Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



«Не сотвори кумира…» – А металл? 11 марта 1629 года: Двое наемных убийц сговариваются об общем деле.
Дурная компания для доброго дела. Лето 1628 года.: Г-н де Лаварден и г-н де Ронэ отправляются в Испанию.
Едем! Куда? 9 марта 1629 года: Месье в обществе гг. де Ронэ и Портоса похищает принцессу и г-жу де Вейро.
Guárdate del agua mansa. 10 марта 1629 года: Г-н де Ронэ безуспешно заботится о г-же де Бутвиль..

Бутвилей целая семья… 12 марта 1629 года: Г-н де Лианкур знакомится с г-жой де Бутвиль.
Белый рыцарь делает ход. 15 февраля 1629 года: Г-н де Валеран наблюдает за попытками Марии Медичи разговорить г-на де Корнильона.
О тех, кто приходит из моря. Июнь 1624. Северное море: Капитан Рохас и лейтенант де Варгас сталкиваются с мятежом.
Высоки ли ставки? 11 февраля 1629 года.: Г-жа де Шеврез играет в новую игру, где г-н де Валеран - то ли ставка, то ли пешка.

Пасторальный роман: прелестная прогулка. Май 1628 года: Принцесса де Гонзага отправляется с Месье на лодочную прогулку.
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Нет отбоя от мужчин. 16 февраля 1629 года.: М-ль и г-н д'Арбиньи подвергаются нападению.

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Какими намерениями вымощена дорога в рай? Май 1629 г., Париж: Г-н де Лаварден и г-жа де Вейро узнают от кюре цену милосердия и плату за великодушие.
"Свинец иль золото получишь? - Пробуй!" Северное море, июнь 1624 г.: Рохас и Варгас знакомятся еще ближе.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Дары волхвов. 24 декабря 1628 года


Дары волхвов. 24 декабря 1628 года

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

Продолжение эпизода Дары святого Николая. 5 декабря 1628 года

0

2

Спальня госпожи де Кавуа находилась, само собой разумеется, по соседству от спальни господина капитана, пусть ради этого прислуге целый день и пришлось перетаскивать мебель туда-сюда, уничтожая всякий след того, что в свое время комната по другую сторону использовалась по тому же назначению. Вряд ли какая-либо дама пожелала бы жить там, где скончалась первая супруга ее мужа.

Подходя к свежевыкрашенной двери, Мари оправила передник и коснулась чепчика, на ощупь удостоверяясь, что ни одна прядка не выползла из-под него ненароком и не нарушила тем самым общее благопристойное впечатление. От рыжих часто ожидают какого-нибудь озорства, и еще с месяц назад это было в какой-то мере верно, но жизнерадостности у девушки с некоторых пор поубавилось. По тем же самым причинам, по которым, услышав от Аннет, личной горничной госпожи де Кавуа, что хозяйка хочет с ней побеседовать, Мари встревожилась и проделала недолгий путь от кухни до господской двери, перебирая в памяти старые и новые грехи. В филенку девушка поскреблась так скромно, как только можно было желать; так же скромно опустила взор, когда переступила через порог, услышав приглашение войти, и едва подняла глаза, сделав книксен.

+1

3

Женщины совершенно по-разному осваиваются на новом месте. Франсуазе, она же мадам де Кавуа, за прошедший неполный месяц даже в голову не пришло менять порядки в доме, утверждать свое главенство и как-то демонстрировать домочадцам своего супруга, что отныне все должно делаться по ее слову. Молодая супруга капитана, во-первых, по-прежнему очень любила мужа и незаметно для себя самой перенесла часть теплого отношения на всех живущих в доме; а во-вторых, она была достаточно умна, чтобы помнить прописную истину: в чужой монастырь со своим уставом не являются. А вот ее горничная старательно показывала всем и каждому, что она занимает привилегированное положение среди слуг и прочим не чета. Иногда Франсуазу это забавляло, иногда – сердило, поскольку в результате переданные через Аннет распоряжения могли претерпеть серьезные изменения. Судя по робкому виду Мари, так вышло и на этот раз.

- У тебя такой вид, словно ты ждешь от меня выговора? – Франсуаза отложила на кушетку кусок штофной ткани, которую перед этим зачем-то разглядывала на просвет, и повернулась к девушке.

+1

4

Мари живо вскинула взгляд на свою госпожу и почти сразу, как будто смутившись, опустила глаза.

- Не жду, мадам. - В новом взгляде, который Мари подняла на г-жу де Кавуа, явственно промелькнуло лукавство, тут же скрытое обманчивой покорностью. Господа редко приглядываются к слугам, но эти последние очень внимательно изучают хозяев. И юная горничная успела уже узнать достаточно, чтобы не тревожиться, как бы ее невинную шутку не приняли за дерзость. - Опасаюсь, мадам.

