Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Как дамы примеряют маски. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье с помощью гг. Портоса и «де Трана» устраивает ее величеству посещение театра.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.

Полуденный морок. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается помириться с г-жой де Мондиссье.
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » На высотах, где спят святые... 8 декабря 1628 года


На высотах, где спят святые... 8 декабря 1628 года

Сообщений 61 страница 73 из 73

61

Шере застыл, не дыша, каким-то чудом сумев не отпрянуть, не отдернуть руку, не шевелиться, когда весь его разум требовал обратного, и что с того, что бежать было некуда и, что важнее, незачем? Потому что это был Реми, и рядом с ним нечего было бояться, и он ни о чем не догадывался, и – ведь не бояться же Реми, не друга же бояться и не своих же дурацких опасений, и какая разница, что в первый раз за много лет?..

Охватившее Шере оцепенение продлилось какое-то мгновение, пусть ему оно и показалось вечностью – лишь подтаял чуть лед под пальцами другой его руки, и он снова обрел дар речи.

– Не видно, – бездумно подтвердил он, лица Реми тоже было не видно, но тепло его руки он ощущал, так же, как летом прошлого года, когда он безотчетно доверился его мастерству – а ведь и тогда прикосновение хирурга не напугало его, как пугало почти любое чужое прикосновение. – Но, знаешь ли, хороших людей нет нужды заранее высматривать. Только если ты их обжулить хочешь, тогда да.

Он не осознавал сейчас, что говорит о нем его откровенность, он вообще не думал, сосредотачиваясь на том, чтобы угадать, когда делать каждый следующий шаг, забывая молчать – потому, надо думать, что доверял больше, чем понимал сам.

+1

62

Барнье вел его вниз по лестнице, осторожно поддерживая по необходимости, втихомолку запоминая - каждый жест, каждое слово, шорохи в темноте.
Он почти не пил, уж точно не столько, сколько нужно было, чтобы заставить его всерьез опьянеть, но затеянная игра пьянила не хуже вина, и в то же время он должен был сохранять осторожность. Все могло полететь к черту, и они оба тоже - темная лестница была достаточно крута.

- Но это ведь не все, что можно делать с хорошими людьми, - отозвался хирург, и его улыбка угадывалась только в интонациях; она не была веселой, но и грустной не была. Разве что едва ощутимо, как прикосновение крыла ночной бабочки. Барнье не судил, по обыкновению оставляя такую ерунду другим, но хотел понять. Понимание подсказывал опыт, но что значил опыт по сравнению с теплом чужой руки?
Достаточно много и вовсе ничего, если вдуматься.

+1

63

- Использовать, - немедленно согласился Шере. Голова у него кружилась лишь самую малость, и мысли не путались, почти - только было беспричинно весело, и именно поэтому он не отпускал руку Реми и не снимал ладонь со стены, понимая, что должен быть осторожен. Надо было и молчать, но никак не удавалось найти к этому повод, и никогда раньше ему не приходилось - или не случалось - вести с кем-либо такие разговоры, странные и захватывающие одновременно. И было еще очень, очень холодно, и становилось все холоднее, будто они спускались в какой-то ледяной ад, и только горел впереди невидимый, но жаркий огонек прикосновения. - Я не про тебя, не про нас с тобой, ты не думай. С тобой все иначе, тебя наоборот защищать только хочется. Как будто ты сам не сможешь, но это смешно, правда? Ты и старше меня, и знаешь столько...

+1

64

Доминик так упорно считал друга хорошим человеком, что хирургу то и дело становилось неловко. Вот сейчас, например, он строил планы - неозвученные, тайные, в которых ни за что не признался бы, хотя и не видел в них ничего плохого.
"Защищать хочется..." Барнье улыбнулся в темноте, припомнив все попытки Шере защитить его. Объяснить, научить и предостеречь. В тех вопросах, в которых, как думал секретарь, он не разбирался вовсе.
Не так, как Доминик, это точно.
Хирург легко сжал пальцы, отвечая тем самым на последние слова молодого человека. Нужно было что-то сказать вслух, но Барнье еще не придумал, что, потому что тянуло на откровенность, а он привык выражать свою привязанность к Доминику так, чтобы не ставить в неловкое положение ни себя, ни его. Он ведь протрезвеет потом, и все вспомнит, в том числе и то, что говорил сам. В первую очередь это.

- Ты многому меня научил, - наконец тихо сказал врач, осторожно направляя шаги друга и делая на этот раз все, чтобы расстояние между ними не составляло и одного этого шага. - Осторожнее, здесь ступенька выкрошилась... Не может человек быть мастером во всем, а ты много знаешь там, где я не знаю почти ничего...

Можно ли прочитать улыбку в мягком шепоте?

- От некоторых вещей я и сам хотел бы тебя защитить, знаешь ли...

"Жаль, что ты с ними уже знаком", мог бы добавить хирург, но не решился.

+1

65

Шере рассмеялся снова – с Реми это было легко. С Реми вообще многое становилось легко – тяжело было только держать язык за зубами.

