Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден ищет соратника в опасном приключении. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Врачебная тайна. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон приходит к врачу.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
И цветам жизни требуется садовник. 24 февраля 1629 года: Шере обнаруживает в доме миледи повитуху.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Du côté de chez Rohan. Орлеан - Шатору. 9 - ... декабря 1628 года: Г-н де Ронэ оказывается в свите кардинала де Лавалетта, к ним присоединяется герцогиня де Шеврез.
Страшный суд, 14 января 1629 года: Капитан де Пуанси решает судьбу пленника.

Да не судимы будем. Январь 1629 года: Гг. де Лаварден и Дюран беседуют по душам.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

Тайны, о которых знают трое. 2 ноября 1628 года, Лувр: Г-жа де Мондиссье расспрашивает шевалье дю Роше.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
После бури, 5 декабря 1628 года, середина дня: Г-н и г-жа де Бутвиль пытаются примириться друг с другом.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Беседа со сфинксом. 21 сентября 1627 года, вечер


Беседа со сфинксом. 21 сентября 1627 года, вечер

Сообщений 21 страница 40 из 48

1

Следует за эпизодом По одну сторону бруствера, по разные - баррикад

0

21

- Простые способы были опробованы тоже, ваше высокопреосвященство. – Атос пожал плечами. Логика кардинала была безупречна, он и сам об этом задумывался. Но ведь отряд, поджидавший их на пути в поместье Нуаре, даже не пытался захватить юную графиню живой, иначе бы они не открыли стрельбу. Да и приказ Россильяка принести ему голову мадам де Бутвиль… хотя он мог это сделать лишь для того, чтобы вывести из себя непрошеного гостя… Или, быть может, с того момента, когда Нюайе потерпел неудачу, что-то изменилось? Или…

«Или мадам де Бутвиль мешает кому-то еще».

- Люди Россильяка пытались ее застрелить по дороге в Нуаре, - задумчиво проговорил мушкетер. – А сегодня я своими ушами слышал, как Россильяк приказал своему слуге ее убить. «Я знаю, что она его знает, он мне сам сказал» - его собственные слова.

+2

22

- Кого – его? – тут же спросил Ришелье. Ронэ передал ему примерно то же самое, присовокупив и свои сомнения насчет того, кто мог подразумеваться, но Атос разговаривал с Россильяком дольше, и его суждениям кардинал больше доверял.

- Увы, этого он не сказал, - покачал головой Атос. – Разве что… «Как только муж представит ее герцогу, и она его узнает…»

- Герцогу, - заключил Ришелье. Вкупе с заговором барона де Буази все это бросало столь черную тень на герцога Ангулемского, что различить в ней что-либо еще представлялось невозможным. И, однако, опыт подсказывал кардиналу, что люди отнюдь не всегда говорят правду, а Россильяк мог в тот момент не планировать убийство Атоса, но рассчитывать использовать его как-то иначе.

- Я боюсь, госпоже графине лучше будет убраться из-под Ларошели как можно быстрее. Что, учитывая, кому служит ее муж, будет непросто.

Говоря это, он не преследовал никаких новых целей. Молодую женщину было жаль, но и только. Впрочем… пусть он и был уверен, что ему свою пользу она уже принесла, это отнюдь не означало, что от нее не может быть и вреда: если она знала что-то, что могло быть полезным тому, кто знал, как об этом спросить, что-то настолько важное, что ради этого Россильяк или, может, все-таки герцог раз за разом рисковал своими агентами… Может, благоразумнее будет избавиться от нее самому.

+1

23

- Вы хотите, чтобы я попытался убедить в этом господина графа? – Атос взглянул на кардинала с новым интересом: они с Ришелье вновь мыслили одинаково, по крайней мере, на первый взгляд. Черт возьми, этот вывод приходил в голову решительно всем, кто так или иначе был затронут приключениями мадам де Бутвиль… Всем, кроме, кажется, ее мужа.

- Господин де Бутвиль не производит впечатления человека, способного прислушаться к чужим советам, - с вздохом сказал он. – Впрочем, как и его супруга.

+1

24

В ответном взгляде Ришелье явственно читалось недоумение.

