Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Как дамы примеряют маски. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье с помощью гг. Портоса и «де Трана» устраивает ее величеству посещение театра.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.

Полуденный морок. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается помириться с г-жой де Мондиссье.
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Долог путь до Типперери. 23 сентября 1627 года, после полудня


Долог путь до Типперери. 23 сентября 1627 года, после полудня

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

Из эпизода Новые роли в той же игре. 23 сентября 1627 года, день

0

2

За первым же поворотом отряд оставил дорогу, и место во главе перешло, без малейшего обсуждения, к Жанно. Надо было быть местным, чтобы находить между холмами еле заметную тропку. Которая, хоть и поросла травой, но по большей части избегала в изобилии росшего по склонам кустарника.

Ехали молча, лишь начинал ругаться время от времени южанин, меняя руку, которой держался за луку седла. Да хрипло дышал раненый наемник, которого товарищи привязали к седлу. Тени, поначалу указывавшие дорогу, отклонились вправо, запах моря усилился. А затем Жанно сдержал коня и высоко поднял руку с поводьями.

– След в след, – распорядился д'Адильи, покосившись при этом на наемников и Теодора, который держался рядом с ними. – Тут топко бывает.

Дальше все кроме пленника и раненых шли на своих двоих, ведя лошадей в поводу. Через каких-то пять минут впереди блеснула вода. И они остановились у едва заметного шалаша, не на шутку потрепанного непогодой.

– Здесь переждем, – объяснил кто-то. – До сумерек.

Костер разводить не стали, но лошадей расседлали, и капитана усадили на землю, постелив сперва его же сложенный вчетверо плащ. Умирающего осторожно уложили рядом, подсунув ему под голову чью-то сумку. Южанину отыскали прочный сук для шины, и он сам взялся его остругивать.

– Не много ли у вас пистолетов? На две-то руки? – дружелюбно полюбопытствовал у Теодора оказавшийся по соседству гугенот-молчун, говоривший с весьма характерным произношением. – Я, кстати, Бетиньян.

– Ронэ.

– Я тот, другой, поднял, – не отставал гасконец. – У вас парный.

+2

3

Кавуа откровенно мутило. Его везли поперек лошадиной спины, голова свешивалась вниз, что было немногим лучше, чем если бы его к чему-нибудь подвесили за ноги. Лука седла упиралась в живот, врезаясь на каждом шаге коня, и когда пикардийца спустили на землю, он долго молчал, крепко стиснув зубы и пытаясь глубоко дышать.

Рядом хрипел умирающий. Его лицо успело изрядно посинеть, смотрелось это жутко, но Кавуа выглядел равнодушным и к тому, кого сам же убил, и ко всему происходящему вокруг.
Когда к горлу перестал подкатывать горький комок, а желание лечь уступило место желанию растереть онемевшие руки, пока пальцы еще хоть как-то работают, гвардеец впервые шевельнулся.

- Драка за добычу? - с издевательским любопытством осведомился он. - Я ждал.

В горле пересохло, голос звучал хрипло.

+1

4

Бетиньян зло оскалился и начал подниматься с места, но бретер удержал его за локоть.

– Я отдам вам два в обмен на этот, – предложил он, как будто не услышав насмешки, и Жанбур, обернувшись, украдкой показал ему большой палец и подмигнул. Вряд ли кто-то успел сравнить капитанские пистолеты с пистолетами гвардейца, но наемники быстрее прочих понимали, что к чему. И лишь больше зауважали новичка за то, что все трофеи перешли к нему. А Теодор, в свою очередь, оценил, что они не стали вмешиваться.

– Дайте сперва глянуть, – гасконец тоже неплохо соображал на ходу. Предложение было таким выгодным, что на оружие надо было посмотреть как следует.

– Прошу вас, – бретер порылся в седельных сумках, извлекая не только пистолеты, но и флягу. С которой и подошел к капитану. Отвинтил крышечку. – Арманьяк. Будете?

