Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"Прямо страх, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором в Новый свет плывут Лаварден, Дюран, Мартен и Морель, происходит нечто странное.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Из рук в руки. 15 декабря 1628г.: Маркиз де Мирабель дает поручение шевалье де Корнильону.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.

Разговор или договор? 4 декабря 1628 года: Г-жа де Бутвиль получает аудиенцию у Ришелье.
Найти женщину. Ночь с 25 на 26 января 1629г.: Шере и Барнье пытаются разговорить кучера, который помог похитить г-на де Кавуа.
Порочность следственных причин 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа расспрашивает священника Сен-Манде.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Туда, где вас не любят. 2 декабря 1628 г.: Капитан де Кавуа узнает много нового о себе и о г-не де Ронэ.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Истина в вине – но в чьей? 21 сентября 1627 года, поздний вечер


Истина в вине – но в чьей? 21 сентября 1627 года, поздний вечер

Сообщений 21 страница 40 из 40

1

Из эпизодов
Костюм Адама, оружие Евы. 21 сентября, около заката (Теодор)
В разрушенном аббатстве. 21 сентября 1627 года, вечер. (Эмили)

0

21

Графиня куснула губу. Он сомневался... Интересно, в чем, в том, что она видела поединок, или в том, что победил граф? Но о поединках лучше не распространяться, особенно о тех, в которых участвует Бутвиль...
- Пообещайте, что это останется в тайне. Слово дворянина.
Слову Ронэ Эмили верила. Кем бы он ни был, чем бы ни занимался, он был человеком чести. По крайней мере, она так думала.

+1

22

Значит, все же поединок.

– У дворянина много слов, мадам, – промурлыкал Теодор, улыбаясь.

        – Одно из них я вам охотно дам.
        Не на ухо, а, чтоб не потерялось,
        Посредством языка из уст к устам.

Я могу вам обещать только, что не стану говорить об этом сам, – в его взгляде не осталось и следа насмешки.

+1

23

Эмили отмахнулась.
- Да ну вас! Вечно... - она невольно улыбнулась. - Как только это у вас получается?
Потом вспомнила недавние события, и улыбка сползла с ее лица, уступая место досаде и печали.
- Да, они дрались. Господин Кавуа упал, а когда поднялся, признал себя побежденным. Граф мог его убить, но не стал. Потом граф дрался с господином Атосом, и господин Атос выбил у него шпагу А потом Луи стало плохо... Это последствия давнишнего ранения, ему нельзя волноваться. А со мной же без конца...
Добравшись до последней фразы, юная графиня окончательно сникла.

+1

24

Атос? Атос тоже там был? И тоже дрался? Оценить мушкетера в той же мере, в какой он оценил Кавуа, бретер не мог. В том, что видел, он мог предположить равного себе, но скрыть мастерство несравненно легче, чем наоборот. И было же срифмовано что-то в палатке хирурга, что-то об отметине…

Бретер снова наполнил и осушил стакан, но во рту по-прежнему было горько, бок горел, и руку тоже подергивало.

– Вашему мужу, похоже, недостает не то славы его брата, не то его участи, – он сам едва воспринимал свои слова. Но ехидства в них от этого становилось не меньше. – Мне, надо думать, вызов будет брошен завтра?

Графу де Люзу явно не нравилось, что кто-то кроме него смеет выручать его жену, не иначе. Не явились бы только раньше те гвардейцы, что хотели арестовать его днем. Или те гугеноты, с которыми ему обещали встречу. Или человек монсеньора.

+1

25

- Какой еще славы или участи?! - возмутилась Эмили. - Вы пьяны?! Какой еще вы хотите вызов? С какой бы стати?
Она с сомнением оглядела бретера. Неужели уже напился? Хотя, неизвестно, сколько он принял перед ее приходом... Юная графиня вздохнула  и принялась объяснять бретеру, как ребенку (что пьяный, что малый, что слабоумный — известно же! Пьяного же, главное, не злить...):
- Мы, скорее всего, уедем завтра. Я только хотела с вами попрощаться. Мужу, признаюсь, не нравится наша с вами дружба, ну и пусть себе не нравится. Вам совершенно точно нечего опасаться.

+1

26

В другой день эти слова сошли бы мадам де Бутвиль с рук. Теодор еще и посмеялся бы первым. Но не сегодня. Не будь его кружка пуста, бретер не замедлил бы дать ее мужу повод для вызова. «Вам нечего опасаться» – и это всерьез! Как видно, удаль графа придала наглости его жене. А он еще ей объяснял, что за ее ошибки придется платить ее мужу – тому это будет только по душе. И даже если Теодор хотел бы пропустить оскорбление мимо ушей – после того, что она рассказывала, это стало немыслимо.

