Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан.: Г-жа де Шеврез дарит г-ну де Ронэ новую встречу.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
О чём задумались, мадам? 2 февраля 1629 года: Повседневная жизнь четы Бутвилей никогда не бывает скучна.
Мечты чужие и свои. Март 1629 года: Донья Асунсьон прощается с Арамисом.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
О встречах при Луне и утопших моряках. 9 января 1629 года.: Рошфор докладывает кардиналу о проведенном им расследовании.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » В разрушенном аббатстве. 21 сентября 1627 года, вечер.


В разрушенном аббатстве. 21 сентября 1627 года, вечер.

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

После эпизода   "Час от часу не легче"

+1

2

Мадам де Бутвиль послушно проследовала за мужем в комнату на втором этаже. Ей было не по себе — наверняка графу было, что ей сказать, и она могла бы поклясться, что это не были комплименты. Войдя внутрь, она тихонько закрыла за собой дверь и остановилась недалеко от входа.

0

3

Бутвиль ожидал, что в комнате будет темно, однако на столе стояла зажженная свеча и рядом - небольшой поднос, прикрытый салфеткой. Видимо, в отсутствие Эмили кто-то из слуг доставил для гостьи ужин.
         - Да, о вас здесь заботятся, - с горечью сказал граф. - А я о вас забочусь плохо. Дома и служанки для вас не нашел, оставляю вас одну, не успеваю даже расспросить, как вы проводите время в мое отсутствие...  А со стороны это выглядит как глупость и пренебрежение.  Но вы... Боже мой, Эмили, ну почему вы постоянно меня не слушаетесь? Разве я не просил вас, не убеждал, не объяснял, почему нужно  слушаться?  Сегодня единственный раз я не выдержал и применил силу... И как вы сразу возмутились! А ведь любой умудренный опытом мужчина посоветовал бы бить вас почаще.  Но я не хочу и не могу поступать  так, как большинство мужей ведут себя с женами!  И что же?  Вы понимаете, что надо мной скоро будет смеяться вся армия? Каждая ваша своевольная выходка... И, похоже, вы отнюдь не всё мне рассказываете. Атос и Кавуа прежде относились ко мне пусть холодно, однако с уважением, теперь от него, похоже, не осталось и следа. Почему? Что заставило их изменить свое отношение? Что им известно о вас такого, чего не знаю я?

+2

4

Мадам де Бутвиль смущенно переступила с ноги на ногу и посмотрела на носки своих сапог.
- Я все вам рассказываю... - она покраснела. Все, как бы ни так! - Ну, почти... Я просто не успела вам рассказать. Господин Атос показал мне в окно приемную его высокопреосвященства, там стояли люди. Он сказал, что среди них кто-то, из-за кого меня пытались то убить, то увезти, потому что он боится, что я его узнаю. И я в самом деле узнала одного человека , он был связан с моим дядей... Но это никак не могло изменить их отношения к вам. А все остальное вы обо мне знаете...
Эмили тяжело вздохнула. Врать она не любила, а обманывать мужа было и вовсе противно...
- Ну, может и не знаете какие мелочи, только они тоже не знают. И не будет над вами никто смеяться. Да, глупо получилось, у меня не было времени что-то получше придумать, но вы же понимаете, что капитан не станет объяснять всем и каждому, что он бегал и проверял посты, потому что его разыграла графиня де Люз...

