Ришелье понимал, что уже был предвзят – хотя бы потому, что первой его мыслью было, что Солье не знал о Ронэ. Но обратное же было неверно!

Шавонэ. Они не знали друг о друге. А в зале Мендосы слишком часто дрались без колпачков.

Брийес.

С Брийесом Клейрак говорил о случайности – но Клейрак вроде бы недурно относился к бретеру. Мог ли он тоже заблуждаться? Так же, как заблуждался сам Ришелье?

Но Солье. Это уже никак не могло быть случайностью. Ронэ не дрался без причины – а Солье не стал бы… Или стал бы? Или?..

– Имя, – устало попросил кардинал.

+1

10

- Монсеньор... - Кавуа опустил глаза. Он исчезающе редко, почти никогда не шел против воли покровителя, и сам не мог бы вспомнить, когда это было в последний раз - если речь, конечно, не заходила о вопросах безопасности. Но сейчас...
Ронэ не был ему другом. Они дрались несколько раз, с разным результатом, особенно зло - после смерти Витерба. И до сих пор никто никого не убил. Впрочем, Кавуа начинал полагать, что это только дело времени.
И все же. 

- Я уверен, вы услышите его еще до вечера. Но, простите, монсеньор, не от меня.

Наверное, дело было не только в том, что они снова собирались драться.

+1

11

Ришелье, не успев усесться, замер, не сводя со своего капитана ставшего ледяным взгляда. Некоторое время в кабинете царила тишина, затем кардинал пошевельнулся, бесполезно отодвигая в сторону ничуть не мешавшую ему стопку бумаги.

– Вы уже сообщили мне это имя, сударь, – негромко сказал он, и любой сейчас услышал бы в его голосе, насколько он взбешен. – То, что вы не хотите произнести его вслух, не более чем уловка. Подачка – чему? Совести? Того, что вы уже сказали, довольно, чтобы сделать вывод. Вы знаете это не хуже меня. Но – будь по-вашему.

Он вновь замолчал, глядя не на Кавуа, а на стоявшую перед ним серебряную чернильницу – на переплетения виноградных лоз на ней, мерцающие брызги ягод и на листьях тончайшей чеканки – узор прожилок, отмеченных чернилами.

+1

12

Пикардиец поднял не к месту спокойные глаза на своего патрона.

- Совести? - в голосе его слышался призрачный, едва ощутимый оттенок удивления. - Я не стал бы говорить о совести.

"Потому что мне не в чем себя обвинить. Пока."
Кавуа щурился, как делал всегда, когда что-то задумывал.

- Еще до вечера вам скажут, что он убил Солье. Мы оба знаем этого человека; я только хочу быть уверен, что Солье не убил себя сам. - Пауза была исчезающе короткой. -  Видит Бог, об него это сделать легко.

+2

13

Ришелье сделал нетерпеливый жест.

– Это смешно, – отрезал он и тут же уточнил, что имеет в виду: – Ваши увертки, сударь. Ваше желание не произносить имя. Пусть так: мне весьма не хватает поводов для смеха. Расскажите мне и про миледи, сударь, Посмеемся вместе.

Обыкновенно кардинал не был столь прям и начал бы с попытки проверить, верны ли его выводы, но сейчас он был слишком зол, чтобы тратить на это время. Где-то на грани сознания приподнял голову червячок сомнения, Кавуа мог быть прав – но Ришелье и сам узнавал в этой надежде самообман, банальнейшее нежелание ошибаться.

+1

14

Кавуа не стал меняться в лице, поскольку это было и весьма глупо, и достаточно опасно, только задумался, кто же проболтался. Сама миледи, несомненно. Женщины не умеют хранить тайны. Но ведь эта тайна угрожает ей самой, стала бы она?.. Ох, вряд ли. Она способна на ошибку, но при этом далеко не глупа.
Атос? Ему эта тайна угрожает еще верней, и не к кардиналу же он пошел с исповедью! Значит... Кто-то, кому доверяет один из этих двоих. В случае с миледи гадать было бесполезно. Она пришла к нему, Кавуа, но к нему ли одному?
В случае с Атосом все было несколько проще...

- Что именно? - уточнил гвардеец, не до конца понимая, о чем и как осведомлен кардинал. И самое главное, кем.

+1

15

По тому, как разом застыло лицо Кавуа, Ришелье сразу увидел, что выпад попал в цель. К Атосу действительно приходил он, а значит, миледи, не пожелавшая поведать своему покровителю о пропаже охранного листа, рассказала об этом капитану. И Ришелье догадывался, почему.

– Я повторю вопрос, который задал в самом начале, – вкрадчиво проговорил он. – Вы ничего не хотите мне рассказать, сударь?

+1

16

Капитан в свою очередь сделал напрашивающийся вывод. Кардиналу попросту не хватало сведений, чтобы поставить более четкий вопрос и припереть своего телохранителя к стенке. Значит, не миледи. Она, пытаясь заручиться поддержкой Ришелье, рассказала бы ему все. Или Кавуа совершенно не знал кардинала.
Ну что же, господа мушкетеры...
Д'Артаньян? Арамис? Простодушному здоровяку такое просто не пришло бы в голову, как не пришло бы и самому Атосу. Арамис... Тогда, под Ларошелью, он искал встречи с Ришелье. Чем бы ни закончилась эта встреча, у молодого человека уже был опыт. Или все-таки гасконец? Как сказал Атос, Тревиль не имеет к этому никакого отношения. Стало быть, Арамис. Но что, черт возьми, он разболтал?
Убил бы, да. Определенно.
Кавуа утешил себя мыслью, что мечта еще может сбыться.

