Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. Бывшая графиня де ла Фер меняет брата на мужа, а мужа на новые надежды.

По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез приходит в гости к кардиналу.
Белые пятна. Январь 1629г.: Шере задает другу необычные вопросы и получает неожиданные ответы.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

"Ужас, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором Лаварден плывет в Новый свет, происходит нечто странное.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы недозволенного. 17 января 1629 г.: Г-н де Корнильон знакомится с миледи.

В монастыре. 29 ноября 1628 года.: Г-жа де Бутвиль продолжает изучать обитель св. Марии Египетской.
Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Вернувшись в Париж, д'Артаньян приходит к Атосу с новостями о его жене.
Крапленые карты человеческих судеб - 13-27 февраля 1629 г.: Похищение дочери капитана де Кавуа лишает покоя множество людей.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа в обществе Шере и Барнье отправляется на поиски капитана.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Любимые развлечения двух интриганов. 29 ноября 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез и маркиз де Мирабель выясняют отношения.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Приглашение на казнь. 1 декабря 1628г., раннее утро


Приглашение на казнь. 1 декабря 1628г., раннее утро

Сообщений 21 страница 36 из 36

1

--

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-08-30 11:11:52)

0

21

Атос не счел нужным комментировать очевидное, хотя и предполагал, что де Тьес, пожалуй, недалек от истины. Но между убийством и честным поединком есть все же разница. Даже если один из противников заметно превосходит другого. Мушкетер хмуро наблюдал за поединком, и по его лицу мало что можно было понять, хотя с того момента, как Ронэ упомянул развлечение, Атос стал слушать не менее внимательно, чем смотреть. Кое-что этот обмен репликами все же прояснял.

Кавуа?! Солье хотел избавиться от Кавуа?
Реакция обоих кардиналистов была более чем красноречивой. На лице де Тьеса читалось глубокое изумление и растерянность, на лице Солье – плохо скрытый ужас. Не гнев, вполне естественный в ответ на клевету, а именно ужас перед разоблачением.

- Вы знали? – негромко, но резко спросил мушкетер у де Тьеса, хотя было похоже, что нет.

+2

22

– Что знал? Вы смеетесь? – де Тьес, откровенно ошарашенный, все же встал на защиту своего друга. Пусть и не без сомнения в голосе. – Это ерунда! Какая-то ошибка.

– Это ложь! – Солье атаковал с яростью отчаяния, но его атака разбилась о защиту бретера, столь же непроницаемую, как если бы тот был окружен стальной стеной.

– Пикар.

Одно слово. Солье оказался вдруг очень хорош, и Теодор, весь уйдя в оборону, был краток. Но и словесный укол достиг цели – шпага Солье вильнула вниз, когда направляющая ее рука на миг ослабла. Однако бретер снова не воспользовался открывшейся брешью.

– Пикар? – вскричал де Тьес.

- Кто это – Пикар? – Атос продолжал следить за поединком и на де Тьеса почти не смотрел, но прозвучавшее в этом возгласе то ли изумление, то ли сомнение уловил.

– Это…

– Мой… лакей, – прошипел Солье, также услышавший вопрос. – При чем… он тут?

Слова перемежались выпадами, столь же бесполезными, сколь и предыдущими.

– Посредник, – холодно пояснил бретер. – Тот, кто сначала вел переговоры со мной, а потом нанимал того, кто должен был меня убить.

– Ложь! Вам что же, мало пообещали? – он снова парировал, но как-то неуклюже, и получил бы укол в бедро, если бы Теодор не отпрянул, не довершив удар. – Или вы побоялись?..

+2

23

Не оставалось уже никаких сомнений, что Ронэ играет с противником, как кошка с мышью: можно было объяснить случайностью один так и не достигнувший цели укол, пусть даже два, но уж не больше. Особенно если учесть, что Солье, неизменно оказывающийся весьма хорош в атаке – пусть ему и не удавалось пробить защиту бретера – так же неизменно превращался в неуклюжего новичка, чуть только ему приходилось парировать.  Атос мог бы поклясться: пожелай Ронэ – и он уже несколько раз мог бы ранить или заколоть противника.

- Право, господин де Солье, - пожал он плечами, - все это очень неубедительно.

