Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Как дамы примеряют маски. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье с помощью гг. Портоса и «де Трана» устраивает ее величеству посещение театра.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.

Полуденный морок. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается помириться с г-жой де Мондиссье.
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Непримечательные люди. Сентябрь 1628 года


Непримечательные люди. Сентябрь 1628 года

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

Предыдущий эпизод:
Незначительное происшествие. Сентябрь 1628 года

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-03-17 09:29:00)

0

2

Как мог бы сообщить двум приезжим любой из ее гостей, мадам де Гонфейль не принадлежала к роду, могущему похвастаться десятками поколений благородных предков, и замуж вышла за человека, который также отнюдь не вел свою родословную от крестовых походов. Однако ее семья была не бедна, а ее муж, бывший во время оно одним из соратников Сюлли, смог с умом распорядиться и ее приданым, и своим влиянием. Скончавшись двумя годами ранее, он оставил сыну процветающее поместье, дочерям – вклад в монастырь, а вдове – уютный дом в городе и очень недурную ренту. Каковую та использовала в основном для того, чтобы обеспечить себе приятное существование, с равным радушием привечая лиц благородного сословия всех возрастов, достатков и наклонностей, почти не делая различия между дворянством шпаги и дворянством мантии.

Переступившего порог ее особняка в этот сырой осенний вечер встречали ароматы жареного мяса и томные звуки лютни – но в то время, как ужин был еще только на подходе, в духовной пище недостатка не было, как свидетельствовала флейта, сменившая лютню за миг до того, как потный лакей оповестил собравшуюся в душно натопленной гостиной публику о появлении барона д'Орвильи, шевалье де ла Сейри и шевалье де Ронэ.

Хозяйка дома, средних лет дама с прической настолько пышной, что она никак не могла быть таковой от природы, живо обернулась к дверям, встречая гостей очаровательной улыбкой.

– Мой мальчик! Прошу вас, господа, заходите!

+1

3

«Мальчик» заметно скривился, недовольный подобным обращением, однако послушно прошел вперед и представил двух парижан госпоже де Гонфейль, потратив на это вдвое, а то и втрое больше слов, чем то было необходимо, по критическому суждению графа де Рошфора – или, если верить имени, которое он самовольно захватил, барона д’Орвильи. Также не снискало одобрения «барона» музыкальное сопровождение вечера – слуха он был не лишен ровно настолько, чтобы неверная игра исполнителя причиняла ему неудобства. Впрочем, на его долю выпадали и более суровые испытания, потому к щедро надушенной ручке хозяйки дома он склонился со всей грацией парижского салона.

– Мадам, я счастлив поблагодарить вас за гостеприимство, оказанное двум усталым путешественникам. Вчера я сетовал на злосчастную судьбу в лице хромой клячи, прервавшей наш путь. Сегодня же готов повторить вслед за мудрецами: «Что ни делается, все к лучшему».

+1

4

– При таком отношении ваша судьба и будет выглядеть, как хромая кляча, – выпустив эту стрелу, Теодор в свою очередь склонился перед дамой. – Не крестили ли вас Фортуной, мадам?

– Я вижу, вы не дали себе труда заглянуть в Святцы, – с кажущейся обидой отозвалась мадам де Гонфейль, – в отличие от господина графа де Рошфора.

– Увы мне, – отозвался тот, на кого она при этом взглянула. – Притом дважды. Как я заключил, что ошибся, сделав это, так я сейчас понимаю, что и мое заключение также было ошибочным.

Копия, к величайшему удивлению Теодора, оказалась отдаленно похожей на оригинал, только выцветший: и кожа была бледней, и глаза светлее, и каштановых волос тоже было заметно меньше. Тембр голоса был ниже, а рост чуть выше, но в целом самозванец также выглядел как вельможа, пусть и в более стесненных обстоятельствах.

– Меня зовут Жюли, – смилостивилась хозяйка.

+1

5

– Тетушка полагает, что негоже праздновать день ангела лишь единожды за год, пренебрегая заступничеством других своих небесных покровительниц, – счел нужным прояснить туман женских капризов племянник.

– Очень предусмотрительно, – вполголоса произнес «барон», и потемневший на миг взор хозяйки разбился о его простодушную улыбку.

– Господин барон, шевалье, вы наверняка уже знакомы с господином графом, – после короткой паузы проговорила она. – Если я верно поняла слова моего племянника...

– Вовсе нет, вовсе нет, – всполошенно возразил тот, бросая на парижан отчаянный взгляд уличенного болтуна. – То есть, мне ничего не известно... Я всего лишь высказал предположение, что графу будет приятно повстречать в нашей глуши парижских знакомых.

