Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Как дамы примеряют маски. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье с помощью гг. Портоса и «де Трана» устраивает ее величеству посещение театра.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.

Полуденный морок. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается помириться с г-жой де Мондиссье.
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » О том, как дерутся на лодках. На шпагах. 18 ноября 1628, после полудня


О том, как дерутся на лодках. На шпагах. 18 ноября 1628, после полудня

Сообщений 1 страница 20 из 40

1

Из эпизода:
Что такое прах и пух. 19 ноября 1628 года, после полудня

0

2

До Сены идти было всего ничего. Но Теодор, без церемоний взяв испанца под руку, прибавил шагу, отрываясь от прочих.

– Начистоту, дон Рамон. Вам за меня платят? Или это веление сердца?

Из завсегдатаев фехтовального зала Мендосы Варгас нравился ему больше всех. Но беспредельно глупо не убить того, кто ищет твоей смерти. И бретер сам не знал, на какой ответ надеялся. И был готов не верить любому.

+2

3

На лице испанца отразилось почти настоящее страдание, но исчезло так быстро, что впору было не поверить глазам, сменившись привычной усмешкой. Может, самую малость неровной, но не каждый день он собирался драться в утлой посудине посреди ноябрьской Сены.

- Может, вас утешит, что платят много, - отрывисто отозвался Варгас. - Я задолжал. Он не хочет ждать, он хочет вас.

– Печально. Если бы вам заплатили наличными, я предложил бы оставить наши кошельки в лодке. Вам не следовало принимать этот заказ, дон Рамон. Мне будет искренне жаль вас убить.

Испанец усмехнулся.
- Если бы мне заплатили наличными, я бы оставил кошелек на его трупе. Бросьте, дон Теодоро. Только представьте, сколько веселья нас ждет. Сейчас и после. Я прямо слышу эти слова над телом: "Между нами не было вражды! Только лодочник..."

– Увы, – отозвался бретер. – Даже ради столь красного словца я не возьмусь вылавливать из Сены ваше бренное тело. К тому же, лодочника между нами не будет. Вы умеете грести?

- А куда он денется? - удивился Варгас, в глазах которого промелькнуло странное выражение. - Пусть сидит. И гребет.

Он мимолетно прикоснулся к эфесу свободной рукой.

- Правильно. Оставьте мое тело в Сене, ему там самое место. Обещаю не гоняться за вашим. Когда я ходил на "Консуэло", одного беднягу на моих глазах добили веслом, искренне желая помочь. И если вы не ловки с веслами так же, как со шпагой, не глумитесь над трупом.

Он откровенно ухмылялся.

+2

4

На губах бретера мелькнула зеркальная улыбка. На вопрос он не ответил. А насмешливую просьбу, казалось, не заметил вовсе. Но вывод, к которому Варгас его подталкивал, сделал. И тут же – нет, не забыл, но выбросил из головы. Это – что его противник привычен к качке – надо было знать, но задумываться об этом было нельзя. Оттого и тень сомнения, скользнувшая по его лицу, и механический жест, которым пальцы правой его руки коснулись повязки, и новый оценивающий взгляд – все, пусть и неподдельное, осталось в прошлом в тот же самый миг, когда он перевел глаза на Сену.

Солнце, проглянувшее между свинцовых туч, полыхнуло в реке зимним огнем, бледным и ледяным. Порыв ветра смел с каштана и в лицо ему холодные капли прошедшего дождя. И гнилостное послевкусие мендосова мерзкого пойла во рту, жижа в сапогах, гнусавый вопль нищего только лишь оттеняли для него сейчас безграничную прелесть преходящего этого мира, придавая глубь и вес каждой линии и сообщая ему шероховатость, где могла бы задержаться рука.

Безумие. Но что-то в нем отвечало этому безумию.

        – На смертной грани, словно в хрустале,
        Играют ярче краски бытия,
        Уходит время – прямо, пряно, пьяно,
        И небо отражается в земле.