+2

24

Похоже, Солье и сам осознал, наконец, что убить его бретер мог уже не раз, а ранить не хочет – и вместо того, чтобы парировать выпад, сорвавший с него воротник, атаковал в тот момент, когда мог бы уже полагать себя покойником. Одна лишь невероятная быстрота бретера позволила ему увернуться от удара, который должен был раскроить ему череп. На ногах он кое-как устоял, но следующий выпад Солье достиг бы цели, если бы бретер снова не оказался слишком стремителен. Взбешенный неудачей, Солье обрушил на противника водопад стремительных атак, в полной мере раскрывших все мастерство дуэлянтов – но оба остались невредимы, когда, тяжело дыша, он отступил.

– Чего?.. – прохрипел он, сверкая налившимися кровью глазами. – Чего… вам еще… нужно?

– Правду, – голос Теодора тоже срывался. – Если хотите… жить. Скажите. Зачем.

– Это… выдумки. Ошибка!

Фехтовальщики не опустили оружие, но не двигались.

– Пикар.

– Ложь!

– Вы так настаиваете… чтобы я вас убил?

Солье судорожно вздохнул.

– Вас… обманули.

– Те, кто его опознал? – он сам проводил Пикара до дома, когда тот пришел на условленное место за новостями от Лампурда. И сам расспросил соседей. Но говорить об этом он не собирался – слишком это смахивало на соглядатайство. Пусть даже Рофшор этим не гнушался – quod licet comiti…

– Ложь… – Солье задыхался. – Мы служим… одному господину.

– Что превращает одного из вас в предателя, не так ли?

– Это ложь!

– Де Тьес, вам не хочется знать, которого?

С нечленораздельным криком Солье вновь кинулся на бретера.

Пальцы де Тьеса побелели, стискивая рукоять его шпаги, и видно было, что только присутствие Атоса удерживает его от того, чтобы также броситься в драку.

– За эту ложь вы ответите мне! – выкрикнул он.

– Фи, сударь, – Теодор то парировал, то уходил от атаки, выматывая Солье и тщетно подыскивая еще хоть какой-то способ его разговорить. За каким чертом ему нужен был Кавуа? – Вы знаете меня от силы полчаса и уже готовы поверить во всякие гадости. Подозревайте своего друга, вы его знаете дольше. У вас должно быть к тому больше оснований. Как вас крестили, Солье? Иудой?

Солье оскалился и внезапно опустил шпагу.

– Довольно. Вы… пользуетесь… что я… не могу ответить. Убивайте. Пусть… мое честное имя…

– У вас его нет, – перебил Теодор. Аяла метнулась вперед, и клинок Солье рванулся ей навстречу. Безнадежно не успевая. Камзол кардиналиста окрасился кровью. В глазах задержалось еще безграничное изумление, потом он начал оседать на землю, и Теодор выдернул шпагу. – Месье де Тьес?

Де Тьес, бледный от гнева, тотчас обнажил оружие.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-09-05 20:35:35)

+2

25

Атос, уже начавший надеяться, что бретеру достанет благоразумия лишь проучить своего противника, но не убивать, беззвучно чертыхнулся, когда Солье повалился на землю.

- Зря, - пробормотал он с досадой. Оставив кардиналиста в живых, Ронэ тем самым подтвердил бы свои слова – что ему не платили за смерть Солье. Вышло же наоборот.
И, если у де Тьеса и возникли какие-то сомнения в правоте своего друга, то теперь он о них забыл.

- Ронэ, погодите, прошу вас. – Атос повернулся к секунданту. – Шевалье, вы обвиняете месье де Ронэ во лжи?

Судя по изумлению и растерянности де Тьеса, тот не принимал никакого участия в планах своего приятеля. Мушкетеру не хотелось и его смерти тоже, но он отнюдь не был уверен, что одноглазый бретер разделяет его мнение. Оставался небольшой шанс, что де Тьес одумается и откажется от поединка.

Тот заметно замялся. То ли вопрос Атоса возродил его сомнения. То ли он осознал, что участь Солье может постигнуть и его.

– Это мой друг, – неохотно проговорил он. И тут же поправился: – Был мой друг. Я обязан вступиться, если не за его честь, то за его память.