+2

5

Кавуа ответил долгим взглядом. Он думал, совершенно неожиданно, о том, что было бы намного труднее отказаться, если бы ему предложили обычную воду.
...И голова нужна была трезвой. Свежей ей не быть, но хотя бы трезвой.

- Залейте его себе... - он цитировал сейчас самого Ронэ. И усмехнулся, почти зеркально отразив усмешку бретера, которую видел совсем недавно: - ...В глотку.

Ну же! 
Мало?
Еще что-нибудь?
Как назло, даже оскорбления в голову не лезли. Пришлось сплюнуть грязью.

-  Или еще куда-нибудь, - закончил пикардиец.

+1

6

На выразительным лице бретера на сей раз не дрогнул ни один мускул.

– Дайте мне! – вмешался д'Адильи. – Я не откажусь от глоточка.

– Тогда нынче ночью, – Теодор улыбнулся, передавая ему флягу, но улыбка вышла натянутой, – дежурю не я.

Д'Адильи рассмеялся.

– Принято. Но нынче ночью дежурить никому из нас не придется. – Он отпил глоток и протянул флягу соседу. – Не возражаете?

Вопрос был задан явно для проформы.

– Ничуть.

С начальством спорить – нет беды вернее:
И не поймут, и тут же поимеют.

Д'Адильи расхохотался первым.

+1

7

Кавуа ненадолго закрыл глаза. Он сидел достаточно удобно, чтобы можно было методично сжимать и разжимать пальцы, разгоняя кровь, но помогало так себе. Что значит, "не придется дежурить ночью"?
Он помнил направление, в котором они уехали - очень приблизительно, сначала по теням, потом отмечал, как получалось - поваленное дерево, след от старого костра...

Последнюю реплику он не мог не использовать. Если Ронэ не к месту решил проявить сдержанность... И где она раньше была?

- А я бы на вашем месте подежурил, - прохрипел пикардиец куда-то в сторону бретера. -  Зарежут ночью и меняться не придется. Шваль наемная.

Судя по выговору, не все, ой не все были местными.

+2

8

Бетиньян, придирчиво сравнивавший пистолеты Кавуа и второго гвардейца, возмутился громко и красочно, и немедля согласился на обмен. Жанбур и его товарищ оба пожелали капитану чего-то нелицеприятного, но поскольку высказались они одновременно, причем первый с эльзасским акцентом, а второй – с пьемонтским, разобраться в их пожеланиях смог бы только святой Николай.

– Это вы обо мне? – осведомился Теодор, неторопливо убирая назад в седельную сумку флягу и трофей. В некотором роде это было даже забавно – как скрещивать клинки с самонадеянным щеголем.

+1

9

Клюнул?..

Кавуа отнюдь не был самоубийцей. Ему хотелось жить и вернуться к своим. Он чувствовал вину перед Ришелье за то, что так глупо попался.
И, конечно, отметил в памяти того, кого бретер поименовал начальством.
Но хижина эта отнюдь не была концом путешествия. И Ронэ, который должен был кое-что знать - наверное, многое, учитывая, как использовал его монсеньор - вряд ли оставит ему шанс изобразить хоть и преданного, но тупого вояку, которого не интересует ничего, кроме дисциплины среди солдат и своевременного подвоза фуража.
Если начнут спрашивать...
О чем?..
Да неважно, о чем. Говорить он все равно не собирался, прекрасно зная, как важны бывают даже мелкие детали. Но Кавуа никогда в жизни не пытали. Рассуждая трезво, он понятия не имел, во что превратится его намерение молчать, если...
А может, когда?..
Лица, искаженные болью и ужасом, он видел. И слышал, как кричат под пыткой.
По спине то и дело пробегал холодок.
На войне бывает всякое. Когда речь заходила о Ришелье, ставки могли взлететь до небес.

