Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



«Не сотвори кумира…» – А металл? 11 марта 1629 года: Двое наемных убийц сговариваются об общем деле.
Дурная компания для доброго дела. Лето 1628 года.: Г-н де Лаварден и г-н де Ронэ отправляются в Испанию.
Едем! Куда? 9 марта 1629 года: Месье в обществе гг. де Ронэ и Портоса похищает принцессу и г-жу де Вейро.
Guárdate del agua mansa. 10 марта 1629 года: Г-н де Ронэ безуспешно заботится о г-же де Бутвиль..

Бутвилей целая семья… 12 марта 1629 года: Г-н де Лианкур знакомится с г-жой де Бутвиль.
Белый рыцарь делает ход. 15 февраля 1629 года: Г-н де Валеран наблюдает за попытками Марии Медичи разговорить г-на де Корнильона.
О тех, кто приходит из моря. Июнь 1624. Северное море: Капитан Рохас и лейтенант де Варгас сталкиваются с мятежом.
Высоки ли ставки? 11 февраля 1629 года.: Г-жа де Шеврез играет в новую игру, где г-н де Валеран - то ли ставка, то ли пешка.

Пасторальный роман: прелестная прогулка. Май 1628 года: Принцесса де Гонзага отправляется с Месье на лодочную прогулку.
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Нет отбоя от мужчин. 16 февраля 1629 года.: М-ль и г-н д'Арбиньи подвергаются нападению.

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Какими намерениями вымощена дорога в рай? Май 1629 г., Париж: Г-н де Лаварден и г-жа де Вейро узнают от кюре цену милосердия и плату за великодушие.
"Свинец иль золото получишь? - Пробуй!" Северное море, июнь 1624 г.: Рохас и Варгас знакомятся еще ближе.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календари эпохи (праздники, дни недели и фазы луны): на 1628 год и на 1629 год

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Истина в вине. Ночь с 26 на 27 ноября 1628 года


Истина в вине. Ночь с 26 на 27 ноября 1628 года

Сообщений 1 страница 20 из 36

1

Из эпизода Новые загадки, старые тайны. Ночь с 26 на 27 ноября 1628 года

0

2

Пока Доминика не было, хирург развел бурную деятельность. Неторопливо допил вино, прошелся по комнате, проверил, как себя чувствует раненый. Потом ему в голову пришла еще одна мысль. И к возвращению секретаря он успел заново наполнить кружку, подогреть вино на краю жаровни, изрядно его подсластив, и даже обернуть кружку обрывком чистой тряпки, чтобы молодой человек не обжег руки. Впрочем, к его приходу вино уже не было слишком горячим, и тряпка служила больше для того, чтобы сохранить тепло.

- С возвращением, - поприветствовал его Барнье. - Идите греться и рассказывайте, чем закончился поход.

Шере с облегченным вздохом свалил у двери мешок с дровами и поставил под ложе Лампурда уродливую жестяную посудину, которая при необходимости могла бы послужить тому ночным горшком. В комнатушке к этому моменту сделалось тепло, и он сбросил промокший плащ и башмаки и откинул со лба влажные пряди.

– Я договорился с одной… молодой женщиной, – он невольно коснулся воротника, на котором виднелся след помады. – Она обещала прийти на рассвете и провести здесь весь день. Я ее немного знаю, она… ну скажем так, честная девушка.

Колетта расхохоталась бы, услышав такое описание – и мать ее, и бабка были шлюхами, и если она когда-то и была девушкой, то она сама этого не помнила. Но ее предложила мадам Перрон, и согласилась она с радостью – взвизгнула от восторга и полезла лизаться, причем скорее всего, только потому что ее привлекал Лампурд.

– А еду принесут из трактира. – Он осторожно поставил башмаки на край жаровни, благодарно кивнул, принимая теплую кружку, отпил глоток и растерянно взглянул на вино. – Они ошиблись?

