Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



«Не сотвори кумира…» – А металл? 11 марта 1629 года: Двое наемных убийц сговариваются об общем деле.
Дурная компания для доброго дела. Лето 1628 года.: Г-н де Лаварден и г-н де Ронэ отправляются в Испанию.
Едем! Куда? 9 марта 1629 года: Месье в обществе гг. де Ронэ и Портоса похищает принцессу и г-жу де Вейро.
Guárdate del agua mansa. 10 марта 1629 года: Г-н де Ронэ безуспешно заботится о г-же де Бутвиль..

Бутвилей целая семья… 12 марта 1629 года: Г-н де Лианкур знакомится с г-жой де Бутвиль.
Белый рыцарь делает ход. 15 февраля 1629 года: Г-н де Валеран наблюдает за попытками Марии Медичи разговорить г-на де Корнильона.
О тех, кто приходит из моря. Июнь 1624. Северное море: Капитан Рохас и лейтенант де Варгас сталкиваются с мятежом.
Высоки ли ставки? 11 февраля 1629 года.: Г-жа де Шеврез играет в новую игру, где г-н де Валеран - то ли ставка, то ли пешка.

Пасторальный роман: прелестная прогулка. Май 1628 года: Принцесса де Гонзага отправляется с Месье на лодочную прогулку.
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Нет отбоя от мужчин. 16 февраля 1629 года.: М-ль и г-н д'Арбиньи подвергаются нападению.

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Какими намерениями вымощена дорога в рай? Май 1629 г., Париж: Г-н де Лаварден и г-жа де Вейро узнают от кюре цену милосердия и плату за великодушие.
"Свинец иль золото получишь? - Пробуй!" Северное море, июнь 1624 г.: Рохас и Варгас знакомятся еще ближе.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календари эпохи (праздники, дни недели и фазы луны): на 1628 год и на 1629 год

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Недоразумение. 10 июня 1625г., Амьен


Недоразумение. 10 июня 1625г., Амьен

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

Перед эпизодом Свяжи свой язык, или он тебя свяжет

0

2

Ночь выдалась теплая и безоблачная, и узкая дорожка, ведущая от пристани вглубь сада, была отлично видна в свете полнеющей луны, однако кавалер, пренебрегший сегодня сном, несмотря на поздний час, шел медленно, то и дело поднося к лицу сорванную на берегу ветку жасмина. Кавалер носил широкополую шляпу и плащ не по погоде, но порывистость его движений указывала на молодость, шпага, приподнимавшая край плаща, выдавала в нем дворянина, и, даже если бы блеск золотого и серебряного шитья на плаще и сверкание драгоценных камней на пряжке шляпы не позволяли заподозрить его богатство, о нем сказали бы кольца, украшавшие его тонкие пальцы. В общем, даже несмотря на все принятые им меры – а может, и потому, как он их принимал – его светлость герцог Бекингем не мог не произвести благоприятное впечатление на случайного встречного, и недоброжелатель мог бы предположить, что он вполне это осознает и оттого не особо спешит к месту назначенного свидания.

Ничто не могло бы быть дальше от истины: Бекингем сгорал от нетерпения – и сомнения. Пускай граф Холланд, верный друг и наперсник, заверял его, что его ждут, пускай пообещал ему, что очаровательная герцогиня де Шеврез позаботится, чтобы им не помешали – герцога все равно снедала безотчетная тревога. Не потому, что он пытался добиться в этот раз любви не больше не меньше чем королевы Франции, не потому, что он понимал, чем рискует, и даже не потому, что он не мог в этот раз предстать перед ней во всем своем блеске. Ни Людовика, ни его вездесущего первого министра в Амьене не было, и тем не менее он замедлял шаг, чутко прислушиваясь к каждому шороху и выискивая среди зеленых изгородей и деревьев свет факелов, который сказал бы ему, что их выдали. Могло ли все и в самом деле оказаться так просто?

Однако сад оставался тих, все так же благоухали розы, журчала Сомма и шелестели кроны деревьев, и наконец, отринув глупые колебания, герцог преодолел последние шаги, отделявшие его от садовой беседки, и переступил порог, ища жадным взглядом ту, что смутила его покой. Тени внутри шевельнулись, обнаруживая женский силуэт, и Бекингем сорвал с головы шляпу, склоняясь в глубоком поклоне.