«Граф» слегка побледнел и принялся подкручивать ус.

– О нет, – покачал головой «барон», улыбаясь еще шире. – Я не имел чести быть представленным господину графу де Рошфору. Для меня здешняя встреча – неожиданность. И очень приятная.

«Граф» поклонился и с возвратившейся уверенностью ответил:

– И для меня. Уверяю, у меня превосходная память на имена и лица, и я не позабыл бы нашей встречи, господин барон.

+1

6

– Некоторые встречи помнят всю оставшуюся жизнь, – глубокомысленно проговорил Теодор – и улыбнулся, сводя все впечатление на нет: – Умоляю, мадам, подарите мне еще одно такое воспоминание. 

Поскольку его взгляд сместился при этом с собеседницы несколько в сторону, мадам де Гонфейль тотчас же обернулась. 

Мадам Белланже – а это могла быть только она – действительно была до крайности хороша собой. Алый и оранжевый бархат роскошного платья выгодно подчеркивал донельзя соблазнительную фигуру, рубиновые серьги и диадема призывно мерцали сквозь черные локоны, а подобранные в тон перстни оттеняли белизну тонких пальцев. В мягком свете свечей невозможным казалось дать ей более двадцати пяти, и если в самых уголках ее ореховых глаз и по краям рта и наметились уже легкие морщинки, то они ничуть ее не портили. Голос, низкий и волнующий, был под стать всему ее облику и в особенности, томному взгляду. 

– Я дочь торговца, сударь, и вдова торговца, – произнесла она, ничуть не сомневаясь, похоже, что просьба была обращена к ней. – Разве вы не знали? Я не дарю, я продаю. И покупаю.

– А я – наемник, сударыня, – в тон ей откликнулся бретер. – Продаюсь. И покупаюсь.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-03-27 15:52:41)

+1

7

На радушное лицо мадам де Гонфейль набежала легкая тень.

– Дорогая, вы позабыли, что вскоре положение ваше переменится, – мягко укорила она крестницу.

Мадам Белланже в ответ только легкомысленно рассмеялась, а ее нареченный натянуто улыбнулся, видимо, уловив нелестный для себя намек.

– Женщины, которые твердо знают, чего они хотят, особенно очаровательны, – усмехнулся барон д'Орвильи, словно и не заметив этой маленькой интермедии. – Дело лишь за малым: заполучить желаемое.

Невеста надменно вздернула подбородок, будто говоря, что это малое дело для нее и вовсе безделица, и нежно посмотрела на жениха.

+1

8

Чело поддельного графа де Рошфора, заметно помрачневшего при реплике мнимого барона, разгладилось, и он ответил своей Прекрасной даме взором, преисполненным непритворного обожания.

– Я почитаю делом чести для себя выполнять пожелания мадам Белланже.

Колкость, вертевшаяся на самом кончике языка Теодора, так и осталась непроизнесенной. То, что сначала представлялось ему едва ли не личным оскорблением, а затем, волею его спутника, превратилось в забаву, внезапно перестало походить на шутку. Чувства самозванца были, несомненно, настоящими – а что таилось в душе его невесты, оставалось только гадать. Но одно он знал – роль, выбранная для себя Рошфором, ему дьявольски не нравилась.

+1

9

Граф настоящий поспешно опустил глаза, чтобы не выдать себя сверкнувшей в них вспышкой ярости. Узел, который он вознамерился распутать, затягивался все сильнее, и ему было не по нраву, что оберегая свое имя, он невольно должен щадить и самозванца. Заключение брака или же позорное разоблачение с расторжением помолвки – любой исход заденет честь графа де Рошфора, заденет его честь.

– Но после венчания станет наоборот, не так ли? – тихо промолвил он.

– О чем вы говорите, господин барон? – нахмурилась мадам де Гонфейль.

– О послушании жены мужу, разумеется, – поклонился тот.

Мадам Белланже прикусила прелестную губку.

+1

10

– О! Как будто любовь, восхищение, преклонение – все исчезает перед алтарем! – возмутился самозванец с жаром, что опять, казалось, был неподдельным. – Что бы ни искали в браке другие, я не таков! Как будто, введя в дом моих предков ангела, я, едва переступив порог, перестану коленопреклоненно ему молиться!

– Тогда через порог вам обоим придется переползать, – съязвил бретер.

