Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+


В предыстории: Труппа Лапена дает представление. Графиня де Люз и герцогиня де Монморанси знакомятся с дворянством Брама. Граф де Люз желает взглянуть на даму, пославшую ему анонимное письмо. Гг. де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Лорд Винтер вступает в переговоры с графом де Рошфором. Герцогиня де Шеврез избавляется от поклонника.

Осень 1628 года: Веснушка, Шере и Барнье навещают воровской притон. Гг. де Корнильон и де Тран приходят в зал Мендосы. Г-н де Жискар обращается с просьбой к г-ну де Ронэ. Д'Авейрон и Лаварден рассказывают Кавуа про загадку заказной дуэли. Его величество навещает Марион Делорм. Братья де Бутвиль встречаются через многие годы разлуки. Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро беседуют с г-ном де Ронэ о греческой мифологии. Шере знакомится со старым другом Барнье. Миледи входит в неаполитанское общество. Шере расследует поклеп на Александра. Г-жа де Бутвиль попадает в ловушку. Герцогиня де Шеврез узнает новости. Король расспрашивает Тревиля. По следам исчезнувшего капитана гвардейцев идут Барнье и г-жа де Кавуа.

Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Эпистолярный роман


Эпистолярный роман

Сообщений 1 страница 20 из 35

1

Тулуза-Париж

0

2

Простите меня, мадам, за непростительную задержку, с которой я отвечаю на ваше очаровательное послание. Я не рассчитывал отсутствовать в Париже столь долгий срок, да и в любом случае затруднился бы с адресом для пересылки. Ваши буквы «м» и «д» произвели на меня неизгладимое впечатление, но в прочем ваш почерк дал мне повод для некоторого беспокойства. Неужто вы и в самом деле справлялись у меня о моем здоровье? Или это вас обеспокоила судьба Козочки? И в том, и в другом случае вам не о чем тревожиться: первое по-прежнему при мне, а вторая ныне досаждает кому-то другому; сие верно, даже если под Козочкой вы подразумевали мадам герцогиню де Шеврез. Мэтр Паспарту также пребывает в полном благополучии; с его новым мерином вы не знакомы, но и он не имеет причин сокрушаться о смене хозяина.

В остальном мне жаловаться не на что – разве что на то, что я вряд ли могу надеяться в ближайшем будущем навестить вас и вашего супруга в Тулузе – прилагаю платок, дабы осушить ваши слезы при получении этой печальной новости. Я приеду, если в этом возникнет необходимость – если вы меня в этом убедите.

Остаюсь, мадам, и т.п.

+2

3

Дорогой господин де Ронэ!
Получив Ваше письмо, я битый час писала буквы «м» и «д», силясь уразуметь, что именно произвело на Вас такое впечатление. И Ваш платок оказался как нельзя кстати, ибо чем бы еще я могла утереть слезы разочарования?
Однако, как бы я ни была рада за мэтра Паспарту, Козочку (все равно, какую) и даже за мерина, смею Вас заверить, что здоровье Ваше и благополучие весьма меня заботят, а потому очень прошу Вас озаботиться ими тоже. Я же молюсь за Вас, да не оставит Вас Господь своею милостью.

Молиться здесь легко, потому что в церкви я бываю часто — госпожа герцогиня очень благочестива. Нас приняли очень хорошо, и меня так, будто я впрямь родная. Вот только делать особенно нечего, особенно сейчас, когда идет пост. Граф же очень часто занят на службе у герцога... Правда, во дворце герцога неплохая библиотека, и я могу брать любые книги, какие хочу, а после Рождества буду учиться танцам.

А еще я хотела Вас спросить, Вы наверняка знаете... Читали ли Вы книгу господина д'Юрфе «Астрея»? Вам мне признаться не стыдно, Вы знаете, что я глупа, но мне бы не хотелось, чтобы граф во мне разочаровался. Не могли бы Вы объяснить мне, в чем там смысл, потому что, сказать по правде, история эта показалась мне совершенной чушью, а всем нравится...

Расскажите же, как у Вас дела. Если, конечно, пожелаете мне ответить, потому что моему супругу переписка наша не нравится, и он считает, что писать Вам для меня неприлично, а Вы с такими утверждениями всегда согласны. Если же все же ответить пожелаете, то пишите по тому адресу, что ниже будет. Это моя подруга, она мне передаст. И не думайте, я графа не обманываю, если спросит, все расскажу! Просто зачем ему волноваться?
                                                                                           Эмили де Бутвиль.

