Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Как дамы примеряют маски. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье с помощью гг. Портоса и «де Трана» устраивает ее величеству посещение театра.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.

Полуденный морок. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается помириться с г-жой де Мондиссье.
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Охота и ее отсутствие. Ночь с 23 на 24 сентября 1627 года


Охота и ее отсутствие. Ночь с 23 на 24 сентября 1627 года

Сообщений 21 страница 40 из 67

1

Продолжение эпизода По закону войны. 23 сентября 1627 г, вечер-ночь

0

21

Пленник ему, к сожалению, не принадлежал. И капитан это понимал. Кавуа не мог себе позволить даже оставить его в живых, потому что собирался вернуться в дом. Любая случайность могла стать роковой. Освободится, сумеет выплюнуть кляп или вытащить, зацепив за что-нибудь, и все, им не выбраться.
Поэтому Кавуа ничего не обещал.
Сам пикардиец никогда не чувствовал себя жертвой. Он привык считать себя хищником, уязвимым, но сильным - способным драться до конца с любым противником и умереть как жил. Сегодня ему показали, что бывает иначе. Что можно извиваться от боли на окровавленных досках, давясь нестерпимо сухим воздухом, глотая слезы и кровь из прокушенных губ, и, что самое страшное, можно умереть - так. И никто не узнает, что ты сказал, а что не выдал.
Ему показали и беспомощность, и страх. И при мысли об этом его трясло от лютой, почти нечеловеческой злобы. Он терпеть не мог чувствовать себя слабым, а уж на потеху палачу...
В его действиях осталось немногое от логики. Им правила чистая, незамутненная ненависть.

Кавуа вытащил пистолет здоровой рукой и взвел курок.

- Если вы его убьете или попытаетесь ранить, я вас застрелю, - пообещал он Ронэ. - Если закричишь, первая пуля твоя. Мне будет все равно.

Второе адресовалось уже привратнику.

+1

22

Оглушительный в ночной тишине щелчок взведенного курка – и Теодор замер. На миг, не сразу поняв, чья рука держит оружие – даже проклял беззвучно еще свою невнимательность. И первой мыслью было – но шум! Второй мысли не было – лишь вспышка бешенства. И на том же выдохе – стремительное движение.

Кинжал так и оставался у него в руке, и был он сам куда ближе к привратнику, чем Кавуа.

Спроси его кто-нибудь, будет ли Кавуа стрелять, он подумал бы и ответил отрицательно – но он об этом не думал. Он вообще не думал. Только ударил.

Метнулся прочь, взлетел на ноги.

Не должен был успеть, но он только двигался, не думал.

Так близко – не промахнется.

Но уйдет. Живым.

+2

23

Повисла пауза. Кавуа стоял неподвижно, удерживая бретера на прицеле. Руку сводило от напряжения. Очень хотелось сдержать слово.
Дуло пистолета едва заметно ходило из стороны в сторону, но это было неважно - на таком расстоянии не промахнуться.
Выбить мозги навязчивому убийце. Избавиться от помехи. Ясно, что в паре он готов только уходить. В остальном будет мешать, целенаправленно и упорно, вот сдалось же ему!..
Помешать пикардийцу сейчас было несложно, и он это понимал.
Руку сводило, так хотелось нажать на спуск.
Но шум. Шум...
"Он меня спас..."

- А теперь с той же скоростью - еще на пару лье, - предложил гвардеец, не опуская пистолета.

+1

24

При свете дня можно заметить, как начинает напрягаться рука, спуская курок. Как меняется, почти неуловимо, лицо человека, колебавшегося и принявшего решение. Можно еще попытаться увернуться.

Ночь не оставляла шансов.

Прорезанная в воротах калитка оказалась от него в двух шагах. И Теодор, двигаясь на сей раз так неторопливо, словно тонул в меду, подошел к ней, так же медленно поднял руку и потянул за засов. Который скользнул в пазах бесшумно. Как отворилась и сама калитка. Все было слишком хорошо смазано.

– Кавуа, – сказал он с той стороны ворот, – вы понимаете, что я сейчас выстрелю?

+1

25

Секунду он еще колебался.