- Боюсь, сударь, что лучший способ вступиться за его честь – это умолчать о том, что вы здесь услышали, - хмуро проговорил Атос. – За память тоже. Если вы хотите, чтобы она была доброй.

+2

26

Кончик аялы устремился к земле. Предложение Атоса Теодору не понравилось до крайности, но спорить он не стал. Не потому, что устал и понятия не имел, каков де Тьес в бою. Но искренне сомневаясь, что прав. Убивать он умел хорошо, думать – не очень. А у мушкетера, несомненно, были причины поступать так, как он поступил. И де Тьес, он был почти уверен, в дела своего друга замешан не был.

– Я буду молчать, – медленно сказал тот. – Но вы…

Теодор представил себе выражение лица монсеньора и пожал плечами.

– Если меня не станут расспрашивать, – поколебавшись, сказал он. – Хоть святым его объявите. Мучеником.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-09-06 16:19:45)

+2

27

- Отлично, - с облегчением проговорил Атос. Репутация Солье, прижизненная или посмертная, его мало заботила, но благодаря вовремя брошенной фразе Тьес и Ронэ раздумали драться. – Я и подавно промолчу, да и вас, Ронэ, расспрашивать, надеюсь, некому. Кроме разве что меня.

С одной стороны, Солье был убит, а значит, Кавуа как будто бы уже ничего не грозило. С другой – откуда им знать, была ли это личная затея покойного или найдутся еще твердо решившие избавиться от капитана? Если сговариваться с Ронэ был послан слуга…

- Быть может, этот Пикар знает, зачем его хозяину понадобилось убивать капитана де Кавуа? – Атос вопросительно взглянул на де Тьеса. – Шевалье, я понимаю, что прошу слишком многого, но все же не могли бы вы попытаться его разговорить?

+2

28

– Разговорить? – недоуменно переспросил де Тьес. – Лакея?

– Зачем вам это? – с неменьшим удивлением спросил Теодор. И тут же понял, что лучше было бы промолчать. Тем более что ответов было два, и один из них был для него глубоко оскорбителен. Зачем? Да чтобы проверить на досуге слова одного малознакомого бретера.

Теодор хмуро глянул на де Тьеса, который не спешил убирать шпагу в ножны. И не стал подавать пример.

- Разговорить, расспросить, припугнуть, в конце концов, - терпеливо пояснил Атос. – Уверен, что он побоится отвечать, но это единственный шанс узнать, в чем дело. Хотя и мизерный. Быть может, Солье обмолвился при слуге, чем ему помешал капитан, быть может, даже и сказал – если бы не доверял, не поручил бы ему переговоры… Но я не прочь убедиться, что господину де Кавуа не угрожает удар из-за угла. Или в спину.

Оба его собеседника переглянулись с равным недоумением, хотя причины его были, вероятно, разными.

– Зачем? – повторил де Тьес. – Вы же мушкетер! А… А Кавуа… гм.

Теодор подумал, что знает ответ. Знакомство Атоса и Кавуа началось не в тот день, когда они все трое приехали к Россильяку. И не закончилось с дуэлью, о которой Атос не захотел говорить. А значит, он сделал правильный выбор, придя к мушкетеру.

+2

29

- А Кавуа – гвардеец кардинала? – чуть насмешливо подсказал Атос. – Какая неожиданность!

Самое досадное, что удивление де Тьеса имело под собой некоторые основания. Атос отчетливо понимал, что в роте де Тревиля найдутся такие, кто… сами, конечно, нанимать убийцу не станут, но и предупреждать, зная о готовящемся предательском нападении, не поспешат. Сам он и в отношении любого другого гвардейца поступил бы так же, даже если бы это был кто-нибудь из старых неприятелей. Но другие…

- Достаточно того, что мы оба дворяне и французы, - сухо проговорил он. – Предупредить другого дворянина об ударе в спину – мой долг.

Выражение было подобрано, пожалуй, не вполне удачное, и де Тьес мог усмотреть в нем нечто оскорбительное для себя самого – если сам считал иначе. Атос не стал ничего уточнять.