- Если угодно, - гвардеец пошевелился. Плечи тоже начинали затекать. - Ладно, черт с ним, с оружием. Взяли с бою, восемь против двоих, славная победа... Но тот, кто присвоил мой кошелек, с товарищами до сих пор не поделился. Или я что-то пропустил. 

На самом деле пикардиец так и не понял, кто это был, даже не был уверен точно, когда. Но почему-то был уверен, что не Ронэ. Ноги ему связывал не бретер, и на коня забрасывали без его участия.

+2

10

Гугеноты как по команде повернулись к наемникам. Под огнем их взглядов Жанбур до проступивших желваков стиснул зубы.

– Ерунда, – хладнокровно заметил его товарищ. – Не было у него кошелька, я проверил.

– Или его забрали раньше, – усмехнулся Теодор, с лихвой возвращая гугенотам их взгляды.

– Вы же… – южанин осекся, сообразив, как видно, что бретер не случайно сунул руку в свою седельную сумку и перевел глаза на Жанбура. – Вы же и…

– Я вообще к нему не приближался! – прошипел эльзасец. – Но между прочим, свою плату мы не получали с июня.

+2

11

- Между прочим, - ввернул Кавуа и понимающе кивнул. - Это, конечно, все объясняет.

Вытащить оставленный в сапоге кинжал связанными за спиной руками он никак не мог. Но плох тот пикардиец, у которого в запасе нет пары-тройки идей разной степени осуществимости. Если речь заходит о войне.

Вот отвлеклись бы они друг на друга... Может, даже схватку затеяли...
На самом деле, у него появился бы шанс, только если бы на ногах не осталось ни одного похитителя. Или они разом ослепли.

Рядом доживал последние мгновения смертельно раненый враг. Разоружить его пока никто не озаботился.

+2

12

При реплике капитана Бетиньян и южанин переглянулись.

– И почему бы это мне эту мелочь никто не упоминал? – деланно удивился Теодор. С июня, стало быть? Задолго до начала осады.

– Прекратите все! – вмешался д'Адильи. – Пари держу – не было у него никакого кошелька и он сказал это только для того, чтобы нас перессорить! Господа, будьте уверены, вам заплатят.

– Слышали мы это, – кивнул пьемонтец. – «Как только появится господин де Ри-…»

– Никаких имен! Это у вас здесь близких никого нет, а мы… Не хочу, чтобы кардинал на моей семье отыгрался! Я сказал – вам заплатят. Сегодня вечером.

+2

13

"Ри". Рибероль?.. Естественно. Сальбер - Рибероль. Простая связка.
Кавуа, как ни плачевно было его положение, ухмыльнулся себе под нос. На пересохших губах появился слабый привкус крови, но его это не огорчило.

- Конечно, никакого кошелька. Никакого черного кошелька телячьей кожи с тисненым вензелем из букв "О" и "К". Я всегда без денег езжу, зачем они мне.

+2

14

Теодор невольно прикусил губу, но двум наемникам было не до смеха. И хотя оба называли себя дворянинами, только эльзасец на дворянина походил. И именно он протянул руку к д'Адильи.

– Давайте сюда ваш шарф. Если он сам заткнуться не может, я ему помогу.

– Ну что вы, – возразил тот с обманчивой мягкостью. – Если ему хочется поговорить… Расскажите нам про господина Сальбера, сударь.

Южанин, хоть и сосредоточился, казалось, целиком на будущей шине, здоровой ногой подвинул к нему горку стружек.

+1

15

Решили не дожидаться вечера и Рибероля. Ну что ж, это тоже результат.
Кавуа привычно щурился, переводя взгляд с одного на другого. Торопливо заверять, что не в курсе, о ком речь?
Никто не поверит.
С другой стороны... В ловле Сальбера Кавуа не участвовал.

Черт. Ронэ. Что он знает, кроме того, что услышал в трактире? Что успел рассказать?