0

5

Бутвилю показалось, что Эмили все-таки чего-то недоговаривает, но допытываться сейчас не было ни времени, ни желания. В чем-то она была права: ни Атос, ни Кавуа не производили впечатление людей, способных разбалтывать чужие истории, а больше вроде бы  и некому...   
        - Да, пожалуй, я преувеличиваю... - с тяжелым вздохом признал он. - Привык ждать от окружающих только плохого, а может быть, никаких  обид и не было? Впрочем, теперь это уже неважно. Нравится мне ситуация или не нравится, вызов сделан, и отменить дуэль уже никак нельзя. Вы напрасно старались, душа моя: в делах чести желание женщин никто учитывать не станет. И вряд ли ваше присутствие смягчит сердца моих противников, когда они возьмутся за оружие.  Они люди железные, в их глазах моя любовь к вам - это слабость,  не заслуживающая снисхождения.  Значит, так тому и быть. Остается только пройти через это испытание, а там - как Бог рассудит.  И чем бы ни кончилось - знайте, что я люблю вас еще сильнее, чем прежде, ни в чем вас не виню и ради вас постараюсь победить. Если не получится... если вы останетесь одна... в моей дорожной сумке вы найдете записку с именами нотариусов, хранящих завещание вашего отца, и  другую - с моим распоряжением.  Не пренебрегайте этими благами, пусть даже скудными, и стройте свою жизнь так, как вам будет приятно и удобно. И, пожалуйста, не плачьте - будьте храброй, хорошо, мой добрый паж?
         Еще совсем недавно Луи-Франсуа искренне хотел умереть, но уже забыл об этом; сейчас ему хотелось жить, как никогда раньше,  хотя шансов на исполнение этого желания оставалось совсем немного.  Граф пытался держаться сурово, но не выдержал, обнял жену, прижал к своему сердцу и сразу отпустил.
         - Пойдемте, - грустно сказал он, - нельзя заставлять моих противников слишком долго ждать. Возьмите с собой что-то поесть, заверните в салфетку - пригодится.

+1

6

Мадам де Бутвиль, зажмурившись, на миг прижалась к груди мужа, а потом отступила на шаг и очень серьезно проговорила:
- Я не буду плакать и не стану вам мешать, не беспокойтесь. Помните только, что я люблю вас и молюсь за вас, и если что... мне ничего не будет нужно.
Эмили быстро отвернулась. Плакать она не будет, поплакать можно и потом. Хлеб, сыр, цыплячья ножка, яблоко — все было быстро завернуто в салфетку. Наверное, она будет довольно глупо выглядеть с узелком... впрочем, какая разница!
- Я готова.

0

7

Глядя на то, как жена собирает припасы, Бутвиль вдруг подумал о том, как странно соседствуют в жизни вещи страшные и обыденные: идешь навстречу опасности, может быть, смерти, а думаешь о том, что снаружи сыро, что ноет рука, что утром захочется есть...  Не были обыденными только слова Эмили о любви, но откликнуться на них он не мог - сейчас это было бы слабостью.
       - Если со мной что-то случится - сегодня или когда-либо еще... даже если мы будем ссориться, как получилось сегодня... это все неважно, душа моя. Важно, что мы принадлежим друг другу, а то, что люди нас не понимают - ну что ж, мы это как-нибудь переживем, верно?
       С этими словами он взял Эмили за руку, вывел в коридор и аккуратно закрыл  за собою дверь опустевшей комнаты.

+1

8

Спустя несколько минут они вышли наружу.  И капитан, и Атос уже ждали их с лошадьми, слуга держал под уздцы  лошадь для Эмили. Как всякий порядочный паж, мадам де Бутвиль быстро пошла к коновязи и вскоре вернулась с конем мужа, но придерживать графу стремя не стала, в присутствии Кавуа и мушкетера чувствуя себя неожиданно неловко в роли пажа. Она спрятала сверток с едой в седельную сумку и взобралась на лошадь, готовая ехать.

*

Согласовано

+1

9

Атос почему-то был уверен, что ждать им с Кавуа придется долго. Однако обошлось.

- Погодите-ка, юноша. – Поскольку юная графиня, по всей видимости, вновь выступала в роли пажа, подведя лошадь своему супругу, мушкетер счел возможным и обращаться к ней, как к пажу.  Хотя, скорее всего, в ставке осталось довольно мало тех, кто не знал о ее натуральном обличье. – Вы забыли о факелах.

Он взял у слегка растерянного слуги горящий факел и протянул его мадам де Бутвиль, мало заботясь о том, что по этому поводу подумает граф. Несколько запасных факелов было приторочено к седлу мушкетера, но до них очередь должна была дойти только в аббатстве. «Паж» молча принял факел, и спустя минуту четверка всадников выехала со двора.

*

Согласовано.

