Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



«Не сотвори кумира…» – А металл? 11 марта 1629 года: Двое наемных убийц сговариваются об общем деле.
Дурная компания для доброго дела. Лето 1628 года.: Г-н де Лаварден и г-н де Ронэ отправляются в Испанию.
Едем! Куда? 9 марта 1629 года: Месье в обществе гг. де Ронэ и Портоса похищает принцессу и г-жу де Вейро.
Guárdate del agua mansa. 10 марта 1629 года: Г-н де Ронэ безуспешно заботится о г-же де Бутвиль..

Бутвилей целая семья… 12 марта 1629 года: Г-н де Лианкур знакомится с г-жой де Бутвиль.
Белый рыцарь делает ход. 15 февраля 1629 года: Г-н де Валеран наблюдает за попытками Марии Медичи разговорить г-на де Корнильона.
О тех, кто приходит из моря. Июнь 1624. Северное море: Капитан Рохас и лейтенант де Варгас сталкиваются с мятежом.
Высоки ли ставки? 11 февраля 1629 года.: Г-жа де Шеврез играет в новую игру, где г-н де Валеран - то ли ставка, то ли пешка.

Пасторальный роман: прелестная прогулка. Май 1628 года: Принцесса де Гонзага отправляется с Месье на лодочную прогулку.
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Нет отбоя от мужчин. 16 февраля 1629 года.: М-ль и г-н д'Арбиньи подвергаются нападению.

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Какими намерениями вымощена дорога в рай? Май 1629 г., Париж: Г-н де Лаварден и г-жа де Вейро узнают от кюре цену милосердия и плату за великодушие.
"Свинец иль золото получишь? - Пробуй!" Северное море, июнь 1624 г.: Рохас и Варгас знакомятся еще ближе.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календари эпохи (праздники, дни недели и фазы луны): на 1628 год и на 1629 год

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Новые загадки, старые тайны. Ночь с 26 на 27 ноября 1628 года


Новые загадки, старые тайны. Ночь с 26 на 27 ноября 1628 года

Сообщений 1 страница 20 из 30

1

Продолжение эпизода В гости к убийце. Ночь с 26 на 27 ноября 1628 года

0

2

Вернулся Шере, когда все уже было закончено, и с ним пришел тот же верзила, тащивший на этот раз жаровню и мешок с дровами. Не успел он сгрузить свою ношу посреди каморки, как на пороге встала неопределенного возраста женщина, закутанная в такое количество шалей, что ее голова казалась едва ли не больше ее тела.

– Бульон, – сообщила она голосом, одновременно визгливым и хриплым, с нескрываемым любопытством разглядывая врача, и поставила обмотанный тряпками глиняный горшок прямо на пол. – Котелок верните.

– Еще не утро, – возразил Шере, который, сложив принесенные им одеяла в ногах раненого, где они не помешали бы врачу, под пристальным взглядом верзилы возился с жаровней.

– Нешто дьявол от своего отступился? – женщина вытянула шею, жадно пялясь на убийцу.

+1

3

Вот чего Барнье не любил глубоко и искренне, так это зевак. Он видел их сотни раз, у постелей больных, раненых и умирающих. Они качали головами, смотрели с любопытством и отвращением, сочувствовали, пытались давать советы, лезли под руку, принимались охать и ахать, требовали объяснений, тащили священников и каких-то фокусников от медицины, которые "знали лучше", не умея даже найти у человека печень.
Ответ нужно было обдумать. Похоже, это было совершенно не ее дело; но тут хирург задумался о том, а не поторопятся ли местные добить раненого, пока он не окреп? Небось положили уже не один глаз на хорошие клинки.
Он накладывал повязку и думал, как поступить. Это Шере чувствовал себя здесь как рыба в воде...
И это тоже было любопытно.
Если сказать "да", это может поторопить местную шваль с решением. Сказать "нет" - решат, наверное, все-таки подождать. Безопаснее ведь, если сам концы отдаст? Или им тут все равно?

- Всяко может быть, - наконец проворчал врач, осматривая дело своих рук. Повязка лежала недурно.

