Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Как дамы примеряют маски. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье с помощью гг. Портоса и «де Трана» устраивает ее величеству посещение театра.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.

Полуденный морок. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается помириться с г-жой де Мондиссье.
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » На высотах, где спят святые... 8 декабря 1628 года


На высотах, где спят святые... 8 декабря 1628 года

Сообщений 1 страница 20 из 73

1

Отсюда: "Неизбитость сюжета..."

0

2

...Барнье неплохо знал Пале Кардиналь. Конечно, не весь.
Он миновал пост у неприметной двери, и его пропустили без пароля - исключение из исключений. Гвардейцы прекрасно знали хирурга в лицо, а он их - как в лицо, так и во все прочие части тела, и оставить медика болтаться под дверью холодным зимним вечером рука ни у кого не поднялась.

Капитан еще был на месте, но Барнье к нему заглядывать не стал. Попросить денег на исследования можно было и дома, и лучше было это сделать дома, где все любопытные уши известны наперечет.
Слуги мадам еще вызывали справедливые опасения. С горничной Барнье охотно болтал, и уже успел сделать выводы, кормилица старалась пореже попадаться хирургу на глаза и он ее понимал - уж больно неприглядными вещами занимался; но доверять им было глупо.

Где живет Доминик, хирург не знал. "Где-то во дворце". Наверное, на самом верху, под крышей. Но искать его там...
Через несколько минут его осенило - можно было просто спросить у гвардейцев. Кто-то должен был знать. Кто-то из часовых... Например, Биссо, так любезно пропустивший его во дворец.
Ожидания оправдались, и вскоре Барнье уже оценивал ведущую наверх лестницу с точки зрения длины и крутизны.

+1

3

Хирург мог бы не тратить силы зря. В комнатушке под крышей было настолько холодно и промозгло, что найти там Шере можно было только глубокой ночью, а остальное время он проводил либо в канцелярии, и в том числе в кабинете господина Бутийе, либо на кухне. Расспросы врача услышала, однако, одна из горничных и, не решившись вмешаться в разговор, незамедлительно все же сообщила искомому, что его желает видеть какой-то господин. Описание этого господина оказалось настолько восторженным, что опознать Реми не составило для Шере ни малейшего труда, и он уже сам бросился на поиски, догнав врача у самой своей двери.

- Реми! Я тебе нужен? Что случилось?

- Нужен! - убежденно заявил хирург, внимательно разглядывая Доминика. - Прямо сейчас.

Через плечо Барнье свисала незнакомая сумка. По крайней мере, она была меньше той, в которой он таскал инструменты, и не так плотно набита.

- Ты еще на дежурстве? То есть... На службе? Занят?

– Мы уходим? – уточнил Шере и, чуть поколебавшись, распахнул дверь своей комнатушки. – Заходи. Я отпрошусь и вернусь. Вот.

Он сунул Реми в руки почти опустевшую коробку, благоухающую сахаром и фруктами, и убежал.

Если обитель Лампурда сразу сообщала свежему взгляду, кто ее хозяин и чем он промышляет, то по комнате Шере ничего нельзя было узнать – казалось, она была необитаема. Узкая деревянная кровать без полога, два тяжелых табурета, на одном из которых стоял мятый жестяной таз с кувшином, и потрепанный дорожный сундучок в дальнем углу. Сундучок был заперт, и потребовалась бы помощь лучших умельцев со Двора чудес, чтобы открыть его без ключа. Когда-то над кроватью болтался на гвоздике детский рисунок, но Александра он, казалось, смущал, и Шере его убрал, и теперь одни только грубые башмаки у выхода, потрепанный шерстяной плащ на крюке и кровать, тщательно застеленная на удивление чистым бельем, указывали, что здесь кто-то живет.

«Кто-то» вернулся очень быстро – г-н Бутийе не стал возражать против отсутствия своего протеже – сбросил домашние тапочки и, набросив на плечи плащ, взял башмаки.

– Идем?

Появление Реми в Пале-Кардиналь не могло не встревожить его,  но расспрашивать было опасно – мало ли кто подслушает.