- Право, господин Атос, если бы я полагал, что от этого совета будет польза, я попытался бы первым сам. Когда господин де Бутвиль приедет, как я надеюсь, за своей супругой.

Он мог бы добавить, что рассчитывает отослать эту взбалмошную пару в Лангедок, но к чему раскрывать все карты? Поэтому он лишь позволил себе легкую улыбку, не соглашаясь прямо с мнением мушкетера, но и не оспаривая его.

- Вернемся, впрочем, к делам более насущным. Вы сказали, что Россильяк предпринимал попытки избавиться от вас, потому что вы ездили в Сабль-д'Олон. Я могу лишь принести свои извинения за некоторое непонимание, у меня, как и у вас, этот день выпал чрезвычайно занятым, и утомление мешает мне соображать ясно. Я не вполне понимаю, чем ваша поездка могла быть опасной для полковника.

Говоря об усталости после долгого дня, Ришелье ничуть не преувеличивал. И, однако, многочисленные его недуги отступили, хоть и, верно, ненадолго, и оттого чувствовал он себя не настолько дурно, чтобы верить в то, что сказал сам.

+1

25

Вот теперь беседа сворачивала с более-менее сносной дороги на скользкую горную тропку, где придется выверять каждый шаг. Насколько проще было бы, если бы можно было рассказать все как есть – опустив лишь участие Агнессы, так как великодушие Ришелье по отношению к погибшему барону вряд ли распространилось бы на его служанку и помощницу. Но, увы, решать, что кардиналу знать следует, а что нет, было не во власти Атоса. Решение принял де Тревиль, а мушкетеру оставалось уповать на то, что кардинал отнесется к пробелам в его рассказе снисходительно.

- Простите, ваше высокопреосвященство, но мне придется начать издали, - слегка поклонился Атос. – Беда в том, что я и сам могу лишь предполагать. Вы, должно быть, знаете, что у гонца, тело которого нашли на берегу в Сабль-д'Олон, не было при себе письма. Было ли оно украдено, утеряно или вовсе должно было быть передано на словах, мы так и не смогли выяснить. Ездили трое, считая и меня. Один погиб вскоре после этой экспедиции во время штурма от выстрела в спину. Второго через некоторое время нашли заколотым в палатке. А на следующий день попытались убить меня. Благодаря д'Артаньяну мне удалось не только отделаться царапиной, но и схватить нападавшего. Это оказалась маркитантка. Д’Артаньян допросил ее, и мы узнали, что, во-первых, смерть Фаволя – тоже дело ее рук, а во-вторых, ее нанял помощник барона де Кюиня и приказал вначале выяснить, кто из роты ездил в Сабль-д'Олон, а затем – убить. Из чего мы сделали вывод, что мы трое чем-то мешали планам барона, а значит, как я понял позже, и полковника. Увы, ваше высокопреосвященство, но это все, что я могу вам рассказать.

Атос вновь слегка поклонился, давая понять, что закончил, и поднял на кардинала прямой и спокойный взгляд. Ни слова лжи в его рассказе не было. Недомолвки – были. Вряд ли Ришелье мог этого не понимать, но – будь что будет. На некоторые вопросы Атос отвечать не собирался, и даже не особенно это скрывал.

+1

26

Выбирая, по своему желанию, правду или ложь, кардинал мог бы немало рассказать Атосу о маркитантке, которая на него напала, но не видел в этом нужды - лишь отметил про себя, что протокол, с которым пришлось иметь дело г-ну де Марверту, был удручающе неполон и произошло это явно не случайно.

- Я предположил бы, - Ришелье чуть заметно улыбался, - что вы узнали что-то в Сабль-д'Олон, что узнать не должны были. У вас нет догадок, что бы это могло быть? Если память не изменяет мне, ничего подобного в отчете об этой поездке, полученном его величеством, не было.

