Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта: Юный Франсуа де Ротонди знакомится с Франсиско де Варгасом, который знакомится с нравами Туниса.
Письмо счастья. 12 февраля 1629 года.: Г-жа де Мондиссье просит г-на де Трана помочь ей передать письмо королевы г-ну де Корнильону.
Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года.: Г-н де Ронэ и Портос готовятся похитить принцессу.
Я вновь у ног твоих. Май 1629 года, Париж.: Арамис возвращается к герцогине де Шеврез.

Денежки любят счет. Февраль 1629 г.: Луиза д’Арбиньи прибывает в поместье Вентьевров.
О пользе зрелых размышлений. 11 февраля 1629 года: Г-н де Валеран рассказывает Марии Медичи о попытке королевы спасти г-на де Корнильона.
Слезы ангелов. Северное море, июнь 1624 г.: После захвата голландского корабля капитан Рохас и лейтенант де Варгас разбираются с добычей.
Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра. 3 февраля 1628 года.: Роже де Вентьевр и Ги де Лаварден гуляют под Ларошелью.

Пасторальный роман: иллюстрация. Декабрь 1627 года: Принцесса де Гонзага позирует для портрета, Месье ей помогает (как умеет).
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Невеста без места. 12 февраля 1629 года.: Г-н де Вентьевр и "г-н д'Арбиньи" узнают о скором прибытии "Анриетты".

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Пример бродяг и зерцало мошенников. Май 1629 года..: Г-н де Лаварден узнает, что его съели индейцы, а также другие любопытные подробности своей биографии.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Живая собака лучше мертвого льва. 13 ноября 1628 года, ближе к вечеру


Живая собака лучше мертвого льва. 13 ноября 1628 года, ближе к вечеру

Сообщений 1 страница 20 из 32

1

Из эпизода
Время уклоняться от объятий. 13 ноября 1628 года

+1

2

После исчезновения Эжена по меньшей мере у двоих из четырех присутствовавших заметно отлегло от сердца. Кинжал вернулся в рукав так же незаметно, как появился, Мари робко улыбнулась, а Шере неуверенно взялся за завязки плаща.

– Мари рассказывала, они с Анной платье шьют?

Аньес, к которой был обращен этот полу-вопрос, не без усилия оторвала взгляд от двери, за которой скрылся юноша.

– Совсем от рук отбился, – пожаловалась она. – Война эта… что она с людьми делает!

– А мне кажется, какой был, такой и остался, – возразила Мари, не поднимая глаз, и, когда они все устроились на кухне, уселась рядом с Шере и не столько ела, сколько общипывала свой кусок пирога с рыбой, пока мать не спросила ее прямо, не заболела ли она. Шере тут же вспомнил про дождь, Аньес спохватилась, что в доме Анны скупятся на дрова, и девушку, несмотря на ее вялые протесты, отправили в постель.

+1

3

Даже любопытство не могло заставить хирурга отказаться от еды, но любой кусок пирога когда-нибудь кончается, и после этого наступает черед пищи духовной и в то же время грубой и земной - разговоров. Обсуждать увиденное и услышанное при Аньес было бы невероятной глупостью, и Барнье, подмигнув Доминику, предложил ему переместиться в комнату.
У него была тема для беседы, которая могла оказаться гораздо более щекотливой, чем Шере мог предположить, и к этому вопросу нужно было подъехать на кривой, хромой, немой и лысой кобыле, чтобы иметь возможность вовремя сделать вид "я не я и лошадь не моя".
Поэтому Барнье, когда они устроились в креслах с прихваченным из кухни горячим отваром, не сразу перешел к тому, что его на самом деле интересовало.

- Надеюсь, он не успел повредить вам, - вопросительно начал он, твердо зная, что не успел. Доминик не выглядел крепко ушибленным. Но, с другой стороны, кто знает - люди бывают до глупости терпеливы.

+1

4

После ухода Мари ничто не задерживало их на кухне, и Шере уже собирался заговорить об упомянутых когда-то препаратах, когда хирург взял дело в свои руки. Шере согласился – и снова оставил своему собеседнику возможность начать беседу, зная, что станет ее темой. Барнье его не разочаровал.