+1

4

Шере выпрямился от жаровни, в которой сложенные на тлеющие уголья поленья начали, наконец, заниматься, и бросил на Барнье благодарный взгляд. Сам ответить на этот каверзный вопрос он не мог – трактирщица бы его просто не стала слушать.

– Дьявол от своего никогда не отступается, мать, – заметил он. – Но вот поди знай, что он предпочтет.

Трактирщица размашисто перекрестилась.

– А чего это он как дохлый лежит?

– Потому что бегать как дохлый пока никто не научился. Ты мне ночной горшок еще обещала.

– Чего это он и не шевелится вовсе? – настаивала трактирщица.

Отредактировано Dominique (2016-03-04 03:03:43)

+1

5

Выход, похоже, был только один - остаться в этой грязной комнатушке до тех пор, пока раненый не проснется. Барнье приложил руку к его шее, проверяя пульс.
Нет, лучше не тревожить. С такими соседями когда еще выспишься... 

- Потому что спит, - ответил он самым будничным тоном, каким только мог. И отвязал веревки. Жгут он снял еще раньше, как только закончил накладывать повязку.
По лицу врача никто не догадался бы, что думает он о любопытствующих. И в каких выражениях.

+1

6

Трактирщица разочарованно поджала было белесые губы – и тут же вновь оживилась.

– А почему?..

– Знаешь что, мать, – перебил Шере, – кончай болтать и займись делом. Нам бы перекусить чего.

– Похлебки принести? – предложил верзила. – Вчерась гуся один притащил, богато вышло.

Еще одна монета из кошелька Лампурда перешла из рук в руки, и мать с сыном затопали вниз по лестнице.

– Простите, сударь, – Шере накрыл раненого одним одеялом и предложил второе хирургу. – Но если вы не торопитесь, утром, честное слово, будет намного безопаснее вернуться. И дождь кончился.

Он зябко поежился. Со стороны могло показаться, что он просто оговорился – но шелест капель за окном действительно затих, а это означало, что на улицы вновь выбрались все те, кто не хотел мочить свою одежду или ножи.

- Я не хочу уходить сейчас, - Барнье сделал Доминику знак подождать с одеялом и принялся протирать и собирать инструменты. - Мне совсем не нравятся эти люди. Простите, я не знаю - может быть, они ваши добрые знакомые... Но я бы не оставлял нашего раненого, пока он так беззащитен. Как его зовут-то хоть?

Шере закутался в одеяло сам и уселся на тот же бочонок.

– Жакмен. Жакмен Лампурд.

Сам Лампурд не стал бы делать тайны из своего имени, и он не видел большого греха в том, чтобы его назвать.

– А «этих людей», – он улыбнулся одними глазами, воспроизводя интонации врача, – я сегодня в первый раз вижу. Доверять им… Нельзя, вы правы, но здесь никому нельзя доверять. Просто я… я как-то совсем не думаю о нем как о ком-то беспомощном.

Это была чистая правда, и глядя новыми глазами на раненого, он всерьез обеспокоился, насколько тот окажется под угрозой, как только они уйдут.

– Но лучше бы ему проснуться, когда этот парень назад вернется, – закончил он.

Барнье только головой покачал, глядя то на Доминика, то на открытую дверь хмурыми синими глазами.
- Проснется. К рассвету, я надеюсь. К нашему уходу. Сколько он не спал?

– Не знаю, я не спрашивал. Мы немного поговорили, и я пошел за вами. А раньше нельзя? Я хочу, чтобы этот парень видел, что он проснулся.

- Три дня, вы сказали, - вспомнил врач, аккуратно отставляя в сторону несколько баночек и флаконов. Судя по всему, им предстояло остаться здесь, потому что сумку он закрыл.

- Я почти уверен, что он совсем не спал. Сон тоже лечит, так что пусть. Ради развлечения зевак я его будить не стану. Я понимаю, чего вы опасаетесь... Но до утра никто ему ничего не сделает. Я все-таки военный врач. У него есть пистолеты? Зря я свой не взял...

