Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз просит герцогиню де Монморанси за бедных влюбленных. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают с неведомыми целями. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном.

По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез приходит в гости к кардиналу.
Белые пятна. Январь 1629г.: Шере задает другу необычные вопросы и получает неожиданные ответы.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

"Ужас, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором Лаварден плывет в Новый свет, происходит нечто странное.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы недозволенного. 17 января 1629 г.: Г-н де Корнильон знакомится с миледи.

В монастыре. 29 ноября 1628 года.: Г-жа де Бутвиль продолжает изучать обитель св. Марии Египетской.
Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Вернувшись в Париж, д'Артаньян приходит к Атосу с новостями о его жене.
Крапленые карты человеческих судеб - 13-27 февраля 1629 г.: Похищение дочери капитана де Кавуа лишает покоя множество людей.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа в обществе Шере и Барнье отправляется на поиски капитана.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Любимые развлечения двух интриганов. 29 ноября 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез и маркиз де Мирабель выясняют отношения.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Te amaré. 25 сентября 1627 года.


Te amaré. 25 сентября 1627 года.

Сообщений 1 страница 20 из 47

1

Продолжение эпизодов  Все пути ведут в Этре. и Прибежище справедливости.

Отредактировано Франсуаза (2016-02-19 12:17:48)

0

2

Мягкое сентябрьское солнце заливало светом небольшую уютную комнату во втором этаже, которую добрейшая вдова дю Фонтре отвела своей гостье. Франсуаза, сидевшая в кресле у раскрытого настежь окна, опустила на колени почти не продвинувшуюся за последнюю пару часов вышивку и тихонько вздохнула. Четвертый день… Четвертый день она ждала, не желая признаться в этом даже самой себе и невпопад отвечая на расспросы мадам дю Фонтре, которая прежде никогда не замечала за ней особой страсти к вышиванию. Но это занятие позволяло проводить целые часы здесь, у окна, из которого была видна дорога на Этре. Четвертый день. Конечно, расследование могло занять время, много времени, но ведь… отсюда до Каменного моста рукой подать, и капитан мог бы легко ее навестить, если бы только… Если бы только захотел.
Или если с ним ничего не случилось.

«Я военный, меня может не стать уже через несколько часов…» Франсуаза вздрогнула и воткнула иглу в вышивку, словно ставя точку возле так и не законченной монограммы, в которой уже легко угадывалась буква «К».

«Пресвятая дева, прошу тебя….»

Только бы ничего не случилось. Она в который уже раз бросила взгляд на ленту дороги - и замерла, прижав пяльцы к груди. Сердце стукнуло невпопад. Всадник! И притом дворянин, судя по колыханию плюмажа на широкополой шляпе. Лица, полускрытого полями шляпы, было пока не разглядеть, да и конь был не вороной, как у капитана де Кавуа, а серый, но фигура показалась ей знакомой. Конь шел размашистой рысью – не пройдет и нескольких минут, как он окажется у ворот. Он? Или не он?

Она бросила вышивку мимо корзинки с рукоделием и выбежала из комнаты.

+1

3

Кавуа ехал один. Это было неправильно, это заставляло пристальнее всматриваться в придорожные кусты и редкие фигуры едущих навстречу всадников, но явиться в компании гвардейцев он не мог и не хотел.
Плечо ныло беспрестанно и под повязкой больше напоминало подушку. Барнье во время утренней перевязки был непривычно молчалив, но бинты наложил как просил пациент - удобно и туго.

После поворота к поместью Фонтре дорога стала совсем пустынной.
Пикардиец опасался только одного - что Франсуаза не задержалась у своей подруги и уже отправилась куда-нибудь еще. Захочет в этом случае хозяйка поместья рассказать ему, куда она уехала?..
Кавуа не сомневался, что сможет уговорить мадам дю Фонтре. Но одна только мысль о том, что встреча, на которую он так надеялся, может не состояться, огорчала не на шутку.

У ворот он спешился, представился подбежавшему слуге и попросил сообщить хозяевам о прибытии гостя.
Кто знает, что изменилось за эти несколько дней?.. Что успели нашептать молодой женщине друзья и знакомые, в чем убедить?.. Захочет она поговорить с ним или можно сразу разворачивать коня?..
Сдаваться заранее пикардиец не умел и поэтому терпеливо ждал.