– Нет, что вы, – Шере улыбнулся поверх кружки. – Вы вмешались очень вовремя, и я до глубины души вам благодарен. Вы совсем не умеете врать, знаете ли.

Взгляд, которым он сопроводил эти слова, был разом лукавым и доброжелательным. В конце концов, рассказать человеку о его недостатках означает оказать ему услугу.

+1

5

- Есть такая беда, - сокрушенно согласился хирург, тоже улыбаясь. Он и не думал возражать. Репутация фантазера, не умеющего врать, была ему очень, очень на руку. На самом деле, увидев нож в руках Шере и разозленного Эжена, он так испугался - за обоих - что вовсе ни о чем не думал. Но если бы успел...
Ладно, что теперь гадать.
До тех пор, пока существовал Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium и общественное мнение, способное углядеть колдовские практики и осквернение трупов в любом исследовании, он, практикующий анатом, владелец запрещенных книг и анонимный автор трудов, которым еще предстояло стать запрещенными уже только из-за содержащихся в них иллюстраций, вынужден был уметь лгать виртуозно.
Барнье до дрожи боялся повторить судьбу своего испанского коллеги Сервета, которого в 1553 году отправили на костер за одну идею о существовании малого круга кровообращения, но и отказаться от знания было выше его сил.

- Я понимаю, почему вы не посвятили меня в эту историю, - осторожно начал он. - Но все же не могу не спросить... Как Мари себя чувствует... После... Гхм. Процедуры? Я имею обо всем этом только общее представление, но все-таки представить могу. Я навещу ее позже, но она опять сошлется на простуду.

+1

6

- Как она может себя чувствовать? - невесело отозвался Шере. - Вы знаете лучше меня, мне об этом и подумать страшно.

Резкая бледность, разлившаяся по его лицу, ясно показывала, что это были не пустые слова.

- Эта женщина, - продолжил он после короткой внутренней борьбы, - у нее неплохая... Ну скажем, репутация. Я... я спрашивал многих. Она лучшая. И уже почти целый день прошел, мы же у нее ночевали.

Шере не нужно было прилагать усилий, чтобы выглядеть виновато - слишком хорошо он понимал, чем могло и может еще закончиться это вмешательство.

+1

7

Барнье смотрел на собеседника с вежливым вниманием, и кто мог бы сказать, какой жгучий интерес пробудили у него слова Шере? Невысокий секретарь водил удивительные знакомства, и мог расспрашивать о таких вещах - многих...
Хирург попытался вспомнить, какое наказание полагалось за прерывание беременности. Кажется, повешение. Причем для обоих, и для врача, совершившего детоубийство, и для беременной. И для соучастников, да.
Он с новым вниманием глянул на Шере. А он - знал?
Врач отставил кружку и поднялся на ноги. Надо же, какое потрясающее доверие.
Эжен...
Нет, он скорее перережет себе горло, чем пойдет с доносом, чтобы избавиться от соперника. А не захочет ли Шере избавиться от него, когда сообразит?..

- Я плохой католик, - вздохнул Барнье. - Надеюсь, вы понимаете, чем грозит вся эта история и вам, и Мари, если выплывет. Я никому не скажу, Эжен тоже не скажет, как бы он к вам не относился. Это то, о чем вам стоит знать.

+1

8

Шере с сомнением проводил хирурга глазами. Никому не скажет – намеренно не скажет, тут можно было не сомневаться, не стал бы он иначе говорить, что ничего не слышал. А проболтаться он может – но и тогда… Кто в этом мире мог настолько ненавидеть Мари, чтобы донести? Не то чтобы Шере всецело полагался на человеческую доброту, и принял он, конечно, меры, чтобы и сама Мари не смогла найти потом знахарку, и тот, кто их провожал, не узнал, куда они идут, и не нужен был никому в доме скандал…

– Он… – Шере на несколько мгновений примолк, а затем очень тихо продолжил: – Я не хотел бы о нем говорить. А вы, сударь… Может, вы и плохой католик, но добрый христианин. Потому что понимаете, что бы с ней было.

При всей нерассуждающей ненависти, которую вызывал у него Эжен, Шере уже достаточно пришел в себя, чтобы вспомнить, с кем говорит. Для Барнье Эжен был важнее и Мари, и его самого вместе взятых, и его вмешательство, каким бы своевременным оно ни было, означало только, что проигрывали в этой драке все.