Отредактировано Атос (2016-03-28 23:34:03)

+1

10

Кавуа предпочел бы, чтобы о факелах забыли все, но это было, разумеется, невозможно. Темнота, которая всегда была его естественным союзником, для других становилась врагом, и предстояло привычно беречь глаза.
Недовольный вороной, уставший за день, пофыркивал на ходу и звякал трензелем. Прохлада ночи приятно освежала. Но усталость все равно давила на плечи.
...Прямой дороги к остаткам аббатства давно уже не существовало, поэтому в какой-то момент пикардиец, занявший место во главе небольшого отряда (здесь ему не мешал свет), направил коня прямо в перелесок, по почти невидимой тропке, достаточно широкой для того, чтобы лошади могли пройти след в след.

- Осторожно, ветки, - это были первые слова, которые Кавуа произнес после выезда из ставки.

Тропа быстро исчезла, потом появилась вновь. Они пересекли маленький ручей, потом проехали по краю поляны. Под копытами зачавкало, но болотце тоже скоро кончилось. Когда впереди, между деревьев, показалось большое темное пятно, постепенно оформившееся в остатки древних стен, Кавуа перевел коня на медленный шаг.
От аббатства мало что осталось. Выразительные руины, очень живописные при свете дня, покрытые мхом и лишайником, в темноте выглядели зловеще. В ответ на звяканье упряжи откуда-то из глубин аббатства закричали совы, и от этих голосов неупокоенных душ мороз мог продрать по коже даже очень хладнокровного человека.
У стены, зияющей провалами выпавших камней, Кавуа спрыгнул с седла и намотал поводья на луку. Конь никуда не уйдет, а увести боевого андалузца с мерзким, под стать хозяину, характером... Пробуйте, кому здоровья не жалко. Для этого нужен действительно хороший наездник.
Не дожидаясь, когда спешатся остальные, он нырнул в знакомый провал, дыру в стене, которая должна была вывести их к выщербленным плитам двора, сквозь которые давно уже пробилась трава и кустарник. Одетый в черное, пикардиец растворился во мраке, и куда он делся, можно было понять только по голосу:

- Здесь будет удобно.

+2

11

Когда они наконец выехали со двора, Бутвилю стало легче: предстоящий поединок, пусть даже два поединка, были все-таки делом привычным, понятным, не то что заговоры и интриги. То, что Эмили поехала вместе с ним, вероятно, показалось бы кому-то проявлением равнодушия супруга или попросту глупостью, но Луи-Франсуа знал: присутствие жены, нежелание огорчить её помогут ему собраться с силами, быть осторожней. Над тем, чего хотят от поединка его противники, он не задумывался заранее - когда схватка начнется, все станет ясно.
          Добравшись до развалин, граф спешился и осмотрелся, насколько позволял свет факела, который держала Эмили.
          - Вон там я, кажется, вижу какое-то кольцо или крюк, - указал он на стену с проемом, где исчез Кавуа. - Франсуа (Граф также предпочитал называть жену этим мальчишеским именем), привяжите там наших лошадей, затем следуйте за мной.  Но одного факела, пожалуй, будет недостаточно. Слишком длинные тени, слишком резкий свет - от этого всем нам будет сложно видеть неровности почвы под ногами. А если зажечь хотя бы два и воткнуть их в землю на некотором расстоянии, образуется более равномерно освещенный круг, и глаза слепить не будет. 
          Он повернулся в ту сторону, где находился мушкетер, и спросил:
          - Господин Атос,  вы не возражаете против такого освещения?

+1

12

- Неудачная мысль, - скептически отозвался Атос. Он тоже спешился, но, в отличие от Кавуа, предпочел привязать коня к молодому деревцу - мушкетер вовсе не хотел, чтобы вороной забрел в развалины и поломал себе ноги. - Чем ниже факел, тем длиннее тени, и вы не отличите камень от ямы. Надеюсь, внутри найдется пара трещин повыше.

Он отвязал от седла связку факелов, коснулся одним из них пламени факела мадам де Люз и, подождав, пока он разгорится, шагнул к пролому в стене. Легкость, с какой эти «врата рая» миновал Кавуа, наводила на мысль, что земля достаточно ровная, но мушкетер почти сразу убедился, что это не так – осыпавшиеся со стены камни, затянутые скользким покрывалом мха, так и норовили вывернуться из-под каблука. Либо пикардиец знал эти развалины как свой карман, либо видел в темноте, как кошка.