- А разве есть за что? – улыбнулась Франсуаза.

Ответная улыбка горничной была уже ясной и открытой, и уже по ней г-жа де Кавуа могла бы увериться, что в доме ее приняли хорошо. Хоть и ходили между слугами поначалу разные прибаутки о новой метле, которая не только метет, домочадцы г-на капитана быстро прониклись к его супруге самыми теплыми чувствами. Спокойная, не вздорная, а уж какая красавица… Нет, до сих пор от нее видели только хорошее, и поэтому еще Мари так сильно опасалась вызвать ее недовольство.

- И святые на небесах, говорят, сердятся, мадам. А в провинции еще говорят, что когда святые сердятся, то посреди ясного неба дождь идет, а то и град.

Сама Мари родилась и выросла в Париже, а присказку эту ей поведал Доминик, и теперь ее милое личико на миг затуманилось, и она не стала продолжать, хотя сравнение и так было уже понятно.

*

В соавторстве

+1

5

Лесть лести рознь. Франсуаза не любила, когда к ней пытались подольститься, но попытка Мари, такая же простодушная, как и она сама, вызывала скорее улыбку, чем раздражение. К тому же сравнение же со святыми заставило г-жу де Кавуа легонько зарумяниться: с самого ее приезда ночи, которые капитан провел в своей собственной спальне, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

- Святые, может, и умеют сердиться ни за что ни про что, а я нет, - заверила она девушку. – А звала я тебя вот зачем: припомни, не найдется в доме маленькой ширмы, чтобы загородить лампу или свечу? Такой, складной?

Что Кавуа не любит по вечерам ярких огней, Франсуаза заметила уже давно. Как и то, что ее спальня была самым светлым помещением в доме, не считая разве что кухни. При возможности пикардиец с удовольствием обходился отсветом тлеющих в камине углей, и Франсуаза уже привыкла с его приходом гасить все остальное, но вот беда: сама г-жа де Кавуа при столь скудном освещении могла разве что отыскать в комнате кровать. И то преимущественно наткнувшись на нее. А уж читать, вышивать, причесываться…  Затянутая достаточно плотной тканью ширма, рассеивающая свет лампы или канделябра, могла решить эту проблему.

+1

6

Мари торопливо сделала книксен, выигрывая время и скрывая замешательство. Ширма для лампы? Да разве ж такое бывает? Но хорошая служанка никогда с госпожой не спорит – авось что-нибудь да найдется, особенно если матушку спросить, а может, и просто сделать можно. Невелика задача, Мари даже знала, кого об этом можно попросить.

- Обязательно найдется, мадам. А если не найдется, то найдем. А если не найдем…

Так тоже любил говорить Доминик. И за вот это, за то, что вспоминался он все время, Мари злилась на него ничуть не меньше, чем за его пренебрежение. Пренебрежение можно было понять, она и сама его понимала, то бледнея, то мучительно краснея всякий раз, когда начинала думать о своем будущем. Почему только он такой оказался? Такой же, как все. А раньше казался другим. И помог же, и тогда не брезговал. Никто другой бы не помог. Даже если это потому было бы, что жениться не хотел. Никто другой бы так не сделал. Околдовал его, что ли, господин хирург?

Спохватившись, что пауза чересчур затянулась, Мари судорожно вздохнула и закончила присказку:

- А если не найдем, то стащим. Это шутка такая, мадам. Я знаю, у кого заказать можно.

И знакомства у него были странные. И шуточки. Раньше она об этом не думала, а теперь что толку думать. Все одно, что об Эжене. Но тот – ветер в поле, а Доминик чуть ли не каждый день приходит.

+1

7

Тяжелый вздох совсем не вязался с немудреной шуткой, и Франсуаза невольно пригляделась к Мари чуточку внимательнее. Глаза у той были печальные. С чего может загрустить молоденькая хорошенькая девушка? Поссорилась с кавалером? Не в чем пойти в церковь?

- Заказать, пожалуй, лучше всего, - задумчиво проговорила она, - ты умница, Мари. Но это не сегодня. Сегодня сочельник, а перед Рождеством делами не занимаются.  И знаешь что…

Счастье бывает эгоистичным, а бывает и так, что счастливый человек хочет, чтобы радовались и те, кто его окружает. Один источник счастья Франсуазы ожидался дома часа через два-три, другой в данный момент сладко посапывал в детской под бдительным присмотром кормилицы. К тому же в ее родительском доме слуги, живущие под одной крышей с господами, считались почти членами семьи, и покойная мать никогда не отмахивалась от их забот и печалей. Здесь, как успела понять г-жа де Кавуа, было почти так же – еще и поэтому ей было так тепло в новом доме. А поэтому грустные глаза молоденькой горничной не остались незамеченными.