– Я знал, мадам, что вы дура, но чтоб такая!.. Вы попрощались. Приятного путешествия.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-05-09 16:58:38)

+2

27

Глаза мадам де Бутвиль ошарашенно округлились.
- Вы... вы чего?..
Губы ее задрожали, и она почувствовала, что еще немножко, и она разревется, как маленькая. Будто мало сегодня бед  и огорчений на ее голову?! И этот тоже, а казалось же, друг, и сам сказал, что не сердится. Она только и хотела, что попрощаться по-хорошему...
- Что я вам сделала?..
Кавуа, гвардейцы, кардинал, пощечина мужа, порез на руке — она так боялась боли! Эта чертова дуэль, когда она от страха чуть не умерла... И тут еще Ронэ - да за что же?!
Поняв, что вот-вот — и она больше не выдержит, Эмили подавила короткий всхлип, вскочила и бросилась к выходу на задний двор. Хоть там темно и никого нет, и можно выплакаться наконец!

+1

28

Ночь была прохладной, но дождя не было, и Гаррота, сидевший сейчас в курятнике у самой распахнутой двери, не замерз бы, даже если бы остался снаружи. Но он и без того чересчур уже намозолил всем глаза днем, чтобы сейчас рисковать, привлекая лишнее внимание. Изображать пьяницу неблагодарное занятие, но он не рассчитывал, что ему это придется делать долго, а ведь провалялся бы у нужника до вечера, если бы двум служанкам не приспичило пойти туда вдвоем. Из их перекликаний он и узнал, что взбалмошную госпожу графиню увезли, да еще как! Гаррота не ждал, что она после такого вернется, но Туз приказал, чтобы он, пока не убьет, не возвращался, и поэтому головорез честно болтался вокруг постоялого двора, сперва «протрезвев», потом подсобляя по хозяйству: дел в конюшне было невпроворот. И его настойчивость была вознаграждена, когда графиня вернулась наконец со своим мужем. Конюху не терпелось позубоскалить, и оттого на заднем дворе Гаррота снова появился не сразу, а там опять пришлось ждать. Гаррота уже сто раз повторил себе, что проклятую девчонку он на сегодня не иначе, как упустил, да и в окне у них погас свет, но все-таки продолжал ждать - поди как повезет.

Задняя дверь «Герба Аквитании» с визгом распахнулась. Гаррота дернулся и не поверил своим глазам. Она! Не иначе, как Божьей милостью!

Осторожно, чтобы не разбудить спящих кур, головорез выполз из курятника, не сводя взгляда с тоненькой фигурки. Через двор госпожа графиня не пошла, только шмыгнула в сторону от двери – спрятаться, небось, приноровилась. Не покидая теней, Гаротта принялся подкрадываться к ней, то и дело оглядываясь: а ну как кто-нибудь за ней явится!

+1

29

Эмили нашла укромный уголок между сараем и конюшней, и, уткнувшись в стенку, наконец дала волю слезам. Никаких теней она не видела, и даже если бы видела, сейчас ей было наплевать. Она плакала от обиды, и от слабости, и от того, что весь день была сильной и дерзкой, это, между прочим, очень тяжело, а никому и дела нет... И Луи там лежит такой бледный, слава Богу, что уснул, а этот чертов Ронэ... Ну что ему опять не так?!..

+1

30

Умей Гаррота читать мысли, он мог бы ответить юной мадам де Бутвиль, что справедливость существует только на небесах, и что ожидать оной ей осталось недолго. Но размышлять он был вовсе не склонен, и думал разве что о том, что надо спешить. Веревка извивалась между его пальцами, сапоги у него были старые, ступали мягко, и ничто не смогло бы предупредить его жертву о его приближении за мгновение до того, как он легко коснулся ее вздрагивающего плеча – она плакала, уткнувшись головой в стену и, может, вытирая слезы руками, а Гаррота до дрожи не любил проливать кровь.

Тронул и отступил вслед за поворотом ее головы. Нельзя было не дернуться и не обернуться в ответ на прикосновение, и он в тот же миг набросил веревку ей на шею и тотчас же привычно развел руки, затягивая петлю. Дальше все будет просто – она, конечно, за горло сперва схватится, потом, может, попробует ноги ему оттоптать, ну так в сапогах не страшно, и еще может, руками успеет помахать. Кончено.

+1

31

Эмили испуганно вскрикнула, внезапно обнаружив рядом незнакомого бродягу, но крик через мгновение перешел в невнятный хрип. Она изо всех сил вцепилась в душащую веревку, пытаясь оторвать ее от горла, ломая ногти и царапая себе шею, понимая уже, что не справится, но все же пытаясь достать убийцу ногами. Ей было больно, но не получалось позвать на помощь, из горла вырывалось беспомощное сипенье, воздуха не хватало, она открыла рот, и перед тем, как все поплыло перед глазами, успела подумать только, что может обмочиться...