+2

4

Мадам!

Вы весьма обяжете меня и порадуете своего супруга, буде он об этом когда-нибудь узнает, если, переписываясь со мной вопреки его пожеланиям, не станете также указывать в письме свое имя. Ваши «м» и «д» столь бесподобны, что я узнаю ваш почерк даже без подписи. Во всем же прочем я не вижу причин принимать во внимание то, чего желает ваш муж. Надеюсь, мадам де Тюаржи придерживается того же мнения, а ваши новые родственники в достаточной мере уважают графа, чтобы принять вас – пусть и с молитвами. Почему бы вам не возгореться страстным желанием выучить итальянский? Ко всему прочему, я знаю несколько книг на этом языке, которые развлекут вас и которых наверняка нет в библиотеке его светлости.

О трудах месье д'Юрфе aut bene aut nihil. Посвятите лучше свой досуг молитвам – кто знает, возможно, именно вы искупите мои многочисленные грехи. Надеюсь, у вас нет других претендентов на ваше благочестие и граф все еще называет вас по имени? Не далее как позавчера одна дама чуть было не выцарапала глаза другой, когда та слишком радостно обернулась, услышав «Душа моя!» от ее супруга. Самое пикантное, однако, произошло позже, когда бедняжка стала объяснять, что спутала его голос с моим. Если у вас будет на это время, мадам, помолитесь за упокоение души раба божьего Антуана – мне пришлось выбрать, платить за мессу или за то, чтобы отослать это письмо.

Кстати, мадам, не нужен ли вам паж? Мой старший племянник к своим десяти годам сделался, по словам его отца, средоточием всех добродетелей, а значит, можно надеяться, что он рожден от кого-то другого и не доставит вам никаких хлопот.

С пожеланиями счастливого Рождества остаюсь, мадам, и т.д.

+2

5

Сударь!
Ваше письмо, признаюсь, меня встревожило. Неужели дела Ваши столь плохи, что Вы не можете заказать мессу за упокой Вашего родственника? Я обязательно сделаю это, и за вас помолюсь, хотя, боюсь, молитвеница из меня не слишком хороша. Вот читаю Ваше письмо и смеюсь, а ведь оно совершенно невозможно и мне бы надо возмутиться: разве прилично писать молодой даме, как из-за Вас две дамы собирались подраться — вот глупые! А Вам стыдно такой ерундой хвастаться. Граф же меня по имени называет, и почему бы ему этого не делать — у него все хорошо с памятью, он помнит, как меня зовут.

Что же до прочего — итальянский я не то, чтобы нарочно учу, но многое уже понимаю. Это не очень трудно, а ее светлости нравится, что мне интересно. Книгам буду рада, надеюсь, что прочесть смогу, не сейчас, чуть позже. Жаль, что об «Астрее» Вы так ничего и не сказали. У нас на Двенадцатую ночь будут живые картины, и я буду представлять нимфу Сильвию. Раньше ее всегда представляла герцогиня, а теперь она хочет, чтобы я. Платье у меня будет очень красивое, ничего красивее у меня в жизни не было, ее светлость сама его придумала, а у нее чудный вкус. И приличное, конечно, но мне все равно немного неловко, потому что лодыжки в нем  видно и вырез... такой... Граф же будет Селадоном, и он хорош необыкновенно! И все же я боюсь невольно хихикнуть не вовремя, потому что некоторые стихи там...  ну такие дурацкие! Хорошо хоть, не мне читать, а то бы я могла все испортить.
Вашего племянника, пожалуй, я смогу пристроить, хотя удивительно, что Вы доверяете его мне — неужели Вы забыли Франсуа? Тем более, если он средоточие добродетелей... Но тем не менее я уверена, что, если граф его не возьмет (а скорее всего, возьмет, ему паж был бы кстати), то возьмет герцогиня, а может, и сам герцог.
Надеюсь, Вы весело провели Рождество!
                                                   Как Вы хотели, не подписываюсь.

+1

6

Мадам, поздравляю в ответ вас со Сретением, хоть и с запозданием. Так получилось, что ваше письмо не застало меня дома – как, впрочем, и городская стража. О первом я сожалею, о втором – нет.

Пока меня не было, меня убили. Но хотя бы не похоронили. Моя квартирная хозяйка была, как выяснилось позже, до крайности огорчена, причем обоими этими обстоятельствами. А Паспарту – вы знаете, этот мошенник намного богаче меня! – заказал по мне заупокойные мессы. Я сходил, послушал, поскольку деньги кюре возвращать не захотел. Пытался исповедоваться, но святой отец меня выгнал, решив, что мои грехи слишком однообразны.