        Мне сшить мгновенья эти, как игле,
        Клинком пройдя пространство, вашу явь
        Теряя навсегда. Останусь я.
        И свет. И вы останетесь – во мгле,

        Во мне, как память. Как во льду. В стекле
        Витражном словно трещина – изъян,
        С которым рядом засияют ярче
        Святые, черти, Бог. И смерть. И тлен.

Остальные успели к этому времени их догнать. И смотрели – по-разному. А ожидавшие у причала лодочники и вовсе таращились. Все кроме одного – молодого совсем парня с дерзким взглядом бледно-голубых глаз.

– На Коровий остров отвезть, господа? – полу-утвердительным тоном произнес он.

+3

5

- Вроде того, - мурлыкнул Варгас, предполагая, какой будет реакция лодочника. - На воду вывезти, милейший.

При взгляде на лодку не возникало ни малейших иллюзий насчет того, сможет ли она заякориться. Нет - потому что не было ни якоря, ни даже камня с веревкой. А удерживать лодку на одном месте хозяин не сможет, потому что будет смирно лежать под банками и молиться, чтобы два безумца не перевернули утлое суденышко.
Так что лодку будет не только качать, но и сносить.
Варгас почему-то и не подумал о том, что лодочник может не захотеть смиренно лежать, пока сверху (а может, и по нему) будут топтаться фехтовальщики.

+2

6

– Плату вперед, – предупредил лодочник. И Теодор с все той же шальной улыбкой бросил ему пол-пистоля.

– Господа, – голос Саруйля был исполнен сомнения, – вы не…

– Бросьте, – перебил бретер. И на других лицах, пусть далеко и не на всех, увидел отражение такой же бесшабашности. Все же это были друзья и приятели человека, который прибыл в Париж из изгнания лишь для того, чтобы нарушить эдикты, подравшись на Королевской площади. И среди них, как и рядом с мадам де Бутвиль, Теодор был слишком часто самым здравомыслящим – до смешного. Даже сейчас, когда принял предложение Варгаса. Дон Рамон был очень хорош, как, впрочем, и остальные. Те, что случайно или намеренно вымотали его за пределы обычного. В этом безумном поединке он давал себе и испанцу равные шансы. На Коровьем острове… Он бы на себя не поставил. И что бы ни двигало Варгасом в его выборе, Теодор был ему благодарен. За эту ошибку . Или за это великодушие. За косой свет, бьющий сквозь ощерившуюся прорезь в облаках. За опасливый взгляд лодочника. За пьяный смех Коссье, когда тот также договаривался о переправе. За мечущийся, мятущийся в уме хоровод, водоворот звуков и образов, где он мог, казалось, зарифмовать сейчас любые два слова. За тени, ставшие ныне столь четкими, что в каждой, казалось, таилась сейчас та самая тьма, изначальная и конечная. За лабиринт потеков и капель на дощатой корме лодки, который он смахнул полой плаща прежде чем сесть.

– Вы умеете плавать, дон Рамон? Если продержитесь хоть сколько-нибудь, я вас вытащу.

+2

7

Испанец рассмеялся, устраиваясь на своем месте. Он не шагнул, он спрыгнул в лодку с мягкостью кота, даже не покачнув ее. Разве что едва-едва, только чуть слышно вода плеснула.

- Cбросьте плащ, или в воде он станет вашим саваном.

Сам он уже расстегнул застежку, и ткань сползла на дно лодки за его спиной.

Бретер чуть заметно улыбнулся. И распустил завязки. Но плащ снимать не стал. Лодочнику, однако, простое это действие, или бездействие, или молчание сказало больше чем любые слова.

– Господа хорошие, – он разжал руки, укладывая весла на борта лодки, и ухватился за ближайшую сваю, – господа хорошие, вы себе другого перевозчика поищите, на такие-то забавы. У меня, ваши милости, лодка старая…

– А у тебя, небось, жена, дети… – подхватил бретер.