Отредактировано Провидение (2016-09-05 01:22:09)

+1

3

Это было так ново и удивительно – ночной сад, полный пения соловьев и тихого шелеста листьев, подглядывающая с неба Луна, ласковый ветер, остужающий горящие от волнения щеки… Анна Австрийская замерла в темноте беседки, коснувшись рукой украшенного жемчугом аграфа, так и не решаясь снять темно-синий плащ, скрывающий светлое платье. Среди ночных звуков она пыталась различить шаги того, кто снился ей по ночам и был так приятен наяву. Королева мечтательно вздохнула, вспоминая, как они танцевали, какие слова он шептал ей на ушко и как смотрел, поправила манжеты и твердо решила немедленно перестать волноваться, хоть это было проще сказать, чем сделать. Ради этой встречи она решилась нарушить приличия и выйти ночью в сад почти без свиты. От собственной смелости ей было немного не по себе – оставаться одна королева не привыкла, а дорогая Мари, проводив ее до беседки, ушла. Правда, пообещав быть неподалеку и вернуться по первому же зову.
Но ведь герцог Бекингем джентльмен, предупредительный и внимательный, в его обществе даме нечего опасаться, а герцогиня де Шеврез - верная подруга. Успокоив себя такими мыслями, Анна чуть повела плечами, будто сбрасывая с них свои страхи, и шагнула вперед, выходя из глубокой тени под неверный лунный свет. Она протянула руку для поцелуя, негромко приветствуя своего кавалера.

+1

4

Если бы у Бекингема были какие-то сомнения в том, ту ли даму он нашел в беседке, то протянутая ему очаровательная ручка эти сомнения тут же развеяла бы. Ни у кого при дворе не было такого изящного запястья, такой грациозной кисти и таких обольстительных пальцев. Отшвырнув шляпу в сторону, он опустился на колени и коснулся губами нежной кожи.

- Сударыня… ваше величество… - Он вскинул голову, устремляя на королеву страстный взгляд. Лунный свет, пробивавшийся между рейками беседки и оплетавшими их розами, скрадывал черты королевы, но ему не нужен был свет – он носил этот образ в своем сердце. И так и намеревался ей сказать. – Анна! Вы позволите? Анна! Мой Бог, даже в лунном свете ваша красота затмевает все.

Из угла, куда он бросил шляпу, донесся легкий шорох: перья смялись, и тяжелая пряжка прошуршала по полу.

Отредактировано Провидение (2016-09-07 01:03:30)

+1

5

- Герцог Бекингем, Джордж, я так рада вас видеть! – У королевы слегка кружилась голова от переполнявших ее эмоций. Она коснулась его волос левой  рукой и смущенно умолкла, втайне сожалея, что драгоценная Мари-Эме не может видеть этой сцены.
Конечно же, ей стоило отойти на должное расстояние, как того требовали приличия, но она не торопилась, зачаровано глядя в глаза этому красивому и уверенному в себе мужчине. Никто и никогда не смел смотреть на нее так обжигающе-откровенно, и она расцветала от этого взгляда, тянула время, стараясь сохранить в сердце все оттенки чувств, острых и  пряных как перец. Ее улыбка светилась радостью и смущением.

Отредактировано Анна Австрийская (2016-09-15 00:04:26)

+1

6

Поцеловав своей даме руку, Бекингем не торопился, однако, ее отпустить, как бы невзначай начиная поглаживать запястье. К счастью, в беседке был пол, и ему не пришлось стоять в светлых атласных штанах коленями на земле.

- Теперь я умру счастливым, - заверил он королеву, не спуская с нее восторженного взгляда. Как же она была прекрасна! Конечно, ореол королевской власти сообщает и женщине, и мужчине некую толику величия, но отнюдь не всякую женщину может превратить в богиню. Генриетта-Мария, сестра французского короля, сделалась теперь его королевой, но все равно выглядела испуганной девочкой. А Анна Австрийская сияла, казалось, светом сразу двух корон. Или то мерцал в ее белокурых волосах лунный свет? Бекингем привык делать женщинам комплименты, и ему никогда не приходилось подыскивать подходящие слова, но сейчас он едва ли не заикался, и дело было не в том, что он говорил по-испански, испанским он владел превосходно. - Я осмелился поднять свой взор на небожительницу и готовился быть обращенным в прах. А вы… вы касаетесь моей руки! Вы… вы рады меня видеть. Мыслимо ли это? В самых дерзновенных моих мечтаниях я не заходил столь далеко. Ах, сударыня, я недостоин целовать пыль у ваших ног.