+1

4

- Даже не спрашиваешь, куда? - поддразнил его хирург, успевший осмотреть всю комнату и вспомнить слова Лампурда о том, что у Доминика вечно нет денег. Из заветной коробки он по привычке стянул кусочек яблока, отдавая им предпочтение перед любыми другими фруктами, остальное оставил - и подумал о том, что впереди еще Рождество.
Не видя этой комнаты, сложно было представить, в какой аскезе живет Шере. Сам Барнье давно не задумывался о том, где взять денег. Идея отложить что-то "на черный день" его даже не посещала - слишком хорошо знал, что смерть всегда внезапна, не предскажешь, когда пора потратить заработанное, и скорее всего, им просто воспользуется кто-то другой. Поэтому хирург ни в чем себе не отказывал, но, будучи отпрыском торговца, никак не превращался в мота - может быть, и потому, что наука увлекала его более всего остального, а пускать пыль в глаза он предпочитал не одеждой или побрякушками, а самим собой - например, умением собрать живого человека из едва живых остатков или просто придумать что-то захватывающее. На словах или на деле.
Как сегодня.

+1

5

– Здесь – не спрашиваю, – ответил Шере, не скрывая облегчения – тон Реми ясно дал ему понять, что опасаться нечего. Но почему тогда?.. – Мне давно надо было тебя пригласить, но, сам видишь, у меня неуютно. И мешать будут. Если мы здесь задержимся, сам увидишь.

Улыбка, скользнувшая по его губам, окончательно стерла с него тревогу, при том, что он отнюдь не шутил – открытым был только вопрос, которая из горничных постучится первой.

+1

6

- Не сегодня, - решил хирург. - Тогда и не спрашивай. Скоро поймешь.

"Скоро" - это было сказано опрометчиво. Им предстояла та еще прогулка - добраться до Нового Моста, оказаться на Сите, а дальше - через весь остров, к его юго-восточной части. Летом Барнье назвал бы ее приятной и необременительной, но на дворе стоял декабрь, и погода была... Декабрьская.
Выходящих из Пале Кардиналь мужчин гвардейский пост проводил заинтересованными взглядами. Биссо отпустил шуточку, которой Барнье совершенно не понял, но сделал вывод, что гвардия секретаря почему-то недолюбливает. По крайней мере, один отдельно взятый гвардеец.

- Чем ты им насолил? - с интересом осведомился хирург, когда Пале Кардиналь остался за спинами.

+1

7

Шере поежился и поднял воротник плаща.

– Они считают, – он чуть не отделался шуточкой, чуть не сказал, что пари не любит проигрывать никто, но уже эту-то тайну у него давно не было причин хранить, – что я прошлым летом поставил гвардию в глупое положение и вышел сухим из воды. Помнишь эту басню, что ты показывал, про сицилийского князя? Князь на самом деле был из Неаполя, самый настоящий, а остальное…

История, которую он рассказал, затянулась надолго, как потому что он не хотел ни пугать Реми, ни вызывать к себе жалость, так и потому что ее финалом было побоище в Нельской башне, а об этом надо было говорить с осторожностью – пусть и правду, как всегда. Реми служил господину капитану, и ему совсем незачем было знать, почему вдруг гвардейцы его высокопреосвященства вмешались в жизнь парижского дна. Оттого к тому времени, как они подошли к Новому мосту, солнце коснулось уже крыш домов, а у хирурга должно было сложиться впечатление, что от Массимо ди Валетта избавились в той же ночной потасовке – и может, что ее целью было только наказание чересчур дерзкого мерзавца. Не надо было врачу знать ни про ведущий в Лувр ход, ни про то, какой договор Шере сумел заключить и поддерживал между своим покровителем и Двором чудес.

– Я надеюсь, – заключил Шере, на ходу возвращая приветствие знакомому савояру, возившемуся со своей ручной обезьянкой, – что вся правда об этой истории так на свет и не выйдет, потому что иначе господа гвардейцы будут меня любить еще меньше.

Отредактировано Dominique (2016-05-23 02:38:08)

+1

8

- Они ограничиваются шутками или?.. - Барнье не договорил и нахмурился. И подумал о том, что гвардия, молодые задиристые дворяне, злые в драке и беспощадные в манере высмеивать все и вся, люди, с которыми он был под Ларошелью и которых неплохо знал, и к которым хорошо относился, по отношению к Шере вполне могут вести себя дурно. И наверняка видятся ему в ином свете.
И напрямую не заступишься.

- Хочешь, я попробую что-нибудь сделать?

+1

9

– Нет, только не вздумай! – торопливо отозвался Шере. Если он замялся после первого вопроса друга, то тут у него не было ни малейших сомнений. И поначалу-то можно было бы сказать «да», прошло почти полтора года, и неприязнь, которую он вызывал у гвардейцев, естественным образом практически сошла на нет – тем более что он старался не мозолить им глаза. Гадостей в свой адрес он слышал предостаточно, но этим дело и ограничивалось, если не считать пары подножек. Если Реми вмешается… Может, кто-нибудь и промолчит, но кто-нибудь другой наверняка ударит. – Не буди спящую собаку, и все такое.

