Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз просит герцогиню де Монморанси за бедных влюбленных. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают с неведомыми целями. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном.

По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез приходит в гости к кардиналу.
Белые пятна. Январь 1629г.: Шере задает другу необычные вопросы и получает неожиданные ответы.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

"Ужас, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором Лаварден плывет в Новый свет, происходит нечто странное.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы недозволенного. 17 января 1629 г.: Г-н де Корнильон знакомится с миледи.

В монастыре. 29 ноября 1628 года.: Г-жа де Бутвиль продолжает изучать обитель св. Марии Египетской.
Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Вернувшись в Париж, д'Артаньян приходит к Атосу с новостями о его жене.
Крапленые карты человеческих судеб - 13-27 февраля 1629 г.: Похищение дочери капитана де Кавуа лишает покоя множество людей.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа в обществе Шере и Барнье отправляется на поиски капитана.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Любимые развлечения двух интриганов. 29 ноября 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез и маркиз де Мирабель выясняют отношения.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » А женщина не знает, чего хочет... 10 ноября 1628 года, вечер.


А женщина не знает, чего хочет... 10 ноября 1628 года, вечер.

Сообщений 1 страница 20 из 37

1

Сразу после эпизода Чего хочет женщина, того хочет черт. 10 ноября 1628 г., около полудня

0

2

Сомнения и глубокая неуверенность терзали и мадам де Бутвиль, когда она, необычно притихшая, садилась в карету. Она совершила задуманное, но почему-то не испытывала удовлетворения, а чувствовала только тревогу. Устраиваясь на сиденье, Эмили глянула на мнимого супруга, подумала, как много он может ей сказать, и малодушно пожелала, чтобы он в кои-то веки промолчал, тем более, что, кажется, он был не расположен к общению. Потом графиня подумала, что о ее авантюре может сказать настоящий муж, и ей стало совсем не по себе. Оставалось только надеяться, что Луи-Франсуа ее поймет, он же всегда ее понимает... Она представила, что именно будет объяснять графу. То же, что и бретеру? Что деньги понадобились ей для того, чтобы сбежать, когда муж захочет отправить ее в монастырь? Эмили как воочию увидела начало этого разговора и почти сразу решила, что подумает об этом, когда придет время.

+1

3

Теодор и вправду был не склонен сейчас к разговорам. Зная, что совершил ошибку. И не одну. Смешно - не суметь удержать от глупостей помешанную на своем муже взбалмошную девчонку. Как он ни злился на нее, предоставить ее самой себе, как она того заслуживала, он не мог. Ни бросить на полпути в поместье, ни оставить там, ни предоставить добираться самой, ни даже исчезнуть, вернув ее под кров к Клейраку. Последнее – потому что он сам взвалил на приятеля эту заботу.

Дорога на Париж была в этот час безлюдной. Тучи успели разойтись, и свет полной луны позволял разглядеть каждую яму на ней, каждую лужу, каждую ветку росших по ее краям тополей. Но тем не менее, а может, и поэтому его не покидала смутная тревога. Как если бы за ними следили чьи-то недобрые глаза. Кучеру, похоже, также передалось это ощущение, и он ежился на козлах, то и дело оглядываясь.

И, поддаваясь этому чувству, Теодор поравнялся с окошком кареты.

– Сядьте на пол, мадам.

+1

4

Эмили уже изрядно скучала. Смотреть в окно кареты на освещенные луной придорожные кусты - занятие не слишком интересное. Ронэ молчал. и это отчего-то тоже не улучшало настроение. Потому что он наверняка злился, и хотя графине де Люз должно бы было наплевать на настроения бретера, все равно ей не было. Ведь без его помощи весь этот вояж был бы невозможен. Но как с ним помириться, Эмили не знала... К тому же, ее клонило в сон, а задремать
тоже не получалось - карету без конца подбрасывало на ухабах. Поэтому мадам де Бутвиль обрадовалась, когда спутник к ней обратился.
- Зачем? - спросила она, тут же высунувшись в окошко.

+1

5

Ответ на свой вопрос мадам де Бутвиль получила немедленно: грохот выстрела эхом отдался с холмов. Вопль кучера возвестил, что пуля достигла цели. И карета начала замедлять ход.

Бретер инстинктивно пригнулся, сливаясь с тенями, но тут же, опомнившись, пустил Удачу вперед.

– Сядьте, – бросил он через плечо.

Не хватало еще, чтобы, целясь в него, попали в нее.

Кучер был жив, но искаженное от боли лицо повернулось к бретеру с немым вопросом.