- Подойди-ка к зеркалу, - велела она и сдернула со спинки кресла теплую небесно-голубую шаль с бахромой. – К Рождеству всегда  хочется обновок, верно? Считай, что это запоздалый подарок от святого Николая.

С этими словами молодая женщина набросила шаль на плечи горничной.

+1

8

Мари растерянно глянула в зеркало, и ее руки сами собой ухватились за мягкую ткань, стягивая ее на груди, но восторг и улыбка, озарившие ее лицо, тут же пропали, когда г-жа де Кавуа упомянула доброго святого.

- Ох, мадам, - выдохнула девушка, всеми силами пытаясь сдержать слезы – бесполезный подарок все еще прятался от матери у нее под подушкой. – Ох, мадам, спасибо, мадам, благодарю вас, мадам…

Мари знала, что полагается говорить, и честно пыталась это сказать, да и признательна она была совершенно искренне – такая красивая вещь, почти совсем новая, но радоваться у нее не получалось, как она ни старалась.

- Какая красота, мадам! Прямо как и вправду от святого…

Ее голос прервался, но она все-таки сумела не всхлипнуть.

+1

9

Франсуаза, наблюдавшая за горничной в зеркале, успела заметить, как просияло ее личико. Без всякого сомнения, подарок понравился, но почти тут же глаза девушки налились слезами, а голос задрожал – будто бы святой, вместо того, чтобы дарить подарки, успел больно задеть горничную.

- Впервые вижу, чтобы подарок заставил плакать, - мягко сказала она. – Кто же тебя обидел? Неужели сам святой Николай?

+1

10

Мари обернулась, розовая от смущения и с твердым намерением взять себя в руки, извиниться и поблагодарить как следует, но в горле у нее как будто застрял ком, и она неожиданно для самой себя разрыдалась, встретившись глазами с участливым взором г-жи де Кавуа – ей так давно не хватало, чтобы на нее хоть кто-нибудь так посмотрел, но никто… никому, казалось, не было до нее дела. Ладно Эжен, но даже матушка, даже Доминик…

– Простите, мадам, – она вытирала слезы обеими руками, а они все текли, и Мари поспешно повела плечами, позволяя нарядной шали соскользнуть, так, чтобы не запачкать случайно, а то вдруг госпожа передумает. – Простите, мадам, простите.

Рассказывать, конечно, было нельзя, стыд-то какой, и Эжен же ей… Хоть и не в Эжене было дело, давно уже не в нем.

+1

11

Какое-то время Франсуаза молча смотрела на девушку. Кажется, у горничной и впрямь случилось что-то серьезное, раз уж она не сдержалась и разревелась в три ручья в присутствии своей госпожи! Краем глаза она заметила за неплотно прикрытой дверью чьи-то светлые юбки – Аннет явно подслушивала. Только этого не хватало!

- Аннет, открой дверь пошире, здесь душно, - почти не повышая голоса, велела она, - и сходи к кружевнице, узнай, когда будет готов заказ.

Дверь распахнулась; покрасневшая с досады горничная сделала книксен и поспешно удалилась. Франсуаза, чуть прищурившись, глянула ей вслед и вновь повернулась к Мари.

- Ну вот, теперь весь дом будет считать, что я тебя за что-то отругала и довела до слез, - почти ласково сказала она. - Не за что тебе извиняться. Так что же у тебя случилось?

Мадам де Кавуа протянула заплаканной девушке удачно подвернувшееся под руку полотенце – пожалуй, обычного платка могло и не хватить, чтобы справиться с этим водопадом.

- И не бойся, подслушать больше некому.

+2

12

– Ох, мадам, простите, мадам… Никто не поверит, что вы… Вы такая добрая… Простите, мадам…

Бормоча извинения, Мари спрятала в полотенце покрасневшее и мокрое от слез личико. Внезапное появление личной горничной госпожи привело ее в такой ужас, что слезы иссякли сами собой – господи Иисусе, дева Мария, а если бы она что-то рассказала! И не подумала даже, что подслушивать могут, а ведь Доминик ее предупреждал, тогда еще говорил, на улицу потащил, под самый дождь, едва только угадал, что с ней стряслось, когда она сама еще ничего толком не сказала!

Опять он, всюду он!