+2

32

Вино в кувшине кончилось, в его кружке тоже. Теодор завладел кружкой мадам де Бутвиль. Обиделась, будто и в самом деле не понимала, что оскорбила его. Племянница Давенпорта... Тот был крысой, но такой ошибки не сделал бы, если бы и подумал такую чушь, промолчал бы. Мужчины не привыкают к безнаказанности, а эта... куда ее только черт понес?

Он был уже на ногах и спешил по тому же пути, нащупывая дагу, прежде чем додумал следующую мысль. Если по ее следу пущен еще кто-то…

Дверные петли взвизгнули, дверь ударилась об стену.

За порогом стояла темнота. Не непроглядная, но пока он ничего не мог разглядеть, кроме смутных очертаний домов и деревьев. А потом услышал хрип, звуки борьбы и, не заметив, как обнажил шпагу, метнулся на звук.

+1

33

Когда дверь трактира распахнулась, Гаррота зашипел сквозь зубы, надеясь, вопреки здравому смыслу, что появившийся на пороге дворянин явился не по его душу. Почти сразу эта надежда развеялась в дым, и он, оттолкнув девчонку, кинулся прочь.

Направлений было всего два, и оба никуда не годились. Через забор? Догонит, пока он будет перелезать. И обратно в трактир — тоже догонит. Но ведь ему же девчонка нужна.

Это были, конечно, не рассуждения, никто бы не смог думать так быстро — одно только мгновенное понимание. И почти столь же быстрым был его бросок влево, к забору.

+1

34

Если бы Теодор мог в этот миг выбирать, он кинулся бы к мадам де Бутвиль. Но на мысли времени не было. И он метнулся вслед за беглецом. Не потому, что понимал, что ножом тот уже успел бы ударить. Не потому, что нельзя оставлять за спиной убийц. Не потому, что его надо было допросить. Просто бросился следом.

Один удар – в спину. Под ребра – остановить, а не убить, но об этом он тоже не думал.

Выдернул клинок. Огляделся. Прислушался. Обернулся. Отыскал взглядом отброшенное убийцей тело. И упал на колени рядом с ней, шаря по ее телу в темноте и не находя рану.

– Мадам?

+1

35

Эмили задыхалась. Руки нащупали веревку и чуть ослабили ее. Из горла вырвался хрип, и было так больно, что слезы снова потекли по щекам, но юная женщина этого не заметила, судорожно ловя ртом воздух. Знакомый голос... Ронэ... Эмили попыталась сесть, чтобы поймать его руку, и закашлялась.

+1

36

Рука бретера наткнулась на какую-то липкую веревку, оставила ее и обхватила плечи мадам де Бутвиль, помогая ей сесть.

– Мадам, вы ранены?

Эмили  что-то невнятно прохрипела, цепляясь за бретера, как утопающий за соломинку.

– Да или нет?

Он не чувствовал крови, но если нож остался в ране... Ножа не было тоже, только в пальцах снова обнаружилась веревка, и он снова отбросил ее в сторону. Подхватил мадам де Бутвиль на руки, поднялся и понес ее к трактиру. Не выпуская обнаженной шпаги.

Она доверчиво прижалась к нему, все еще вздрагивая всем телом и всхлипывая. Голос не желал повиноваться, но после нескольких хриплых попыток Эмили выдавила из себя сиплое:
- Нет, не ранена... - надрывно закашлялась и добавила: - Он... душил...

Теодор остановился, оценивая услышанное. Взглянул на бледное лицо юной графини. И решительно направился обратно, туда, где корчился в грязи убийца.

– Кто тебя послал? Россильяк? Туз?

– Мерзавец… – голос Гарроты сошел на стон. Но говорил он не о собеседнике. – Не смог… Тот не смог… не справился… Туз этот ваш… так мне… подыхать… Не терпится… ему.

Теодор в очередной раз пожалел, что на его месте не находится Рошфор.

– И подохнешь, – спокойно согласился он. Поставил пришедшую в себя мадам де Бутвиль на землю и присел на корточки рядом с раненым. – Повесят. Или кровью истечешь. А он… Он будет жить дальше.

– Возьмут его, – прошипел убийца, но без особой уверенности в голосе. – Сам он… не лучше… Туза.

– Бреклен-то? – это была не догадка – выстрел наугад.

Гаррота оцепенел от изумления, забывая даже про жгучую боль в ране, холод и страх, а затем оскалился в бессильной ярости.

– Так он и вправду… бежать… собрался… мерзавец… а меня…

– Он тебе про меня не сказал? – усмехнулся бретер. И добавил несколько уничижительных слов на воровском жаргоне Парижа. Предположив в мерзавце наемного убийцу, чье происхождение, даже по тому немногому, что было сказано, угадать было легко.