Он осторожно высвободил одну руку, как будто чтобы и в самом деле коснуться земли рядом с ее юбкой, но на самом деле слегка отодвигая расшитую парчу ее платья. Даже выглянувший носок ее туфельки приводил его в экстаз, и он искренне верил в то, что говорил, и даже немного стыдился того, что его мысли с удручающим постоянством возвращались к вещам более практичным, как-то: долго ли будет отсутствовать ее свита. Или, может, ему повезло и свиты не будет вовсе?

+1

7

Королева суеверно перекрестилась – стоило ли  так неосторожно в ночи поминать Костлявую?
- Зачем вы говорите о смерти? Я буду просить за вас Деву Монсеррат, она милостива к молитвам влюб… к словам чистых сердцем! – королева запнулась на полуслове и закончила фразу совсем не так, как собиралась. И тихонько ахнула, запоздало поняв, что сказала. Милосердная Царица, прости! Как она, грешная, только посмела заявить, что чиста сердцем?! Тогда что она, королева Франции и Наварры, принесшая брачные обеты перед алтарем, делает здесь, ночью, наедине с другим мужчиной, от взглядов которого у нее перехватывает дыхание, а по спине пробегает дрожь? И если о грехе прелюбодеяния королева даже не задумывалась, то в грехе тщеславия собиралась покаяться на ближайшей же исповеди.
Воспитанная в строгости испанского двора, она долгое время считала, что раздававшиеся в ее адрес лестные эпитеты, заслужила не она, а её титул. И даже сейчас, хоть и прошло уже почти десять лет с того момента, как она прибыла во Францию, сомнения в собственной привлекательности не покинули Анну, тем более, что Людовик не был щедр на комплименты даже в более безоблачные времена. Герцог же не скрывал своего восторга и восхищения, и королева слушала его речи затаив дыхание и забывая обо всем. Именно тщеславие да еще извечное женское любопытство привели ее в беседку этой ночью. И потому же угрызения совести были столь же мимолетны, как и пробегавшие по небу облака.
Утешив себя мыслью, что Дева Мария на нее наверняка не смотрит, а если и смотрит, то не осудит за некоторую слабость, она склонилась к Бекингему, собираясь поднять его с колен, даже не задумавшись о том, какое это должно произвести впечатление на влюбленного мужчину.

+1

8

Что бы ни делали его руки, скользнувшие по атласу туфельки, Бекингем хорошо знал, куда нужно при этом смотреть, тем более, что Анна Австрийская и в самом деле была в его глазах божественно хороша собой, а остатки здравого смысла, не вполне еще покинувшие герцога, напоминали ему о необходимости зорко следить за переменой выражений на ее лице – не потому, что он всерьез сомневался в своей привлекательности, но потому, что только так можно было угадать, ожидает ли она появления с минуты на минуту своей свиты. Если бы королева оглянулась или посмотрела бы на вход в беседку, он знал бы, что ему следует быть осторожным и прислушиваться к каждому шороху снаружи. Но ее прекрасные глаза смотрели как будто только на него, и их выражение кружило ему голову.

- Не молитесь, - прошептал он, - я погиб, душой и телом.

Даже если бы он не уловил ее оговорку чутким сердцем влюбленного, опыт записного волокиты не позволил бы ему ее пропустить, и в его глазах вспыхнул ответный блеск, а сердце забилось еще чаще, и он пылко обнял колени стоявшей перед ним женщины. Пусть выбранная им поза не располагала к страстным поцелуям, подниматься на ноги он не стал, хорошо зная, пусть и не думая об этом сейчас, что его порывистое движение непременно заставит ее потерять равновесие, хоть на мгновение. У нее подкосятся ноги, но позади нее стояла скамья, на которую она непременно упадет, и тогда целоваться будет намного удобнее. А целовать ее он жаждал безумно.