Мари изо всех сил зажмурилась, тщетно пытаясь прогнать вновь подступившее беспросветное отчаяние, открыла их и чуть было не расплакалась снова.

– Никто не поверит…

Мари пыталась еще сказать, что никто в доме не поверит, что г-жа де Кавуа ни с того ни с сего вдруг на горничную так взъелась, но сообразила вдруг, что ее слова можно было понять и иначе, и поспешно закрыла себе рот тем же самым полотенцем, а то как бы не решила госпожа, будто она и вправду на кого-то донести хочет!

+1

13

- Если увидят твой распухший нос – поверят, еще как! – Поскольку участливый тон, похоже, лишь подвигал Мари в сторону нового потока слез, Франсуаза решила попробовать ее отвлечь. Никакая молодая девушка не согласится показываться на люди с распухшим носом и красными, как у кролика, глазами, ну, разве что у этой девушки по-настоящему страшная беда, но в это пока верилось с трудом. - Давай-ка ты попробуешь умыться, а потом, если хочешь, расскажешь, что у тебя стряслось.

Она ласково, но твердо подтолкнула зареванную горничную к туалетному столику, на котором стояли фаянсовый кувшин с холодной водой и фаянсовый же таз для умывания. Полотенце, хоть и изрядно промокшее от слез, еще могло послужить Мари по назначению, а ледяная вода всегда была неплохим успокаивающим средством. Особенно, если вылить ее на голову. Впрочем, мадам де Кавуа надеялась, что к такому решительному средству прибегать все же не понадобится.

+2

14

- Мадам, - пролепетала Мари, послушно берясь за кувшин, но не спеша им воспользоваться. Свое место она хорошо знала, и плескаться в господской спальне ей было не по чину. Голос ее еще дрожал, но слезы течь перестали, и девушка торопливо в последний раз промакнула лицо полотенцем.

Госпожа поняла ее правильно, и ей надо было бы радоваться, и думать, как отовраться, но вместо этого она испытывала странное горькое чувство, которое из-за недостатка опыта не могла еще опознать как разочарование. Нечестно это было. Даже если она правду скажет, никто ей не поверит. А если поверит, то ей только хуже будет. А разве она чего плохого кому хотела? И Эжену не хотела, и Доминику тоже. Ведь не стала бы она ему навязываться, если б не думала… да что там думала, точно знала, что она ему нравится.  Нравилась то есть. Еще как нравилась. И вдруг такое. Непонятное совсем. Сколько Мари голову не ломала, все одно не понимала, что случилось. Как будто не разрешал ему кто-то. А что хотелось ему, она точно знала. Нечестно и несправедливо. Потому что она же ему нравилась, и она бы ему тоже хорошей женой была. И чего он ее отталкивал – непонятно. Если только он Эжена не боялся. Или, может, случилось с ним что-то? Может, он поэтому к господину доктору ходит? Мари чуть ножкой не топнула, так это все было несправедливо. И глянула на г-жу де Кавуа немного испуганно, не зная еще, что скажет.

- Я, мадам… Простите меня, мадам. Я, наверное, сама виновата. – Она сделала еще один глубокий вдох, когда ее губы предательски задрожали. – Это… это… это… Это из-за Доминика, мадам. Не сердитесь, пожалуйста.

+3

15

- Из-за Доминика?! – изумленно переспросила Франсуаза. Она несколько раз видела приятеля Барнье, но не обращала на него особенного внимания. Да и обращать-то было не на что. Низенький, пухловатый, весь какой-то невзрачный, незаметный и вечно шепчущий, словно опасающийся, что кто-нибудь его услышит… Он совершенно не производил впечатления сердцееда, из-за которого могла бы проливать горькие слезы такая хорошенькая девушка, как Мари.

- Да ведь он тебя… - Мадам де Кавуа чуть было не сказала «он тебя не стоит», но поправилась: - Что же он тебе сделал?

+2

16

– Он… – Мари смяла полотенце в дрожащих руках. – Он… он…

Слова госпожи она поняла по-своему и, поначалу растерявшись, не знала даже, как возразить, чтобы только не выдать… А потом ей в голову внезапно пришла новая мысль, разом оглушившая ее как удар грома и ослепившая как вспышка молнии. Почему нет, почему нет? Он же хотел, она же ему нравилась, он же боится, а она ему будет самой лучшей женой на свете, он же хороший, на самом деле, а лучше нее никогда не найдет, и Анна над ним тоже еще посмеивалась, что, мол, такой невзрачный, а все, что в нем есть, это что место у него хорошее, и Эжен тоже его до самого последнего не замечал, как она его не выпячивала… И матушка довольна будет, а то она хоть ничего и не говорит, а поглядывает так, и хмурится…

Все это она уже сто раз думала и передумала, когда пришивала кружева к воротничку и манжетам, и потом, когда плакала… но ведь может же получиться, даже если он сейчас не хочет, но так это же не потому, что на самом деле не хочет! И матушка всегда говорит, что мужчины сами не знают, что им надо…

– Мне никто верить не станет… – прошептала Мари, разом озвучивая свой страх и решаясь.