Ex ore puellarum veritas. Я рад, что вы знаете, о чем вам писать не надо – и не пишу. Не станем же более о других дамах, поговорим о пастухах. Не удивляйтесь, что вирши Селадона столь нехороши – благородством происхождения автор его наделил, но дать ему образование, по-видимому, не сумел.

        В стихах, что написал пастух,
        Благоухать не сможет роза:
        «Астреи» благороден дух,
        Но все же это дух навоза.

Посылаю вам книгу того же рода в надежде, что она понравится вам больше – и окажется полезнее. Брату я написал, и шевалье де ла Росьер, если он за это время тоже не умер, прибудет к вам не позже Пасхи. Если одну из его многочисленных добродетелей он делит со мной, он восхитится за меня вашим новым платьем и вырезом, в особенности.

Остаюсь, пока еще не покойный, и т.п.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-11-01 21:09:19)

+1

7

Сударь!
Я счастлива, что  Вы - не покойный, и, Боже правый, как же Вы можете над этим шутить?! Хотя Вы написали смешно, и я читала и смеялась, невозможный Вы человек! Но пожалуйста, пожалуйста, берегите себя!
Если другие причины не смогут вас к этому принудить, подумайте хотя бы о том, кто честно скажет мне «Мадам, вы дура!», когда я затею очередную авантюру.

С авантюрами же нынче плоховато. Я веду светскую жизнь и... это не то, чтобы скучно, но, признаюсь, как-то пресно. Я учусь танцам, и езжу верхом, хотя в мужском седле никак нельзя, а в женском — все не то. И ваша книга действительно оказалась полезной. Я читаю ее уже вполне сносно, а если что-то непонятно, сама герцогиня охотно мне объясняет. Ее светлость довольна моим интересом, и графу тоже нравится, что я люблю читать. Правда, пришлось соврать, что я нашла книгу случайно в одной из лавок. Мне этот обман совсем не по сердцу, хотя на исповеди грех мне отпустили. И странно, почему Вам кюре отказал, ведь людские грехи вообще однообразны, разве нет?

Но эти книги... они Вам вправду нравятся? Конечно, все там такое изящное, благородное и красивое... Но так ведь не может быть... Если бы люди вправду любили друг друга, как эти герои, и так же объяснялись... это же как-то глупо. И пытаются же. Недавно один кавалер признался мне в высоком чувстве, но нес такую околесицу с нимфами и пастухами, что я с трудом поняла, чего он хочет и совершенно бессовестно смеялась. Ужасно, да?

Надеюсь на встречу с Вашим добродетельным родственником, умоляю Вас оставаться и дальше не покойным и жду Вашего письма.

+1

8

Мадам, к стопам очаровательной Сильвии складывает скромный поэт плоды бессонной ночи, проведенной в одиночестве:

        В полях Аркадии счастливой
        Пастушка раз жила одна,
        По стройности сравнима с ивой,
        Звалась Миэлией она.

        О ней твердили чужестранцам,
        Спартанцам и рабам не зря:
        Завидуя ее румянцу,
        Бледнела каждый день заря,

        Печально блекнуть начинало
        Перед огнем ее очей
        Сияние Большой и Малой
        Медведиц, таял Водолей,

        Тускнели Близнецы, Плеяды
        Смеркались, пряталась Луна
        За тучи – в общем, с нею рядом
        Ночь делалась вдвойне темна,

        Чтоб тем сильней сверкало злато
        Ее кудрей, и светлый Феб,
        Узрев, сколь дивно волосата
        Она, едва сам не ослеп.

        Ей восхищались все: герои,
        Кентавры, боги и шуты,
        Вразбивку, хором и по трое,
        Днем, под покровом темноты,

        Когда не слышно и не видно
        Ее, звучал восторженный напев
        Ее красотам (что обидно,
        Наверное, для прочих дев).

        Она ж, чиста душой (и телом
        Пастушек не грязней других),
        И слушать даже не хотела,
        Кто нынче сочинил ей стих.

        И пусть играла на свирели
        Она на диво хорошо,
        Из тех, кто с ней сыграть хотели,
        Никто с ней счастья не нашел.