Новый мост в этот час кишел народом, спешившим перейти реку до наступления ранних зимних сумерек: если часом позже здесь можно было бояться за свою жизнь, то сейчас заботиться нужно было лишь о кошельке. И пускай Шере был одет слишком дурно, чтобы привлечь внимание карманников – разве что для легкого, едва заметного кивка, когда его узнавали – для его спутника это было неверно, и глаза лучше было держать широко открытыми.

+1

10

Как ни был внимателен Барнье, кое-какого имущества он все же лишился. Ощутив странное движение сбоку, хирург попытался нащупать что-то на поясе, не нашел, на мгновение нахмурился и вдруг сложился пополам от беззвучного хохота, упираясь руками в колени.

- Представляю себе его лицо, - с трудом выдохнул он, имея в виду, конечно, воришку. Небольшую склянку с двойным крысиным черепом, редкой ошибкой природы, ему днем передал Арно - как полагается, в мягком кожаном чехле - и все же класть ее в сумку Барнье не решился. Не потому, что боялся разбить, просто это была не та сумка... Точнее, среди содержимого этой сумки точно не было места черепам, даже очень полезным для науки.
Черепа было немного жаль, но... Увидеть бы лицо грабителя!

– Что у тебя украли? – засмеялся Шере, искренне благодарный Реми за то, что тот, что бы он ни думал, оставил тему гвардии. – Чью-нибудь кость? Сердце? О, ну конечно же! Бедная девушка, что она теперь станет сделать?

- Кость, - согласился хирург. - Крысиный череп. Точнее, полтора черепа. Видел когда-нибудь крысу с двумя головами? А они есть!

+2

11

Шере скорчил выразительную гримасу.

– Не видел, и видеть не хочу. – Лукавство снова проглянуло на его лице, когда он потянул своего спутника в сторону. Впереди, набычившись, ссорились двое верзил, по виду – подмастерьев, а от такого рода развлечений лучше было держаться подальше: вокруг уже собиралась толпа, в которой, несомненно, орудовал сообщник-карманник. – Знал бы, кто это утащил, поблагодарил бы. Зачем тебе эта гадость?

- Интересно же! - воззрился на него хирург. - Как они такие получаются, зачем, одной же головы хватает. А может, нам только так кажется? И лет через сто они все такие будут?

Он почти мечтательно посмотрел вдаль, словно видел там что-то, Доминику недоступное. Может, полчища двухголовых крыс, которых можно будет изучать в свое удовольствие?

- Интересно... - повторил он. - Представляешь, как она должна видеть? Четырьмя парами глаз? Или только двумя? А как она ест? Обе пасти для еды или одна только, чтобы кусать?

Шере не ответил, тщетно пытаясь сам догадаться, какую пользу можно было извлечь из такого знания. Любопытство лишь ради любопытства было ему напрочь не свойственно, и, отчаявшись найти ответ на этот вопрос, он не мог не спросить самого себя, каким образом Реми надеется ответить на свои. Как оно видит? Это же крысиный череп, не может же он говорить! Или может? Шере бросил быстрый взгляд на друга. Если есть что-то глупее, чем спрашивать «Ты колдун?», так это спрашивать это посреди Нового моста.

На острове они углубились в лабиринт переулков, и почти сразу стало теплее. Надо купить перчатки, хотя бы подержанные, это не так дорого как сапоги, и заказывать не надо. Он, конечно, не карманник, но руки ему тоже надо беречь, и может, нечего то и дело беспокоиться, что его службе вот-вот придет конец – ведь почти два года уже, и г-н Бутийе… Возникшая справа словно из ничего громада Консьержери положила конец этим мыслям, и он чуть смущенно покосился на своего спутника.

– А куда мы, собственно, идем?

+1

12

- Скоро увидишь, - пообещал хирург и тревожно бросил взгляд на низкое солнце. По всему выходило, что они успеют, но задерживаться больше не стоило. Вот бы еще сторож, с которым он сговорился, не успел прикорнуть где-нибудь в уголке; внутрь-то они попадут, а вот наверх...

- Идея, в общем, не образец здравомыслия, - усмехнулся Барнье, вновь глянув на спутника. - Но там здорово!