Шере решительно помотал головой, но, вовремя спохватившись, смущенно взглянул на врача.

– Простите, сударь, я, честное слово, не хотел вас задеть. Вы правы, конечно: не случится ничего, пока мы… пока вы тут. Но… Понимаете, когда мы уйдем… Если этот, – Шере выразительно покосился на дверь, – увидит спящего, он и будет потом о нем думать, как о спящем. А если нет, то нет. Такие люди… они как стервятники. А пистолетов тут, по-моему, нет. То есть на самом деле я уверен, что нет. Здесь считают, что сталь вернее пороха.

Уходя в первый раз, верзила пожелал им удачи, и это позволяло надеяться, что он все-таки не сунется.

- Вы меня не задели, - улыбнулся хирург. - Вы дословно озвучили то, что я о них подумал. Хорошо. Привести его в чувство - дело пары минут. Но вряд ли он будет достаточно трезво мыслить. Опиума я не пожалел. И он быстро заснет снова.

Шере облегченно вздохнул.

– Главное, чтобы проснулся, а что потом заснет, это же хорошо, правда? Вы знаете – там бутылка, – он кивнул в сторону камина. – Он понимает в вине, так что должно быть приличное. Она, эта женщина, знала, что он любит.

На лестнице послышались шаги.
Хирург молча улыбнулся еще раз и открыл небольшой пузырек. К адской смеси запахов добавился еще один - неожиданно тонкий и свежий на первый взгляд, и убийственно резкий в приближении.

- Будем будить, что ж...

Он, слегка отвернув голову, чтобы не дышать испарениями самому, поднес пузырек к носу своей жертвы. Убедившись предварительно, что кинжал отложен достаточно далеко.

Убийца судорожно дернулся, приподнялся на своем ложе и сел, мутным взглядом уставившись на улыбающегося врача. Затем в его глазах проявилось более осмысленное выражение.

– Вы… Ей-богу… Да вы прямо колдун. Смотрите, чтоб не сожгли. Отдай ему… – он глянул на Шере. – Деньги ему отдай. Если еще что-то осталось.

Шере кивнул, доставая кошелек.

– У него никогда нет денег, – ухмыляясь, сообщил Лампурд. – Не знаю, как у него это выходит. У меня тоже, но я-то их трачу! А ты что с ними делаешь?

Шере закатил глаза, но говорить ничего не стал, тем более что в этот самый момент на пороге снова вырос верзила, прижимая к груди заманчиво благоухающий горшочек.

– Живой! – похоже, он даже обрадовался. – А тебя тут хоронить собрались!

– Трудами снизошедшего ко мне эскулапа, – отозвался Лампурд и так привычно издевательски ухмыльнулся, взглянув на Шере, что тот невольно прикусил губу и отвернулся. Это был, конечно, всего лишь опиум, но так хотелось верить, что теперь все будет хорошо!

– Ух ты! – восхитился верзила и подошел ближе, торжественно неся перед собой горшочек на вытянутых руках. – А кровосос с площади клялся, что целым тебя только в могиле увидит.

– А он не уточнил, в чьей? – оскалился Лампурд.

Верзила поахал еще, сунул горшочек прямо в руки Шере, глянул искоса на развешанное на стене оружие и вышел.

Лампурд даже не посмотрел ему вслед.

– Может, передумаете насчет вина, а, доктор?

*

В соавторстве

+1

7

Барнье стоял рядом в готовности поймать раненого, если тот вдруг начнет заваливаться на спину или на бок. Но тот, похоже, не собирался.
Знал он, как близок был к правде в своей шутке? В комнате и без того было не жарко, но по спине скользнул легкий, едва ощутимый холодок.
Нет, сжечь его живым не удастся никому, и даже на предварительное удушение хирург не рассчитывал, прекрасно зная, что при желании или по указке сверху палач просто завяжет петлю на нескользящий узел - "простите, не получилось". В свое время он много интересовался этим вопросом...