Через несколько шагов Атос выбрался на бывший двор аббатства и огляделся, подняв факел повыше. Изнутри стена выглядела немногим лучше, и подходящее место нашлось почти сразу – узкая извилистая трещина, доходящая почти до земли. Атос, не долго думая, воткнул факел в щель кладки настолько высоко, насколько смог дотянуться. Теперь пламя хотя бы не слепило глаза, а середина двора, вымощенного когда-то каменными плитами, была почти ровной.

- Отличное местечко, - заметил Атос. – Господин паж, где вы там?

+2

13

Франсуа — так Франсуа. Графиня взяла у мужа повод, надеясь, что он не заметит, как у нее дрожат руки. Эти совы... Известно же, что совы кричат к несчастью!.. Однако никто не должен видеть, как ей страшно.
Кольцо на поверку оказалось причудливо изогнувшейся веткой плюща, но рядом со стеной росло уже довольно крепкое деревце, и Эмили привязала лошадей к нему. Захватив факел, который она перед этим, чтобы освободить руки, воткнула в  землю, мадам де Бутвиль поспешила вслед за мужчинами, не желая ни на мгновение дольше оставаться одна, пусть и с факелом в руке, в столь зловещем месте.
-Здесь, - хмуро отозвалась она, отошла к другой стене и, встав на цыпочки, воткнула горящий факел так высоко, как только могла. - Так лучше?
Подумать только, в то время, как она умирала от ужаса, противников, похоже, ничто не волновало, столь спокойно и деловито они обсуждали и обустраивали площадку для будущего смертоубийства.

+2

14

Кавуа появился из темноты, прошелся по площадке, оценивая расположение факелов, и вытащил шпагу.
Он привычно щурился, от этого выражение лица казалось ироничным, хотя настроение у пикардийца было отвратительным. Нужно было как-то сдержать слово. Не убить Бутвиля.
Не то, чтобы ему этого хотелось, убивать; но слишком многое сейчас зависело от самого графа. До сих пор Бутвиль проявлял поразительное желание как можно скорее отправиться на тот свет, настаивая на немедленном проведении поединка.
По спине пробежала приятная дрожь.
Предвкушение.
Рукоять шпаги, сначала прохладная, теперь уютно грелась в ладони. Да Господи, он ведь жил этим, дышал боем и дрался с тем же чувством, с каким другим удается петь.
Кавуа поймал себя на странном чувстве, что почти благодарен Бутвилю и его настойчивости. Два боя в один день, что за подарок судьбы. И не обычная резанина в какой-нибудь дорожной стычке или вылазке, нет. Один на один.
Есть место красоте.
Секунданты были не нужны. Кавуа не стал просить Атоса проследить за соблюдением правил поединка. Тот мог указать на его ранение, а это было совсем ни к чему.

- Вы готовы, граф? - голос гвардейца звучал на редкость буднично. - Предлагать нам помириться некому, да и бесполезно это, так что опустим формальности. Если вам, паче чаяния, удастся меня прикончить, оставьте тело здесь. Мое снаряжение и лошадь тоже весьма узнаваемы, не подводите себя под топор. Единственное, о чем я просил бы... Господин Атос, если не затруднит...

Он сделал несколько шагов по направлению к мушкетеру и передал ему фамильный перстень-печатку. Герб Кавуа, как все по-настоящему древние гербы, был легко читаем, не имел сложных рисунков и надписей, зато имел крупное цветное поле и был легко опознаваем в любом бою. Леопард passant, guardant -"шествующий и смотрящий вперед", с дворянской короной и поднятым вверх хвостом.
Сам по себе этот герб был хорошим ответом на пассажи герцога Ангулемского о древности рода д'Ожье, если бы только Кавуа о них знал, и счел необходимым испортить отношения с герцогом еще сильней.

- Если господину графу все-таки удастся меня убить, передайте его, пожалуйста, известному вам человеку. Как-нибудь... Потом.

