Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. Бывшая графиня де ла Фер меняет брата на мужа, а мужа на новые надежды.

По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез приходит в гости к кардиналу.
Белые пятна. Январь 1629г.: Шере задает другу необычные вопросы и получает неожиданные ответы.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

"Ужас, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором Лаварден плывет в Новый свет, происходит нечто странное.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы недозволенного. 17 января 1629 г.: Г-н де Корнильон знакомится с миледи.

В монастыре. 29 ноября 1628 года.: Г-жа де Бутвиль продолжает изучать обитель св. Марии Египетской.
Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Вернувшись в Париж, д'Артаньян приходит к Атосу с новостями о его жене.
Крапленые карты человеческих судеб - 13-27 февраля 1629 г.: Похищение дочери капитана де Кавуа лишает покоя множество людей.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа в обществе Шере и Барнье отправляется на поиски капитана.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Любимые развлечения двух интриганов. 29 ноября 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез и маркиз де Мирабель выясняют отношения.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » В гости к убийце. Ночь с 26 на 27 ноября 1628 года


В гости к убийце. Ночь с 26 на 27 ноября 1628 года

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

Из эпизода Живая собака лучше мертвого льва. 13 ноября 1628 года, ближе к вечеру

0

2

Барнье терпеть не мог ночных визитов. Это всегда значило, что через несколько минут на столе появится истекающее кровью тело. Хорошо, если ругающееся на все лады. Хуже - если бледное и молчащее.
Но в этот раз топота и возгласов не было слышно. Все началось с негромкого стука в дверь и появления сонного Эжена с известием, что пришел Шере.
Шере?!..
В такое время?..

Одного открытого глаза хватило, чтобы найти штаны и зажечь свечу, второй открылся после порции ледяной воды из таза для умывания. А потом за дверью послышались знакомые шаги.
К Барнье никогда, никогда не приходили ночью, если не случилось чего-нибудь, особенно мерзкого. Любовные дела не в счет.

+1

3

В ответ на стук дверь открылась, и Шере переступил через порог. Капюшон плаща он откинул, и видно было, что волосы у него на лбу мокрые, и дышал он тоже не слишком ровно.

- Прошу прощения, сударь, - точно так же, не поднимая взгляд, он извинился только что перед Эженом. - Добрый... вечер. Ночь. Вы не согласитесь... пожалуйста... Вы могли бы помочь одному моему... знакомому?

С того дня, когда он познакомил врача с отцом Гийоме минуло две недели, но, по негласному уговору, они об этом не упоминали, и даже о Мари не говорили. "Простуда" горничной перешла в лихорадку, которая продолжалась несколько дней, а потом сошла на нет - и теперь девушка безыскусно избегала того, чтобы хоть на минуту оказаться с ним наедине. Аньес ничего не говорила, но хмурилась, переводила тревожный взгляд с дочери на секретаря и раз предположила вслух, что Эжен скоро заживет своим домом. Мари отвела глаза, а Шере мысленно понадеялся, что она сделалась так же холодна и с юношей тоже.

- Сейчас, - уточнил он, хотя вряд ли в этом была необходимость.

Надо было, наверно, добавить, что он заплатит, но денег у него с собой не было... и не был он уверен, что не обидит.

+2

4

- Я почему-то так и подумал, - вздохнул пикардиец, натягивая куртку. - Расскажите, что случилось.

Собирался он привычно быстро. Одевшись, уложил в сумку несколько пузатых кожаных чехлов, один из которых тихо брякнул металлом, сверху бросил связку жгутов. Шере пришел не к травнику, не к аптекарю, но к хирургу, значит - инструменты потребуются наверняка.
Кинжал на пояс.

- Пистолет нужен? - спросил он, проверяя еще раз сумку. После войны этот вопрос казался естественным как дыхание. Правда, там он не спрашивал. Просто носил с собой.

+2

5

– Пистолет? – рассеянно переспросил Шере, который все еще подбирал слова, чтобы сказать не слишком много и не слишком мало. – Нет, не думаю. Один не полезет, а против нескольких не поможет. Жалко, месяц совсем новый.

В лунную ночь он нацепил бы знак одной из четырех парижских банд, с которыми у него были связи, но сегодня на улицах было слишком темно. По пути сюда его никто не тронул – возможно, из-за собачьего холода – но теперь тучи сошлись, пошел дождь и стало теплее.