- А вы? - Барнье испытующе посмотрел в глаза пациента. Все, что он мог сказать по этому поводу, уже было сказано.

- Передумаете?.. - он указал глазами на перебинтованную ногу.

Возможно, лучше было пошутить в ответ, но ставкой была жизнь раненого и репутация пикардийца как врача, и шутить он не стал.

+1

8

Лампурд пробормотал какое-то затейливое ругательство, глянул на Шере и широко зевнул, приобретая лишь большее сходство с хищным зверем.

– Дьявол с ним тогда, лучше я прилягу. Извините, гости дорогие, чувствуйте себя как дома, только сталь мою не трогайте.

Он действительно вновь улегся, и Шере, поставив горшочек на пол, привычно отыскал в камине щербатую кружку.

– Воды хочешь? Или бульона?

Отказ был на одно слово длиннее, чем простое "нет", оставаясь при этом весьма емким, и Шере ничуть этому не удивился: и без того Лампурд вел себя, для того, кто его знал, на редкость мило.

– Если сие вам и впрямь желательно, милостивый государь мой, благоволите, прошу, повернуться ко мне спиной, – откликнулся он и получил в ответ уже настоящую улыбку.

Несколько кратких мгновений Лампурд удерживал его взгляд, а потом снова зевнул.

– Спокойной ночи, дружок.

Минуту спустя его хриплое дыхание опять сделалось ровным, и Шере вздохнул с облегчением, которое было связано не только с самочувствием бретера. За то недолгое время, что он говорил, наболтал Лампурд, с его точки зрения, куда больше, чем стоило.

– Может, вы хотите присесть, сударь? – Он указал кружкой на освободившийся бочонок.

+1

9

На этот раз Барнье не стал отказываться. Сколько можно торчать посреди комнаты памятником самому себе?

- Ну и друзья у вас, - усмехнулся он. - Бретер, знающий латынь. Я знаю парочку, но это дворяне... Откуда бы?

На самом деле вопросов было намного больше, но этот выглядел самым безобидным.

Шере отдал ему кружку и одеяло и начал разматывать тряпки на горшочке.

– Не знаю, сударь, – честно ответил он. – Он много чего знает, на самом деле. Но по-моему, он не дворянин.

Трактирщица, по-видимому, действительно очень неплохо знала убийцу, потому что внутри обнаружились еще и три ложки.

- Я очень много о чем хочу спросить, - смущенно признался хирург, кутаясь в одеяло. Он успел изрядно замерзнуть, но, увлеченный работой, сначала не заметил, потом было не до того.

- Но люди обычно не любят расспросов, и я не знаю, как быть. Ужасно интересно. И откуда у вас такой друг, и почему меня с вами не тронут, хотя без вас вроде как должны, хотя бы потому, что местность обязывает, - он шутливо обвел рукой комнату, имея в виду, конечно, весь квартал.

Шере аккуратно закрыл дверь, уселся, за неимением иного, на футляр от лютни и поставил горшочек к себе на колени, потому что больше девать его было некуда, а так можно было заодно и согреться. Барнье был прав, отвечать на его вопросы ему очень не хотелось – но что делать?

– Я жил здесь поблизости несколько лет, – неохотно сказал он. – оттого у меня… Тогда мы с ним и познакомились. И у меня есть другие похожие знакомства, поэтому я… они меня до какой-то степени защищают. Глупостей мне все равно делать нельзя.

Он протянул врачу ложку. Объяснять, чем именно он занимался, когда жил здесь, Шере отчаянно не хотелось – хотя бы потому, что он видел, с каким презрением смотрят на него те, кто знал его как бывшего мошенника. Нет, рассказывать про свои особые умения он не стал бы ни в коем случае, про это и во дворце мало кто знал, но даже слова "ростовщик" хватило бы с лихвой.