- Валяйте, - криво усмехнулся пикардиец, уже приняв решение, от которого его опять с души воротило. -  Стреляйте, я не уйду. Я не могу оставить его в живых. А если он успел кому-то рассказать - и его тоже. Но у вас может получиться оставить им и мой труп, и сведения из ставки монсеньора. Знаете, у них очень хороший палач. Вы правильно решили с ним не знакомиться...

Голос пикардийца, и без того тихий, окончательно сошел на нет. Кавуа отступил в совсем уж глухую тень возле навеса. Если бретер выстрелит...
Как плохо знать местность только по описанию. Начнется суматоха. Можно спрятаться в любом подходящем месте, вряд ли они станут перекапывать все углы, но задача стоит иначе.
Плохой выйдет расклад, не убить и не уйти. Только если запредельно повезет. А удача уже показала, что сегодня не склонна к сантиментам.
Трагифарс.

+2

26

– Какого… – ругательство, начатое по-французски, закончилось по-итальянски. И продолжилось еще парочкой проклятий. Чуть слышно и сквозь зубы.

Затем бретер вернул пистолет за пояс и, снова проскользнув в калитку, подхватил труп подмышки.

– Погодите, я с вами. Какого дьявола вы не сказали раньше? Я же спрашивал.

+1

27

"Только не это", - подумал Кавуа, борясь с желанием как-нибудь так изловчиться и все-таки тихо прирезать бретера. Останавливало его понимание, что не выйдет - сейчас не выйдет - да и убивать человека, спасшего тебе жизнь, как-то неправильно.
Даже если он ее спас только затем, чтобы отравлять в свое удовольствие.

- Не помню, - он действительно не помнил, чтобы Ронэ что-то такое спрашивал. - Черт возьми, вы так хорошо вышли за ворота, зачем вернулись? Еще не все испорчено? Достаточно было выстрелить там.

+1

28

Теодор беззвучно рассмеялся.

– Не кокетничайте, Кавуа, вы не дама. Подождите, я не хочу его здесь оставлять. Мало ли…

Он выволок труп за ворота и вернулся.

– Рассказывайте. С чего вы вообще взяли, что он не разболтал уже всему их командованию? Он же палач – это его работа.

+1

29

- Потому что он и есть командование, - процедил Кавуа, разбираясь с пистолетом. Идти со взведенным курком - дурная идея.

- Эти ваши друзья... Один из которых из Пьемонта... Они бегали перед ним на задних лапах. Где вы видели дворян... Даже самозванцев... Которые стали бы так себя вести с обычным мясником?

+1

30

Если Кавуа хотел пополнить свой запас ругательств итальянским сквернословием, сейчас он вновь получил такую возможность.

– Dio can. То есть разбираться нам не только с ним, но и с ними? – уточнил затем Теодор. – Никаких шансов. Я же говорил уже, в комнатах только офицеры. Прочие там, в обеденном зале. Черта с два мы там кого-то найдем.

Если бы у них был порох и… Хотя порох у них как раз был, как и запас пуль – в седельной сумке, которую он, уходя за капитаном, оставил у догоревшего костра, вместе с седлом. Порох Клер.

+1

31

Он был не в том состоянии, чтобы помнить, кто и когда был в комнате. Но если сказать "да", не решит ли бретер, что вся затея не имеет смысла? Сколько шансов на то, что Ронэ опять возьмется мешать?..
Кавуа охотно убил бы и этих двоих. Если бы у него была возможность.

- Сначала он. Он скажет, кого еще.

+1

32

Безумие. Это было полное безумие.

А если этот… Менье, или как его, успел все рассказать д'Адильи или одному из Риберолей? Теодор не видел особого греха в том, чтобы перерезать глотку палачу, но с дворянином он готов был только скрестить шпаги.

Невозможно.

Но палач… Они отдали дворянина в руки палача.

И был-таки шанс, хоть и небольшой, что по ночному времени тот не успел еще поделиться с другими тем, что узнал. Сведениями, которые стоили для Кавуа дороже обеих их жизней, дороже чем что-либо, что он мог еще рассказать, попавшись снова. И, что бы это ни было, Теодор не мог больше настаивать на своем.