+1

27

- Вы правы, ваше высокопреосвященство, - кивнул Атос. – У меня действительно есть догадка, но возникла она значительно позднее. В нашем отчете не было и не могло быть ничего подобного, мы проездили впустую… о чем я и имел честь тогда же докладывать его величеству. И я совершенно уверен, что мы в самом деле не видели и не слышали ничего важного. Кюре, который нашел тело гонца, тоже не рассказал мне ничего нового, но барон де Кюинь, как видно, считал иначе.

Мушкетер умолк и отпил глоток вина – выглядело это как желание промочить горло в середине долгого разговора, тогда как на самом деле Атос попросту давал себе миг, чтобы собраться с мыслями. Обыск, затеянный Сен-Виром, визит ряженой «экономки», обвинение в утаивании письма – все это не удалось бы сохранить в тайне при всем желании, так что кардинал наверняка знал эту историю. Мушкетер внутренне собрался: следовало говорить очень осторожно.

- С позволения вашего высокопреосвященства, вот факты. Третьего дня к капитану де Сен-Виру явилась женщина, представившаяся экономкой кюре из Сабль-д'Олон, и заявила, что кюре нашел у гонца письмо из форта и передал его мне. Капитан приказал обыскать мою палатку. Разумеется, никакого письма не нашли, - Атос позволил себе презрительную усмешку, - пока же шел обыск – экономка исчезла, оставив в лагере сброшенное платье и накладную грудь, то есть это был переодетый мужчина. Напрашивается вывод: Кюинь не нашел письма сам и заподозрил, что кюре действительно отдал его мне.

+1

28

История с поддельной экономкой явилась для Ришелье неожиданностью, хотя, мгновение подумав, он смог бы присовокупить к ней одну подробность, которую г-н Атос не упомянул. Кюре скончался как раз накануне, и это выставляло рассказанную мушкетером историю несколько в ином свете. Отчего умер кюре? И не мог ли он перед смертью рассказать кому-то что-то такое, из-за чего и возникла необходимость для кого-то переодеваться в женщину?

- Поправьте меня, если я ошибаюсь, - проговорил он и чуть нахмурился, вспоминая, - ведь примерно в это же время вам в руки попало и письмо с чрезвычайно любопытным содержанием? Которое потом, кажется, пропало?

+1

29

- Не мне, - лаконично ответил Атос. Речь, несомненно, шла о письме Давенпорта. – Письмо, написанное невидимыми чернилами, нашла мадам де Бутвиль, я видел его только один раз. Его удалось прочесть, но после проявки оно, увы, рассыпалось.

Ришелье мельком глянул на Шарпантье, и в улыбке, с которой он вновь посмотрел на Атоса, промелькнуло что-то, роднившее его с его кошками, что-то хищное.

- Это госпожа де Бутвиль – вы знаете, что она здесь? – вам сказала, что письмо рассыпалось? – уточнил он и обвел стол рассеянным взглядом, как если бы искал что-то в сложенных, разложенных и рассыпавшихся по нему бумагах. – Или это она рассказала, что в нем было написано?

Своими предположениями относительно того, кто помог прочитать письмо и одновременно постарался, чтобы оно безвозвратно погибло, Атос не делился даже с капитаном де Тревилем. Рассказывать же об этом кардиналу было и вовсе немыслимо. Мушкетер даже вообразить не мог, как отреагирует Ришелье, узнав, что адресованное ему секретное донесение помогала расшифровать герцогиня де Шеврез.

- Нет, об этом я узнал не от графини, - пожал он плечами. – Но, рискуя навлечь на себя гнев вашего высокопреосвященства, я все же вынужден умолчать о тех, кто мне сообщил его содержание. Могу лишь сказать, и с полной уверенностью, что упомянутая в письме угроза форту Сен-Мартен больше не существует.

+1

30

Ришелье с сомнением взглянул на собеседника.

- Я опасаюсь, господин Атос, - мягко проговорил он, - что я не вполне понимаю ваше желание сохранить молчание. Письмо, о котором вы говорите, попало, по вашим словам, в руки госпожи де Бутвиль, а от нее — к кому-то, кого вы не желаете называть. Учитывая, что после этого оно бесследно исчезло, мне остается только заключить, что госпожа де Бутвиль намеренно передала его в недружественные нам руки.