+1

3

- Нет, я добавил немного сахару, - признался хирург. - Очень плохо? После прогулки по холоду самое то... Но если хотите, можно разбавить, вино еще осталось.

Судя по отпечатку на воротнике Доминика, мадам действительно была исключительно положительной особой - со всех сторон. Может быть, на его месте Барнье задержался бы подольше, но сейчас он был рад, что Шере вернулся в эту бретерскую обитель до того, как хирург решил, что с ним случилось что-то нехорошее.

Шере тихонько рассмеялся и отпил еще глоток. Сладкие вина он любил, но они ему были не по карману, а когда в холодную ночь кружка в то же время согревает замерзшие пальцы…

– По-моему, стало намного лучше. Только не говорите ему, – он кивнул на раненого, – он придет в ужас.

Грязный пол оставался ледяным, и Шере осторожно уселся на стол рядом с Лампурдом.

- Ваш друг должен быть отважным человеком и такой ерундой его не напугать, - улыбнулся хирург и аккуратно набросил одеяло на плечи приятеля. - Валяйте, грейтесь. Это получше, чем мокрый плащ. Знаете, двери больниц в Италии украшают надписью "Выпей вина!" Сам не видел, но рассказывали. Только не говорите нашему раненому, иначе он решит, что я запрещаю ему пить из чистой вредности...

– Теперь мы повязаны сразу двумя общими тайнами, – улыбнулся в ответ Шере. То же самое он мог сказать и до того, как пришел к Барнье за помощью, но о тех тайнах он не стал бы говорить и с ним самим. – Я открою вам и третью – после второй бутылки ему уже все равно. Но делиться с ним я не буду.

Он с преувеличенной опаской поглядел на бретера и с такой же преувеличенной поспешностью отхлебнул еще глоток.

- Вы делаете успехи на лекарской стезе, - с напускной серьезностью похвалил Доминика хирург. - Спросите в любом лагере, что делают военные врачи в своей палатке, когда их никто не видит? Ответ будет простым: "Конечно, пьют! И не делятся!" Иногда действительно пьют. Но редко. Кстати, я давно хотел спросить...

Он на секунду замялся. На самом деле, не слишком давно. Пару часов как. Но для любопытного человека целую вечность.

- Если не хотите, не отвечайте. Но как у вас это получилось... Отсюда - и во дворец? Удачное знакомство?

+1

4

Шере помрачнел и, выигрывая время, отпил еще глоток. Когда говорят «Не отвечайте, если не хотите», это никогда ничего не значит.

– Да, – нехотя отозвался он, – удачное знакомство. Счастливое стечение обстоятельств. Везение. Если бы у нас была бумага и чернила, я бы вам показал. Хотя, наверное, не стоило бы. А что на самом деле делают военные врачи в своей палатке?

Наверное, как раз Барнье рассказать было можно, все-таки он служил господину капитану и… и явно не умел держать язык за зубами. И пусть никто и не приказывал Шере помалкивать обо всем, о чем он обычно не говорил, у него слишком хорошо было развито чувство самосохранения. Лампурд не задавал вопросов, но это не означало, что он не умел или не хотел этого делать – а хирург здесь еще появится.

+1

5

- Я должен вам это показать, - решил Барнье. - К счастью, мне для этого не нужны бумага и чернила.

Он переставил лампу на бочонок, встал сбоку и кивнул на стену, предлагая Доминику посмотреть туда же. И сложил пальцы странным образом, запуская прыгать по стене отчетливый силуэт толстенького зайца. Заяц пошевелил ушами и вдруг превратился в сидящую спиной к зрителю кошку. Кошка нервно дергала хвостом и тоже поводила ушами. Но с места спрыгнула уже белка.