– Его ранили, – решился он наконец. – Шпагой, в бедро. Три дня назад. Приходил цирюльник, сказал, что надо отнимать ногу. Но он… Он сказал, что лучше умрет.

Продолжать Шере не стал. Лампурд был много красноречивее – но его откровения для посторонних не предназначались.

+2

6

- Все так говорят, - Барнье отложил разряженный пистолет. В доме были и готовые к бою, но не в этой комнате. - Три дня? Где вы раньше были?

Убедившись, что сборы закончены, хирург увлек Доминика к выходу. Не видя раны, ничего нельзя было сказать о возможности сохранить ногу. Цирюльник мог оказаться прав, а мог выбрать простой способ сохранить раненому жизнь, не умея иначе. Со вторым вариантом Барнье сталкивался чаще.

- Сколько ему лет? Бредит? Там есть, кому его подержать? Привязать?

+2

7

На лестнице было темно, Шере подотстал – и оставил без ответа первый вопрос хирурга – пусть и без сомнения риторический. Не объяснять же, что не каждый вечер он бродит по сомнительным кварталам.

– Ему… около сорока. При мне он не бредил, но… Мне кажется, ему очень плохо. Очень. – Он снова оставил при себе ненужные подробности. Лампурд прямо попросил его прирезать – вернее, найти кого-нибудь, кто бы согласился это сделать; что Шере на такое просто не способен, он знал. Охотников подержать или привязать, с другой стороны… – Я найду, кому вам помочь. Без вопросов.

Ночь встретила их холодом и мелкой моросью, но кое-как видно было и без факела, и Шере повел своего спутника на восток, в сторону Шатле, благоразумно придерживаясь, пока можно было, относительно безопасной улицы Сент-Оноре.

+2

8

- Там есть, где воду вскипятить? Много? - Барнье подумал и поправился: - Пару ведер. Будет в самый раз.

Проси больше, получишь хоть сколько-нибудь - этот принцип никогда его не подводил.

- И свет. Свечи? Лампа? Лучше две. Но хоть одну.

Шере рассмеялся бы, если бы не тревожился так – и не столько за Лампурда сейчас, сколько за них двоих. В каждой тени могла поджидать угроза, и если он не успеет… Чуть слышно щелкнула освобожденная пружина, и рукоять кинжала соскользнула ему в руку. Не то чтобы он думал, что сможет им воспользоваться, но так было немного спокойнее.

– Нет. Ни света, ни воды. Но… – Он мгновенье подумал. Барнье достаточно уже рассказал про свою работу, чтобы Шере начал делать выводы. – Там поблизости есть трактир. Дыра та еще, но можно попробовать… Я попробую договориться.

В комнате Лампурда был камин, но дров в нем не водилось как бы не с прошлого царствования. И посуды своей у него тоже не было. И кровати – или стола, в зависимости от того, чем считать положенную на козлы доску.

Барнье не замедлил шага, но только головой покачал.

- Считайте, что свет и вода для вашего друга решают все. Если цирюльник не ошибся, ему потребуется вода. Если ошибся - еще больше воды. Но чистой. Ее нужно прокипятить. И свет. Резать вслепую я не стану, это убийство. В худшем случае придется ждать рассвета.

Пикардиец понимал, что такое опасность, но вот бояться умел очень плохо. Если что-то нехорошее уже случилось, бояться поздно, если не случилось - зачем?.. Правда, были и вещи, которые пугали его до смешного, и каждый раз, находя такую, Барнье удивлялся самому себе.

- Это крепление щелкнуло? - наконец шепотом поинтересовался он, вспомнив, как неожиданно появился нож тогда, в прихожей, когда Шере и Эжен выясняли отношения.

*

В соавторстве

+2

9

– Если цирюльник не ошибся…

Продолжать Шере не стал. Сам Лампурд сказал, что смерть для такого как он будет милосерднее. Но ведь мог же он ошибаться, как ошибся, надо думать, в своем последнем поединке? Умереть можно всегда.

– Я постараюсь.

Свет и вода. Если бы у него были с собой деньги, он мог бы быть уверен. Без денег все становится гораздо сложнее.