        Но брат ее, отец иль дядя
        Однажды заявился к ней,
        И, строго на пастушку глядя,
        Пролил поток таких речей:

        «Миэлия! Ты так красива
        И так твой благороден нрав,
        Что уложить тебя на ниву
        Мечтает пылкий Урансаф.

        Он роду познатней чем царский,
        Пригож и крепок; может быть,
        Умом не блещет и коварством,
        Зато силен и быстр как бык.

        Он исстрадался, знаю точно:
        Не знает сна, не бреет ус
        И оттого желает срочный
        И прочный предложить союз.»

        Законный брак! Пускай к Аиду
        Герой пошлет его скорей,
        Венеру девы чтут для виду,
        Им всем законный брак милей.

        Любая дева твердо знает
        (Но признается не всегда):
        Амур хоть в сердце и стреляет,
        Но попадает – не туда.

        И оттого, как между сосен,
        Так и меж пальм извечно так:
        Там, где любовь плоды приносит,
        Родится неизменно брак,

        Чтоб с легкостью могла девица,
        Молитвы вознеся богам,
        Узнать, чей сын у ней родится,
        Чтоб подарить отцу рога.

        И Урансаф, сжигаем страстью
        Такой, что впору умереть,
        Решил к ногам любимой пасть и
        Жениться, чтобы не гореть.

Здесь было еще много всякой ерунды, мадам, но я решил ее не перебеливать.

        Оставлю промежуток вместо
        Веселой свадьбы, ласк ночных:
        Была стыдливою невеста,
        Был в меру опытен жених.

        Ночной нескромною порою
        Был тих пастуший их приют,
        Ни смеха, ни бесед, ни вою –
        Как будто спят. Едят. Иль пьют.

        А если крики из овина
        И стоны из стогов неслись,
        Не все пастушки так невинны,
        А пастухи не все смогли,

        И если что-то на рассвете
        Болело, голова иль зад,
        Не жениху и не невесте
        Судить, кто в этом виноват.

        Им, как (так сказано в «Астрее»)
        В Аркадии заведено,
        Стада пасти, от счастья млея:
        Рассвет, овечки и говно.

        Сегодня Урансаф под сенью
        Деревьев пишет мадригал,
        Пока жена беззвучной тенью
        Летит, пока не забодал

        Ее – баран, не муж однако!
        Ему Миэлия верна
        И днем, и под покровом мрака,
        И коль в толпе, и коль одна.

        А завтра Урансаф достойный
        Из хлева стадо гонит вон,
        Покуда бук и тополь стройный
        Супруги охраняют сон.

        А послезавтра вместе, рядом
        Муж и жена с зарей встают
        И молча вдаль уводят стадо,
        Бо говорить – напрасный труд,

        Миэлия давно уж знает –
        У всех бесед один исход:
        То муж жену не понимает,
        То вдруг опять не так поймет.

        Но как-то раз, когда без мужа
        Сквозь дождь, его лелея сон,
        Миэлия брела по лужам,
        Ее увидел Аполлон.

        Среди пастушек и овечек
        Овцы прекрасней не найти –
        И, облик выбрав человечий,
        Решил Феб деву обольстить.

        Он весь – лучистый свет и песня,
        И смех божественный в очах,
        С ним рядом даже перец пресен,
        И тесен свет в его стихах,

        И страсть его подобна грому,
        А ласки стоят адских мук,
        Но – «Нет. Я отдана другому,
        Я буду век верна ему,» –

        Миэлия сказала тихо,
        И мир примолк, оторопев:
        Слыхали все, что будит лихо
        Отказ в любви богам от дев.

        Но… час прошел, другой, и третий,
        Бредет Миэлия домой,
        Когда… кто, подавляя трепет
        И страх, кричит: «Мой бог, ты мой!»

        В Аркадии пастушек много
        И кто в стогу их различит,
        Коль все, что видно, это ногу,
        Что гордо к облакам торчит?

        Божественным пылает жаром
        Солома, светом ливень льет,
        Теснятся небеса амбаром,
        И к крику стон как к рифме льнет.

        И рассказать поэт не в силах,
        Что видел неба окоем:
        Вдвоем потом любовь светилась
        В стогу – иль все-таки втроем.

        Ведь знает Феб великодушный,
        Как понадежней скрыть грехи:
        Чуть загорели – все пастушки,
        Пока все спали – пастухи.

Остаюсь, мадам, и т.п.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-11-03 09:30:19)

+1

9

Мадам, вы дура! Как я могу отказать даме в такой малости? Тем паче когда она дает к тому все основания?