- Знаете, откуда пошло выражение "поймать белочку"? - заговорщическим тоном спросил хирург. - Представьте себе ночь, лагерь. Тонкие стены палатки освещены изнутри. И тут... Белочка! Да вон же, вон, прямо по полотну лазает! - он явно имитировал чей-то нетрезвый говор, вынуждая тень-белку совершать совсем уж невероятные кульбиты. И уже своим голосом добавил: -  Они любопытные, белочки. И забавные. Кому не захочется поймать неосторожную зверюшку, особенно если уже хорошо поддал и свято уверен, что никого ловчее тебя в природе и быть не может?..  Первым у нас ловил белочку шевалье де Мартель... Был весьма удивлен, ошарашен и озадачен, но вслух кричал по-другому...

+1

6

Шере едва слушал, не сводя восхищенного взгляда с прыгающей по стене тени. И хотя он засмеялся, конечно, кто бы на его месте не засмеялся, печальная история шевалье де Мартеля занимала его куда меньше, чем руки хирурга.

– О, – выдохнул он, когда белочка исчезла, и соскочил со своего насеста. – Пожалуйста, пожалуйста, научите меня!

Первой его осознанной мыслью было показать Александру – или он уже слишком взрослый? Но настоящей причиной его просьбы было не это, и даже не его собственный восторг. Нет, он и сам не отдавал себе в этом отчет в тот момент, когда, забывая про свои босые ноги и холодный пол, подошел к врачу почти вплотную, но такое искусство, в отличие от умения владеть ножом, могло по-настоящему ему помочь. Убить или даже ударить человека он не мог, но вот понравиться…

+1

7

Если бы Доминик знал, насколько очарователен он был в своем восхищении - и как отличалось оно от его привычных вежливых уверений! Барнье любовался целых несколько секунд, улыбаясь в ответ и глядя в сияющие карие глаза, а потом строго сдвинул брови и с притворной серьезностью выдал:

- Куда босиком!.. Научу, если заберетесь обратно.

+1

8

Это тепло в обращенном на него взгляде… Шере перехватывал множество таких взглядов, приязнь вызвать легко – выслушав, поняв, посоветовав, подсказав… Женщины, всех возрастов и сословий, легко привязывались к нему – иногда даже слишком горячо. С мужчинами нужно было вести себя иначе, и пожалуй, впервые на Шере так смотрел мужчина.

И еще эта забота… С того момента, как он расстался с Мадо, он заботился о себе сам.

Барнье, это он уже понял, был очень хорошим человеком – и все равно было неловко.

Смутившись, Шире поспешил вернуться на свое место – теперь уже глядя под ноги, потому что на полу в комнатушке Лампурда могло оказаться что угодно – и лишь тогда запоздало сообразил, что сделал ошибку.

– Но… вы же не сможете мне показать…

Окончательно смутившись, он схватился за теплую еще кружку и отпил глоток. Не сейчас же, в самом деле…

- Что значит, не смогу? - не понял его хирург. А может, сделал вид, что не понял. Но переставить бочонок вместе с устроенной на нем лампой было делом нескольких мгновений.

- Сначала свет, - пояснил он. - Между вами и стеной.

Шере нетерпеливо кивнул – это было очевидно до смешного – и тут же мысленно одернул сам себя. Лампа подмигивала – масла в ней, верно, оставалось всего ничего, а за закрытыми ставнями по-прежнему было черным-черно. Не без усилия отведя жадный взгляд от рук хирурга, Шере снова осмотрелся. Пламя в плошке давно погасло, но где-то могло оставаться еще масло.

Барнье, судя по всему, озадачился тем же, потому что отправился рыскать по углам в поисках топлива для лампы. Они оба были правы в своих рассуждениях - масло нашлось, почему-то в камине, но теперь урок можно было начать и не опасаться, что он прервется на самом интересном месте.

- Если есть две лампы, можно поставить свет так, чтобы тени двоились, выйдет еще интереснее, - подливая масло, пояснил хирург. - Все-все, со скучным я уже закончил. Кого сначала? Собаку? Птицу? Белочку?