Поток сквернословия пролился ему в ответ, но это была не одна лишь пустая ругань. Вряд ли двое слушателей негодяя могли бы понять его полностью, но он больше ничего не таил – просто от переполняющей его ненависти – ненависти слабого к сильному, умирающего к живому, проигравшего к победителю. Он брызгал слюной, проклиная «приятеля», чьи люди не могли справиться с какой-то девчонкой, своего господина, упустившего бог весть какую «добычу», всех дворян вкупе, г-на кардинала, чертовых комедиантов и проклятых гугенотов, покуда не то потеря крови, не то боль от раны не заткнула ему рот и он не уронил голову в грязь.

Теодор молча вытер клинок об его одежду, вернул в ножны и повернулся туда, где оставил мадам де Бутвиль.

– Вы можете идти?

+1

37

Обессиленно прислонившаяся к стенке сарая Эмили подняла на бретера заплаканные глаза и прошептала:
- Да... кажется...
В горле нещадно саднило, а след от веревки на нежной шее начал опухать и наверняка был безобразно красным. Мадам де Бутвиль с тоской подумала о том, что поутру еще придется объяснять мужу, где и когда она обзавелась таким украшением. Но ноги-то были целы... Она глянула в темноту, где валялось тело убийцы, и содрогнулась.
- Он... мертв?..

+1

38

Теодор и смотреть не стал.

– Еще нет, скорее всего. Если вы непременно хотите, чтобы его повесили, я пошлю за городской стражей. Но черт знает тогда, что он еще наболтает и кому. Я предпочел бы повременить, он и сам скоро подохнет. Или, – спохватился он, – у вас есть к нему еще вопросы?

Этот должен был быть тем, о ком предупреждал Атос. И в любом случае, если завтра они уедут...

Нет, этот должен был быть последним.

Одна минута — и он бы не успел. Тот еще телохранитель.

+1

39

- Нет... то есть да... - растерялась мадам де Бутвиль. - То есть нет вопросов...
Убийца заслуживал виселицы, но своими руками отправить на виселицу кого бы то ни было... Однако и оставить хоть и дурного, но человека, умирать вот так, в грязи, без помощи, без покаяния... Собаку, и то было бы жалко бросить... Эмили беспомощно посмотрела на бретера и неуверенно пролепетала:
- Наверное, надо священника...

+1

40

– Как вам будет угодно, – пожал плечами бретер, оставляя при себе понимание, что священник, даже если будет бежать со всех ног, может не успеть. – К черту стражу… пока. Возвращайтесь в трактир, мадам. Дойдете?

Предвидя, какой шум поднимется при виде молодой женщины, он решил, что лучше сходит за кюре.

- Дойду, - кивнула Эмили. Надо дойти и потихоньку лечь в постель, пока Луи не проснулся. О том, что в трактире есть еще люди, которых может, мягко сказать, удивить необычный вид юной графини, она сейчас не думала. Не упасть бы по дороге...
Она несмело коснулась руки бретера, заглянув снизу ему в лицо.
- Вы опять меня спасли... Спасибо...

– Помолитесь за меня при случае. – Он отступил на шаг, снимая шляпу. – Приятного путешествия, мадам.

- До свидания, - неожиданно для себя самой огорченно ответила Эмили.

Теодор улыбнулся. Что в темноте можно было угадать лишь по слегка изменившемуся голосу.

– Если вам понадобится помощь… – он на миг прикусил губу, – мало ли, захочется овдоветь или кого-то убить – пишите. Париж, улица Пуаре, у мадам Пети.

Через забор он перебрался с ловкостью грабителя или шпиона. Подождал, пока она не закрыла за собой дверь черного хода. И, неторопливо шагая по темной улице к церкви святого Стефана, думал, что вряд ли когда-либо сможет сойтись в поединке с ее мужем. И что никогда, верно, больше ее не увидит. И жалел. Что о том, что о другом примерно одинаково.

        Не дрогнет сердце, не погаснет свет,
        И голоса не станут только эхом
        Прощальных ваших слов; придет рассвет –
        В чужих объятьях. Прежде чем доехать

        Вы сможете. Разлука – не помеха
        Одним монахам, и, когда вас нет,
        Мне не достанет не любви, но смеха,
        Не страстных ласк, мадам, но ваших бед.

        И вы, тоску дорожную кляня,
        Когда мои и вспомните слова,
        То лишь поверив: я был другом вам,

        И вновь легко забудете меня
        И поцелуй, который не сорвал
        Я с ваших губ – дурак, глупец, болван.

Ничто не лжет так, как стихи. И нет ничего правдивее.

Эпизод завершен

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-05-15 14:16:16)

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Истина в вине – но в чьей? 21 сентября 1627 года, поздний вечер