Мало того, что вы обнаруживаете дурной вкус и беспримерную дерзость не восхищаться творениями, коими восторгаются все, вы посмели подвергнуть сомнению выбор человека, пославшего вам «Верного пастуха»! Бессмертный шедевр знаменитого отца неповторимой графини Тротти! Фи, мадам!

Вы пожалели уже, что слухи о моей смерти не подтвердились?

Отвечая на ваш вопрос, нет, но я вообще не люблю романы. Они как желуди – сгодятся лишь в отсутствие иной пищи. Я оставляю вашему богатому воображению описание тех, кто потребляет их постоянно. Будьте, однако, снисходительнее к несчастному, что осмелился признаться вам в нежных чувствах, что бы ни двигало им в этом признании, любовь или корысть. В наш выродившийся век он не смог бы совершать подвиги в вашу честь, даже будь он в состоянии это сделать. Приличия не позволят ему осыпать вас драгоценностями, если у него вообще есть деньги. Не скажу, что помешало ему посвятить вам стихи – недостаток таланта или ум, искупающий этот недостаток, но как в том, так и в другом случае ваш поклонник не сделал ошибки. И что же остается тому, кто не может ничего дать даме своего сердца? Одни лишь разговоры – и да будут благословенны дамы, дарящие свою благосклонность за словесные кружева взамен брабантских! Вы, впрочем, стоите большего – и слишком плохо умеете пока обманывать. А посему смейтесь, мадам!

Получили ли вы мою пастораль? Я отправлял ее из настоящего медвежьего угла, и осел, которому я ее поручил, мог проглотить ее по дороге.

Остаюсь неизменно, и т.д.

+1

10

Дорогой господин де Ронэ, Вы ужасны, ужасны!

Получив Ваше письмо, я хохотала до слез, а это жестоко — смеяться, не смея ни с кем поделиться своим весельем. К тому же, на свою беду, я обладаю очень хорошей памятью, и Вы меня страшно подвели, несмотря на то, что стихи Ваши, мне кажется, очень хороши.

Представьте, сегодня мы были на воскресной мессе: герцог, герцогиня, все придворные. И случись же, что передо мной стояла мадемуазель де Тирелли, очень красивая девушка такого южного типа... У нее чрезвычайно густые темные вьющиеся волосы, и такой, знаете, пушок на щеках и над верхней  губой... А я возьми, да и вспомни Ваше «дивно волосата», и до того меня разобрал смех, что графу даже пришлось дернуть меня за рукав. Я на него взглянула, и... - «Урансаф»!.. Я просто ничего не могла с собой поделать, так что граф решил, что у меня нервное расстройство. И вот я сейчас сижу в нашей спальне, но ничуть о том не жалею, потому что парадный обед — та еще скука, а я могу тем временем спокойно написать Вам. Однако Вы несправедливы к Луи-Франсуа, потому что он чрезвычайно умен и добросердечен, не то, что Вы, злой человек!

Но Вы снова ничего не написали о себе, и не объясняется ли Ваша бессонная ночь, не дай Бог, болезнью или раной? Пожалуйста, берегите себя и будьте осторожны.

    С тем не подписываюсь...

0

11

Здравствуйте, господин де Ронэ!
Я получила Вашу пастораль, и даже успела ответить Вам на то письмо. То ли у ослов дурной вкус, то ли тот, кому Вы его поручили, был сыт или попросту честен...

Если же оставить в стороне привычку насмехаться и ерничать, то скажу Вам без обиняков, что подтвердившиеся слухи о Вашей смерти доставят мне ни с чем не сравнимое горе, так что умереть с Вашей стороны будет крайне жестоко.
А романы бывают очень даже хороши, и Вам не убедить меня в обратном. Вот, к примеру, «Дон Кихот». Вы ведь читали «Дон Кихота»?

Сейчас тороплюсь, потому что должна сопровождать ее светлость на лютневый концерт. Недалеко, правда, всего лишь в другое крыло дворца. Одна из придворных дам герцогини чрезвычайно хорошо играет на лютне и поет.

С тем остаюсь Вашей... всего лишь Вашей доброй подругой, не обольщайтесь.
(Почему «Ваша добрая подруга» звучит глупее, чем «Ваш добрый друг»?)

+1

12

Мадам, не знаю, как звучит ваша добрая подруга, но умоляю вас не подписываться так больше, а то я решу, что вы раздобрели и уже не помещаетесь в штаны.