– Вот поэтому таких как ты очень несложно использовать. Даже странно, что ни одна женщина…

Шере замолчал – потому что не мог во второй раз не заметить в своих словах противоречия. Если бы не было так холодно, если бы не шумело в ушах… Глупости, наверное, не могло все то, что он видел, быть ложью – никто не способен так лгать – ежечасно, ежеминутно – как это делал он сам – но лгать, чтобы рисковать самим собой? Сам того не осознавая, он замедлил шаг. Он знал, что эти мысли нужно додумать, но как же они путались!

Может, Реми становился глух и слеп, лишь когда дело касалось его любимой науки – и тогда как же глупо…

– Я говорил с одним человеком, – невпопад продолжил он. – Про чернила. Ты знаешь, что есть такие чернила, которые на бумаге не видны? Молоком, например, если писать, то ничего не видно, а потом нагреешь бумагу – и все появляется? Но если не знаешь, то смотришь – и просто чистый лист. У него есть такая жидкость – если ей что-нибудь написать, то оно потом выцветает, а потом можно сделать так, чтобы оно опять появилось. И снова исчезло. Понимаешь?

Это была уже безопасная тема, тут бояться было нечего, потому что об этом он думал не переставая уже несколько дней.

+1

66

Про женщин он говорить не хотел. Несвоевременно и не нужно, это были бы совсем не те истории, какие Барнье обычно рассказывал, а одна из них и вовсе отдавала мертвой книжностью, потому что такие перипетии случаются обычно только в книгах, но книжные истории не оставляют ни боли, ни горечи воспоминаний - достаточно только перевернуть последнюю страницу, и скоро потеряется острота.
Хирург обрадовался возможности сменить тему. И отступая вниз, в темноту, ступенька за ступенькой, позволяя спутнику опираться на свою руку (он действительно был несравнимо сильней), не стал даже спрашивать, для чего такие чернила потребовались самому Доминику. Мог предположить, и ответ выглядел простым и логичным.
А потом северянин вдруг по-настоящему осознал услышанное. И даже остановился.

- А он их делает или просто достал у кого-нибудь?

В голосе Барнье звучал неприкрытый, хищный интерес исследователя. Да, ему нужна была эта вещь, но - постоянно, иначе смысла не было.

- Опасная тема для беседы, - чуть опомнился он, поддержав Доминика. - Он никому не расскажет о вашем разговоре?..

Вот это было по-настоящему важно, пожалуй.

+1

67

Теперь уже Шере остановился, удерживая руку друга в своей, а затем шагнул на следующую ступеньку, вновь оказываясь с ним лицом к лицу. Сколько оставалось до земли, он не знал, но Реми, верно, за этим следил – такие вещи лучше обсуждать подальше от лишних ушей.

– Зависит от того, как спросят, и кто, – улыбка, прокравшаяся в его шепот, была невеселой. – Болтать не станет, это точно. Как все мы.

Шере рассказал бы все г-ну Бутийе, это бы его обезопасило, но тот ведь станет спрашивать – то же самое, что и Реми, и чем это может кончиться для Веснушки, предсказать было невозможно. Не то чтобы Шере было жаль юного помощника аптекаря, но от него была польза, а если с ним захотят поговорить люди вроде Рошфора… Самому г-ну Бутийе он доверял, но с оглядкой, не в силах отрешиться от подозрения, что тот всего-навсего играет роль – роль человека, настолько отличного от графа, насколько это было возможно. И если ответить ему так же, как Реми, тот может начать действовать или поручить это кому-то другому.

– Я не спрашивал лишнего. Пузырек я у него купил, чтобы ты мог посмотреть. Если пригодится, пойду спрашивать дальше. Но я бы на его месте сказал, что купил у бродячего торговца, такого, кто в Париже бывает изредка.

+1

68

- Пригодится, - согласился Барнье, и сказал чистую правду. Он делал записи и рисунки, вел переписку, и пути, которыми шли письма, как бы продуманы не были, оставались недостаточно надежными. Он писал в Тур и в Салерно, в другие города и страны, получал письма, был знаком с интереснейшими людьми, но темы эпистолярных бесед совершенно не предназначались для чужих глаз.
Кардинал Конрад де Порто в свое время заложил крепчайшие основы братства медицинского факультета Монпелье, которые и четыреста лет спустя состояли из стремления к независимости, жажды знания и привычки к взаимовыручке. И, уж конечно, руководство университета, желая прекратить студенческие дебоши и попытавшись организовать братство наподобие монашеского ордена, и предположить не могло, к чему это приведет впоследствии.
"Как все мы", - эхом отдался в памяти хирурга шепот Доминика, уже отзвучавший, но так удачно наложившийся на воспоминания. "Мы". Шере, будучи одним из секретарей Ришелье, все еще причислял себя к людям из бедных и опасных кварталов - кварталов убийц, шлюх, воров и нищих. И анатома, с которым дружил, почему-то упорно считал "хорошим человеком", хотя уже по доброй воле ввязывался (и Барнье не мог себя в этом не винить) в его небезопасные дела. Сначала придумал, как раздобыть тела, теперь вот чернила...