Кавуа Атос упомянул, кем было написано письмо, но знал ли он, что Давенпорт отнюдь не всегда действовал в пользу Франции?

+1

31

Атос вздохнул. Ришелье действовал в интересах Франции. Письмо Давенпорта служило интересам Франции. Он с д'Артаньяном плавал в форт ради интересов Франции. Тревиль преследовал те же цели. И все-таки они подозревали друг друга во всех смертных грехах и тщательно скрывали друг от друга каждый шаг, словно игроки за карточным столом, прячущие от глаз друг друга свои карты… Черт бы побрал всех политиков и все интриги на свете. Это было бы, право, смешно, если бы не было так грустно.

- Если бы это было так, ваше высокопреосвященство, я бы не стал говорить об этом письме капитану де Кавуа, - сдержанно заметил он. – Я не называю имен лишь потому, что опасаюсь, чтобы ваше высокопреосвященство не истолковали превратно побуждения этих людей.

+1

32

«А того, что я истолкую превратно побуждения госпожи де Бутвиль, вы не опасаетесь?» Кардинал был уже весьма низкого мнения о людях, и подобное развитие событий его не чрезмерно удивило. Арамис был Атосу другом, а юная графиня де Люз – всего лишь женщиной.

- Если бы я был склонен к превратным истолкованиям, - холодно возразил Ришелье, - я предположил бы, возможно, что никакого письма не было. Так легко заподозрить, что вы трое забрали что-то из Сабль-д'Олон. Я не говорю, разумеется, о вас, господин Атос, но в роте, где нашелся один предатель, может найтись и второй. И оттого, что поиски письма в одном месте ни к чему не привели, не следует заключать, что оно не нашлось в другом. Что кто-то - может, господин капитан де Тревиль, а может, кто-то еще - не желая, возможно, бросать тень на своих друзей, не захотел его предъявлять… или, быть может, показал только его величеству… если не толковать превратно. Для всех же прочих появилось, и очень быстро исчезло, другое письмо, которое и послужило причиной для вашей поездки в форт, господин Атос. К сожалению, тот, кто связал с этим делом госпожу де Бутвиль, не слишком высоко должен был ценить что жизнь ее, что ее честь.  Потому что, даже если она пожелает это отрицать, много ли ей будет доверия?

+1

33

В наступившей паузе чуть слышно скрипнуло кресло – Атос, хотя и сохранил видимое спокойствие, невольно переменил позу, почти неуловимо для глаза наклонившись вперед. Итак, о вылазке в форт кардиналу известно. Откуда? Поделился ли догадкой Кавуа, или у его высокопреосвященства были иные источники – сейчас это было не так уж важно, в конце концов, он мог узнать об этом и от короля. А вот что Ришелье на самом деле считал причиной…

- Увы, ваше высокопреосвященство, - сухо проговорил мушкетер, отчетливо понимая, что его упорство вызовет лишь еще большее раздражение, а может быть, и гнев кардинала, - мне нечего добавить. Могу лишь поручиться вам своим честным словом в том, что письмо, найденное мадам де Бутвиль, не имеет никакого отношения к причинам вылазки. Равно как и в том, что от нее это письмо попало к верному слуге короля. И не ее вина, что письмо было утрачено.

Выдать Арамиса было немыслимо. Но допустить, чтобы юную графиню обвинили… в чем – в подлоге, в предательстве? – и вовсе невозможно. Оставалось надеяться на то, что Ришелье, руководствуясь здравым смыслом – тем, в чем Атос ему никогда не отказывал – должен понять, что для экспедиции в форт совершенно не нужны были никакие дополнительные причины. И уж, во всяком случае, вылазка эта точно не приносила никакой выгоды никому, кроме французов…

- Ваше высокопреосвященство, разумеется, вольны сделать любые выводы, - вот этого добавлять, пожалуй, не стоило, но досада и гнев заставили Атоса на время забыть об осторожности.

+1

34

Тень неудовольствия пробежала по лицу кардинала, но его голос остался мягким и доброжелательным, и трудно было бы угадать, что было притворством, а что – истинными чувствами.

- Волен, - кивнул он. – Никакого отношения к причинам вылазки, вы говорите?