Чтобы не слишком портить сюрприз, Доминика надо было отвлечь, и хирург перешел к болтовне. Откуда он знал столько баек о Консьержери и ее призраках, оставалось большим вопросом. Скоро должна была наступить ночь, и, возможно, выбранная медиком тема обещала аукнуться обоим на обратном пути, но пока можно было рассказывать и про белого человека, и про черного тюремщика, и про привидение плачущего монаха в нижней капелле Сен-Шапель, и про работников, четыреста лет назад мостивших топи вокруг Консьержери, чьи тела теперь покоились под досками и камнями...
Когда они добрались до украшенных коваными рельефами дверей собора Нотр-Дам-де-Пари, статуи святых вполне могли смотреть на хирурга с укоризной: он беспощадно дополнял городские легенды чистейшим вымыслом.

Отредактировано Барнье (2016-05-29 01:16:31)

+1

13

Байки Реми Шере мысленно разделял на две категории – те, где правда была более или менее щедро сдобрена вымыслом, и те, в которых правду можно было даже не искать – не потому, что ее там не было вовсе, а потому, что не в том суть. Особенно когда у него было чем ответить – как сейчас, когда выбранная хирургом узкая улочка вывела их прямо к стоявшему у паперти Нотр-Дам позорному столбу.

– Я знаю эту историю, – перебил он, едва конец стал очевиден, – в Бордо ее тоже рассказывают, только про францисканца и его незаконного сына. И могилу там ветер обнажает, а не кровавый дождь, и становится ветер от горя черным, а еще от взмывшей в воздух земли, черной от черного злодеяния.

Хотя его голос сделался напевным, в глазах таилось лукавство.

– В этом хотя бы есть смысл, – закончил он. – А я тебе про плащ каждого висельника не рассказывал?

Прилетевший от позорного столба порыв ледяного ветра сорвал с них капюшоны, словно вознамерившись сам поведать Реми эту воровскую легенду.

+1

14

- Нет, - немедленно заинтересовался хирург. - Но прибереги ее, там расскажешь.

Он задрал голову, оценивая высоту собора, а потом решительно увлек Доминика к дверям, пока тот не успел переспросить: "Там - это где?!"
Сторож лениво обходил нефы, его сгорбленная фигура отбрасывала длинную тень на церковные стены. Света было немного, горели только свечи и лампады.

- Жиль, - просипел Барнье от входа, едва окунув пальцы в кропильницу. - Мы пришли.

Хирург старался не привлечь случайно чужое внимание, мало ли, кто еще мог оставаться здесь, кроме сторожа.
Старик, услышав за спиной почти гадючье шипение, подпрыгнул от неожиданности и тоже что-то сказал, тут же торопливо перекрестившись.

+1

15

Шере молча оглядывался, не в силах скрыть ни любопытство, ни настороженность. Как ни странно для человека, больше трех лет уже жившего в Париже, в Нотр-Дам он еще ни разу не был – как, впрочем, не был и в иных парижских храмах, кроме Сен-Жермен л'Оксерруа, где назначил в свое время встречу неаполитанскому князю.

Молиться он перестал еще в Бордо, вскоре после того, как в последний раз сходил к исповеди. "Не слушай попов, - сказала Мадо, - все они суки, нечего их слушать". И, помолчав, спросила: "Но ты же не... ты же не снимешь... ну... ты же не станешь опять юбки носить?" Он не ответил, он только учился еще не плакать, и тогда она спросила снова, уже иначе: "Ты же не уйдешь?"

Если тогда он был, как сказал кюре, на полпути в ад, то с тех пор он подошел к самым его воротам. Что стой тут мессу, что нет - они обе были прокляты с первого объятия, и если тогда он еще думал о покаянии, то с тех пор думать стало не о чем. Мадо ходила, каждое воскресенье, и лгала священнику раз в месяц, потому что положено. Шере не мог - слишком больно. Всего-то надо было покаяться, и ведь мог бы вроде, когда они расстались, а все одно - не мог. Не мог раскаиваться в том, что одевался так, как сперва хотела лишь она, а потом уже и он сам, в том, что они любили друг друга, а потом уже и во всем остальном. Ад так ад, только бы у Александра все было. И Реми он сказал тогда правду - он ни о чем не жалел. Но в церквях ему всегда было не по себе.

Поэтому, наверное, он держался сейчас рядом с Реми и не оглядывался, только смотрел вокруг широко раскрытыми глазами. Все-таки здесь было совсем иначе, не как в портовой церквушке и даже не как в Ножане, он никогда не думал даже, что так бывает - своды, уходящие в темноту,  гулкий простор кругом и стены, улетающие, казалось,вверх, туда, куда ему навсегда был закрыт путь.

Простодушная божба сторожа вызвала улыбку на его губах, уничтожив разом и безотчетное очарование этого места, и наводимый им трепет.