+1

4

Столь поспешно покинуть свой наблюдательный пост Франсуазу заставило желание как можно скорее понять, не обманулась ли она в своих ожиданиях и не обозналась ли, приняв неизвестного дворянина за того, кого ей так хотелось увидеть. Вероятно, она выбежала бы навстречу, забыв о приличиях, но узкое, завешенное плотной портьерой окошко в нижнем пролете лестницы позволяло видеть весь двор, оставаясь незамеченной. Мадам де Монэ приникла к щели, волнуясь, сердясь на себя за это волнение и нетерпение и боясь ошибиться, но вот въехавший в ворота всадник спешился, повернулся… Жаркая волна радости залила молодую женщину - это был капитан де Кавуа. С гулко бьющимся сердцем она смотрела, как он отдает поводья выбежавшему навстречу слуге, как что-то говорит, как слуга, подозвав конюха, торопится к дому… Не в силах ждать больше ни одной минуты, Франсуаза поспешила вниз и едва не наткнулась на входящего в дом лакея.

- Простите, мадам! – Слегка опешивший от ее прыти слуга сделал движение, как бы желая удержать гостью. – Мадам, там приехал господин де Кавуа и спрашивает хозяйку, а госпожа отдыхает и не велела ее будить. Может быть, вы…

- Не будите, - чуть задыхаясь, распорядилась мадам де Монэ. – Это… ко мне.

- Прикажете… - начал было слуга и осекся, потому что Франсуаза уже исчезла за дверью.

Нерассуждающий порыв, заставивший молодую женщину выскочить из дома, исчерпался на крыльце. Она сбежала по каменным ступенькам – и замерла на последней, смущенная, растерянная и оробевшая, беспомощно глядя на капитана сияющими глазами.

- Сударь…

+1

5

Кавуа смотрел, как Франсуаза бежит навстречу - легкая, грациозная, оживший образ из его памяти. Красивая, словно сошедшая с древних полотен, и в то же время восхитительно земная. Ладони еще жгла память о тепле ее тела.
Она ждала его; к тем, кого не ждут, не выбегают так стремительно. И Кавуа, едва найдя в себе силы обозначить поклон и ни на секунду не отводя глаз, шагнул навстречу, с той же стремительностью привлекая ее к себе.
Одной рукой он мог только приподнять молодую женщину, но этого хватило, чтобы аккуратно снять ее со ступеньки и поставить рядом, не выпуская ни на миг.

+1

6

Франсуаза тихо ахнула и легонько уперлась ладонями ему в грудь, но не отталкивая и не пытаясь высвободиться, а скорее не позволяя самой себе сделать то, чего ей хотелось больше всего на свете – прижаться покрепче. Она не помнила в этот момент ни о приличиях, ни о том, что во двор вот-вот выйдет конюх, что наверняка кое-кто из слуг уже прилип к окнам, что в любой миг может проснуться мадам дю Фонтрэ – только о том, что Кавуа здесь, рядом, и с ним ничего не случилось. И он рад ее видеть. Все остальное не имело значения.

- Вы на меня не сердитесь? – Взгляд молодой женщины не отрывался от лица капитана. Серо-зеленые глаза, те самые, на этот раз наяву. Жив. Приехал. И в самом деле рад. Все было хорошо, но в глубине души внезапно толкнулась смутная тревога – в первое мгновение захлестнувшая радость помешала понять, что обнимают ее только одной рукой. Все еще почти бессознательно тонкие пальцы скользнули по камзолу к плечу  и мгновенно отдернулись, ощутив под одеждой утолщение, могущее быть только повязкой.

- Ваша рука… что с ней?

Стоило бы, наверное, войти в дом. Там есть двери и стены, и там на них не смогли бы глазеть исподтишка. Но для этого нужно было отстраниться и сделать первый шаг, а это оказалось совершенно непосильной задачей.

+1

7

- Сержусь, - согласился Кавуа, жадно всматриваясь в лицо Франсуазы. - О чем вы только думали...

Он говорил неправду, думая совершенно о другом. Если он и сердился на ее самоуправство, это осталось где-то в прошлом. До плена, до безумного побега, до того, как ее губы оказались так близко. Но вопрос, на который Кавуа не хотел отвечать, немного отрезвил, хотя и не стал поводом разжать объятия.
Капитан был уверен - сплетни о них уже блуждали по Этре. Станет ли их больше?
Наверняка.

- Не пригласите меня в дом? - чуть улыбнулся пикардиец.

+1

8

Глаза Франсуазы чуть расширились, взгляд сделался тревожно-испытующим, но только на миг. Мужская гордость и мужское самолюбие – не то, на что имеет смысл обижаться, и не следует повторять вопрос, который как будто и вовсе не услышали – это она знала уже давно. Как будто и так непонятно, что он ранен. О чем она думала…

- О вас, - тихо сказала она. – Ужасная глупость, я знаю, но я… мне было очень страшно. За вас.