Капитан сравнительно трезво оценивал собственное состояние, в котором на крайнюю усталость накладывалось пусть легкое, но ранение, и невозможность убить противника. Впрочем, позволить с собой расправиться он тоже не собирался. 

Атос взял перстень и слегка поклонился.
- Можете на меня положиться, - проговорил он. – Но я надеюсь, что до этого не дойдет.

Кавуа благодарно кивнул в ответ, едва заметно улыбнулся и ушел на свое место, в освещенный круг. Он снова щурился, лениво и хищно, едва заметно стряхивая лишнее напряжение с запястья, от чего кончик шпаги колебался, будто роняя капли воды, и вместе с ним колебалась узкая длинная тень, отброшенная шпагой на остатки плит двора.

*

В соавторстве

+3

15

- Мы с вами, собственно говоря, и не ссорились, по-настоящему, господин капитан, - ответил Бутвиль, - потому  и мириться незачем. Я сожалею, что наговорил лишних слов. Но бывают ситуации, которые без шпаги не разрешишь.  Так что и я готов, сударь! 
         Однако кое-какие мелкие приготовления еще оставались. Между противниками было некоторое неравенство в экипировке - у Кавуа имелся кожаный колет, удобный предмет одежды, который неплохо защищает и от дождя, и от прямых уколов клинка.  У графа де Люз - только плащ, и поначалу он намеревался обмотать  им руку, чтобы хоть как-то предохранить ее от ударов. Но, увидев, что капитан снимает колет, он снял плащ, шляпу, вручил это все Эмили, потом вытащил шпагу из ножен, а перевязь расстегнул и тоже отдал "пажу".
         - Положите это где-нибудь в уголке, - сказал он с улыбкой. - Еще пригодится!
         Тем временем капитан заговорил с Атосом, и Бутвиль воспользовался последними мгновениями, чтобы пройтись по площадке - но смотрел он не на факелы, а себе под ноги, проверяя, достаточно ли гладка поверхность. Кустарник, проросший между плит, был препятствием заметным, а потому неопасным, однако за долгие годы запустения на вымостку нападало немало камней с разрушающихся стен и сухих веток, занесенных зимними ветрами.  Луи-Франсуа отбросил несколько таких преград ногой, но убрать все, конечно, не было возможности. 
           - Если удастся, уберите все, что сможете, - тихо сказал он, вернувшись к Эмили, пожал ей руку и, увидев, что капитан уже на месте, тоже вернулся в освещенный круг.
            - Начнем? - отсалютовав шпагой, сказал он и сделал первый пробный выпад.

***

Действия капитана согласованы.

+2

16

Атос убрал перстень в кошелек, чтобы не выронить случайно, и отступил в сторону, хмуро наблюдая за попытками Бутвиля хоть как-то выровнять площадку предстоящего поединка. Камни камнями, но цепкие ветки кустарника никуда не денутся… Ему не слишком-то нравилось предложение Кавуа – в случае чего оставить тело в аббатстве. Как-нибудь потом? Ну уж нет. Хотелось бы верить, что капитану удастся задуманное, но если нет – Ламарш узнает о случившемся еще до рассвета. Без объяснений, разумеется, чьих рук это дело. Лучше бы удалось.

Факелы отбрасывали неверный, колеблющийся алый свет, заставляющий тени метаться по камням;  темнота за пределами освещенной площадки казалась еще более непроглядной. Скоро должна взойти луна. Где-то в глубине развалин снова жалобно прокричала сова и затихла. Атос мельком глянул на мадам де Люз, которой совершенно явно было неуютно, и тут же забыл о ней, сосредоточив все внимание на поединщиках.

+2

17

Чего Эмили не понимала, это как Луи еще может улыбаться. Сама она точно окаменела внутри. Ей, пожалуй, уже было и не страшно, только очень холодно. Она серьезно кивнула мужу и даже метнулась подхватить и отбросить пару камней, но, увидев, что противники готовы, отскочила к стене и прижалась к ней спиной. Не хватало только мешаться под ногами. Правда, в какой-то момент юная графиня серьезно подумала, не помешаться ли. Если в ответственный момент влезть между дерущимися... Свяжут, пожалуй, и все равно продолжат. Нет уж, Луи нельзя отвлекать... Ни движением, ни звуком. На всякий случай Эмили закусила кулак.