Что, во имя всего святого, вы могли ответить на мою пастораль? Гермес оскорбился, должно быть, что для него в ней не нашлось места, и оттого пренебрег своими обязанностями божественного посланца – или вы сами доверили свой ответ не бумаге, но, как и подобает нимфе, ветру, воде или солнечному свету. На снег я на всякий случай уже посмотрел – там написано только одно слово, которого вы знать не должны, и то с двумя ошибками.

Обещаю вам не умирать без крайней необходимости. На днях у нас рассказывали всякие ужасы про гугенотов в Лангедоке – вы же не собираетесь покидать Тулузу?

«Дон Кихота» я читал, но не дочитал. На редкость тяжелая была книга и, помнится, с железными уголками на переплете, один из которых очень удачно рассек бровь моему противнику. Если бы не это, он бы, верно, меня прикончил. Видите, как полезно знать языки? Ни одна французская книга не послужила бы столь же веским доводом.

Вам, возможно, приятно будет узнать, если вы еще этого не знали, что известные нам обоим мушкетеры в феврале пребывали в добром здравии. Однако коль скоро сдаваться господа ларошельцы не спешат, это может и измениться.

Не остаюсь вашим добрым другом, ибо никогда таковым не был, но примите мои уверения и т.п.

+1

13

Сударь, с радостью сообщаю Вам, что совсем не раздобрела (разве что... но Вам это знать не нужно, потому что Вы недобрый друг) хотя знакомые дамы уверяют, что мне надо бы потолстеть. И в штаны прекрасно помещаюсь, вот только надевать их некуда и незачем.

Потерей моего письма не огорчайтесь, там были сплошные глупости. Повторю лишь, что пастораль Ваша мне понравилась, и я долго смеялась.

Мы живем в Лагранже, это неподалеку от Тулузы, и поместье герцога очень хорошо охраняют, да мне и нет никакой необходимости его покидать. Граф, правда, часто бывает в отъезде, и я очень волнуюсь за него, но не могу его удерживать — служба герцогу очень для него важна.

Я очень рада, что наши знакомые живы и здоровы, храни их Господь и далее. Наверное, мне нельзя передать с Вами им привет?

А больше мне и рассказать нечего. Посылаю Вам Сервантеса in octavo. Это не очень тяжелая книга, но все же, буде такая необходимость, можно заехать ею в глаз.

+1

14

Мадам, тысяча благодарностей за «Дон Кихота». А говорят еще, что от изящной словесности нет никакого толку! Но по порядку.

Вообразите себе кабак. Да, я знаю, что приличной молодой даме такое не под силу, но я в вас верю – даже если к вам сделалось приложимо теперь первое прилагательное, вы справитесь. Дабы упростить вам задачу, несколько штрихов. Низкий потолок, весь в серо-зеленых пятнах плесени. Изъеденные червоточцем балки. Стены, когда-то покрытые побелкой, а ныне побуревшие. Хоть и не настолько, чтобы на них нельзя было различить разного рода упражнения в правописании. Уксусная вонь, еле перешибающая запах пота и других неприятных вещей. Нестройный гул голосов, то и дело взрывающийся бранью. В общем, Сервантес чувствует себя здесь как дома, если не считать того, что его переплет то и дело прилипает к столешнице.

В тот самый миг, когда будущий рыцарь готовится заступить на свое бдение, а ваш покорный слуга подавляет очередной зевок, некая doncella, привлеченная, должно быть, шелестом страниц, протягивает к моей кружке не слишком изящную руку и кислым голосом выражает желание пригубить отнюдь не божественный нектар. Могу ли я отказать даме? Разумеется, могу. «Мадам или мадемуазель», – говорю я ей, – «это вино слишком скверно для женских уст». Дальнейшие события допускают три толкования. Возможно, дама сочла, что не подобает благородному человеку пить то, что было налито в мою кружку, и, преисполненная гнева на подлеца-трактирщика, возжелала выплеснуть мерзкую бурду ему в гнусную физиономию, но, сама не удержавшись ранее от возлияний, печально промахнулась. Может быть также, что она не согласилась с моим мнением и вознамерилась отомстить мне за то, что полагала клеветой на хозяина заведения. И наконец, я также допускаю, что она приняла мои возражения за жадность и пожелала наказать меня за это, восклицая в душе «Mihi vindicta!» Единственное, во что я отказываюсь верить, так это в то, что ее негодование вызвал сам Дон Кихот, ибо красотка, бесспорно, не сумела бы прочитать ни строчки.