- Иногда мне кажется, что у вас куда больше здравомыслия, чем у меня, - улыбнулся хирург и осторожно попробовал местное варево.
Его, постоянно страдающего от неуемного любопытства, окружающая обстановка почти завораживала. Ему случалось бывать в лачугах, но ни в одной из них не висела на стене смертоносная сталь. Жильцы не цитировали Данте и не дружили с секретарями Его Высокопреосвященства, называя их "гнусный ростовщик".
Что же это за ростовщик такой, у которого никогда нет денег?..
Барнье смотрел на Доминика с живым и неподдельным интересом, не задавая больше вопросов, но весь его вид умолял: "Ну расскажите же еще хоть что-нибудь!"

*

В соавторстве

+1

10

– Мне тоже так кажется, – засмеялся Шере, ломая себе голову, как продолжить разговор. Любопытство, написанное большими буквами на лице врача, он понимал, очень не хотел его обижать и категорически не хотел ничего рассказывать. – Вот, возьмите.

Он вытащил кошелек, который спрятал за пазуху при появлении верзилы, и протянул его врачу.

– Вот придете сюда еще несколько раз, вас запомнят, и тоже не будут трогать. – Он слегка нахмурился. – Может быть. Сначала попробуют… здесь это называется "попробуют на зуб".

Он чуть было не посоветовал хирургу не приходить без него, но вовремя спохватился – это могло его не на шутку обидеть. Куда проще привести его в следующий раз другой дорогой, чтобы он не смог потом отыскать дом Лампурда в одиночку.

+1

11

Барнье взвесил кошелек в ладони. Не взять совсем ничего он не мог - врачебные традиции прямо обязывали его не отказываться от предлагаемой платы, пусть это было моченое яблоко или кусок домашнего печенья. Последнее в бытность свою вечно голодным студентом он ценил особо.
Но окружающая обстановка кричала о крайней нищете. И если уже завтра раненому будет нечем расплатиться за еду, можно было вообще не приходить.
Он вытащил из мешочка монету, которая показалась ему подходящей.

- Завтра к вечеру, если все пойдет как надо, он захочет есть. По-настоящему. Лампурд сказал, что у вас денег нет, значит, вам придется их найти. Вы их нашли, - Барнье протянул кошелек обратно. - И подумайте насчет обогрева. Ему потребуется тепло. Может быть, уже через пару дней он сможет вставать. Но... - он покосился на стену. - Вряд ли зарабатывать. На это нужно больше времени.

Хирург тяжело вздохнул и снова улыбнулся:
- Да не бойтесь вы, я не стану болтать. Я же не смогу. Quaecumque vero in vita hominum sive medicinam factitans, sive non, vel videro, vel audivero, quae in vulgus efferre non decet, ea reticebo non secus atque arcana fidei meae commissa.

По глазам Доминика он понял, что неплохо бы перевести. И перевел:
- "Что бы при лечении — а также и без лечения — я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной."

+1

12

Шере механически взял кошелек, но ответил не сразу. Латынь он не понял, как не понимал, и что именно врач ему процитировал – обещание, да, и, судя по тону, особенное. Но спрашивать об этом он не хотел, понимая, что почти наверняка обидит.

– Он ошибается, – нехотя сказал он наконец, – насчет того, что у меня никогда нет денег. Было бы странно, не так ли, если бы у секретаря его высокопреосвященства не было денег. Он помнит меня… как у меня все было раньше, а сюда… а в этот квартал я обычно прихожу без кошелька, так… безопаснее.

Его всегда это завораживало – как кусочки правды, соединяясь, образуют ложь. Ему платили щедро, и без задержек, но у него был Александр и его будущее, в котором у мальчика могло вообще никого не быть – Шере не обманывался, в Пале-Кардиналь ему не доверяли. Только месье Бутийе – да и то это могло быть игрой.

– Но вообще, – он взвесил кошелек в руке и сказал то, что думал с того самого момента, когда впервые почувствовал его тяжесть, – это очень странно. Он очень быстро тратится, обычно. Играет, пьет. Распутничает. Ему вечера может хватить. Почему же?..

Это могло означать только одно: что Лампурду показали жертву и велели убить немедленно. В поединке его ранили – но ранили легко, а он почему-то не пошел к врачу сам и, даже если считал, что рана несерьезная, не пошел и ни в бордель, ни в кабак, ни в игорный дом.