- Старушка мать, - добавил Варгас, одним движением подхватываясь на ноги.

Это был даже не шелест, это был свист. Клинок вышел из ножен и замер у лица перевозчика.

- Садись и греби, - приказал испанец. - Или прыгай за борт. Туда.

Он кивнул на темные воды Сены.
Создавалось отчетливое впечатление, что отдавать подобные приказы ему не впервой.

+4

8

Теодор оценил, оценил и лодочник. Первый – легкость движения и его скорость. Второй – конечную точку. И второй снова взялся за весла. А бретер подумал, что с равными шансами он ошибся. И что умения держать равновесие на воде у него нет.

Но, когда, несколькими минутами позже он поднялся, позволяя плащу соскользнуть, их утлая посудина едва качнулась. На суше у него шансов не было.

– Которое дно, милейший? – спросил он. – Лодки или реки? Где ляжешь?

Тот исподлобья глянул на двух своих пассажиров.

– Ежели ваши милости повременить соблаговолят, – буркнул он, – я бы в ту лодку перебрался, где, стало быть, приятели ваши, и мой приятель тоже. Секунданты, то есть.

Теодор пожал плечами, и лодочник принялся отчаянно табанить.

– Эй, Жан! – что было силы проорал он, хотя лодка со зрителями от них не отставала. – Подгреби поближе, к тебе переберусь!

Жан послушался, и почти сразу обе лодки – одна полная народу, другая полупустая – оказались борт о борт. И лодочник, прежде чем перешагнуть к приятелю, одно за другим передал ему весла. С ненавистью при этом глянув на благородных господ. А Теодор, воспользовавшись возможностью, отдал Саруйлю свою рапиру. И, чуть поразмыслив, плащ.

– Это не в наследство, – улыбаясь предупредил он. – Но можете попользоваться, пока мне не нужно.

– Удачи, – буркнул Саруйль, непонятно к кому обращаясь. И тут Теодора осенило. И он, обнажив уже шпагу, опустился на одно колено.

Лодка была невелика. Около туаза а ширину, чуть больше трех в длину. Кормовая и носовая банки были надежно закреплены, но, опробовав ближнюю к нему среднюю, Теодор почувствовал, как она подалась. В следующий миг он выдернул ее из пазов. Удача? Судьба?

Он встал. Швырнул доску за борт. И снова взглянул на Варгаса.

+4

9

- Хорошее решение, - насмешливо одобрил его действия испанец. - Я к вашим услугам.

Стоя на носу, он отсалютовал противнику клинком. И выглядел как человек, переживающий лучшие минуты своей жизни. Хотя они вполне могли стать последними.
Легкий боковой ветер, обеспечивающий поединщикам качку, трепал волосы, лез холодными руками под одежду, но Варгас держался так, словно стоял на палубе шхуны. Не исключено, что своей. Это могло бы показаться даже комичным, не будь у него в руках боевой шпаги.
Лодка двигалась, ее сносило течением. При отсутствии весел выжившему предстояло надеяться на помощь свидетелей поединка.

+3

10

Насколько Варгас светился счастьем, настолько же Теодор был мрачен. И никто, глянув на них, не заподозрил бы, что первый, а не второй играл в этой схватке роль наемного убийцы. Человек, легко, будто танцуя, ступивший сейчас навстречу врагу и так же легко отступивший назад, не поднимая еще шпагу, но свыкаясь с зыбким равновесием лодки, по-прежнему улыбался, но улыбка его, сделавшись холодной и хищной, походила больше на оскал дикого зверя. И невообразимо было, немыслимо казалось, что лишь несколько минут назад он читал своему противнику стихи.

– Ронэ! – крикнул кто-то, Теодор не смотрел уже и не видел кто. – Это нечестно.

К шпаге прибавилась дага.

– Ронэ!