Он помолчал, давая собеседнику возможность сделать выводы – или опровергнуть очевидное. Единственной остающейся причиной могли быть только вести из форта, и своими словами Атос, намеренно или нечаянно, подтверждал, что письмо Туара уцелело, а значит, Тревилю было что скрывать.

- Но раз послание Давенпорта попало в руки доброго француза, то и тревожиться не о чем. И какое же имя назвала бы мне госпожа де Бутвиль, если бы – я подчеркиваю, если бы – я ее об этом спросил?

Разумеется, теперь он был уверен, что знает имя. Стало быть, Арамис не солгал, а г-н Атос… Приятно было сделать одолжение г-ну Атосу. И еще приятнее будет при случае намекнуть г-ну капитану де Тревилю, что его хитрость не осталась тайной для первого министра. А сейчас… мушкетер также волен был делать свои выводы, и в том числе – что г-жа де Бутвиль уже все ему рассказала.

+1

35

- Откуда же мне знать, ваше высокопреосвященство, – Атос покачал головой. Не мог же Ришелье, в самом деле, рассчитывать на столь примитивную уловку! Или все же мог? Или он сам чего-то не понимал? Предсказать логику мадам де Бутвиль – если она вообще была, эта логика! - сам он решительно отказывался: сочетание свойственного женщинам сумасбродства, юношеской поспешности суждений и ко всему этому, несомненно, благородного характера могло дать совершенно изумительные результаты. Любые.

- Мадам де Бутвиль существо столь же благородное, сколь и наивное, ваше высокопреосвященство, - заметил он. – К тому же у нее есть все основания опасаться предвзятости из-за некоторых родственных связей. Я не берусь судить, решилась бы она открыть вам правду или нет.

Кардинал, конечно, уже разговаривал с молодой графиней. О чем – можно было лишь гадать. Но, даже если он спросил, а она ответила, Атос не хотел ни подтверждать, ни опровергать ее слова.

+1

36

Ришелье лишь головой покачал, глядя на молодого человека почти с сожалением. Упорство, с которым тот отказывался назвать своего друга, восхищало не меньше, чем раздражало, как бы смешно это ни было. Разумеется, г-н Атос не мог знать, что Арамис уже все рассказал, но должен же он был понимать, что г-жа де Бутвиль, с ее наивностью, вряд ли сможет что-либо от него скрыть.

- О, она сказала мне правду, – отмахнулся кардинал. – Но я достаточно многим вам обязан, господин Атос, чтобы не давать этому делу хода. Как и разбираться с другими событиями этого дня, о которых я должен бы пребывать в неведении. Но вы весьма обяжете меня, если проясните для меня, следует ли мне ожидать повторной встречи между господином де Ронэ и господином де Кавуа – учитывая род занятий первого и неприязнь, которые многие питают ко второму?

+1

37

Атос сдержанно поклонился в ответ. Он почти не удивился. Он не отказался бы узнать, откуда у кардинала взялась уверенность в правдивости мадам де Бутвиль, но это мало что меняло. И для него, и, хотелось бы надеяться, для Арамиса. Кстати, что за род занятий г-на де Ронэ он должен был учитывать? Бывшая мадемуазель де Кюинь утверждала, что он – ее телохранитель, что представлялось несколько сомнительным. Наемник? Это наверняка.

- К сожалению, ваше высокопреосвященство, эти господа не посвящали меня в свои планы. – Вспомнив, как перебрасывались репликами Кавуа и Ронэ во время перевязки, мушкетер едва заметно усмехнулся. Нет, пожалуй, можно было надеяться, что вопрос исчерпан. До тех пор, конечно, пока у них не найдется новый повод. – Но мне кажется, что это вряд ли случится… в ближайшее время.

Ответная улыбка кардинала была почти зеркальным отражением усмешки Атоса.

- О, ближайшее время меня не беспокоит, - согласился он. – Но вот более отдаленное будущее… Я спрошу прямо, господин Атос: как вам показалось, эта встреча была случайной или преднамеренной?