Мнимый граф сумел вновь удивить его, не удержавшись от улыбки – и тут же сделал вид, что не услышал:

– Как будто мы живем еще в прошлом, а то и позапрошлом столетии, когда брак, пренебрегая любовью и преследуя одну лишь низменную выгоду, соединял состояния, не соединяя душ!

В этот момент флейтист, чье выступление было грубо прервано появлением приезжих, громко откашлялся.

– Аполлон уступает Весте, – пробасил он, – и я…

– Гестии, – механически поправил заметно растерянный Теодор. – Не припомню, чтобы златокудрого Феба сколько-либо волновала святость домашнего очага.

+1

11

– Тогда ваше бескорыстие пример другим, господин граф, – не сдержался «барон» к еще большему негодованию мадам де Гонфейль.

Однако несмотря на суровую мину, в глазах пожилой дамы промелькнула искорка.

– Господин барон, жаль, если вы разуверились в единении душ.

– Не стоит сожалеть, мадам, о том, чем я никогда не обладал. Но что это? – «барон» движением головы указал на флейтиста.

+1

12

Сразу несколько человек принялись объяснять мнимому барону, сколь велика может оказаться любовь к изящным искусствам в маленьком городке, зазвучали привычные комплименты в адрес мадам Белланже, услаждавшей порой слух своих поклонников и друзей ангельским пением, и Теодор, едва лишь всеобщее внимание обратилось на дам, отвел своего спутника в сторону.

– Что вы собираетесь делать? – без обиняков спросил он.

Если до сегодняшнего вечера жертва предприимчивого мошенника не слишком его занимала, то теперь он понял – как, верно, сразу понял Рошфор, что разоблачение скажется больше всего именно на ней.

+1

13

Губы Рошфора сложились в недобрую улыбку, и он прямо взглянул на бретера, на мгновение позволяя спасть маске любезного и равнодушного гостя.

– Полагаю, – тихо произнес он, – здешнее общество не удивится, если дела внезапно и очень спешно призовут господина графа в Париж. А также, что графу, – он с заметным отвращением выплюнул титул самозванца, – достанет благоразумия уехать отсюда по доброй воле. Но для этого мне нужно улучить минуту и сказать ему пару слов без лишних свидетелей. Мне не нравится эта шутка дурного тона, – и взор Рошфора обратился на мадам Белланже.

Теодор вспомнил, какими глазами самозванец глядел на красавицу, но сказал совсем другое:

– И вы не опасаетесь, что либо сама дама, либо слухи о вашей несостоявшейся женитьбе отыщут вас и в Париже?

– Это не причина оставить все, как есть, – отрезал граф.

На лице бретера отразилось бесхитростное изумление.

– Разве я это предлагаю?

Его рука как бы невзначай, но весьма красноречиво коснулась яблока на эфесе его шпаги.

Рошфор в задумчивости проследил за его жестом.

– Сегодня ваше предложение мне нравится больше, – признался он. – Но... оставим это на случай, если не удастся уладить дело без шума.

– Не понимаю вас, но… не впервой. Может выйти неловко, если мы оба начнем узнавать, где остановился «господин граф».

Бретер был прав, как всегда оказывался прав, подмечая очевидные вещи. Рошфор улыбнулся.

– В таком случае поручу это вам, сударь. При беседе с «господином графом» возникает неприятное чувство, будто у меня двоится в глазах. От бешенства, – тихо проговорил он совершенно спокойным тоном.


в соавторстве

+1

14

Теодор недоверчиво взглянул на графа. Впервые тот позволил себе столь откровенное признание, и подобное самообладание казалось бретеру едва ли не сверхъестественным.

– Коли так, вы на диво умеете держать в узде свои чувства. Я по-прежнему весь к вашим услугам.

Коротко поклонившись, он оставил своего спутника и, отыскав взглядом прекрасную мадам Белланже, чья помолвка, похоже, не отвратила от нее ни одного из ее поклонников, направился прямо к ней.

– Вы как дерево добра и зла, мадам, окруженное целым сонмом Адамов, – проговорил он, бесцеремонно оттесняя шевалье де ла Сейри. – Позвольте мне сыграть роль змия.

+1

15

– Сравнение не слишком лестное ни для меня, ни для вас, – мадам Белланже смерила бретера строгим и неуступчивым взглядом.

Рошфор подавил улыбку: провинциальная вдовушка отнюдь не была простушкой и не прощала двусмысленность даже за остроумную форму. Тем удивительнее было то, что она попалась в сети самозванца. Вероятно, сгоряча высказанное в трактире предположение о манком блеске герба и титула было довольно близко к истине.