+3

9

Слова секретаря вызвали у Барнье улыбку. Христианином он был еще худшим, по собственному мнению, но ведь был же, и верил искренне. Как умел и мог, не изменяя самому себе.

- Мари - хорошая девушка, - кивнул он. - И мать ее добрая женщина. Такая неосторожность принесла бы обеим немало горя, так что... Не могу сказать, что вы сделали все правильно, но, может быть, так будет лучше. Я присмотрю за ней. В конце концов, определять, что лечит простуду, а что снимает воспаление, по вкусу снадобья пока никто не научился.

Врач прошелся по комнате. Он сражался с чувством самосохранения, но другой такой случай мог просто не представиться.

- Скажите мне, сударь... - он глянул на Шере, явно колеблясь. Такой вопрос мог быть воспринят и как шантаж. Этого Барнье точно не хотел. Может быть, нужно было что-то предложить взамен?

- Это может показаться вам странным... Не пугайтесь, я... Я только хочу знать... А куда знахарки девают тела, если женщина погибает? Их нужно где-то прятать... Кто-то этим занимается...

Барнье сообразил, как все это могло быть истолковано, и заранее замахал руками:

- Нет-нет, я никого не убил, и прятать трупы мне не надо! Мне... Любопытно.

+1

10

Человеческая доброта неизменно приводила Шере в замешательство и он смог только кивнуть, не слишком зная, что еще сказать. И, наверное, поэтому не сумел вполне скрыть свое изумление, услышав вопросы врача. Что бы это могло значить? Конечно, у хирурга тоже люди умирают, но он же служит Кавуа! Не хочет же он?..

Шере поразмыслил еще чуть-чуть.

Люди, которые избавляются от трупов по заказу – надо же. Ни у одного из известных ему наемных убийц никогда не возникало с этим ни малейших проблем – потому что мешают людям обычно живые, а не мертвые. Но он чувствовал себя слишком обязанным Барнье, чтобы задавать вопросы или позволить угадать свои мысли.

- Я думаю, сударь... Во-первых, они пользуют обычно шлюх. Такую можно просто в канаву выбросить. Ночная стража потом подберет. А если ее хахаль с ней пришел, он подсобит. В вашем квартале, конечно, посложнее будет. Но если нужно...

Он подумал и поправился:

- Если очень нужно, наверное, можно что-нибудь придумать.

+1

11

Барнье представил себя крадущимся с тележкой вдоль канавы в сомнительном квартале. И поежился, не зная, смущаться или смеяться.
Мда, задача. И стражников опередить, и постараться, чтобы кто другой тележку не отобрал. Особенно, если в ней уже и труп будет...

- А можно... - он осекся и глянул на Шере с осторожностью человека, не желающего пугать собеседника. - Попросить, чтобы не в канаву... А еще куда-нибудь, откуда ночная стража не заберет, а кто другой мог бы - незаметно?

+1

12

Шере уставился на собеседника с откровенным недоумением и, не зная, как выиграть время, отхлебнул из кружки. Нет, можно было просто спросить, но он отнюдь не был уверен, что услышит правду. Зачем человеку может быть нужен труп? Труп женщины и… Не просто человеку – хирургу.

Аньес показывала ему жуткие «препараты», и сам Барнье только что сказал, что представляет себе… в общих чертах. И про опыт он тоже говорил.

Но ни одна женщина не пойдет с этим к мужчине. Ни одна. И он же служит у Кавуа, зачем ему?..

И вообще, это же будет осквернение трупов, ему же надо будет разрезать, если он будет смотреть…

На смену недоумению яркой вспышкой пришло понимание, а за ним отвращение, и Шере поспешно опустил глаза, вцепившись в кружку.

– Кого… попросить?

Ему очень не хотелось отказывать Барнье, который вмешался, и был явно таким хорошим человеком, и собирался позаботиться о Мари, но такое…

+1

13

- Со знахарками не получится, да? - негромко спросил хирург, глядя на собеседника виновато и немного смущенно. Неужели напугал?.. И что теперь делать?

- Они, наверное, совсем не поймут... Вам я рассказывал, вы понимаете, в чем смысл. А им, наверное, нельзя так объяснять. А жаль, я по вашему рассказу понял, что смерть у них - дело обычное...