Атос помедлил с ответом доли мгновения. Вопрос можно было понять двояко, но мушкетер предпочел считать, что речь идет о драке, а не о том, были ли эти двое знакомы раньше. Случайной? Пожалуй, да. Вряд ли кто-нибудь сумел бы предугадать цепочку событий, которая привела к поединку. Он ведь и сам не знал, чем окончится встреча с Россильяком…

- Мне показалось, - мушкетер намеренно подчеркнул голосом «показалось», так как у него в самом деле не было практически никаких фактов, лишь догадки, - что случайной.

+1

38

Ришелье кивнул с видом человека, преисполненного сомнений, но не желающего этого показывать. Ни тот, ни другой из двух дуэлянтов ни словом не обмолвились о поединке. Кавуа он спросить не догадался, а бретер, явно поколебавшись между «это не ваше дело» и чем-то вроде «напоролся на сук», ограничился коротким «это война». Настаивать Ришелье не стал, но убедиться сейчас в том, что его догадка была верна, не преминул. Однако, как ему ни хотелось узнать, на чьей стороне выступил в этой схватке Атос, дать понять, сколь мало ему известно, он очень не хотел – слишком явно бы это показало, что с Ронэ он уже знаком. Бретеру повезло – Атос умел держать язык за зубами и не проболтался бы, если бы не счел, что его собеседнику уже все известно.

- Госпожа де Бутвиль рассказывала, что вы вдвоем ездили выручать ее супруга. - Кардинал помедлил, подбирая слова. – Как мне показалось, Россильяк был замешан и в этом. Что скажете вы? Если ваша честь не запрещает вам это, со всеми подробностями, какие сможете вспомнить.

+1

39

- Я постараюсь, ваше высокопреосвященство.

Атос рассказывал не спеша, с самого начала, то есть с появления в лагере Ронэ с графиней де Люз, действительно стараясь припомнить все детали и быть возможно более точным – благо, вчерашний день ярко отпечатался в памяти и достаточно было прикрыть глаза, чтобы события вновь замелькали перед внутренним взглядом. Первая часть их головокружительной эскапады, хотя и могла вызвать у человека трезвомыслящего некоторое удивление, не заключала в себе ровно ничего, что он пожелал бы скрыть от кардинала. Закончив наконец описание засады, боя и допроса солдата, мушкетер поднял взгляд на Ришелье.

- Связь лейтенанта Канувиля с полковником Россильяком вчера еще не приходила мне в голову, - проговорил он. – Я предполагал, что охота на мадам де Бутвиль и попытки избавиться от меня могут быть как-то связаны, но только сегодня убедился, что Канувиль служил Россильяку. Значит, Россильяк, организовывая засаду, как минимум должен был знать об исчезновении графа де Люз. А в месте, указанном во втором полученном графиней письме, мы обнаружили лишь следы пребывания пленника – но никакой ниточки, могущей привести к полковнику.

Атос умолк. Умом он понимал, что следовало бы рассказать кардиналу о том, что Ронэ оказался знаком с одним из гугенотов, что он довольно долго о чем-то с ними беседовал… но это слишком походило бы на донос. А в то, что бретер – предатель, он по-прежнему не верил. Поэтому из приключений в Ле-Миним он собирался сообщить лишь то, что касалось их обоих. Вернее, всех троих.

+1

40

Ни г-жа де Бутвиль, ни Ронэ не распространялись о месте пленения графа де Люз, и Ришелье заключил, что ничего более рассказанного за этой историей не скрывалось.

- У вас были какие-то причины связывать Канувиля и Россильяка? – спросил он. – Не сегодня, вчера? Что-то, что связывало вас и госпожу де Бутвиль?

Смутное чувство, диктовавшее этот вопрос, не было вполне понятно и самому кардиналу. И, не рассчитывая на прямой ответ, он надеялся все же, что сможет за выигранное время понять, что его тревожит. Казалось бы, все было как на ладони. И вместе с тем что-то не складывалось, как на старинных картинах, где пейзаж в отдалении казался то слишком большим, то слишком маленьким – как если бы он чего-то не видел или видел, наоборот, слишком много.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Беседа со сфинксом. 21 сентября 1627 года, вечер