– Белочку, – Шере не колебался: белочку он уже видел. Но, едва выпалив это слово, он заметно смешался и опустил глаза. Когда хирург вдруг как будто забыл об уроке и принялся оглядываться, он с трудом справился с нетерпением – и надо же было опять не сдержаться! – Прошу прощения, сударь. Просто… это же просто волшебство какое-то!

Не все его смущение было наигранным, хотя он и знал, что люди, в большинстве своем, готовы считать чужое искреннее внимание достаточной платой за очень многое. Но вместе с тем он отлично помнил, что стоит человеку заподозрить за любознательностью корысть, и знание в его глазах тотчас же превратится в предмет торга. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас, чтобы улыбка Барнье поблекла, а в смеющихся глазах появился расчет – и он и сам не смог бы сказать почему. Но как-то до сих пор между ними не было места расчету.

– Я веду себя как последний дурак, да?

Шере заглянул в кружку, обнаружил, что она пуста, и все равно отставил ее подальше.

*

В соавторстве

+1

9

- А я? - рассмеялся в ответ врач. - Да ладно вам. Нас никто не видит, а мы никому не скажем. Смотрите, это делается так...

Он подошел поближе, встал сбоку, чтобы Доминику было хорошо видно, и показал, как должны работать пальцы.

Стена позади них, где были развешаны шпаги Лампурда, к теням отнеслась неодобрительно, будучи расписана темными потеками и пятнами самой разнообразной формы, и Шере снова соскочил на пол, пытаясь повторить то, что ему показывали, на скошенном потолке, а затем – на дальней стене, с одинаковым успехом. Для того, чтобы разглядеть белочку в получавшихся силуэтах, нужно было либо обладать очень богатым воображением, либо никогда раньше белочек не видеть, но в какой-то момент, пусть и лишь на какое-то мгновение, в очередной раз обежав врача и скопировав положение его пальцев, Шере взглянул на получившуюся тень и вздохнул. Нет, какое-то сходство было…

– Это… это… это даже не дохлая белка, это привидение! Когда-то, в стародавние времена, один принц поймал белку и, требуя у нее признания, где она сокрыла свои зимние запасы, подверг ее чудовищным мучениям, прежде чем злобно умертвить с особой жестокостью. И с тех пор призрак этой белки…

Закончить Шере не смог, сгибаясь пополам от смеха. По крайней мере, когда смеешься над самим собой, и неудача не так обидна.

- Какой ужас, теперь вы сможете свои истории еще и показывать, - с притворным сожалением вздохнул врач. - И у вас не будет отбоя от желающих поболтать. Для первого раза, между прочим, вполне приличный призрак. Попробуйте птичку, птичка точно получится. А к белке еще вернемся.

Звучало многообещающе.

– Птичку? – с сомнением повторил Шере. – Нет, если у нее будет только одно крыло, четыре клюва и три ноги…

Птица, предсказуемо, получилась прекрасно, и, пусть даже Шере хорошо понимал, насколько она была проще белки, это не могло его не обнадежить – а последовавший затем хромой краб сумел кое-как всползти до самого потолка.

– Доктор, вы лечите крабов? У этого, по-моему, перелом бедра… бедер… если у крабов есть бедра.

- Выдадим ему тросточку, - решил Барнье. -  И назначим регулярные прогулки.

Он ухмыльнулся, явно намекая на необходимость продолжать тренировки.

- Можно показать всадника. Ну ладно, кусочек всадника. Если между пальцами натянуть нитку, она обозначит поводья. Это немного сложно. Но вы сможете повторять сами. У меня где-то был целый список студенческих фокусов. Почерк плохой, но вы разберете. Когда в следующий раз заглянете, напомните. Мне этот манускрипт уже не нужен, а вас, может быть, позабавит.

*

В соавторстве

+1

10

Глаза Шере засияли, но ответить он не успел.