– Гони! – крикнул тот. И только тут увидел, что вожжи кучер держит одной рукой и все больше кренится в сторону.

Все это – приказ, взгляд, второй приказ – заняло считанные мгновения. А затем на на дорогу высыпало человек шесть оборванцев, вооруженных кто чем.

Но второго выстрела не последовало. И первый, кто сунулся слишком близко к бретеру, получил пять дюймов стали между ребер.

Уловив каким-то шестым чувством движение сзади, бретер развернул лошадь, наотмашь хлестнув клинком взобравшегося на козлы разбойника. Еще один рванул дверцу кареты.

+2

6

На пол графиня сползла, однако было уже поздно, и кто-то рвался в дверцу. Эмили изо всех сил вцепилась в нее одной рукой, другой лихорадочно нащупывая хоть что-нибудь, что могло бы послужить оружием. Еще один рывок — и дверца распахнулась. К счастью, под руку попалась каретная грелка, и, схватив ее за длинную ручку, молодая женщина изо всех сил ударила ею лезущего в карету мужчину. Куда попала, она не поняла, но, судя по болезненному воплю, куда-то попала, сама едва не растянувшись на полу. Юбки мешали подняться, и Эмили принялась выбираться из кареты ползком, ногами вперед, через пару мгновений буквально вывалившись наружу.

+2

7

Оборванец замешкался, распахнув дверцу. И бретер, нанося удар, успел еще удивиться, что тот взвыл за мгновение до того, как клинок вновь окрасился кровью, глубоко врезаясь в шею негодяя.

Лошадь прянула в сторону, поворачиваясь к новому противнику. Аяла снова метнулась вперед. Но сталь на сей раз встретила препятствие — этот был вооружен шпагой и пистолетом. Разряженным? Тем самым? Скрежет металла по металлу отдался во всем теле, Удача встала на дыбы, второй нападающий шарахнулся прочь, и Теодор повторил свою попытку. И на сей раз стрелок не успел парировать.

За спиной прогремел выстрел, донесся крик боли. Бретер не оглянулся, едва успевая увернуться от удара шпагой. Удача завизжала, шарахаясь. На крупе заблестела полоса крови.

+1

8

Ноги Эмили коснулись земли — и нападавший рухнул к ее ногам. Ронэ успел, успел, как всегда! Но сам бретер сейчас был, похоже, в беде — что-то случилось с его лошадью. А в это время еще один негодяй занес руку, собираясь метнуть нож. Не раздумывая ни мгновения, мадам де Бутвиль подскочила к разбойнику, взмахнула грелкой и изо всех сил опустила ее ему на голову, точно так, как в уличных фарсах сварливые жены бьют сковородкой незадачливых мужей.

Удар пришелся вскользь, но этого было достаточно – нож улетел, вихляясь, куда-то в сторону. Разбойник, рыча от ярости, обернулся к молодой женщине. Прошипел ругательство. Прянул вперед, уворачиваясь от нового удара грелкой. Которую тут же вырвал. И быстро глянул вбок, туда, откуда раздался выстрел.

Бояться с этой стороны было нечего. Кучер неуклюже сполз, почти упал с козел, выронив разряженный мушкетон, но тут силы оставили его, и он привалился к карете.

– Мадам...

Одно только слово, полувсхлип-полувозглас, и то слилось с последним криком умирающего. Как-то Теодор сумел удержаться в седле и даже подчинить себе взбесившуюся от боли Удачу. И чуть не свалился снова, достав-таки кружившего вокруг стервятником мерзавца. Обернулся к карете.

– Какого!..

Удача прыгнула вперед. Не успевая.

Эмили ахнула, выпуская из рук грелку и отпрянула назад, отчетливо понимая, что сейчас ее убьют. Где-то был стилет... Она рывком вздернула юбки, пытаясь нашарить оружие за подвязкой — и не успела. Удар тяжелой грелкой пришелся не по голове, куда, как видимо, метил разбойник, но по плечу, однако молодая женщина не могла оценить, как ей повезло. От боли у нее потемнело в глазах и, сдавленно вскрикнув, она повалилась в грязь.

+1

9

Второй раз негодяй ударить не успел. Ни молодую женщину, мешком рухнувшую ему под ноги, ни бретера, к которому начал поворачиваться. Отрубить ему голову Теодор, конечно, не рассчитывал. Но сделал все, что мог.