+1

13

- Не успел, - врач пожал плечами, снова запуская ложку в горшочек. - А вот почему - проще у него спросить. Может, потребовались деньги на какую-нибудь затею, поэтому и не тратил?

Объяснения секретаря насчет наличия денег у него самого вполне хирурга удовлетворили. Правда, это никак не объясняло, почему Лампурд звал Шере ростовщиком. Или как раз объясняло? "Он помнит, как у меня все было раньше". Ну конечно!

Шере посмотрел на кошелек. Все-таки он слишком давно и хорошо знал Лампурда, чтобы принять такое разумное объяснение.

- За убийство обычно платят вперед, - объяснил он, - если у человека уже есть репутация. А он всегда говорил, что глупо умирать богатым.

Он подумал еще немного. Вообще-то Лампурд мог не потратить деньги, потому что он собирался их вернуть. Не справился с противником? Но разве тот тогда не убил бы его?

Шере снова взвесил кошелек на ладони и снова протянул Барнье.

- Он дал его вам. Возьмите хотя бы половину.

Хирург посмотрел на приятеля (а Доминика он вполне мог считать приятелем, неизменно находя в разговорах с ним немало интересного) и спросил:

- А разве вам не хочется узнать, почему он пытался их сберечь? Не беспокойтесь, я взял ровно столько, сколько стоят лекарства, которые я ему оставил. В накладе не останусь. Об остальном поговорим, когда он встанет на ноги. Не платите заранее ни врачу, ни цирюльнику - нет дурнее приметы. Особенно если он просит, - Барнье выразительно ухмыльнулся. 

*

В соавторстве

+1

14

Шере невольно улыбнулся в ответ, но потом нахмурился. Не смог убить, он был почти в этом уверен. Но почему тот, другой, не убил его сам? Удрал? Понял, как ему повезло, и удрал?

- Конечно, мне любопытно. Но во-первых, мне не нужно держать деньги в руках, чтобы о них спрашивать, а во-вторых... о таких вещах не говорят, вы же понимаете. Я могу только угадать сам. Как вы.

Он выразительно взглянул на стену над ложем Лампурда, но кошелек все-таки решил убрать. Барнье был прав - бретеру понадобится и еда, и уход.

- Я вас тоже не о чем не спрашивал.

+1

15

- А хотели бы? - улыбнулся врач, тут же задумавшись, о чем Шере мог бы его спросить. О том, как продвигается работа с телами? Ах, черт, он же просил ограничиться одним, но как тут удержаться, когда выходит так гладко....

- Можем погадать, что тут случилось, но вам и карты в руки - вы Лампурда знаете, а я сегодня увидел впервые в жизни. Рана у него... Скажем так, достаточная, чтобы... Ну, если не остановить, то сделать из хорошего фехтовальщика - плохого. Я сам не фехтую, но вы же знаете... Капитан де Кавуа очень любит свое железо, совсем как ваш друг. Да и гвардия... Насмотрелся.

+1

16

Шере ответил на вопрос Барнье красноречивым взглядом. О чем он мог спрашивать, если не о том, что придумал? Пришел ли хоть кто-нибудь? И удалось ли хирургу кому-то помочь? Загадка Лампурда занимала его, однако, куда больше, а Барнье, по его собственному признанию, понимал в фехтовании.

- Смотрите. Он, - Шере глянул через плечо, - не просто наемный убийца, он лучший. Я не предвзят, я точно знаю: я поэтому его... я с ним и познакомился в свое время, потому что он - лучший. Ну ладно, проиграл он этот поединок, так, наверно, и с лучшими бывает, да? Но почему тот, с кем он дрался, его не добил? Это же не дуэль какая-нибудь, это ну... уличное нападение. Может, замаскированное под грабеж, не знаю. Вот на вас напали, вы отбились. И - не добили? Ну, я бы, если бы мне повезло, убежал бы, да. Но это же поединок на шпагах! Или может, я зря подумал, что это его шпагой так?

Он тоже запустил ложку в похлебку.