– Давайте побеседуем с хозяином, – предложил он. – С хозяином замка. Он здесь, кто-то из бывших ларошельских эшевенов – тех, что не остались в городе.

Сам он сьера де Лазиро не видел, но окно спальни ему указали – со скабрезной шуточкой о красоте мадам де Лазиро.

+1

33

- Да, он должен знать, - лицо пикардийца несколько оживилось. - Вы знаете, куда идти?

Если бретер опять что-то задумал, Кавуа никак не мог ему помешать. Оставалось только верить или, скорее, надеяться, что найденный аргумент вдруг повлиял на Ронэ так, что он и впрямь взялся помочь.

– Нет, – огрызнулся Теодор, – собирался разбудить кого-нибудь и спросить.

Поверить, что Кавуа мог рассказать… даже под пыткой… Но он видел залитые кровью доски, а воображение у него всегда было живое. Не так даже важно то, что было, как то, что могло быть.

– Второй этаж, третье окно от северной башни. Он женат, между прочим. Кавуа, вы… вы лучше моего разбираетесь в таких делах, подумайте. Не надежнее ли будет добраться до Ла-Жарн?

Кавуа покосился на Ронэ. Он признавал правоту спутника, и в ответ на такой вопрос солгать никак не мог - слишком привык учить своих сорвиголов. И то, что он сам творил сейчас, не было хорошим примером ни для кого.

- Безопаснее для нас обоих, - неохотно признал он. - Но если хоть что-то пойдет не так, эти успеют уйти. И если даже не успеют... Окажутся они не в моих руках. Не то, чтобы эти сведения стоило передавать чужим полковникам. Тот же Бонтильян гугенотом, помнится, не был.

*

В соавторстве

+1

34

«Почему вы не сказали мне раньше?»

Теодор с трудом удержался от того, чтобы повторить вопрос. Но по дороге назад к главному входу, задержался, чтобы извлечь из седельной сумки кожаную флягу с порохом.

Зачем? На всякий случай.

На этом их удача кончилась. На полпути по винтовой лестнице в северной башне, они услышали наверху шаги.

+1

35

-Не останавливайтесь, - шепнул гвардеец, сообразив, что если они услышали кого-то, то и этот кто-то услышал их.
Звук спокойных размеренных шагов успокаивает, если не ждешь увидеть врага.
Кого незнакомцы могут рассчитывать встретить?.. Офицер мог обходить посты не один.
Мог.
Значит, можно спокойно подходить на расстояние отблеска свечи. И если сверху не один человек - убивать.
Рукоять кинжала привычно легла в ладонь.

Шаги были частыми, то и дело сбивались, словно шли двое – или бежал один. Лестница не осветилась, когда они заспешили вниз по ступеням. Теодор заторопился, едва успев к тесной площадке у бойницы – и тот, кто спускался, даже не заметил тень у узкого окна. Пока она не метнулась сзади, зажимая рот одной рукой и вспарывая горло кинжалом, приросшим к другой.

Бретер вытер о куртку покойного сперва лезвие, а затем ладонь. Лица убитого было не разглядеть.

Кавуа охотно уступил Ронэ ведущую роль. На этот раз. И только пробежался пальцами по лицу мертвеца.
Шрама не было. Не он.

- Нам нужен еще один свободный камин, - с мрачноватым юмором прошептал гвардеец.

*

В соавторстве

+2

36

– И святой Николай, который пролезет в него, чтобы выполнить наши желания, – Теодор был зол и не пытался это скрыть. Чем дальше они уходили от ворот, тем больше он сомневался. Палач не должен был молчать – напротив, должен был все рассказать. Даже если он занимался этой грязной работой по велению души – другие стали бы спрашивать, а если наемники были там же…

Теперь еще этот труп. Хорошо, если это был часовой, которого обеспокоило отсутствие офицера. А если нет? В бойницу он бы не пролез, а если бы и пролез, то шум от падения выдал бы их с головой. Пришлось складывать его вчетверо и пристраивать под окном, там, куда падала какая-никакая тень. Но на потрепанном синем бархате камзола появились новые пятна.