Фонтан крови, ударивший из-под клинка, плеснул в него горячей соленой струей. Забрызгал юбки мадам де Бутвиль, когда бретер выдернул застрявшую меж позвонков шпагу. И последний разбойник повалился на землю едва ли не в тот же миг, когда на нее соскочил бретер. Или – не последний?

Тот второй выстрел… Теодор застыл, не столько оглядываясь, сколько прислушиваясь. В ослепительно-белом свете луны ясно видно было и опиравшегося на карету кучера, и валявшийся у его ног мушкетон, и ошарашенно приподнимавшуюся молодую женщину. Дорога купалась в тенях, деревьев и лошадей, и, скрывая прочие звуки, кто-то подвывал, ворочаясь между копыт и колес, извивался, пытаясь отползти подальше. Теодор шагнул к козлам, присел на корточки, выбросив вперед руку с клинком. Вой прекратился. Послышался шорох.

– Убег, сударь, – хрипло проговорил кучер. – Не знаю, попал ли я, а только убег он.

Шуршал незадачливый стрелок, получивший рану в живот. И замер, получив вторую в сердце. Стало очень тихо – так тихо, что слышны были возвращающиеся на ветки птицы, спугнутые выстрелами.

Мадам де Бутвиль так и не поднялась на ноги, и Теодор протянул ей свободную от шпаги руку.

– Какого черта вам не сиделось в карете, мадам?

0

10

- В следующий раз пусть вас зарежут! - огрызнулась молодая женщина и охнула, попытавшись шевельнуться. Она упала на правую руку, на которую и пыталась опереться, приподнимаясь, левая же болела так нестерпимо, что слезы сами текли по щекам. Поднять руку было невозможно, даже слегка двинуть ею. Эмили вдруг подумала, что там, наверное, лужа крови, и испуганно всхлипнула.

+1

11

– Меня вернее зарежут, если мне придется отвлекаться на вас, мадам! Нельзя же быть такой дурой!

Теодор видел, конечно, как исказилось от боли ее личико, но был слишком зол, чтобы спешить на помощь. Ни в чьих глазах, и в его собственных в первую очередь, это не было оправданием. Она была под его защитой, и он не смог ее защитить. И что он теперь скажет ее мужу? «Она сама?» Или – «Это не я ее так?» Или, чего доброго:

        Вот вам супруга ваша. Как
        Была, душой чиста, а телом
        Она подпорчена слегка,
        Но я и брал ее не целой.

Теодор с трудом сдержал смех. Вытер рукавом мокрое от чужой крови  лицо. И уже мягче добавил:

– Поймите, мадам, в драке вы только помеха. И больше мне, чем моим противникам.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-08-17 10:59:41)

+1

12

- Только они об этом не знают! - в голосе мадам де Бутвиль вместе со слезами звучало возмущение. Это было ужасно обидно! Как бы он увернулся от летящего ножа, которого он даже не видел?! Самоуверенный осел! - Конечно, у вас же глаза на затылке, вы все видите!

Ее так и тянуло сказать, что он сам дурак, а вот ей всегда казались дурами те дамы из романов, которые причитали, заламывая руки, пока рыцарь бился с врагом, вместо того, чтобы запустить в этого врага какой-нибудь табуреткой. Но она еще помнила их приключения под Ларошелью, и полученную оплеуху, и вообще он там обещал...
- Помогите мне подняться и идите к черту!

– Уже сходил. И вернулся. И вижу достаточно, чтобы вовремя прийти вам на помощь, – Теодор рывком вздернул молодую женщину на ноги. – В этот раз.

От неожиданности и боли Эмили издала такой вопль, что вороны на ветках вновь забеспокоились, а слезы у нее просто брызнули .

+1

13

– Сударь, – с явной неохотой вмешался кучер, присевший, чтобы поднять свой мушкетон, – мадам, она… Я видел, там этот гад, он нож бросить хотел. А мадам его самого… приголубила.

– Промазал бы, – упрямо возразил Теодор. Но полностью скрыть растерянность и смущение не сумел. И если во взгляде, который он бросил на мадам де Бутвиль, читалась злость, то зол он был сейчас на весь свет. Дожили! Чтобы его спасала женщина! И что она должна теперь о нем думать? – Мадам, вы ранены?

- Рука... - сквозь слезы простонала Эмили. - Она оторвалась...
Судя по тому, как ей было больно, это меньшее, что могло случиться.

– Ничего подобного, – возразил бретер. Хотя платье мадам де Бутвиль было щедро забрызгано кровью, рукав выше локтя был совершенно чистым, да и манжет был заляпан разве что грязью. – В худшем случае перелом.