+1

17

- Хмм... - Барнье воодушевленно повел ложкой в воздухе, словно дирижируя своими мыслями. - А вот над этим уже можно думать! Нет, я уверен, что это была шпага. Не подпустил бы он никого на расстояние удара дагой, да еще в бедро спереди... Неудобно, невозможно. А вот почему его не добили, очень интересный вопрос! Давайте я набросаю картинок, а вы скажете, какие выглядят сущим бредом?

Он прервался, но лишь на мгновение, полностью увлеченный новой забавой:

- Не добил, потому что их что-то связывает? Клятва какая-нибудь? Дружба? Денег должен? Дело чести? Не нужно быть дворянином, чтобы считать что-то делом чести! Пожалел? С ними это бывает, ей-богу. Редко, но бывает.

0

18

Шере тоже оживился – до сих пор ему редко приходилось с кем-то обсуждать такие загадки. Половину предложенных хирургом ответов можно было отмести сразу – просто зная, что за человек сам Лампурд и что за люди те, с кем его могла связывать дружба или клятва.

– Нет, он же не женщина и не ребенок, чтобы его жалеть. Но вот что они знакомы… Были бы они друзья, он бы сам отказался от поручения, так же не бывает, чтобы только один дружил? Нет, я почти уверен, что вы правы, это объяснило бы, почему он ничего не потратил – если его наняли убить кого-то из здешних. Сейчас, я объясню.

Похлебка была наперчена так щедро, что, даже если бы Шере не хотел минутку подумать, прежде чем продолжить, ему пришлось бы прерваться.

– Поединок это всегда шанс, что тебя могут убить, так ведь? Он так говорил. Поэтому платят вперед, и поэтому он сорил всегда деньгами, когда они у него были. А тут у него не было времени – согласны? Но тогда не клятвы и не деньги – это только лишний повод убить, если должен.

- Не было времени, - Барнье механически сунул в рот пустую ложку, чертыхнулся и тут же исправил ошибку. - А зачем заказывать срочное убийство кого-то из здешних? Тут есть такие люди? Даже если кто-то решил отомстить за грабеж или еще за что...  Да нет, не верю. Так не бывает. За грабежи так не мстят, чтобы нанимать убийцу...

– Чтобы замести следы, например. Наняли одного кого-то убить, потом Жакмена, чтобы убить его. Да нет же, ерунда. Это только имело бы смысл, если того, первого, могли найти и расспросить, и он бы что-то еще рассказал… Иначе смысла убивать никакого. Хотя… Убивают за деньги и дворяне же тоже.

- Да запросто! - хирург чуть не поперхнулся похлебкой и откашлялся. - Вы только подумайте, ну кто мог ранить такого бойца? Только такой же! Может быть, не лучший, но вот хватило - везения, обстоятельств...

– И он не стал его добивать?.. Дворянин… мог ведь? – в голосе Шере прозвучало сомнение. Если тот, кто ранил Лампурда, был здешним, трудно было представить себе, чтобы он не прикончил своего убийцу – а здешний не мог же не понять, что его пришли убивать!

- Мог, - уверенно согласился хирург. - Но мог и не добить просто потому, что так захотелось. Или из благородства. С ними это бывает. Но для благородства тоже... Хм... Причины нужны.

С точки зрения любого дворянина, он нес крамолу, с точки зрения здравого смысла был прав.

- Дворянин, - подытожил Шере. - Наемный убийца. Который здесь бывает. Я знаю, кстати, одного такого, и он даже с ним дружил. Только все это ерунда, наверное. Сударь, скажите... а почему у вас семьи нет?

Переход был очень резким, но Шере поступил так намеренно: Барнье мог начать расспрашивать дальше, а на такие вопросы вежливо не ответить было трудно. Гораздо проще самому спросить, да еще такое, что заденет по живому и наверняка отвлечет врача от чужих дел.