Прикидывая варианты, он едва не пропустил мимо ушей вопрос Барнье и, поколебавшись, ответил все-таки не на него:

– Вы это про нож? Не думайте, я его только бросать умею, и то не в людей. Если драться, то толку от меня никакого.

Дальше идти вперед было бесполезно, и они свернули в грязный проулок, где видно было настолько плохо, что находить дорогу оставалось только на ощупь.

+2

10

Барнье улыбнулся в темноте.

- Большая часть всех, кто хватается за оружие, считают, что достаточно иметь нож - а дальше само пойдет. А потом я их штопаю. А хотите, научу? У нас в Амьене поножовщину давно возвели в ранг искусства, волей-неволей пришлось учиться.

Тихий шорох мог подсказать Доминику, что уличная темнота наконец заставила его спутника взять кинжал в руку.

– Хочу, но…

Шере остановился, напряженно прислушиваясь – сам не зная, почему, однако своему страху он верил. Вокруг было тихо, все спали, и, подождав для верности еще несколько мгновений, он двинулся дальше.

– Только это бесполезно, – продолжил он. Говорить так, не видя лица собеседника и зная, что он не может разглядеть твое… – Я все равно не смогу… в человека.

В последний момент он спохватился и не закончил. Я пробовал, я знаю.

- Это хорошо, - интонации хирурга подсказывали, что он опять улыбается. Идти с ножом в руках по темнейшей улице и улыбаться словам спутника - это он мог...

- Значит, я смогу не мучиться угрызениями совести, что по моей вине уйдет на небеса пара-тройка невинных душ. Но если хотите, научу. Знание карман не тянет.

*

В соавторстве

+2

11

– Я хочу, но я ничему не смогу научить вас взамен. Тише. – Шере снова остановился, весь превращаясь в слух. Минуту спустя где-то впереди прошлепали чьи-то неровные шаги. Один человек, а их, он запоздало вспомнил, было двое – и он все равно не сумел сдержать вздох облегчения. – Давайте, пожалуйста, помолчим.

Он знал эти улочки, лазы, проулки как свои пять пальцев и вел врача самым коротким, хоть и не всегда самым удобным путем, который кончился, когда, нырнув в дверной проем, вовеки как будто не знавший двери, Шере протянул руку и нащупал липкую от тысяч прикосновений веревку, заменявшую в доме Лампурда перила.

– Осторожно, здесь ступеньки, – шепотом предупредил он. – Не споткнитесь, сударь.

+2

12

Он споткнулся, конечно, но не упал - и слава богу, потому что тогда хирург потребовался бы уже ему. Лететь с лестницы с кинжалом в руке... Обошлось, и Барнье торопливо убрал нож.
"Ну и дыра", - только и подумал он, следуя за своим провожатым.

Сразу за порогом - это должен был быть порог, скрипнула дверь - в нос ударила такая смесь запахов, что хирург невольно отшатнулся. Первое, что здесь нужно было сделать - проветрить. Даже на войне он не работал в таких условиях!
Тусклые отсветы от плошки, где в масле плавал фитиль, едва позволяли рассмотреть комнату. Но не заметить раненого было невозможно.

- Оставьте дверь, здесь нужно проветрить, или сдохну я, - искренне сообщил Барнье, направляясь к спартанской лежанке. И уточнил уже у того, кто на ней лежал:
- Я врач, отбиваться будете? Или сразу перейдем к делу?

+4

13

– О господи, – голос хозяина комнаты звучал сипло, а его лицо, несмотря на царивший в ней адский холод, блестело от пота. – Доминик, это твоих рук дело?

Отыскав валявшийся в углу футляр от лютни, Шере подпер им дверь.

– Клянусь, нет! Мои руки в этом не участвовали.

– Мерзавец, – беззлобно констатировал Лампурд и обратился к врачу. – Давайте так. Вы от меня ничего не отрезаете, а я в вас ничего не втыкаю. Согласны?

Ближайшая к его ложу стена была украшена доброй дюжиной разного рода шпаг, и при желании бретер сумел бы, наверное, дотянуться до одной из них. Необходимости в этом, однако не было, потому что под рукой у него тускло поблескивал кинжал. Зная местные нравы и нескольких соседей по площадке, Шере не сомневался, что эта предосторожность была не лишней.

+3

14

- Торгуетесь? - усмехнулся врач. - Отличный признак. Мой ход. Я смотрю на вашу рану, рассказываю вам, что и как можно сделать, а вы - соглашаетесь или нет. Идет?