Отредактировано Рошфор (2016-04-02 19:19:34)

+1

16

Лже-граф, которому очевидно не пришлось по душе это прибавление в кругу почитателей его невесты, бросил на красавицу благодарный взгляд и сделал попытку завладеть ее ручкой. Тут же от него ускользнувшей, когда мадам Белланже, со свойственной женщинам непоследовательностью,  потянулась за яблоком.

Чуть заметная улыбка бретера вполне могла бы называться дьявольской.

– Я змием быть на вас… – он осекся, но сделал это откровенно фальшиво. И поправился, прежде чем его слушатели опомнились:

        – Я змием быть для вас почту за честь,
        А вы – чем вам не угодило древо?
        Одни желают влезть, другие – съесть?
        Так что дурного в том, коль вы – не дева?

Кто-то поперхнулся смехом, как мадам Белланже – яблоком.

– Сударь! – вскричал юный шевалье де Мильво, не то первым сложивший «два» и «два», не то не оценивший, с кем имеет дело. – Это оскорбительно!

– Для вас? – полюбопытствовал бретер с ощутимым холодком в голосе. – Право. И что же вы приняли на свой счет?

+1

17

Скандал наливался спелостью и соком, как яблоко в эдемском саду. Кавалеры прекрасной мадам Белланже загудели, словно растревоженный улей пчел. Самозванный граф сначала побледнел, а затем пошел неравномерными пятнами, едва проникшись полным смыслом четверостишия бретера. Щека его дернулась, однако маленькая, но твердая ручка невесты, возложенная на локоть, и предостерегающий быстрый взгляд ореховых глаз, стрельнувший в сторону мадам де Гонфейль, заставил его сдержаться.

Крутя в ладони яблоко, мадам Белланже насмешливо воззрилась на бретера и, откровенно пользуясь преимуществом своего положения крестницы хозяйки дома и просто женщины, заметила:

– Мы в провинции неизбалованны, сударь, и нам далеко до утонченности салона мадам де Рамбуйе, однако плохие стихи режут слух и нам.

Шевалье д’Эврон ухмыльнулся, ладони его взметнулись было вверх, однако не завершили своего движения, словно шевалье едва воздержался от аплодисментов.

+1

18

Губы Теодора еле заметно дрогнули. Безнаказанность женщин превращает их в куда более занимательных противников, пока речь идет о словах. Когда доходит до дел, у каждой находится мужчина – и эта решала за своего.

– Я так и понял, мадам, – поглядел он при этом на лже-графа, и улыбнулся чуть шире, – по вашему выбору жениха. Возможно, я несколько переоценил и неизбалованность, и неискушенность – но я видел в вас Еву. И вижу по-прежнему: вы столь прекрасны, что можете слыть единственной из женщин.

В конце концов, ему отнюдь не хотелось, чтобы его выставила мадам де Гонфейль.

+1

19

Уязвленная мадам Белланже прикусила губу – в кругу своих поклонников она не привыкла к отпору. Мужчины заранее признавали себя побежденными в споре словесном, не теряя надежды одержать победу в другом. Комплимент ее красоте не мог оправдать в ее глазах дерзость приезжего шевалье: избалованная красавица слышала лестные слова в таком количестве, что для ее слуха они превратились в общее место. Маленькая ручка соскользнула с локтя жениха.

– Потрудитесь объясниться, сударь, – холодно процедил тот, верно распознав знак, как разрешение действовать без оглядки на мадам де Гонфейль. – По какому праву вы имеете наглость судить о выборе мадам Белланже?

Уже не в первых рядах зрителей, отступивший в тень Рошфор чуть заметно усмехнулся. Он считал ниже своего достоинства просить де Ронэ о том, за что бретеру обычно платили, но немного подтолкнуть события, зная своего спутника, как знал он, – почему бы нет?

+1

20

Теодор выдержал едва заметную паузу, давая Рошфору, если он того пожелает, возможность вмешаться.

– По какому праву? – удивился он. – Вы, верно, метили в аббаты – nolite judicare et non judicabimine. Может, вы столь же охотно и вторую щеку подставите?

Латынь вызвала в окружающих обычный отклик – от откровенно растерянных взглядов до гневно сдвинутых бровей. Но заданный уже по-французски вопрос расставил все на свои места. И, судя по жадному любопытству, с которой все присутствующие, дамы и кавалеры равно, уставились на самозванца, большой любви к себе он вызвать не успел. Сходясь в этом с оригиналом.

Nolite judicare et non judicabimine – лат. Не судите и не судимы будете.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-04-06 13:14:52)

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Непримечательные люди. Сентябрь 1628 года