*

В соавторстве

+1

19

Барнье совсем не выглядел задетым. Он вскинул на секретаря веселый и самую чуточку понимающий взгляд.
В отблесках пламени с жаровни Доминик выглядел еще моложе, чем обычно, а черты его лица становились еще мягче.
Интересно, все-таки, что связывает его с убийцей. Хирург лучше многих знал, что дружба нередко может не иметь никаких особых подтекстов. Но разве это делало ситуацию менее любопытной?..

- Вы знаете ответ.

- Я? - искренне удивился Шере. - Я не знаю.

Улыбка на лице врача подсказала ему, что ответ мог быть таким, что его можно было понять из того, что ему было уже известно, и он улыбнулся в ответ.

- Потому что вы военный?

Самым простым и очевидным ответом было - не хотел. Но тогда ничего нового он бы уже не узнал.

- Военный хирург, - поправил его Барнье. - Это называется "не солдат, но может сломать несколько костей, называя каждую".

Он все еще улыбался.

- Нет, не поэтому. Сначала я очень боялся обвинений в ереси и прочих неприятных штук. Это ведь всегда затрагивает семью, правда?

Шере кивнул - не потому, на самом деле, что соглашался, а потому что слова хирурга подтверждали его выводы. Если бы он хотел завести семью, такой страх не имел бы никакого значения. У военных нет выбора, рисковать или не рисковать - у врача была полная свобода отказаться. Если, конечно, говоря о ереси, он имел в виду... то самое.

Или нет? Почему - "сначала"? А теперь? Перестал бояться?

Нельзя о таких вещах спрашивать, не его это дело, но Шере не оставляло ощущение, что Барнье не возражает. Человек, не знающий, как положить конец чужой навязчивости, выглядел бы иначе - смущенно или сердито, а Барнье улыбался.

- Сначала боялись? - он подчеркнул голосом первое слово, и вдруг понял, что ему на самом деле хочется знать - просто узнать побольше про этого человека. Не вызнать и принять к сведению, чтобы потом, может, как-то использовать, а просто. Как ему всегда хотелось узнать больше про Лампурда, которого он никогда бы не решился так расспрашивать.

- А потом привык, - усмехнулся хирург, глядя немного мимо собеседника. Словно вспоминая что-то. - Можно сказать, научился. Работать так, чтобы никто не знал лишнего. Мне предлагали места в очень богатых домах, но там я бы не смог...

Он помолчал несколько мгновений.

- Знаете, наверное, просто не решился. У меня есть и деньги, и репутация, но все это можно потерять в один миг вместе с жизнью. Какая женщина согласится, если будет все знать? А врать жене... Это ведь не то же самое, что задержаться с друзьями в трактире и потом плести байки, как заболтался с лавочником по дороге домой. Это... Вся жизнь может рассыпаться. В один миг. И кто я буду после этого?

*

В соавторстве

+1

20

Шере бросил ложку и подпер щеку рукой, с сомнением глядя на врача. Весь его опыт говорил, что все было далеко не так просто – но лгал ли Барнье при этом? Он мог просто не знать, так тоже бывает, а он был настолько наивен в некоторых вещах…

В который раз Шере задумался, что может им двигать. Человек, который готов так рисковать – ради чего? Не ради же того, чтоб нарисовать несколько картинок для знахарки в надежде, что это кого-то спасет! Не ради умершей жены своего покровителя, не в память о мертвой, так не бывает. Не ради будущей, если таковая вообще будет. Что может стоить жизни? Да еще с перспективой сожжения на костре – потому что Шере теперь точно знал, чем может обернуться осквернение трупов.

Но к браку это не имело никакого отношения.

– Когда любишь, – сказал он наконец, – все становится… иначе. Тогда остается только… вот этот человек. Я думаю, с вами так просто не случалось, когда кто-то становится важнее всего. Но тогда ты делаешь выбор – что тебе важнее: ты или этот человек. Вот. И тогда некоторые врут – как вы сказали, а некоторые… от чего-то отказываются. От себя. Не думайте, я не про Мари. Она просто дура.

«И не только она», – мог бы добавить он.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Новые загадки, старые тайны. Ночь с 26 на 27 ноября 1628 года