Нечестно. Но не бесчестно. Как впрочем и то, что лодку сносило на запад. И солнце, вновь спрятавшееся за облако, светило бы в лицо не ему, но Варгасу. Он не думал об этом, когда занял место на корме. Но он знал толк в своем деле, годами оттачивал свое мастерство. Он преуспел в своем ремесле. Все случилось само, ему не в чем было себя упрекнуть. Но удача – женщина, и дарит себя тому, кто умеет ее увлечь.

Теодор отсалютовал в ответ. И мягко шагнул навстречу. Еще не нападая, даже не прощупывая всерьез. Проверяя, как качнется под ногами дощатое дно в ответ на первый укол. Это было так далеко от фехтовального зала Мендосы, как только можно себе представить. И все, что они с Варгасом успели узнать там друг о друге, сейчас было бесполезно.

+4

11

Варгас против даги не возражал. По крайней мере, вслух. То ли считал, что противнику это не поможет, то ли не видел смысла в возражениях.
Лодка слегка качнулась, еще не уходя из-под ног, но вкрадчиво на это намекая. Плеснула в борт вода. Качнулся и силуэт испанца. Его шпага шевельнулась, легко отбивая первый удар, но в немедленную контратаку он не пошел. Возможно, драться в лодке и ему было впервой - по крайней мере, в такой лодке. Он говорил что-то об этом, но кто верит наемным убийцам?
Поймав краткий миг баланса, сверкнув солнцем с лезвия, Варгас все-таки ударил - коротко, так не протыкают человека насквозь, но метил он в горло, туда, где хватило бы и пореза, и с соседней лодки послышался гул голосов.

В поединке нет времени думать. И все, что можно было решить, Теодор решил, прежде чем обнажил шпагу. Любое движение – вправо или влево, вперед или назад – меняло все. Мгновенно и непредсказуемо. И он не стал парировать. Но присел, уходя от укола. Прикрываясь, выбросил вверх руку с дагой. И нанес в то же время ответный укол в ноги. Не зная, не гадая, куда направит клинок закачавшаяся лодка.

Кончик аялы распорол штанину над коленом Варгаса, пустил по ткани тонкую струйку крови.
- ¡Por qué coño! - на выдохе бросил испанец. Он дернулся, конечно, когда сталь обожгла кожу, и теперь лодка качалась вместе с ними обоими. Но рана была пустячной. Царапина, это было понятно всем.
Течение сносило их все ниже.
Варгас сделался осторожней. Уже через несколько секунд стало ясно, что новой мишенью его стала вооруженная аялой рука Ронэ.

+3

12

– Очко за мной.

Казалось, бретер сам поверил, что ставкой была не жизнь, а платой за поражение – всего лишь три золотых. И утратил оттого осторожность, так, что даже вынужден был в какой-то момент отступить назад к корме, когда шпага испанца вспорола рукав его камзола.

Ничто не могло быть дальше от истины. Уступив поначалу выбор Варгасу, Теодор почти сразу осознал, что ошибся, и ошибся опасно. Оказавшись перед необходимостью не только отбивать уверенные, экономные атаки испанца, но и гасить колебания лодки. И, не поняв, но почувствовав это, он перешел в нападение. За что тут же поплатился. И едва успел отшатнуться, и клинок коснулся кожи, не поспевая ранить.

Лодка отчаянно качалась. И два противника, отказавшись ненадолго от своей вражды, вместе восстановили кое-как шаткое ее равновесие.

С набережной Августинцев и с острова на них смотрели уже во все глаза. Может, и с моста тоже, но оглядываться бретер не стал. Лишь вновь прянул вперед – уже на два шага, на короткий прямой удар.