- Много заплатил? - хирург помнил еще слова Лампурда.

Рука в ладони казалась совсем небольшой и теплой, но в башне было холодно, хотя и не так, как наверху. Барнье готов был отдать молодому человеку свой плащ, но он был бы для Доминика длинен, и... Лестница...

- Ты замерз, - почти утвердительно спросил врач. - Я знаю тут одно место, неподалеку... Почти неподалеку. Можно погреться, там безопасно и обычно топят даже... Чем попало.

+1

69

– Нет, мне нужно вернуться, – механически отозвался Шере, – во дворце не любят, когда я возвращаюсь поздно. Только если я на всю ночь ухожу, но тогда мне нужно заранее договариваться.

Что ответить про деньги, он просто не знал. Все его инстинкты, весь опыт кричали одно – запросить побольше. Но Реми был его другом, и это было бы неправильно, хотя денег было, конечно, жалко. И поэтому он ответил, как ответил, и не ответил так, как не ответил. В конце концов, Реми и вино это купил, и шарф ему отдал, и на башню вот потащил, наверняка ведь сторожу тоже пришлось что-то сунуть, хотя для чего это было нужно, Шере так и не понял, но наверно, потом, когда он слегка протрезвеет, все станет ясно.

– Я не знаю, тебя со мной пустят? А то я сглупил – не захватил ничего с собой.

+1

70

- Кто не пустит, гвардия? - едва заметно улыбнулся хирург. - Видишь ли, есть причины, по которым я пользуюсь некоторым расположением этих примечательных людей. Большая часть из них обращается ко мне за помощью, меньшая - просто не была под Ларошелью. Думаю, мы найдем общий язык.

Доминик не ответил про деньги, и Барнье запомнил. Конечно, нужно было вернуть, он и так собирался это сделать, только не знал, сколько - но прикинуть мог... Приблизительно. Вещь редкая, стоить будет как соответствующее снадобье - из недешевых. Тут если и ошибешься, то не сильно.
Сейчас искать кошелек было глупо, и он аккуратно свел Доминика еще по нескольким ступеням. Хотелось спросить, часто ли Шере уходит на всю ночь, но это был как раз тот вопрос, которых Барнье избегал, зная про Лампурда и иные знакомства своего друга.

+1

71

– А говорят, – отозвался Шере, – что они больше всего на свете боятся пойти поперек приказа.

Сам он так, разумеется, не думал, как, впрочем, и осознавал, что кому-кому, а личному хирургу капитана гвардии попасть в Пале-Кардиналь труда не составит. Но, проговорившись мгновением ранее о своих ночных отлучках, он всего-навсего нашел этот, не самый лучший, способ сменить тему. Конечно, Реми решил, что он уходит к подружке – все во дворце так думали, но Реми был единственным, кому Шере не хотел про эту подружку врать. Ни прямо, ни косвенно, и к тому же, это была одна из тех вещей, о которых болтают легко и не задумываясь, а он не хотел, чтобы об этом услышала Мари, она только-только перестала выходить из комнаты, когда он туда входил.

– У тебя и среди них есть друзья?

Г-ну Бутийе очень не нравилось, когда Шере исчезал на ночь без предупреждения, и если можно было найти способ это обойти… Осторожно, конечно, чтобы ни у кого не было неприятностей.

+1

72

Барнье немного подумал над вопросом, продолжая спуск. Холод добрался уже и до него; мысль, что Доминику еще холоднее, заставляла его торопиться, но не терять осторожности.

- Знаешь, люди не особенно охотно дружат с врачами, - наконец ответил он. - Мы слишком часто видим их в таком состоянии, в котором и мать не видела. Но хорошие приятели, пожалуй, есть.

Про боязнь нарушить приказ он тоже мог много чего сказать, баек про приключения гвардии на войне у него было множество. Но что-то подсказывало хирургу, что Доминика интересует не это. Да и он, живущий во дворце, должен был неплохо знать нравы солдат.
Наверное.

+1

73

– Приятели? Среди дворян? – удивился Шере. Впрочем, это же был Реми – для него границы сословия, верно, не существовали, и ради таких как он исключение делали, даже не замечая. Как и сам он предложил найти для него труп – полное безумие, перед которым безнадежно меркли такие мелочи как нынешний поиск исчезающих и появляющихся вновь чернил, безумие, сравнимое лишь с его попытками снова и снова объяснить другу, что верить нельзя никому.

Спускаясь, он невольно глянул на дохнувшую холодом бойницу и заметил лампу в окне второго этажа. До земли оставалось всего ничего, приятный туман в голове почти уже развеялся, но ему не хотелось еще разжимать пальцы. Смешно, если бы Реми только знал… Нет, если бы он знал, ничего этого не было бы.

– Впрочем, ты бы и с чертом сдружился бы, и со святым Петром.

Последний шаг вниз, и он осторожно высвободил ладонь – и тут же спрятал обе руки под плащ. Как бы холодно ни было наверху, сейчас ему стало еще холоднее – наверно, потому что рассеялся, наконец, хмель.

Эпизод завершен

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » На высотах, где спят святые... 8 декабря 1628 года