+2

30

Сам черт, верно, не сумел бы разобраться сейчас в мешанине обуревавших Теодора чувств. Пусть даже они и отразились все во взгляде, который он бросил на Атоса. Наверное, в этом взгляде было восхищение. Атос говорил и действовал как тот самый сэр Ланселот. Что вызвало и мимолетное любопытство –  о возможной Гиневре. А также воспоминание, почти забытое, об одном из немногих людей, которых Теодор называл друзьями. О лейтенанте де Брешвиле, который тоже был благороден с каждым, даже с наемным убийцей. И оттого оказалось, верно, что тот, кого он называл другом, был ему немногим более чем безразличен. Впрочем, возможно было также, что он просто разочаровался. Или – что-то он говорил о долгах, ставших слишком тяжелыми. И Теодор до сих пор не был уверен, что понял. Может, это был всего-навсего вопрос тех самых десяти пистолей. Но Брешвиль тоже был должен другим то, что Теодор готов был дать только друзьям...

Наверное, он чему-то научился, потому что ничего не сказал. В отличие от де Тьеса, который, помявшись, решительно заявил:

– Я не нахожу для себя возможным что-то там выспрашивать у лакеев, сударь. Прошу прощения, но я боюсь, что у меня это не получится. И потом... Вы же сказали, что будете молчать.

Он снова взглянул на тело друга, но на этот раз с чем-то, похожим на раздражение. Как будто тот был виноват еще и в том, что де Тьес пытался сейчас сберечь его доброе имя.

+1

31

Судя по выражению лица бретера, он Атоса понял. Зато де Тьес… Взгляд мушкетера, и без того довольно прохладный, поскольку метания де Тьеса никак не способствовали доброму отношению, сделался почти ледяным.

- Не смею настаивать, сударь, - в голосе мушкетера было столько морозной вежливости, что хватило бы на небольшой сугроб. – Я обещал молчать об участии Солье, но его слуга и так об этом знает. Впрочем, дело ваше. Учтите только, что если с капитаном Кавуа случится нечто… непредвиденное, то мне придется считать вас к этому причастным.

+1

32

– Меня? – вскричал де Тьес. – Сударь, да вы никак намекаете…

– Не думаю, – перебил Теодор, – месье Атос обычно все говорит прямо. Если вы не собираетесь драться, вложите шпагу в ножны. Если собираетесь, то мне вы бросили вызов раньше.

Атос слегка поклонился - в знак того, что согласен с бретером.

Какое-то мгновение казалось, что де Тьес не отступится. Но – благоразумие ли взяло верх, сомнение ли, воспоминание ли о дуэли, в которой он был секундантом – он ответил на поклон и убрал шпагу.

– Если вас не затруднит, господа, помочь мне с телом…

– Ничуть.

Когда труп был переброшен через седло его же лошади, Теодор подобрал свой плащ, взял Атоса под руку и увлек его обратно к площади Сен-Сюльпис.

– Я ваш должник, сударь. И мои извинения. За ваших товарищей.

+1

33

Атос, хранивший молчание все это время, замедлил шаг.

- Что значит – ваши извинения за моих товарищей? – Он глянул на бретера, невольно сощурившись, словно целился. – Не хотите же вы сказать, что это ваших рук дело?

– Что, их появление? Зачем бы мне тогда приходить к вам? Нет, я должен был навязать ему поединок вчера же, а не ждать утра. Но нам помешали, а я и подумать не мог… Я был уверен, что он понятия не имеет, кто я. Что Пикар меня нанимал.

Атос сделал короткий жест, будто отметая неуместные извинения.

- Не стоит извинений, вы тут ни при чем. Было бы куда хуже, если бы явилась гвардия кардинала… Не будем об этом. Лучше скажите, Ронэ, где, по-вашему, можно отыскать этого Пикара?

+1

34

Теодор подумал, что гвардия кардинала точно так же не стала бы мешать своему. Атос это тоже наверняка знал. Но неприязнь между двумя полками сказывалась и на нем. Сделав его, хоть на минуту, ближе к человеку чем к античному герою. И тем самым – ближе к одному отнюдь не идеальному бретеру.

– Зачем вам это? – снова спросил он. – Не сочтите за отказ, я и вправду не понимаю. Солье живет… жил на улице Монторгейль, и Пикара, пари держу, еще день-другой можно будет там найти. Но зачем вам это?