Барнье посмотрел на стену в ожидании ответа и слегка присвистнул.

- Черт возьми. Первая заповедь военного хирурга - перед осмотром отбери у раненого оружие. В вашем случае я бы кровать передвинул!

Шутил он или нет, можно было только предполагать, потому что врач опустил на пол свою объемную сумку и присел рядом с ней, наощупь зарывшись в недра.

+2

15

Лампурд подумал, запустил под себя свободную руку и вытащил кошелек, которым попытался швырнуть в Шере. Когда тяжелый кожаный мешочек, не пролетев и половины нужного расстояния, со звоном ударился о грязный пол, убийца скривился.

– Сходи за вином, предатель. По моему вкусу, не твоему.

Шере послушно подобрал деньги, не вполне понимая подоплеку происходящего. Понятно было, что от него пытаются избавиться – но почему?

Спорить он однако не стал – предлог для ухода был подходящий. Если Барнье сможет его убедить, ему понадобятся свет и вода. А судя по тому, что еще спрашивал врач, может, он даже убеждать не будет.

Сбежав до первого этажа, Шере бесшумно вернулся и замер на площадке, напрягая слух. Долго ждать не пришлось.

– Подумать только, военный хирург. Mirabile dictu. Я не возражаю – но поторопитесь, пока Доминик не вернулся. С него станется в обморок грохнуться. Кыш, наушник!

Шере фыркнул и снова начал спускаться.

+2

16

- И никакого вина, - крикнул сверху Барнье, бесцеремонно противореча словам хозяина дома. - Иначе его никто не спасет, слышите?

Вернувшись к раненому, он все-таки переложил кинжал подальше, аргументируя это негромким: "Извините, сударь, очень жить хочется". А потом переставил поближе плошку и сунулся к намотанным на рану тряпкам.

- Знаете, чем военный врач отличается от почтенных мэтров лекарского дела? - привычно болтал Барнье, снимая первые туры повязки с помощью короткого кривого ножа, который нашелся в сумке. - Он готов тащиться черт-те куда, причем не для того, чтобы сделать больному хорошо, а чтобы вернуть его в строй, хочет больной или нет...

Рана была горячей даже сквозь тряпки. "Твою мать!", - подумал пикардиец. Этого как раз следовало ожидать. Повязка даже не присохла толком, тонкая корка отделилась с характерным звуком, едва слышимым, но безошибочно опознаваемым.
Щуп можно было даже не протирать. Рана была грязной.
Света не хватало.

- Так, - Барнье бросил использованный щуп на заранее подстеленную тряпицу. - Выбор у вас невелик. В ближайшие три-четыре дня вы делаете все, что я скажу, и - возможно! - ногу удастся сохранить. Вместе с жизнью. Но если что-то пойдет не так, через четыре дня отрезать ее будет поздно. Выбирать будете? Или просто продолжим?

+2

17

Раненый не орал, но челюсти стиснул до скрежета и на вопрос врача ответил не сразу, ловя воздух широко распахнутым ртом. Впрочем, что тут можно было ответить?

– Я загнусь без выпивки, – хмуро буркнул он наконец. – Что это еще за новости? Валяйте, я согласен. Откуда вы такой вообще взялись?

- От мамы с папой, - подмигнул ему Барнье. Он не очень представлял, как воспримет раненый известие о том, что Шере водит знакомства в доме капитана гвардейцев кардинала.

- В ближайшие пару недель вам не пить ничего, крепче бульона. Или скажите сразу и не будем тратить ни мое, ни ваше время, мол, так и так, тяга к выпивке сильнее любви к жизни, простите, доктор. Что, нет? Я почему-то так и подумал... Вся эта дрянь, которая у вас в ране, тоже любит вино. Потому что лекарства ее убьют - вероятно. А вино не даст им подействовать. Так ясно?

– Не считайте меня за последнего болвана… доктор. – Лампурд яростно почесал голову, отчего его и без того всклокоченные и не особо чистые черные волосы встали дыбом, испустил тяжкий вздох и неохотно кивнул. – Никогда о таком раньше не слышал… Что же мне пить тогда? Воду?

- Ага, - согласился пикардиец. - Много воды. Больше, чем будет хотеться. Но... Чистую. Тут где-то трактир? Бульон.