+1

16

Хирург, похоже, тоже не испытывал особого трепета. Он перекрестился у входа, как полагается доброму католику, которым он не был, и, глядя на шаркающую к ним фигуру, прошептал:

- Ты тут не был раньше? Здесь еще не так интересно...

- Лестницу вам открыть? - еще с расстояния десяти шагов спросил местный страж и, не дожидаясь ответа, свернул куда-то в сторону. Барнье хмыкнул и азартно увлек Доминика за ним, не оставляя другу шанса передумать.
Сам он не любил церкви. И церковников тоже. По многим причинам. Но в храмах бывал, разве что к исповеди не ходил, что в таком городе как Париж отследить было невозможно, даже задайся кто такой целью.
Наверное, нужно было. Ходить и нести чепуху, потому что правды все равно не скажешь.

- Ты не забудь, ты мне еще вина обещал, - напомнил сторож, гремя ключами. - А то кто тебе еще откроет. И мазь от прострела, да. Помнишь?

- Мазь я принес. А вино... - Барнье задумался, что-то припоминая. - Я же тебе целую бутыль отдал, неужели мало? Ты же, небось, к церковному привык, неужели наша кислятина понравилась?

- Понравилась или нет, а порядок должен быть, - назидательно буркнул Жиль. - Завтра принесешь?

- Если вечером только. Передам с кем-нибудь, - вздохнул хирург. - Ну ты и вымогатель!

Сторож сверкнул на него глазом из-под кустистой брови, но больше ничего говорить не стал. Только дверь распахнул.

+1

17

Шере, заинтересовываясь все больше, вытащил четверть экю и протянул сторожу.

– Давай ключи, – предложил он. – Принесешь сдачу, получишь назад.

Куда бы ни вела лестница, которую открыл сторож, запереть дверь за ними было так же легко, как отпереть, а Шере эта мысль совсем не понравилась. Реми он доверял, но тот не сказал, что задумал, а уж что ему могло прийти в голову… Хоры, звонница или крипта – идти невесть куда в темноту и не позаботиться о пути к отступлению Шере не собирался.

+1

18

Сторож заметно задумался, что будет грехом большим - впасть в соблазн стяжательства или отдать незнакомцу ключи от храма божьего, пусть и не от входной его двери. А потом рассудил, что толку от этих ключей немного, а сделать копию за то недолгое время, что его не будет... Не колдуны же они, и вряд ли таскают с собой кусок гончарной глины. Да и зачем?
Он предусмотрительно снял со связки только те два ключа, что отпирали двери на лестницу и двери на балкон наверху, и с достоинством спрятал четверть экю в карман.

- Идите, - скрипуче напутствовал он. - Только смотрите мне там...

Что он имел в виду, осталось загадкой, потому что Барнье его перебил, опасаясь, что солнце слишком быстро упадет к горизонту:

- Затем и идем.

И первым направился вверх по лестнице.

+1

19

Лестница вилась и вилась, и, чем выше они по ней поднимались, тем светлее и легче становилось вокруг – стены из темных стали серыми, потом приобрели нежный кремовый оттенок, и наконец потеплели теплом живой человеческой кожи, когда их окрасил пролившийся в бойницу розовый свет. Крыши окружавших Нотр-Дам домов остались внизу, отступила вонь, и утихли, пусть и не до конца, крики уличных разносчиков и торговцев, словно тоже утомившись взбираться по узким крутым ступеням. Если сперва Шере попытался задавать вопросы, то теперь он берег дыхание – тем более что Реми не спешил на них отвечать. Башня, которая и снизу, казалось, уходила в самое небо, внутри превратилась в череду раздражающе неравных шагов и бесконечно ползущего все выше и выше неровного потолка, пока Шере, остановившись у очередного оконного проема, где едва хватало места для ног, не потребовал, чуть задыхаясь:

– Ты же не собираешься меня живым в рай тащить? Меня же не пустят!

+2

20

- Устал? - обеспокоенно обернулся хирург. - Давай отдохнем. Немного. Времени не очень много осталось.

Он остановился парой ступеней выше, привычно придерживая сумку. И, похоже, снова не собираясь ничего объяснять.
Отблески закатного света, ложась на лицо и волосы, делали Шере еще моложе, чем он обычно выглядел. Барнье в который раз подумал, сколько же лет его другу. Сколько бы ни было, опыт делал его старше. Каким бы он был без этого опыта?
Пустой вопрос. Другим. Может быть, они бы и не встретились вовсе.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » На высотах, где спят святые... 8 декабря 1628 года