Он прошелся по комнате, уже и не зная, как объяснять, но пояснить хотелось, чтобы собеседник не счел его сумасшедшим или извращенцем.

- Я мог бы... Нарисовать. Написать, как надо. Где пережать, если вытекает кровь. Как зашить. Не все они умеют читать, но если нарисовать, даже они поймут, да?

За такие картинки ему тоже ничего хорошего не светило, но заговорив про поиски трупа, он уже выдал себя с головой. С другой стороны, пока у суда кроме слова Шере на него ничего не было и быть не могло. Обыск в доме капитана гвардейцев кардинала...
Барнье зажмурился, отгоняя даже призрак этой мысли. Репутация господина его берегла. Некоторым образом. Но ведь и сам он, так же - некоторым образом - был угрозой для этой репутации? Или нет?.. Капитан знал...

+1

14

Шере не шевелясь смотрел на врача и молчал, только прошептал «Обычное…», когда тот сделал паузу – так тихо, что вряд ли это можно было расслышать. Рассказывал, зачем это нужно… Даже если он говорил правду, кто его станет слушать? Мужчину? Нет, если он нарисует… И если никто не будет знать…

Знахарка, к которой они ходили… Шере как наяву увидел перед собой широкое улыбающееся лицо. Если принести ей несколько листов бумаги с записями и рисунками… как случайную находку – и предложить купить, конечно. «Я говорю тебе честно – ничего не обещаю. Запросто подохнуть можешь, все бывает». И жирный этот смешок – «Ежели кровить начнет, сразу за порог выставлю, не обессудь». Он был уверен, что Мари захочет уйти, но она его удивила. А знахарка только хмыкнула, как будто того и ожидала.

Он снова покосился на Барнье, на лице которого было написано сейчас самое настоящее страдание. Не бывает так – не бывают люди такими.

Если это спасет жизнь хотя бы одной такой Мари…

Он представил себе нож в руке хирурга и беззащитное женское тело, и его передернуло.

– Зачем вам это?

+1

15

Барнье смотрел на него, мучительно подбирая слова. Как объяснить, зачем? Когда весь ответ можно уложить в три слова: "А как иначе?" 
Но ведь либо не поверит, либо не поймет, и кто знает, что хуже...
Per Apollinem medicum...

- Много причин. Мне нравятся живые люди, - наконец честно сказал он, отчаявшись найти краткий и ясный ответ. - Они интересные. Все разные. У каждого своя история. Каждый о чем-то мечтает. Что-то рассказывает. Мертвые... Ну что - мертвые. Это только тело. Душа уже ушла, не вернешь. Жалко. А тут...

Он усмехнулся, безуспешно пытаясь скрыть если не сентиментальность, то что-то, подозрительно на нее похожее.

- Женщины... Они ведь слабее мужчин. Есть отцы, мужья, братья, но ведь у кого-то и этого нет, - он кивнул в сторону кухни. - Шлюхи, вы говорите... И шлюхам бывает больно.

Барнье помрачнел. Он не сказал того, о чем еще думал, но ведь надо было. Наверное.

- Капитан был женат, вы знаете? - он наконец глянул на Шере.

+1

16

Шере лишь покачал головой, глядя на врача во все глаза. Так не бывает, святых не бывает. Зачем-то это было ему нужно, и он не хотел говорить, зачем – но очень нужно, потому что за это даже не вешают, за это, может, даже жгут. Что может быть так нужно, чтобы так рисковать?

Шере даже представить себе не мог – только Александра. Но у Барнье не было детей. Или все же были? У Мадо была подруга, вдова, а у нее была дочь, про которую все знали, что родить она не сможет, а она хотела замуж, влюбилась… Тогда он в первый раз услышал, что что-то можно сделать. Но та все равно умерла, и подруга Мадо приходила к ней рыдать.

А Тереза была беременна, когда он ее подобрал, и Шере, так и не решившись сказать ей правду о себе, обещал заботиться – и она чуть не умерла потом. Может, если бы он сказал ей правду – но донесла на него именно она, и разве не сделала бы она то же самое? Может, если бы она не убила этого ребенка…

Мадо считала, что не такой уж это и грех. Потому что душа же невинная, сразу отправится в рай, только окрестить надо, хоть как-то. А он об этом постарался не думать. О невинных душах пусть заботится Бог, а он мог только решить, помочь Мари или нет.