+2

18

Кавуа успел подзабыть, на что способен этот человек со шпагой. В памяти осталось одно только "неплох".  Его брат, казненный за потрясающую в своем нахальстве дуэль, которая сама по себе была вызовом - вызовом и королевской воле, и пожеланиям монсеньора, - вот с ним пришлось бы туго. А младший...
Здесь нужно было присмотреться.
Пробный выпад он отбил, конечно. В другое время он постарался бы вымотать противника - у Кавуа всегда была быстрая и агрессивная манера ведения боя - но сейчас он сам чувствовал изрядную усталость.
Поэтому и затягивать не следовало. Только задачу, как передать Бутвиля Атосу, он еще не решил. Не позволять же себя ранить. Так далеко великодушие Кавуа не распространялось.
Отвечая ударом на удар, прощупывая чужую защиту, гвардеец думал. От этого его фехтовальные реплики, которые обычно вскоре после начала боя превращались в короткий монолог с весомым аргументом в конце, выглядели непривычно лаконичными.
А может...
Нет, нельзя. И обещание...
Свет от факелов превращал Бутвиля-младшего в точную копию старшего. Это не сбивало с толку, но будило ненужные воспоминания.
Определившись, гвардеец, который в первые секунды боя выглядел спокойным и чуть ли не медлительным, взорвался серией стремительных атак. Как бы там ни было, он совсем не хотел, чтобы у графа де Люз возникло впечатление, что ему уступают.
Усталость немедленно дала о себе знать, свежий шов на плече заныл, а дыхание Кавуа сорвал уже на четвертом выпаде, да так, что даже в ушах зазвенело как у ныряльщика, но ему нужно было разозлить противника и спровоцировать Бутвиля на ответную атаку. Желательно такую же резкую. Уход в глухую защиту дал бы гвардейцу отдышаться - и закончить начатое.

+2

19

Граф де Люз немало видел в жизни фехтовальщиков, как в учебном зале у брата, так и на войне; он знал, что даже те, кто обучался в одной школе, все равно  вырабатывают вариант известного стиля в соответствии со своим характером и способностями.  Ничего не зная о намерениях  Кавуа, понимая, что видит перед собой опасного мастера, вполне способного его прикончить, он внимательно следил за движениями капитана.
       В такие мгновения мысль работает быстро. Первоначальная медлительность противника заставила Луи-Франсуа насторожиться, и внезапный переход   в атаку не застал его врасплох; он парировал удары и старался либо достать капитана с  незащищенной стороны, либо нанести укол в руку, чтобы заставить выронить оружие. Смутное чувство приязни к  гвардейцу, возникшее при их встрече в Париже, неожиданно напомнило о себе -  Бутвиль  не хотел доводить себя до состояния слепой ярости,  не хотел убивать. Но удобного момента, чтобы закончить поединок  с честью, пока не видел.

Отредактировано Бутвиль (2016-04-11 08:11:17)

+2

20

Ответные атаки не заставили бы его отступать, не будь он таким уставшим, но и привычки диестро давали о себе знать - отступал он по кругу, а не назад, раскручивая противника, невольно оказавшегося осью этого круга; так дерутся волки, наворачивая круги вокруг соперника.
К ночи Кавуа сильно потерял в скорости. Он и на шаг не мог приблизиться к тому, что показывал днем во время дуэли с Ронэ. Сковывала усталость. И отвлекали посторонние мысли. Атос с его внезапным человеколюбием, дурацкая выходка мадам де Люз, сходство между двумя братьями, и чертов звон в ушах, говоривший только об одном - предел, предел...
Бутвиль, надо отдать ему должное, отлично выбрал момент, чтобы бросить капитану вызов.
И в другое время подвернувшийся под сапог камень не заставил бы его полететь на древние монастырские плиты. Но не теперь.
Со стороны все выглядело именно так. Камень подвернулся и пикардиец упал, неловко приложившись и боком, и той самой рукой, в которой держал шпагу. Звякнул о камни эфес.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » В разрушенном аббатстве. 21 сентября 1627 года, вечер.