+1

17

После таких слов впору было подумать, будто бы речь идет не о делах сердечных, а Доминик чем-то шантажирует девушку. Но, пресвятая Дева, чем же?! Украл и обещает свалить на нее, если выдаст? Полная нелепица! И потом, разве стал бы мэтр Барнье принимать в доме человека, нечистого на руку…

- Я постараюсь поверить, - как можно убедительнее проговорила Франсуаза. – Ты его почему-то боишься? Может быть, мне поговорить с мэтром Барнье?  Это ведь его друг?

Про себя она решила, что поговорить с Барнье стоит в любом случае. Он был не только хорошим врачом, но и умным и наблюдательным человеком.

+1

18

Глаза Мари расширились, и она отчаянно замотала головой. Господин хирург, конечно, ничего не знал, но он мог что-то себе думать, может, Эжен ему что-то рассказал, похвастался вроде. Парни такое любят. Может, он Доминика и уговорил держаться от нее подальше? Из-за Эжена. Потому что если бы Доминик сам решал, он бы ее не бросил так вот...

- Мадам, не говорите никому ничего, мадам, - теперь она испугалась по-настоящему, потому что делать свои тайны достоянием всего дома она не хотела. – Он всем расскажет. Не говорите, мадам, пожалуйста, не говорите.

Она умоляюще прижала к груди полотенце, чувствуя, как начинают гореть щеки. Нет, господин хирург точно ничего не знал, иначе все бы уже все знали. Но если госпожа спросит… Ой, нет, нельзя, нельзя, чтобы она спрашивала! Или тогда уже нужно, чтобы он не на Эжена подумал.

- Он же его друг… - Мари снова умолкла, от отчаяния ломая пальцы. Никто верить не станет, никто. И пытаться было не надо. – Они же мужчины.

+1

19

- Ну хорошо, хорошо, успокойся. – Франсуаза уже не знала, сердиться, смеяться или жалеть бедную горничную. Той, кажется, до смерти хотелось на что-то пожаловаться и одновременно она очень боялась, что о ее беде узнает еще кто-то. Понять бы еще, что это за беда! Надо же, Барнье «всем расскажет»! Хирурга мадам де Кавуа успела узнать куда лучше, чем прочих обитателей дома, поскольку познакомилась с ним еще под Ларошелью, и одно знала точно: хранить чужие тайны он умел не хуже священника.

– Успокойся. Никто ничего не расскажет. И я тебя расспрашивать не буду, хочешь – расскажешь, не хочешь – нет. Я просто хочу тебе помочь.

Каких бы глупостей не наделала Мари, она жила с ней под одной крышей, а значит, она была своя. И поэтому никакой Доминик не имел права ее обижать или запугивать.

+1

20

Мари чуть не расплакалась снова – так тронули ее эти безыскусные слова. Ангел она, госпожа де Кавуа. Настоящий ангел. Если даже матушка…

- Благослови вас Господь, мадам, - вырвалось у нее, прежде чем она успела даже подумать. – Только помочь мне никто не поможет. То есть…

Именно в этот момент Мари наконец решилась. Наверное, даже потому, что она действительно верила в то, что сказала – кто тут может помочь? Это не мешало ей надеяться, но и каким-то странным образом успокаивало ее совесть. К тому же от этого хуже не будет. Даже если ничего не получится, никому хуже не будет. А Доминик все равно уже совсем ее бросил, и никого, кроме господина хирурга, не видит даже.

- Он обещал… - Мари запнулась. Слова лжи не шли на язык. Она все-таки была девушка богобоязненная, а тут такое… - А потом сказал, что, мол, я себе другого кого-нибудь найду… А мне только…

Она хотела сказать, что никто другой ей не нужен, но только это было не так. Хотя матушка и называла ее дурочкой за такие мысли, и что тут скажешь… Она рассказала бы про Эжена, но из этого точно бы ничего не вышло. Как бы еще и не выгнали бы. А Доминик, он на самом деле очень подходил, и он же сам потом рад будет. Он же это из-за Эжена наверняка, а теперь гордость показывает.

Отредактировано Провидение (2016-05-01 18:33:19)

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Дары волхвов. 24 декабря 1628 года