Молодая женщина опустила ресницы и медленно, неохотно отстранилась, все еще упираясь ладонью куда-то в пряжку перевязи – уже только одной рукой, опасаясь ненароком причинить боль.

- Пойдемте, сударь.

Подсматривал слуга или нет, но физиономия у него, когда он распахнул входную дверь, как была, так и осталась совершенно невозмутимой. Впрочем, в доме у мадам дю Фонтре других попросту не держали – вдова, потерявшая мужа много лет назад, терпеть не могла сплетников и тех, кто рисковал показывать свое отношение к ее знакомствам. Думать слуги были вольны все, что им заблагорассудится, но за пределами дома болтать было не принято.

- Пьер, принесите в гостиную вино и бокалы, - ровным голосом распорядилась Франсуаза, - и можете быть свободны. И не беспокойте мадам дю Фонтре. Прошу вас, сударь.

+1

9

Кавуа едва дождался ухода слуги. Пристроив шляпу и плащ на ближайшее свободное кресло (тут окончательно стало ясно, что гвардеец пользуется только одной рукой), он сам разлил вино по бокалам и подал один из них женщине.

- Я не могу сердиться на вас, - признался пикардиец. - Хотя, наверное, стоило бы. Потрясающая неосторожность.

В глазах его стояло странное выражение. Жгучий мужской интерес, понятный и объяснимый, мешался с неподдельной тревогой.

- Как много людей знает, что вы здесь?

+1

10

Рука Франсуазы с бокалом замерла в воздухе, а в глазах мелькнул уже привычный страх.

- А это имеет значение? – медленно спросила она. – Я сбежала от ваших людей, чтобы быть уверенной, что они об этом не знают. А вы называете это неосторожностью… Знает его величество. Его приближенный… кажется, его зовут Сен-Вир…

Она сделала маленький глоток и поспешно поставила бокал.

- Вы что-то узнали?

+1

11

- Сен-Симон, - поправил ее Кавуа. Королевского фаворита он знал. Ну что же, она успела побывать у короля... Легкий укол ревности оказался неожиданным, тем паче, что Людовик не имел репутации повесы.

- Кое-что узнал... - капитан к своему бокалу так и не притронулся. - Плащи, которые вы видели, были настоящими. Но только они.

Он говорил тихо, не рассчитывая на скромность здешних слуг.

- Мне потребуется еще несколько дней, чтобы... Решить этот вопрос. У вашей семьи были недруги, вы знаете?..

+1

12

Франсуаза покачала головой.

- Я думала об этом… Нет. Таких – нет. Да и вообще…

Она присела на краешек кресла.

- Сядьте, сударь, пожалуйста, - тихо попросила она. – Вы ведь ранены… Я чуть не сошла с ума, пока думала, кому и зачем это… могло понадобиться… Ведь если даже король ни на минуту не поверил, что это могли быть ваши люди, то зачем, зачем было пытаться выдать себя… за них?

Она подняла взгляд на Кавуа.

- Я боюсь за вас, - просто сказал она. – Получается, что навредить хотели вам.

Отредактировано Франсуаза (2016-02-20 16:37:42)

+1

13

Он покачал головой, подойдя ближе.

- Использовали самые приметные плащи, которые смогли найти, - он протянул руку, чтобы поправить выбившуюся из прически Франсуазы прядку волос. Самый невинный жест, но даже от него в комнате вдруг стало слишком жарко.

- Я хотел вас увидеть, - вдруг признался Кавуа. - Думал о вас. Я не могу сесть, мадам, тогда нас разделит стол и я сойду с ума от того, что вы будете так далеко. Вы позволите?..

Он намеренно не стал уточнять, какого просил разрешения - остаться ли рядом или поднести ее руку к губам, но все-таки поднес и поцеловал. Не тыльную сторону руки, но мягкую теплую ладонь.

- Я помню ваш образ... - прошептал он, прикасаясь губами к нежной коже. - Не образ - набросок. Затейливый росчерк на белом листе. Так сложно и просто - сорвал бы, унес бы, но ветром не быть мне. Нет слов в пустоте...

+4

14

- Я тоже о вас думала, - едва слышно шепнула Франсуаза. Ответом на стихотворные строчки могли быть только такие же стихи, и никакие другие слова здесь не годились, разве что молчание, но и не ответить было невозможно. И она ответила – не словами на слова, но жестом на жест, осторожным, ласковым, почти пугливым движением коснувшись свободной рукой твердой, немного шершавой щеки гвардейца. Тонкие пальцы чуть вздрагивали, будто от собственной смелости. – Я рядом, а вовсе не далеко…

+2

15

Кавуа смотрел на нее с легкой грустью: она совсем не услышала его, приняла предупреждение за вопрос, и надо было повторить, но ее легчайшее касание вымело из головы все мысли, будто порыв ветра.
Гвардеец склонился к женским губам, всем существом ощутив первое прикосновение, легкий привкус вина, тепло дыхания; все это нужно было распробовать как следует, и Кавуа никуда не спешил, но в то долгое мгновение, когда он ждал, ответит ли Франсуаза на поцелуй, стук его сердца был слышен, казалось, во всей комнате.