Как бы то ни было, меткость либо изменила сей Дульцинее, либо никогда ее не отличала, и бурный поток алой жидкости излился не на избранную для него цель, но на страницы Сервантеса. И из того проистекли три последствия. Во-первых, книга окрасилась, будто кровью. Во-вторых, чернила оной частично растворились. И в-третьих, я, пусть лишившись вина, сохранил тем самым если не жизнь, то, безусловно, здоровье, ибо страшусь я представить себе, что сотворил бы сей дар Бахуса с моим нутром.

Посему, мадам, в чтении столь полюбившегося вам романа я не особо продвинулся, но, несмотря на это, остаюсь и т.п.

+1

15

Мадам, ваш рассказ о мадемуазель де Тирелли и злоключениях, постигших вас из-за нее, тронул мое сердце! Никогда не слышал, чтобы, сказав «Она очень красива», женщина не продолжила бы «Но…» Вам удалось обойтись без союза, и мое восхищение вами возросло стократ.

Мне удалось передать ваши пожелания господину Портосу, а он, я надеюсь, сообщит о них и господину Атосу.

Вы запретили мне рассказывать вам о дамах, поссорившихся из-за меня, поэтому я поведаю вам о портном, который обиделся на одного моего знакомого. Тот, сойдясь в поединке, сказал своему сопернику, что поразит его шпагой в петлицу на его камзоле, где недостает пуговицы. А затем так и поступил, хотя его противник и ответил, что камзол новый и все пуговицы на месте. Когда эта история дошла до портного покойного дуэлянта, тот возмутился и, отправившись в его дом, принудил его слугу показать ему тот самый злосчастный камзол. Пересчитав дважды все пуговицы и обнаружив, что его мастерство ему не изменило, портной явился уже к моему приятелю и потребовал, чтобы тот признал ошибку. Попробуйте же угадать теперь, как закончилась эта история, а я, вынужденно прощаясь, остаюсь тем не менее и т.п.

+1

16

Добрый день или вечер, господин де Ронэ! Оба Ваших письма я неожиданно получила вместе, и очень им рада, как всегда рада Вашим посланиям.

Но, сударь, до чего же Вам не везет с Сервантесом! Видимо, и впрямь романы — это не Ваше. А что — Ваше? (Кроме Ваших собственных стихов, разумеется. И... про Ваших дам я Вам рассказывать не запрещала, но ведь Вы сами всегда заботитесь о приличиях больше меня?) Вас, верно, забавляет, что я пытаюсь беседовать с Вами о литературе, в которой смыслю мало. Но в остальных искусствах, увы, я смыслю еще меньше. Читать-то я, по крайней мере, умею, а ни в музыке, ни в рисовании не преуспела ни капли. Не думаю также, чтобы Вас интересовало благородное искусство вышивания, да и в нем я не сильна и, признаюсь, терпеть не могу это занятие. А в жизни моей не происходит ровным счетом ничего любопытного.

Что же с портным? Зная Вас, не думаю, чтобы Ваш приятель был способен признать ошибку, но не проделал же он лишнюю петлю в камзоле того бедолаги?

С тем снова не подписываюсь...

+1

17

Ваше доброе сердце, мадам, делает вам честь, оттого я поведаю вам тотчас о дальнейшей судьбе обиженного портного. О жизни его вы тревожились напрасно. Ни один дворянин не запятнал бы свою шпагу кровью простолюдина, разве что сапог бы испачкал, сбрасывая его с лестницы. Мой приятель так бы и поступил, если бы не его лакей, который, обладая смекалкой и ловкостью Санчо Пансы, предложил портному сделку: его господин признает, что попал покойнику не в петлю, а в пуговицу, ежели тот сошьет ему новый камзол. Портной также оказался не промах, и в конечном итоге эти двое сошлись на том, что господин получает платье, за которое не заплатил заказчик, а портной – право всем говорить, что все пуговицы были пришиты. Если бы вы почтили позавчера своим присутствием салон мадам де Рамбулье, вы убедились бы воочию, сколь не к лицу этому моему приятелю его новый наряд.