+3

13

От движения Ронэ шаткое дно суденышка едва не ушло у Варгаса из-под ног, тот отшатнулся, невольно взмахнув руками, это его и спасло. Но защита была из тех, о каких не пишут в учебниках фехтования - аяла бретера гибко скользнула по руке соперника, вспарывая одежду и кожу, и ушла в сторону, следом за взмахом, и хорошо, что Варгас никак не мог тут же атаковать.
Долгий миг казалось, что сейчас в воду свалятся оба, но и в этот раз обошлось, только плеснуло через борт, и под ногами стало совсем скользко.
В запасе у Варгаса было несколько хитрых приемов, и он не постеснялся бы их применить, если бы улучил момент, но дно лодки никак не могло сойти за палубу, и он уже трижды проклял свою затею и свою ошибку. Все оказалось труднее, чем он думал.
С соседних лодок что-то кричали, но отвлечься в такой миг Варгас никак не мог, и отвечая ударом, вновь направленным в руку Ронэ, подумал - мельком, за доли секунды - что от такой дуэли стоило бы отвлекаться только ради возникшего посреди Сены боевого фрегата, посланного специально за двумя нарушителями эдиктов.

+3

14

Теодор точно так же не отвлекался на крики. Но у него было сейчас перед испанцем еще одно преимущество. И то, что орали им зрители, он мог видеть воочию.

– Мост, Варгас.

Он хотел отпрянуть. Поскользнулся, теряя равновесие. Рванулся взамен вперед, отбивая дагой удар, падая на колени в лодке, вставшей, казалось, на дыбы. И однако выбрасывая вперед руку со шпагой.

+3

15

- Идите к черту! - возмутился наемный убийца, сочтя, что его пытаются банально обвести вокруг пальца.
Он бросил клинок навстречу удару, стремясь отвести его, но дно лодки стремительно уходило из-под ног благодаря движению Ронэ. Время тянулось как во сне: вот Ронэ падает, вот атакует - какой укол, в падении, Дева!..
А потом борт лодки треснулся об опору моста и Варгас понял, что летит. Еще не осознавая, что бедро прошито насквозь, что пальцы конвульсивно сжались на рукояти шпаги. Он не ощутил этого, и рухнув в воду.
Она была как лед. Холод казался оглушительным. Когда Сена сомкнулась над головой, мир утратил звуки; инстинктивно он попытался вдохнуть и чуть не захлебнулся, и так же инстинктивно забился в воде, пытаясь выплыть, но мешала одежда и тупая боль в левом бедре, которую гасил все тот же холод, но не мог убрать до конца. Из раны текла кровь, подкрашивая багровым воду у поверхности.

+4

16

Падая, Теодор выронил дагу. И едва не потерял шпагу, когда та рванулась из его руки, увлекаемая целью. Но падение смягчил, и сам из лодки не вылетел, хотя та так отчаянно качалась, что это было почти чудом. И не сразу осознал – еще вздергивая себя на колени, вскидывая руку с аялой – что остался один, что жив, что смерть вновь прошла мимо, даже не царапнув в этот раз острым когтем.

– Варгас! – Он обернулся, находя взглядом лодку со зрителями, запрокинутое к небу лицо в воде.

«Одного беднягу на моих глазах добили веслом…»

Весла у него не было. А течение, каким бы слабым оно ни было, уже разнесло их слишком далеко.

Сам прыгать в реку он не собирался. Никаких шансов.

И это, наверное, было к лучшему.

Могли успеть зрители, но их лодка почему-то пока не спешила на помощь. Поругались с перевозчиком? Кого спасать, утопающего или лодку?

Он снова огляделся. Зацепился взглядом за банку. Нет, за доску, прибитую поперек.

И рванулся к своей оброненной даге, разбрызгивая стоявшую на дне воду.

Беспредельно глупо. Но к чему ограничиваться одной глупостью за день?

Миланский клинок протиснулся, пусть только со второго раза в узкую щель между деревом и деревом – между банкой и лодкой. И Теодор что было сил нажал на рукоять.

+4

17

Что-то хрустнуло. То ли доска, то ли клинок, то ли борт лодки (сомнительно, учитывая его толщину). Банка начала подаваться.