+1

9

Анна, заключенная в кольцо горячих рук, на миг потеряла равновесие и чтоб не упасть, ей пришлось опереться на герцога, почти что обнимая его за шею. Он был так волнующе близко, и ей казалось, что она чувствует жар его дыхания даже сквозь все свои юбки. И верно от того таяла ледяная броня, в которую было заковано ее испанское сердце. Королеву ошеломила буря чувств, поднимающаяся из глубин её души. Она стояла, борясь с желание закрыть лицо ладонями, почти растеряно улыбаясь и тщетно пытаясь совладать с собой.
Соглашаясь на свидание наедине, она ожидала совсем иного – учтивых заверений в приязни, выверенных поклонов и, как вершину вольностей, поцелуя внутренней стороны запястья, где так легко почувствовать биение пульса. Голос разума твердил ей, что нужно немедленно прекратить, уйти или хотя бы отойти от кавалера, но сердце таяло мягким воском и Анна малодушно говорила себе, что вот еще секунду (вторую, третью…) и она обязательно поступит так, как должна себя вести королева. Но секунды текли, а ее руки так и лежали на плечах склонившегося перед ней мужчины.

+1

10

Когда ничего не ожидаешь, не испытываешь и разочарования, и герцог, строивший планы своей кампании не вполне осознанно, лишь ахнул еле слышно, когда ищущая женская ручка упала на его плечо и тут же обхватила шею. На какой-то недолгий миг он ослеп, погрузившись лицом в прохладные ароматные шелка ее корсажа, и, прижимая к себе покачнувшуюся женщину, и думать забыл, что она была королева не только его мечты.

– Погиб… – восторженно прошептал он, вновь вскидывая голову и пожирая Анну глазами.

Инстинкт ли подсказывал ему, что она может не слишком твердо еще стоять на ногах, или то его страстная влюбленность властно влекла его ввысь, заставляя его томиться жаждой прикоснуться наконец к ее губам – неизвестно. Но его руки, ослабнув в своем порыве, не соскользнули к подолу королевы, как диктовала ему привычка, и герцог, взлетев на ноги, заключил возлюбленную в объятия, привлекая ее к себе для страстного поцелуя.

+1

11

Голова кружилась от эмоций и недостатка воздуха – крепко затянутый корсет не давал сделать глубокого вдоха. Наверное, поэтому королева так и не произнесла вслух прозвучавшую эхом мысль: «Гибну!», обмирая в руках герцога Бекингема. А потом уже не было возможности. Ужас и счастье волнами накатывали на нее, не давая собраться с мыслями, поцелуй длился как минимум вечность, и думать было уже почти невозможно. Здравый смысл что-то пытался сказать, напомнить о долге и неизбежной расплате, о том, что нужно немедленно остановиться, оттолкнуть мужчину руками и скорее уйти. Но кто же будет слушать этого зануду, когда в потемневших от страсти серых глазах герцога целое море восторга, безумия и преклонения, и нужно как-то не утонуть в нем?
В голову пришла идея, в тот момент показавшаяся ей спасительной – если сказать, что ей дурно, то он же наверняка усадит ее на скамейку, где она сможет отдышаться и успокоиться. И Бекингем наверное тоже...
Расстегнув наконец-то застежку плаща и дав тому упасть, она приникла к плечу герцога, шепнув: «Джордж, мне дурно…»

Отредактировано Анна Австрийская (2016-09-12 14:36:37)

+1

12

Три слова, из которых Бекингем услышал лишь одно – свое имя. Два последующих… Не то чтобы он их не расслышал вовсе, нет – всего лишь истолковал по-своему, и плащ, шелковистой волной соскользнувший вниз по его рукам, подтвердил вывод, который герцог сделал, сам того не заметив. О, Бекингем был отнюдь не новичком в тонком искусстве любовной беседы, и это был бы не первый раз, когда губы его возлюбленной вслух произносили бы одно, молча прося о другом, и поэтому рука, обнимавшая тонкую талию королевы, сжалась теснее, прежде чем Бекингем шагнул к скамейке, увлекая королеву за собой.

– Mine, – упоенно прошептал он, забываясь и оттого переходя на родной язык. Золотистые волосы королевы, выбившиеся из ее прически, ласкали ему щеку, а ее прерывистое дыхание сводило с ума. И, так же, как он поторопил события в речи, он поспешил воплотить в опьяняющую реальность свои мечты, не усаживая молодую женщину на скамейку, как та надеялась, но садясь сам и привлекая ее к себе на колени, и если его страстное объятие и ослабло чуть в этот момент, то только для того, чтобы позволить возлюбленной слегка откинуться назад, а ему самому – осыпать затем дождем поцелуев ее грудь и шею.