- Я только не знаю, с чего начать, - едва заметно улыбнулся он, хотя, возможно, учитывая настроение покровителя, этого делать и не стоило. - Позволю себе спросить, монсеньор. Исключительно для того, чтобы быть точным в своем рассказе... А что, господин Арамис уже приходил?

Взгляд гвардейца не был невинным, это было бы сущей глупостью - или еще большей дерзостью. Нет, он был очень внимательным. И в чем-то почтительным.
А мысли Кавуа "Скажите "да", монсеньор, и я перережу ему глотку" на лице не отражались.
В зависимости от того, кто на самом деле явился, гасконец или аббат, кое-что могло измениться. И еще от того, с чем пришел.

+1

17

– Не хотите, – в непроницаемости кардинал преуспел ничуть не меньше своего собеседника. – Значит, я ошибся дважды. Пусть так. Поручать вам арест вашего друга я не буду, не тревожьтесь. Вернемся к господину де Ронэ, который, сдается мне, таковым не является. Знакомо ли вам имя шевалье… де Брийеса?

Как бы ни был взбешен Ришелье, голову он не потерял. Капитан предпочел нового друга старому, но это еще не превращало его во врага. Что тоже произойдет – но несколько позже. Приказ об аресте Атоса, если он не был подписан самим королем, многого не стоил – Тревиль своего мушкетера так просто не отдаст. Но и посвящать его величество во всю эту историю не следовало, и г-н Арамис, несомненно, перестанет быть полезен, потеряв друга по распоряжению покровителя. Для г-на де Кавуа это было так же верно, но он свой выбор уже сделал – и вряд ли сам этого не понимал. И поэтому в последний момент Ришелье заменил одно имя другим – потому что не мог больше доверять.

+1

18

"Приходил", - констатировал про себя Кавуа, подведя черту под размышлениями.
И подставил Атоса, конечно же. Ну, держитесь, господин будущий аббат... До чего вы не доживете.

- Хочу, монсеньор, но речь идет о даме, - пикардиец сделал короткую паузу, и не желая менять тему, и не имея возможности ее не изменить. Шевалье де Брийеса он не знал, и не совсем понимал, к чему ведет кардинал.

- О даме, которая попыталась купить мою шпагу в обмен на что угодно, - на этот раз он рискнул продолжить, этот вопрос беспокоил его больше. Сильнее даже, чем гнев патрона. - О даме, которая пользуется определенным вашим доверием...

"Раз вы выписываете ей такие бумаги..."

- И которая готова предложить любую цену в обмен на смерть известного вам мушкетера.

Кавуа понимал, что дает в руки Ришелье поводок, наброшенный на шею красавицы, но именно это он и собирался сделать. Если только кардиналу действительно нужна эта веревка, он не станет торопиться ни с арестом, ни с иными действиями по отношению к Атосу. Возможно. А в "любую цену" могли входить и секреты самого кардинала - и это, пожалуй, было единственной стоящей вещью, которой располагала мадам. Несравнимой со всем остальным.

- Мне и, не исключено, кому-то еще. В остальном вы совершенно правы, - он коротко поклонился. - Шевалье де Ронэ мне не друг, а имя де Брийеса я слышу впервые.

+1

19

Ришелье молча выслушал Кавуа, не дрогнув ни единым мускулом лица. Любую цену за смерть г-на Атоса? Искать исполнителя для этого приказа, похоже, нужды не будет.

– Грязно, господин капитан, – проронил он наконец. Понимает ли сам Кавуа, как прозвучали его оправдания? Ришелье ожидал бы такого от самой миледи, но Кавуа только что отказался назвать Ронэ, а тут – «не исключено, что кому-то еще». Потому лишь, что ей нужна была жизнь этого мушкетера. Любого другого Кавуа бы ей подарил, и не стал бы молчать – или стал? И разобрался сам? – Господин де Брийес был одним из людей Клейрака. И убил его ни кто иной как шевалье де Ронэ. Как вы сказали? Об него столь легко убиться? Окажите мне любезность его арестовать, сударь. Так, чтобы я не потерял возможность с ним потом побеседовать, поэтому возьмите с собой кого-нибудь. Чтобы обошлось без еще одного несчастного случая, а не как в прошлый раз… в Периньи, если не ошибаюсь? Или в Ла-Жарн?

Кавуа мог заключить, что ему рассказал сам Ронэ. Но теперь это было уже неважно. Надо было все-таки спросить про Шавонэ – и Солье остался бы жив. Потому что Солье мог бы заменить Кавуа – а теперь? Жюссак?

Может, подарить ему этого Атоса, кому он нужен? Кроме миледи – на которую капитан так легко его разменял, чужого на свою. И одного этого было достаточно, чтобы проявить осторожность.

+1

20

Пикардиец мысленно попрощался с гвардейским плащом. Грязно, наверное. Не грязнее, чем то, что сделал один из Четверки, но это как раз неважно - не хватало только начать мерять себя по другим. Тем более по этим.
Он мог бы сказать, что не верит миледи ни на денье, только не теперь, когда она молчала несколько месяцев, скрывая потерю бумаги, но это уже казалось лишним.
Что?!..
На лице Кавуа явственно отразилось замешательство.

- Монсеньор... - мысленно он попрощался с плащом еще раз, но все же продолжил. - Разрешите мне... Поговорить с ним. Мы не друзья, но... Он спас мне жизнь и вытащил меня из плена. Может быть, мне удастся что-нибудь узнать.

Люди обычно неплохо относятся к тем, кому сделали добро, случайно или намеренно. Не то, чтобы это относилось к ним с Ронэ, но не убили же они друг друга. До сих пор.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Не в свою лужу не садись. 2 декабря 1628 г, день