Этого говорить, конечно, не следовало, но он сообразил это слишком поздно и, мысленно чертыхнувшись, обратился к кучеру:

– Править сможешь?

Кучер замялся.

+1

14

Графиня и сама уже успела пощупать и убедиться, что рука на месте была — но плеча было больно коснуться. Перелом! А Ронэ... Она всхлипнула. Даже Давенпорт, хоть и не позволил бы ей лить слезы, все же попытался бы помочь, а если бы здесь был Луи-Франсуа... За последний год Эмили привыкла к заботе и вниманию окружающих, и уж муж точно бы ее пожалел, не то, что... Она всхлипнула еще раз.

+1

15

Теодор сделал нетерпеливое движение. Конечно, нужно было ей помочь, но править каретой он так и не научился.

– Зацепило меня, – неохотно проговорил кучер. – В плечо. Совсем рука не слушается, сударь. Но как-нибудь доедем. Вот только перевязать бы…

Отправляясь к Клейраку, Теодор никак не предполагал, что ему придется не то что попасть в подобную передрягу, но и вообще покинуть Париж. И поэтому у него не было ничего с собой. Платок, впрочем, был. Который он вытащил и бросил кучеру.

– Справишься сам. Мадам, покажите, что с вами?

+1

16

- Нет! - молодая женщина испуганно отшатнулась, мгновенно представив на месте своего плеча кровавую рану и торчащие из нее переломанные кости. Хотя рукав был абсолютно цел. - Не трогайте!
Как это ни смешно, Эмили больше всего боялась не ран, и даже не боли, а того, что будет потом. Маленькая Эмили-Франсуаза могла забраться на самое высокое дерево, в подвал или на крышу, проскакать без седла на дядюшкином жеребце и свалиться в канаву, отправиться ночью в незнакомом городе на кладбище — и еще поучаствовать в сотне самых невообразимых проделок, но до ужаса боялась пары шлепков и визжала, как поросенок, когда ей промывали пустую царапину или вытаскивали очередную занозу.

+1

17

Теодор стиснул зубы. Злость мешалась с тревогой. Первая, вкупе с разумом, подсказывала, что волноваться не из-за чего – дамы падают в обморок от пустяковой царапины и визжат при виде мыши. Но мадам де Бутвиль обычной женщиной не была. И, дьявол ее побери, бросалась ему на помощь. Что бы он ей ни сказал, а нож в руках такого рода швали куда опаснее шпаги, мог и попасть. Но она успела. А он – нет.

Сделать он все равно ничего не мог, а значит, следовало заняться лошадью.

– Хорошо. Садитесь тогда в карету, мадам.

Труп, лежавший у самой дверцы, на ступеньку походил мало, и Теодор поспешил оттащить его в сторону.

+1

18

Мадам де Бутвиль закусила губу. Как он себе это представляет? Можно, конечно, обойтись и без опущенной подножки и помощи лакея, схватиться за стенку кареты и ногу повыше задрать, а юбки чем держать? Но помощи просить она не будет, нет уж! Эмили попробовала юбки не держать, и чуть не упала. Попробовала придержать левой рукой — движение отдалось такой болью в плече, что она невольно охнула. Решительно утерев снова брызнувшие слезы правым рукавом, она так же решительно вздернула юбки — черт с ним, пусть смотрит! - поставила ногу на край кареты, опираясь правой рукой о дверцу, и почти уже забралась, но чертовы юбки за что-то там зацепились, и молодая женщина поняла, что сейчас бесславно свалится, и хорошо еще, если на бок, а не на спину.

+1

19

Теодор, рассчитывавший на просьбу о помощи, демонстративно отошел к Удаче. За спиной было тихо. И чуть помедлив, он не выдержал и обернулся. И бросился на выручку.

– Да какого черта!

Дама, лезущая в карету без подножки – зрелище жалкое. И помочь ей можно, когда она почти забралась, лишь одним способом. При котором самолюбие гордячки может слегка пострадать. Рука, по которой пришелся удар, впрочем, тоже.

– Больно? Я сяду с вами.

Рана на крупе лошади опасной не казалась, но поберечь ее стоило.

+1

20

- Вы спятили?! Ай! - возмущенный возглас превратился в болезненный, когда Эмили попыталась сохранить равновесие, хотя бесцеремонная помощь бретера оказалась кстати. - Больно!
Она уселась на сиденье и расплакалась. Сейчас, как никогда, ей хотелось к мужу. Он бы и пожалел, и утешил...

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » А женщина не знает, чего хочет... 10 ноября 1628 года, вечер.