+1

16

По телу молодой женщины пробежал трепет, который можно было бы принять за дрожь испуга, если бы в следующий миг она не подалась навстречу поцелую с той же искренностью и открытостью, с какой всего несколько минут назад выбежала на крыльцо -  вбирая полураскрытыми губами мужское дыхание и широко распахнув мгновенно потемневшие глаза. В пустоте не было слов, но они и не были нужны – пустоты не было, не было совсем, всю ее заполнил ослепительный свет, пульсирующий шум крови в ушах, жар и прикосновение.

+1

17

Поцелуй длился долго. В конце концов, они были почти незнакомы, нужно было знакомиться. Только нежность становилась все более настойчивой. Кавуа едва помнил, что они в чужой гостиной. Он слишком долго ждал, чтобы сейчас не ловить каждое движение губ Франсуазы, как умирающий от жажды ловит капли воды.
Он был совершенно пьян от ее близости и, позабыв обо всем, вновь привлек ее к себе и поднял из кресла.
Плечо ответило вспышкой боли и гвардеец вынужден был поставить женщину на ноги, но теперь он мог прижать ее к груди и продолжить прерванный поцелуй, без которого временно не мог дышать.

- Насколько строга ваша подруга? - шепнул он, едва найдя в себе силы оторваться от Франсуазы, и тут же снова прикоснулся к ее губам поцелуем. На этот раз совершенно невесомым. И еще раз.

+1

18

Голова шла кругом, и Франсуаза не сразу осознала, что ее о чем-то спрашивают – это были слова, просто слова, а чтобы вновь научиться их понимать, нужно было вернуться в себя и к себе, в привычный мир, которого, кажется, больше не существовало. Во всяком случае, пока капитан был так близко, что их дыхание по-прежнему смешивалось, а его губы касались ее губ, лишая не только дара речи, но и воли. Подруга? Какая подруга? Смысл вопроса тоже дошел до нее далеко не сразу.

- Не знаю, - прерывающимся шепотом откликнулась она, с трудом вспомнив, что это такое – разговаривать. – Но мне, кажется… все равно…

Она на миг отстранилась, не размыкая рук, откинула голову, всматриваясь в лицо капитана; щеки молодой женщины пылали горячечным румянцем, дыхание сбивалось.

- Я не знала, что так… бывает… Никогда… раньше…

+1

19

Кавуа зашел бы и дальше, если бы не понимание, что им непременно помешают. Чужая гостиная... Могли появиться слуги, хозяева дома. "Хозяйка отдыхает", сказал слуга, но как долго это продлится?..
Гвардеец приложил женскую руку к своей груди, чуть ниже повязки. Несколько туров бинта врач бросил через туловище, чтобы повязка не сползала, и теперь все это ужасно мешало.

- Сердце - навылет, - чуть улыбнулся Кавуа. - Если вы скажете "нет", я паду бездыханным к вашим ногам и буду таскаться следом унылым призраком...

Он шутил и не шутил одновременно. В полных восхищения, голодных глазах затаился легкий оттенок грусти.

- У вас есть комната? - шепотом спросил он. - Вы могли бы показать мне... Картину? Гобелен? Вид из окна?..

+2

20

- Вид… из окна… - тихо повторила Франсуаза. – Да.

Какой бы неискушенной ни была молодая женщина, она не могла не понимать, что капитана вовсе не интересуют гобелены. И сказать «да» - значило сказать «да» во всех смыслах, сдаться на милость победителя – что бы ни произошло в итоге там, в ее комнате, он поймет про нее все. Если уже не понял. Однако ни в лице, ни в голосе ее не мелькнуло ни тени колебания. Сжав ладонь капитана горячими пальцами, она потянула его к двери.

В доме стояла сонная тишина – должно быть, не одна только мадам дю Фонтре предавалась послеобеденному отдыху. Лестница на второй этаж тихо проскрипела под ногами Кавуа, почти не отозвавшись на легкие шаги Франсуазы. Негромко скрипнула дверь, и молодая женщина, медленно, словно в полусне задвинув за собой засов, обернулась к гвардейцу.

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Te amaré. 25 сентября 1627 года.