Благородство Атоса не могло не вызывать восхищения, но… не то чтобы Теодор в него не верил, но, желая расспросить лакея, мушкетер переходил границы. И дело было не в том, что долг – даже долг рыцаря – был бы исчерпан, напиши он Кавуа письмо с предупреждением. Но сам Теодор счел бы себя оскорбленным, вздумай кто-либо решать за него. Пусть даже с самыми лучшими намерениями.

+1

35

Атос пожал плечами. Ему самому хватило бы самого первого объяснения, но, видя, что бретер недоумевает искренне, мушкетер не стал отмахиваться.

- Чтобы убедиться, что Солье был один, - пояснил он. – Если получится, конечно. Мне не кажется, что тут замешаны личные счеты, а значит, мог быть кто-то еще, о ком мы ничего не знаем. Кстати, Ронэ, вы пригласили меня именно ради этого? Или я ошибаюсь?

Теодор качнул головой.

- Мне в голову не могло прийти, что вы захотите разобраться, кому вздумалось убить Кавуа, - честно сказал он. – И я по-прежнему не понимаю, зачем вам это нужно. Признаться, я больше думал о том, что вы не станете болтать. Солье слывет… то есть слыл одним из любимчиков кардинала. И мне эта встреча еще может аукнуться.

- Болтать я не стану, это верно, - усмехнулся Атос. - Да и Лазиньян тоже, тут вы можете быть спокойны. Что до Кавуа… Знаете, Ронэ, меня однажды пытались убить ударом в спину. Мне это совершенно не понравилось. Мало того, что это крайне неприятно, но это вдобавок еще и трудно предугадать. Даже если знать заранее. А поскольку я имел неосторожность сказать де Тьесу, что буду помалкивать, то у меня лишь один выход: самому понять, в чем тут дело.

– Я вообще не понял, почему вы согласились об этом молчать. Особенно если вас тревожит судьба Кавуа.

- А вы бы предпочли убить и де Тьеса тоже? – поинтересовался Атос. – Ваша правда, это было неосторожное обещание. Но что ж теперь поделать.

+1

36

– Отправить Кавуа к де Тьесу, – насмешливо предложил Теодор. – Не думаю, что он станет молчать как тот юный спартанец.

Он мог бы сказать – «ко мне». Но не хотел. Как и объяснять, что де Тьесу угрожала разве что царапина – и что тот мог знать больше, чем говорил. Даже не будучи сообщником – хотя здесь доверять своим выводам Теодор опасался. Он хотел позвать Рошфора, но не решился. Рошфор не позволил бы дуэли закончиться так, как она закончилась.

– Но раз я впутал вас в эту историю, – заключил он, – то я пойду с вами.

- Впутали, меня? – Атос глянул на спутника с некоторым удивлением. – Помилуйте, впутался я по собственному желанию. Вы лишь позвали меня быть секундантом, не более. Но, если желаете составить мне компанию…

Компания Ронэ была бы очень полезна – для того, чтобы припугнуть слугу и заставить рассказать все, что он знает. Другое дело, что тот мог не знать ничего важного.

- И – да, меня тревожит судьба Кавуа, - добавил он, чтобы окончательно прояснить ситуацию.

Теодор не повторил вопрос де Тьеса. Один – мушкетер, другой – человек кардинала. Но он помнил, как они трое ехали в ставку из лагеря гвардейцев. Даже хотя почти все его мысли были заняты маркитанткой, ее послевкусием на его губах, запахом на пальцах – смешанным для него теперь с запахом пороха, назначенной ей опасной встречей, на которую она могла все-таки пойти, новым свиданием… Он заметил тогда, не мог не заметить, сколь близки стали те двое. Так же, как не мог не позавидовать, но – не дано. Как не дано ни ума Рошфора, ни мудрости монсеньора.

        Я страсть рифмую к стали. Я – сонет,
        Написанный Творцом. И пусть не счесть
        Тех слов, которых в этих строчках нет,
        Без них я – то, что в этих строчках есть.

Они обогнули Сен-Жерменское аббатство и направились к реке.

Эпизод завершен

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Приглашение на казнь. 1 декабря 1628г., раннее утро