Если бы не этот ничтожный шанс, что палач все же промолчал…

Ведшая из башни дверь была распахнута, а за ней открывалась галерея, на которую выходило пять комнат. И которая из них?..

Крепче сжав дагу, Теодор глянул на стрельчатые окна. Внешняя стена, значит…

Очень осторожно он попробовал вторую дверь от лестницы. Та не подалась.

Бретер невольно обернулся на Кавуа, но тот задержался подле выхода в башню.

Окна давали достаточно света, чтобы видно было, что на двери нет замка. Значит, засов. Или щеколда.

С той же осторожностью он просунул лезвие даги в щель между дверью и косяком и повел вверх. Задержал руку, почувствовав сопротивление. Попробовал снова. Послышался легкий скрежет, и хриплый со сна мужской голос рявкнул:

– Что еще такое?

– Сударь, – ответил бретер скрадывавшим голос полушепотом и тоже на местном наречии, – прошу прощения, срочно.

Чертыхаясь на ходу, хозяин комнаты зашлепал к двери. Засов заскрежетал, отодвигаясь. На пороге возник немолодой, тощий коротышка в ночном колпаке.

– Ну?

Он издал горлом невнятный звук, ощутив остроту прижавшегося к шее лезвия, и рассекавший его физиономию шрам проступил багровым на побледневшей коже.

+1

37

Кавуа мгновенно оказался рядом. Не настолько близко, чтобы помешать движению бретера, если бы тому вдруг потребовалось сместиться, но достаточно, чтобы рассмотреть лицо со шрамом.

- Какая встреча, -почти беззвучно обронил пикардиец, леденея от мгновенной вспышки ненависти.

Как там говорил Ронэ? Женат?..
На галерее разговора не выйдет. Нужно входить в комнату.
А если мадам поднимет крик?..
Даже если просто полоснуть кинжалом, она начнет кричать, как только увидит тело мужа.

+1

38

Надо было его убивать. Сразу. Теодор осознал это, едва легкий шорох и еле уловимое движение воздуха возвестили о том, что Кавуа к нему присоединился. Убить еще до того, как тот заговорил. Не мыслью понял, а пальцами, крепче стиснувшимися на смятой уже ночной сорочке Менье – не позволяя отстраниться. Каплей крови, затем второй, поползшей из-под даги.

Но тот не рванулся, выигрывая мгновение для крика. Увидел – и не шелохнулся.

Испугался? Не понял, что Кавуа его убьет?

– Шаг, – чуть слышно прошелестел голос бретера. – Маленький. Назад.

Палач с видимым усилием оторвал взгляд от Кавуа и улыбнулся. Так могла бы улыбаться гадюка – уже ужалив.

Он отступил. Теодор в то же мгновение шагнул за ним.

– И опять.

Как беззвучный танец.

В комнате горела лампа, и тяжело пахло розами. Полог кровати был опущен.

– Что-то случилось, мэтр Люка? – голос был женский. Сонный и самую малость встревоженный.

+2

39

- Ничего не случилось, - почти беззвучно подсказал пленному Кавуа. - Пусть спит.

Захочет тот рискнуть жизнью, своей и ее, раз уж его не убили сразу?..
Капитан вошел следом за Ронэ и его жертвой, если только можно было так назвать Менье, и аккуратно прикрыл за собой дверь. Скрежетнул засов.
Ненависть бывает более ревнива, чем любовь. В руках бретера был человек, которого Кавуа хотел убить сам.
Рукоять кинжала, так и не убранного в ножны, жгла ладонь. Но если палач не ответит своей женщине, она поднимет крик, а помешать этому...
Кляп? Веревки?..
Даже если она сейчас успокоится и заснет, в комнате останется труп. Когда она его заметит...
Для того, чтобы уйти, потребуется время. Она может лишить их его.

+2

40

Собирался ли Менье повторить эти слова, так и осталось тайной. Полог кровати отдернулся, и из-за него появилась растрепанная белокурая головка.

– Мадам, – спросил Теодор, не успело отзвучать ее изумленное «Ах!» – вы любите стихи?

Наемники не солгали – она и вправду была очень мила.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Охота и ее отсутствие. Ночь с 23 на 24 сентября 1627 года