– На черта ему манускрипт? – хрипло спросил голос за спиной. – Он же не умеет читать. Писать умеет, а читать – нет.

– Я буду рассматривать картинки, – хмуро ответил Шере. В кои-то веки привычка Лампурда посмеиваться над его нелюбовью к чтению не вызвала у него улыбки. – Как ты себя чувствуешь?

– Хочешь узнать на своем опыте? Не рекомендую.

– А все-таки? – Шере с сомнением взглянул на приятеля: манеры болтать о других за ним раньше не водилось, да и лихорадочный блеск в его глазах не внушал доверия – или это был опиум? – Ты так и не сказал, что с тобой случилось.

– Пират со мной случился, рифмоплет недорезанный, – Лампурд, отказавшись от попытки сесть, мрачно уставился на коллекцию оружия на стене. – Откуда что берется? Я думал, я знаю его как свои пять пальцев. Или это я сам старею? Дай выпить.

Шере не поверил своим ушам. Не так много дворян промышляло на парижском дне, чтобы он не знал, о ком речь, и не так много у Лампурда было приятелей, чтобы он его никогда не видел – хотя и никогда не вступал с ним в разговоры. Пират был очень хорош – это признавали все, но ведь Лампурд его учил!

– Вы повздорили? – спросил он, разматывая тряпки на горшке с бульоном. Барнье, похоже, был прав – и про дружбу, и про честь, и про дворянина…

– Мне его заказали, – отрезал бретер. – Хорош болтать, дружок, не твое это дело совсем. И не его уж точно. Не в обиду вам будь сказано, сударь.

Он перевел тяжелый взгляд на хирурга.

+1

11

Барнье коротко поклонился в сторону раненого, предельно вежливо обозначая согласие. Не потому, что боялся последствий. Кем-кем, а трусом он никогда не был, просто его это действительно совершенно не касалось, ни с какой стороны. А то, что Лампурд и сам обращается к нему очень вежливо, врач оценил и дал это понять, конечно.
Пират... Какие еще пираты в Париже? Кличка, наверное. Да еще и рифмоплет... Интересно, любопытно, и все же спрашивать не будешь. Наемные убийцы не любят расспросов, особенно когда видят тебя впервые в жизни. Даже если ты только что в них ковырялся.
Интересно, есть ли кличка у Доминика. Должна быть.

- Для того, чтобы я о чем-то молчал, вам достаточно предупредить, - усмехнулся хирург. - У вас, наверное, тоже есть... Традиции? Что-то вроде неписаных правил?

+1

12

– Не болтать лишнего, – сумев, наконец, сесть, Лампурд забрал у Шере горшок и поднес ко рту. – Вы сказали «тоже». И откуда он вас вытащил, что у вас тоже есть неписаные правила? Если это не мое дело, так и скажите.

Шере мог бы добавить, что неписаных правил и традиций в этом квартале было куда как больше, но ответ на заданный бретером вопрос занимал и его тоже, и он промолчал.

+1

13

- Это не секрет, - хмыкнул врач, внимательно наблюдая за своим опасным подопечным. Барнье интересовало, долго ли он сможет сидеть и насколько точны будут его движения. Не то, чтобы это сейчас было важным, но привычка... В любом случае, было слишком рано для выводов.
Он не хотел слишком распространяться о правилах, но немного пояснить мог.

- У нас в Монпелье свои традиции. По крайней мере были. У цирюльничьей братии таких нет. Это клятва... Или факультетское обещание, если угодно. Есть в нем и такие строки - не болтать о личных делах больных без нужды, а если речь о тайне - хранить как тайну.

Хирург не очень хотел показывать, что ему уже известно имя раненого. Он просто не помнил, называл ли кто-нибудь Лампурда по имени, пока он был в сознании, а выдавать Доминика... Зачем? Наемнику это могло сильно не понравиться.