+1

13

Раздайся сейчас труба, возвещающая начало Страшного Суда, Анна б только с облегчением вздохнула. Мир встал с ног на голову. Её, рожденную для того, чтобы стать королевой, знавшую наизусть свою родословную до седьмого колена, ту, к которой никто и никогда не обращался на ты и в чьи глаза почти никто не осмеливался смотреть, её, Ану Марию Маурисию из рода Габсбургов, законную супругу короля Франции и Наварры, называл своей и прижимал к себе другой мужчина, чьи намеренья были предельно ясны.
Сброшенный плащ давал ей возможность вдохнуть чуть глубже. Головокружение отступало, и мир снова был ясным и прозрачным. С предельной четкостью память запечатлевала подробности происходящего. Скользкий атлас расшитого камзола под ее руками – она так и не отпустила его плечи, боясь упасть, тонкое плетение кружев. Удерживающие ее руки. Дурманящий голос, шепчущий что-то доселе неслыханное. Терпкий вкус поцелуев. Тепло, разливающееся за грудиной, так и зовущее прикрыть глаза и перестать сопротивляться – в первую очередь самой себе. Ведь можно же, многие дамы так поступают и вполне довольны своей жизнью. И диссонансом – ледяной венец королевского долга, запрещающий ей тонуть.
Она пыталась отстраниться, мешая французский язык с испанским, жарко уговаривая – кажется себя! – что надо остановиться, и голос ее звучал все громче.

Отредактировано Анна Австрийская (2016-09-13 11:47:27)

+2

14

Говорят, что истинно любящий мужчина может отличить истину от лжи по одному голосу возлюбленной и что любящее сердце не введешь в заблуждение. Может быть – но Бекингему хватило бы пальцев на одной руке, чтобы пересчитать, сколько раз он имел счастье говорить с королевой, и в эти мгновения он слышал в ее голосе, в лучшем случае, только ангельский хор. По-испански и по-французски слово «нет» не слишком отличается от себя же в английском, но на всех этих языках он слышал его в перерывах между поцелуями, шепотом столь жарким, что он обжигал кожу, и всегда оно означало «да!» Бекингем был молод, красив, богат, он был фаворитом двух королей. И какая женщина отказала бы ему, тем паче – уже оказавшись в его объятиях?

– Анна! Любимая!

Появись здесь сейчас вся свита ее величества в полном составе, во главе с королем и кардиналом, герцог их попросту не заметил бы. Прижимая к себе молодую женщину одной рукой, другой он лихорадочно ворошил расшитую парчу и шелк ее юбок, пока не добрался, наконец, до подола, не ощутил нежную женскую кожу и, теряя голову окончательно, не рванул прочь разделявшие их ткани.

– My love, my soul!

+2

15

Время почему-то текло медленно, капля за каплей, будто превратившись в вино южных виноградников – такое же сладкое и тягучее. Анна чувствовала себя напоенной этим вином, она уже прикрыла глаза, и ее руки перестали судорожно цепляться за плечи Бекингема и, хотя она еще говорила «нет», это было уже чистым упрямством. Мелькнула мысль: жаль, что высокие воротники вышли из моды. Завтра... нет, о завтра лучше не думать. Синяки на плечах будут меньшей проблемой.
Но в тот момент, когда рука влюбленного мужчины коснулась кожи на ее лодыжке, она вздрогнула, скидывая наваждение. Остро понимая, что любой ее жест сейчас будет истолкован герцогом в свою пользу, она, отпустив его плечи, выгнулась назад, пытаясь поймать в почти полной темноте его взгляд и балансируя в предельно напряженной позе. Голос звучал низко и уверенно – «En el nombre de la Virgen María – déjame ir!».

+2

16

– ¡Déjala! – подтвердил еще один голос из-за спины герцога. К словам добавилось действие. Никто не смог бы ошибиться, ощутив укол под левой лопаткой.

Не надо было уходить. Но начало разговора было настолько очевидным, что Теодор не стал ждать продолжения. И бросился назад, только услышав страх в ставшем неожиданно звонким голосе женщины. Да, в этом саду, несомненно, водились змии. Кого к ним причислять и включать ли себя – он еще не решил.