Варгас заставил себя разжать пальцы, судорожно стиснутые на рукояти шпаги. Клинок мешал. Испанец не мог выплыть, не бросив его. Глубина тянула вниз, хватала за сапоги, жадно тянула жизнь, замещая ее холодом. Кто сказал, что в Аду жарко?...
"Лжец",  - коротко подумал Варгас, даже не выплевывая, выхаркивая воду. Может быть, где-то существует особый уголок ада для моряков. Полный ледяной воды.
Он пытался удержаться на поверхности, хотя знал точно, что осталось недолго. Холод убьет его, он уже начал, остальное сделает Сена. Как только перестанут слушаться руки.
У компании Саруйля не было причин его вытаскивать, они не были друзьями. Ронэ...
Кто в здравом уме захочет спасать своего убийцу?..
Все, что мог Варгас, это оставаться на одном месте и больше не уходить под воду с головой. Плыть не получалось, потому что ноги почти не слушались, и его сносило вслед за лодками, и несло совсем не к берегу. Неторопливо, медленно, и эта неторопливость неизбежной смерти сама по себе сводила с ума.
Боль в бедре подсказывала, что он теряет кровь, и значит, все будет немного быстрей. Варгас, пытаясь выплыть на одних только руках, даже не думал, нравится ему это соображение или нет. Драться за жизнь один на один против холода оказалось труднее, чем в лодке фехтовать с Ронэ.

+3

18

Теодор удвоил усилия, и ржавые гвозди, скрипнув, поползли из дерева. Может, оно рассохлось, может подгнило, может, и то, и другое – но свою хватку оно разжимало. Медленно, невыносимо медленно.

Он обернулся, снова находя взглядом испанца. И невольно сжал зубы. По воде тянулся кровавый след.

Шпага, едва не ускользнувшая из руки.

Наверно, надо было крикнуть. Но он и сам не знал, выйдет ли то, что он задумал. И были еще зрители, должны же они понимать… И другие, он видел краем глаза какой-то баркас…

Он не стал звать. Ни Варгаса, ни остальных. Не было времени. И лодка угрожающе качнулась, когда он метнулся к другому краю банки. Там тоже были гвозди – нет, только один. И в следующую минуту у него в руках оказалась доска.

– Варгас!

Только минуту назад – минуту? вечность? – их разделяли каких-то жалких пять туазов. Теперь – да где же он?

+2

19

- Он ломает мою лодку!!! - послышался возмущенный вскрик.

Второе суденышко неторопливо, но все же двигалось - к лодке Ронэ и, соответственно, к Варгасу, который то и дело исчезал под водой. Похоже, на борту наконец договорились. До чего - оставалось загадкой. Один из лодочников махал руками, но выглядело это скорее злобно, чем горестно.

Варгас отозвался несколько долгих мгновений спустя, когда смысл окрика дошел до гаснущего сознания:

- Я здесь! - по-испански, конечно, потому что думать по-французски уже не получалось.

А где, в самом деле?
Все это время он пытался направить себя к лодке, но каждый раз, уходя под воду, Варгас терял верное направление и его приходилось искать заново. Поэтому усилия пропадали почти втуне. И каждый раз, когда вода накрывала с головой, искушение прекратить бесполезную борьбу становилось все сильней.

+2

20

Разглядев в свинцово-серой воде черноволосую голову испанца, Теодор выругался. Расстояние между ними почти удвоилось.

– Тогда там и оставайтесь, – откликнулся он на том же языке. И привычным движением вернул дагу в ножны.

«Одного беднягу на моих глазах…»

Весла у него не было. Но из выломанной банки торчали гвозди. И он точно занозил бы руки, не будь они уже намозолены рукоятью шпаги. Но лодка, медленно повинуясь его не слишком уверенным движениям, начала поворачиваться в нужную сторону.

– Вы не мечтаете о смерти на виселице, Варгас?

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » О том, как дерутся на лодках. На шпагах. 18 ноября 1628, после полудня