Если вам доставляет удовольствие ввести беседы о литературе, я не премину, по приезде вашем в Париж, добиться приглашения для вас в салон мадам маркизы, где ни о чем ином не беседуют – если не считать сплетен и политики, но и о том и о другом лишь втихомолку, когда хозяйка дома увлечена разговором и поэтому не прислушивается, о чем говорят другие. Я же, к стыду своему, не слишком занимательный собеседник, однако могу найти тому оправдание:

        Язык господь затем вложил нам в рот,
        Чтоб вкус найти в еде иль подарить
        В любви. Кто любит много говорить,
        Тот любит так же скверно, как и жрет.

Впрочем, по чести, гостьи мадам маркизы предпочитают беседу лишь потому, что не могут надеяться ни на что иное. Если ваши чувства к вашему мужу к тому времени все еще не переменятся, вы придетесь там ко двору.

В ожидании этого момента остаюсь и т.д.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-11-07 14:32:11)

+1

18

Увы, сударь, боюсь, Вам придется долго ожидать момента, когда Вы сможете добиться для меня приглашения к госпоже де Рамбуйе. Граф все так же занят. Я все так же жду. И, боюсь, Вы опозоритесь, рекомендуя меня госпоже маркизе — Вы же знаете, что я вовсе не умна.
У меня дурное настроение нынче, простите. Вы, подобно моему супругу, тоже бы, верно, сказали, что прыгать через здоровенный поваленный дуб, будучи в дамском седле — не самая умная затея. Впрочем, может, и не сказали бы — вряд ли вы когда-нибудь ездили в дамском седле. Хотя, конечно, граф этого тоже никогда не делал... Но я сто раз брала такие барьеры и не падала. В мужском седле.
Простите мне эти жалобы. Я зла и раздосадована, и очень рада Вашему письму. Оно, как ничто, может поднять настроение. Вы чрезвычайно занимательный рассказчик, смею уверить. Не знаю, как Вы... хм... жрете (хотя видела Вас за столом — честное слово, ничего ужасного!) и все прочее, но говорите очень даже бойко.
Не могу только понять, на что не могут надеяться гостьи маркизы и причем тут мои чувства к мужу.
С тем остаюсь по-прежнему бестолковой....

+1

19

Мадам, не могу поверить, что вам надо объяснять столь простые вещи. В седле прыгать не следует! Ни в дамском, ни в мужском. Даже если господин граф решил поучить вас уму-разуму до этой поездки.

Но не будем о печальном. Король, как вам, может, уже известно, вернулся в Париж, оставив борьбу с еретиками в руках церкви, и наши с вами общие знакомые с ним. С месье Портосом мы даже слегка повздорили, но не настолько, чтобы не пойти на карнавал вместе. Тот портной, о котором я вам писал, шьет нам плащи из козьих шкур, чтобы мы могли выступить в ролях Ахилла и Аякса – ибо пастухов из нас не получится, а дамам нашим непременно хочется побывать в Аркадии. Я сговорился с одним торговцем, и к их воротам пригонят, для пущей достоверности, стадо овец, а месье Портос пообещал позаботиться о пастушеской овчарке с ленточкой на шее и убедить парочку мужей изобразить баранов.

Кстати, о мужьях. У меня неожиданно завелись новые знакомые, которые рассказали мне, что покойный граф де Бутвиль, хоть и дрался едва ли не по три раза в месяц, лишь однажды пригласил в секунданты своего брата, вашего супруга. С чего бы это?

Надеясь, что и для вас Жирный Вторник пройдет весело, а Пост выйдет не слишком унылым, остаюсь по-прежнему, мадам, и т.п.

+2

20

О, сударь, как бы я хотела это видеть! Представляю вас с господином Портосом в козлиных шкурах во главе стада овец! Наверняка вам очень идет и вы вылитые... козлы. Кстати, с чего вы взяли, что Ахилл и Аякс были одеты именно так? Все же они были царского рода, разве нет? И кто будет кем ?
У нас тоже будет бал и карнавал, и я буду танцевать, чему очень рада. И у нас дамы тоже хотят побывать в Аркадии, а по мне, этой Аркадии как-то уже слишком много. И не очень-то хочется снова изображать пастушку, а если мне захотелось бы представиться овцой или собакой, боюсь, меня бы никто не понял. Но, может быть, еще придумается что-нибудь занятное.
Я не знаю, отчего прежний граф так редко приглашал в секунданты Луи-Франсуа, однако меня это вовсе не печалит. Может быть, оттого, что граф, насколько я поняла, был чрезвычайно вспыльчив и несдержан, когда как мой супруг куда более благоразумен. Но я его спрошу.
Остаюсь в ожидании Ваших писем...

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Эпистолярный роман