И оттого, быть может, потерял еще несколько мгновений, уже взявшись за шпагу. За стеблями плюща и шпалерных роз, обвивавших беседку, виднелась лишь тьма. И Теодор приник к витой деревянной колонне, пытаясь заглянуть внутрь. Одни лишь тени. Достаточно.

Если бы у него и оставались сомнения, то последние ее слова положили бы им конец.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-09-14 15:25:51)

+2

17

Бекингем разжал объятия еще до того, как почувствовал укол стали – слишком однозначны были и слова, и голос королевы.

- Анна…

Еще ничего не понимая, он собирался рассыпаться в извинениях, но не успел, и застыл, не шевелясь и не произнося не слова. Сумбур, поднявшийся в его мыслях, почти мгновенно сменился ясным осознанием того, насколько ужасно сделалось вдруг положение. Однако думал он при этом в первую очередь о королеве. Кто-то… Гвардеец? Их должны были удалить или подкупить, но один… Одного было достаточно! Скандал, развод… Ему нужно было заткнуть рот. Немедленно.

Господи, она подумала, что он может… Он напугал ее… Потом. Сперва – соглядатай.

И, едва королева выскользнула из его рук, он рванулся вперед, к выходу из беседки, на ходу обнажая шпагу. Покончить с ним, и быстро! Пока сюда не явилась вся свита.

+2

18

«Девой Марией заклинаю – отпустите!». Королева вложила в короткую фразу всю оставшуюся у нее решимость, и сейчас её знобило, будто не июнь стоял на дворе, а декабрь. Сердце билось медленно и неровно, машинально подобрав плащ, она замерла, комкая его в руках, потом дошла до входа в беседку и обессилено прислонилась к столбу. Губы беззвучно шептали молитву Пречистой.

Сколько времени она простояла так, Анна не знала, но вряд ли долго. Затем в мир начали возвращаться звуки и смысл, а руки перестали быть ледяными. Она наконец-то расправила и надела плащ, скрывая беспорядок в одежде, накинула капюшон. И принялась приводить в порядок свои мысли. Мужской голос, потребовавший у Бекингема отпустить ее, вряд ли принадлежал ангелу, явившемуся в ответ на ее сбивчивые молитвы. Конечно же, королева была ему благодарна – железной она не была и кто знает, не прильнула ли бы она сама к груди герцога, забыв обо всем, если бы тот не поторопился, но понимала, что теперь ее тайна, честь и будущее находятся в руках у незнакомца. Почему он вмешался? Знал ли, кому пришел на выручку? И кстати… где герцогиня де Шеврез?!

+1

19

– Estoy aquí, – негромко сообщил Теодор, но на дорожку так и не вышел. Если голос королевы никто, кроме него, не услышал, то на звон шпаг сбежится весь дом. И поэтому аяла еще смотрела в землю. – ¡Vayase, milord!

+2

20

- Убирайтесь сами, - Бекингем был вне себя от бешенства и, что греха таить, отчаяния. Она отвергла его! И нельзя было сейчас об этом думать – думать надо было о другом. Боже мой, Анна – она разрешила ему называть ее по имени!.. И отвергла его. Нет, если бы не этот… На придворного незнакомец не походил, но и для гвардейца его одежда казалась слишком потрепанной. Кто-то из охраны владельца дома? Наемник? Просто головорез? И вид у него был самый что ни на есть пиратский.

И честь его королевы, в этих руках!..

Кусты выглядели негостеприимно, и Бекингем, который совсем не хотел рвать свои атласные штаны на шипах, приглашающе взмахнул шпагой, указывая на дорожку, и продолжил уже по-французски:

- Здесь нам будет удобнее.

– Вы хотите сказать, вам будет удобнее, – усмехнулся бретер. И махнул свободной рукой в сторону Соммы.– Возвращайтесь к себе в Англию, милорд. Вплавь, если хотите. Теперь я понятно выражаюсь?

- Не раньше, чем я разберусь с вами.

Несколькими шагами дальше по дорожке кусты уже не были такими густыми, но пока он станет обходить это препятствие, наглец еще, чего доброго, успеет сбежать. И герцог рванулся вперед, направляя первый укол в живот противнику.

Отредактировано Провидение (2016-09-15 13:57:58)

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Недоразумение. 10 июня 1625г., Амьен