Он подумал, ухмыльнулся.

- Молоко не предлагаю, у вас шпаги слишком близко. Пить - много. Но не вино.

Он снова присел к сумке, так что голос теперь доносился откуда-то снизу.

- И проветривайте, черт возьми. Этот воздух можно ложкой наворачивать, так ведь вывернет.

Что-то звякало.

Лампурд не ответил, то ли уступая, наконец, боли и усталости, то ли борясь с пониманием, что готовит ему ближайшее будущее, и некоторое время ночная тишина нарушалась только его тяжелым дыханием да время от времени шуршанием за стенкой. Затем на лестнице снова послышались шаги.

– Это я, – на всякий случай предупредил Шере еще с площадки и первым делом поставил на каминную полку принесенную лампу. В другой руке он держал бутылку, и взгляд Лампурда тут же на ней остановился. Шере покосился на Барнье и пожал плечами. – Я подумал, что ты захочешь угостить гостей.

Лампурд с чувством выругался.

*

В соавторстве

+3

18

- Свет! - обрадовался хирург. - Вода будет?

Дальнейшее адресовалось уже не Доминику.

- Сударь, я вас привяжу, не обессудьте. Вот это вот, - он указал пальцем на рану, - придется раскрыть. И промыть. Завтра к вечеру я приду еще. И если меня не грохнут по дороге, промоем снова. То есть к моему приходу мне снова потребуется вода, - он покосился на секретаря.

– Я пойду с вами. Если до темноты идти, то со мной вас точно не тронут.

Шере непременно выразил бы врачу свое восхищение, если бы не опасался задеть Лампурда. Но опасение, которое вряд ли кто-либо прочитал бы на его лице до того, как он зажег принесенную лампу, сменилось надеждой. Кивнул в ответ на вопрос Барнье он тоже в темноте, и поэтому теперь счел за лучшее уточнить.

– Вода будет, но боюсь, не ведрами. И сейчас она еще горячая, это не страшно?

– В аду, насколько я помню, даже у Данте не варят, – Лампурд попытался сесть, но быстро отказался от этой мысли. – В воде уж точно.

– У кого? – Шере остановился совсем рядом.

– Потом расскажу. Если доживу.

С лестницы донеслись тяжелые шаги.

- Остынет, - успокоил обоих хирург, рассматривая загадочно возникший в руке кинжал. Мда, окружающая обстановка настраивала отнюдь не на мирный лад. Проще было думать, что это принесли воду.

- Шере, сразу видно, что вы не были в армии. Знаете присказку: "проси больше, получишь, сколько надо?" - Барнье развернулся к двери. - У Данте, о пациент мой, есть какое-то жуткое ледяное озеро. Думаю, там так же тепло, как здесь. Но сейчас нам это на руку. Есть идиоты, которые к ранам, подобным вашей, прикладывают грелки. Я бы им "Канон врачебной науки" к голове приложил, но внезапно и с размаху...

*

В соавторстве

+4

19

Шере хихикнул, а Лампурд оскалился.

- Это озеро, о доктор мой, называется Коцит. - Изловчившись, он также снова завладел своим кинжалом и пыхтя улегся обратно. - Сам не читал, рассказывали.

За это время шаги успели приблизиться к двери, а мгновением позже на пороге, заслоняя собой весь дверной проем, появился здоровенный громила с дымящимся котелком в руках.

- Мать сказала, котелок к утру принесите, - пробасил он, - а то она сама вам чего-нибудь отрежет.

- Принесем, - пообещал Шере. - А лампы второй не нашлось?

- Дед пошел спрашивать. Это... удачи.

И верзила ретировался, предварительно бросив оценивающий взгляд на коллекцию стали на стене.

+3

20

Барнье отметил про себя, что кинжал нужно убирать еще дальше. Впрочем, с наложением пут, как это деликатно называли, вопрос решался сам собой. Рисковать с опиумом не очень хотелось. И хирург, привычно привязывая раненого к кровати и выставляя источники света, подумал об этом еще немного. И все-таки решился.

- Жгут причиняет больше боли, чем операция. Опиум?

Он помнил еще, что некоторые бретеры очень не любят, когда их поят наркотиком без предупреждения.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » В гости к убийце. Ночь с 26 на 27 ноября 1628 года