+1

17

- Она умерла, - неохотно пояснил врач. - Не смогла родить. Там была повитуха...

Он сделал короткую паузу, явно не столько подбирая слова, сколько запихивая обратно внезапную злость.

- Там нужен был хирург. Я видел, как мыли спальню... Потом. Кровь даже на полу. Я ему не сказал, что могло быть по-другому. Но могло. Повитуха совсем не хотела со мной говорить, - он опустил глаза. - Обругал. Она в запале наболтала, что там вышло... Да я и так понял, что вышло, видел же и комнату, и постель. А ведь достаточно было пальцем зажать и пару стежков сделать. Если знать.

+2

18

Шере механическим жестом сбросил башмаки и подтянул к себе колени, устраиваясь в кресле с ногами – не уюта ради, но потому что ему внезапно стало холодно, и чуть не опрокинул забытую на подлокотнике кружку.

– Ни одна женщина не согласится… Чтобы мужчина… Никогда в жизни. Даже шлюха. Дайте мне подумать. Это не будет просто. – Он совершенно по-мальчишески фыркнул, прежде чем спрятать лицо в обнявших колени руках. – Ей-богу, сударь, проще было бы кого-нибудь убить.

Знахарка откажет, это точно. Кот… только если знать заранее, а как о таком можно заранее узнать? Может, и правда кого-нибудь заказать? Что-то мелькнуло, хвост какой-то смутной мысли, как солнечный зайчик в темной комнате.

+1

19

- У меня есть деньги, - вздохнул врач. - Это само собой. Но если бы дело было только в них...

Барнье еще раз прошелся по комнате, рассматривая обстановку так, словно видел ее в первый раз. Он волновался. Никогда раньше он не говорил о таких вещах с теми, кого не знал очень давно и очень хорошо. Но Доминик вызывал доверие. Может быть, потому что помог девчонке. Как считал правильным. Была же причина, по которой он это сделал? Даже если сам собирался завести с ней роман...
Хирург остановился в глубине комнаты у длинного, тщательно отмытого стола. По краям толстой столешницы кривились рычаги и крепления для ремней. 
Он провел пальцем по одному из креплений.
Показать?..
Нет. Совсем не нужно. Нельзя. Этого - точно нельзя.

+1

20

Шере покачал в воздухе рукой, пытаясь поймать ускользающую мысль. Одно было очевидно – нельзя было таскать трупы, этот попадется на первом же шагу. И от знахарки они обычно уходят своими ногами, а если нет, не оставит она у себя мертвое тело в ожидании, когда его заберут.

Где-то оставить в другом месте?

Снять комнатушку рядом, попросить перетащить туда? А потом? Кого предупреждать: придите, мол, и заберите?

Брата Огюста больше нет, но может найтись кто-то другой.

Нельзя связываться с трупами, вообще нельзя. Если бы можно было, чтобы какая-то женщина пришла живой…

Он чуть не засмеялся вслух – Барнье решит, что ему предлагают убийство.

Может, он и согласится на это. Одна отобранная жизнь – и кто знает, сколько спасенных.

А этим все одно – подыхать без покаяния.

Шере резко поднял голову, невидящим взглядом уставившись на украшавшую стену гравюру.

Без покаяния.

Он принялся покусывать костяшку пальца, поворачивая то так, то этак пришедшую ему в голову мысль.

В комнате было так тихо, что слышны были шаги где-то наверху.

– Я познакомлю вас с одним священником, – наконец сказал он. – Вы скажете ему… что-нибудь. Не очень важно. Например, что дали обет после смерти… чьей-нибудь смерти. Попытаться кого-то спасти… после такого. Если он исповедует ее сначала и даст отпущение грехов – если об этом будут знать, кто-нибудь придет. Кто уже будет умирать. И тогда вы сможете забрать ее с собой – куда вам надо. Потому что вы… захотите помочь. Попытаться. А если она умрет… никто не будет искать. Шлюху.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Живая собака лучше мертвого льва. 13 ноября 1628 года, ближе к вечеру