- Меня зовут Барнье и я еще приду к вам. Несколько перевязок и поглядим, удался ли наш план. Если почувствуете себя хуже, пошлите за мной кого-нибудь... Лучше бы месье Шере.

+1

14

Шере не поверил, даже вспомнив про длинную фразу на чужом языке, которую Барнье переводил ему чуть ранее: представить себе, чтобы люди стали давать друг другу подобное обещание… Зачем? Но по лицу бретера было видно, что ему, напротив, это о чем-то говорило, и большая доля подозрительности исчезла из его взгляда.

– Монпелье, вот как? Меня зовут Лампурд, – он отставил горшок, едва не уронив его при этом. – Если вам как-нибудь понадобится моя помощь, буду рад ее оказать. И надеюсь, что мне никого за вами посылать не придется, потому что во-первых, некого, а во-вторых, разве что очень далеко и совсем по иному адресу.

– Колетта будет, но ко мне ее не посылай. Не хочу, чтоб знали…

– Понял, можешь не объяснять.

Шере вопросительно взглянул на врача. Захочет ли тот, чтобы в этом квартале знали, где его искать?

+1

15

Барнье, хотя и располагал собственными тайнами, был, вероятно, куда менее скрытным человеком, чем Доминик. Он поколебался, не назвать ли Лампурду адрес ученика, но потом решил, что смысла в этом немного, не считая испорченных нервов Арно после визита какого-нибудь почтенного, но хорошо вооруженного и сомнительно воспитанного человека.

- Сейчас я живу на Сент-Оноре. За мной можно послать в дом капитана де Кавуа. Если посланник назовет мое имя, слуги все передадут, даже если меня не будет на месте. А я появлюсь как только смогу. Сейчас в роте немного работы.

+1

16

Названный хирургом адрес явно произвел сильное впечатление на Лампурда, который так и впился глазами в Барнье.

– В доме Кавуа, вы сказали? – переспросил он. – Кавуа, который капитан гвардейцев кардинала?

– А разве есть еще какой-нибудь? – удивился Шере.

Лампурд изо всех сил почесал голову, от чего его всклокоченные черные волосы встали дыбом.

– Пошептаться надо, – решил он. – Доктор, вы меня простите – я человек простой, неотесанный… Вам, это, выйти, прогуляться не требуется?

Шере возвел очи горе и на отборном парижском арго, понятном постороннему лишь немногим больше, чем бретонский, сообщил бретеру, что он ведет себя как последний болван. Лампурда это ничуть не тронуло.

– Не оскорбляй мои уши всякой тарабарщиной, дружок. Хороший тон не позволяет мне ответить тебе так, как ты заслуживаешь… даже если ты не недооцениваешь господина доктора.

+1

17

Барнье улыбнулся обоим и коротко поклонился, так же обоим.

- Оставлю вас на несколько минут, - решил он. - Подышу свежим воздухом.

Правила славной гильдии не рекомендовали ему болтать о личных делах пациентов, но вот подслушивать никто не запрещал.

+1

18

Едва щелястая дверь закрылась за врачом, Лампурд сжал руку Шере, и тот невольно покривился от боли.

– Черт, прости, – это было сказано с безразличием человека, чьи мысли заняты чем-то иным. – Ты его привел… Ты ему доверяешь?

– Я никому не доверяю, – Шере говорил шепотом, но не потому, что опасался чужих ушей – всего лишь по привычке. – Он… хороший человек.

– Ну надо же! Раньше я от тебя это прилагательное только про шлюх слышал, – усмехнулся бретер.

– Это – что?

– Нашел время спрашивать – когда у меня все в глазах двоится, ну ей-богу. Слушай и решай сам, что ему рассказывать, что нет. – Он понизил голос так, что Шере был вынужден наклониться к нему, чтобы расслышать хоть слово. – Меня наняли убить двоих – сперва Пирата, потом этого… Кавуа. А он… долго объяснять… он знал, кого мне заказали.

– Пират знал?

– Нет, ангел господень! Он спросил – да, нет? А потом…

В воздухе ненадолго повисла тишина, которую прерывало лишь потрескивание дров на жаровне. Шере не перебивал, хотя самое главное уже было сказано. Затем с лестницы донесся визгливый скрип ступеней, и Лампурд опомнился.

– Я думал, раз не убил, добивать не будет. А он… Он сказал, что хочет убить его сам. Давно. А я чтоб держался в стороне. Или… в общем, сам понимаешь. Чтобы я дал слово, что откажусь.

Лампурд грязно выругался, и Шере молча сжал его руку в ответ. Понимал он, конечно, далеко не все, но ни малейших сомнений в том, как поступить, у него не было.

– Ложись, – вздохнул он. – Я очень рад, что узнал об этом только сейчас.

– Я бы и не сказал иначе, – хмыкнул бретер и осторожно улегся снова на свое жесткое ложе. – Откуда он знал, как ты думаешь?

Шере задумался. Не об ответе – в ответе он был почти уверен – а о том, что главная загадка разрешилась: Лампурд действительно собирался вернуть деньги заказчику. И врача не позвал – потому же. Вот уж точно – с кем поведешься…

– Дворяне, – с отвращением пробормотал он – в пустоту, потому что бретер уже спал.

*

Согласовано

Отредактировано Dominique (2016-03-31 00:09:03)

+1

19

Поднимающаяся по лестнице молодая женщина не спугнула хирурга, потому что ступени скрипеть начали значительно раньше, чем это можно было услышать из комнаты, и Барнье был готов - правда, предполагал появление какого-нибудь местного проходимца...
"Даму" он галантно пропустил вперед, даже открыв перед ней дверь.
Услышать удалось далеко не все, а то, что удалось, оказалось таким непонятным, что впору было расстроиться. У капитана было много странных, подчас неприличных или просто неожиданных знакомств, но что за дело до него было наемному убийце?..
Выпускник Монпелье предполагал, что знает ответ, еще до того, как вышел из комнаты.
Пират еще какой-то...
Может, удастся уговорить Доминика поделиться недоуслышанным?.. А толку, если рассказать все равно... Мда. И еще раз - мда!

+1

20

Колетта замешкалась у двери, явно ошеломленная галантностью врача, а затем, приподняв обтрепанную по краю цветастую юбку и присев в неуклюжем подобии реверанса, прошмыгнула внутрь. Судя по ее дыханию, она бежала всю дорогу, но дождь успел все же проложить дорожки по покрывавшему ее лицо толстому слою белил.

– Вот и я, дорогуша, – пропыхтела она, настороженно улыбаясь. – Как сказала. Даже до рассвета управилась, погода собачья…

– Погляди, там в горшке осталось еще чего пожевать.

Просияв, Колетта послала Шере воздушный поцелуй и поспешно завладела ложкой, даже не заметив кошелек, который он взял с каминной полки и спрятал за пазуху.

Чулки успели высохнуть, башмаки – нет. Обуваясь, Шере краем уха прислушивался к указаниям, которые давал ей хирург – так, словно говорил не со шлюхой из парижского притона, а… Шере не смог бы сказать, на что это было похоже, но Колетта, сперва заметно оторопев, затем слушала очень внимательно, кивала, а потом аккуратно все повторила. К этому времени сквозь ставни начал сочиться сероватый свет раннего утра, и, когда Барнье и Шере вышли из дома, с соседней улицы уже доносились крики молочника.

– Как вы думаете, сударь, – спросил Шере, зябко кутаясь в плащ, – могло бы так получиться, что вы, пользуя раненого, к которому я вас позвал, подслушали или просто даже услышали разговор… ну скажем, за стенкой? Мог же я вас позвать к кому-нибудь… не такому заметному?

*

Согласовано

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Истина в вине. Ночь с 26 на 27 ноября 1628 года