Пальцы слушались плохо. А времени нужно много. Чтобы выдернуть чужой кинжал, наощупь найдя липкую от застывающей крови рукоять, потом воткнуть его в землю или даже в тело бывшего хозяина, об лезвие разрезать веревки...
Не бывает таких чудес.

- Вы про него больше знаете, чем я, - бросил в ответ капитан. - А и знал бы, не сказал бы.

Интересно, действительно затевается обмен или в планах у них что-то другое? При нем уже было так много сказано...

+1

16

– Вот и не болтайте лишнего, – хмуро отозвался д'Адильи, глядя на кучку стружек так, словно рассчитывал поджечь ее взглядом. – Если вы пообещаете не пытаться бежать или нападать на моих людей, мы вас развяжем.

Сомнение отразилось почти на всех лицах. Сомнение, понятное нежелание спорить с начальством и…

– Я против, – сказал Теодор.

Эльзасец, открывший уже рот, снова закрыл его и одобрительно кивнул. Как и его товарищ, и еще двое других.

+1

17

Рибероль, который вечером должен появиться с деньгами... Денег не было, и вдруг они появились. Или гугеноты по извечной традиции оттягивали плату, надеясь, что часть наемников погибнет и платить придется меньше?
Первый вариант интересней.

Реплика бретера заставила Кавуа вскинуть глаза.
Ну надо же.

Самое забавное, что он тоже был против. Не хотел отказывать себе в удовольствии и напасть, и сбежать. Это было чертовски самонадеянно, учитывая веревки.

- Спасибо за предложение, - вежливо отозвался пикардиец. - Было бы черной неблагодарностью ответить согласием, когда ваши люди так единодушно возражают. Приятно, что вы и вшестером боитесь не справиться.

Он встряхнулся, разгоняя кровь, как делает собака, выходящая из воды. Южанина со сломанной ногой в расчет можно было не принимать, но стрелять он еще мог.
Остальные...
Да черт, помня о стремительности того же Ронэ...

+1

18

– Боимся? – возмутился Жанно. – Никто…

– Довольно, – перебил д'Адильи. – Хватит с нас пустой болтовни. Как там… он?

Южанин, сидевший ближе всех к телу, даже голову не повернул.

– Умер.

И Теодор вдруг осознал, что хриплого дыхания раненого больше было не слышно.

– Аминь, – пьемонтец, у которого в этот момент оказалась фляга бретера, сделал глоток, передал ее Жанбуру и встал. – Надеюсь, кардинал не захочет меняться.

Он закрыл мертвые глаза. Товарищ к нему присоединился, и они завернули труп в его собственный плащ. Не тронув оружия – но, если Теодор хоть что-то понимал в людях, это случится позже.

На некоторое время в лагере воцарилось подавленное молчание, потом Жанно спросил про прочих – должно быть, тех, кто следил за другими дорогами. Д'Адильи покачал головой, потом взял его под руку и увел подальше, где они могли бы поговорить. Южанин достругал шину, и наемники помогли ему ее наложить. Бериньян вытащил кости.

К тому моменту, как сумерки сгустились, гасконец проиграл оба своих старых пистолета – один Жанно, другой южанину, взамен выиграв у бретера полтора пистоля. Столько же тот проиграл и Жанбуру, пожаловался, что ему не везет ни в карты, ни в кости, и уселся в стороне, пообещав сочинить поэму о вреде азартных игр. Когда д'Адильи встал, он все еще не закончил и захлопнул книгу, когда тот заглянул ему через плечо.

– Да, уезжаем, – гугенот то ли по-своему понял этот жест, то ли не захотел настаивать. – Займитесь господином капитаном, нам не нужен лишний шум.

Теодор поморщился. Очень выразительно.

– Кавуа! Не хотите пообещать вести себя тихо?

+1

19

Это он мог пообещать. И убивать, и уходить из плена лучше тихо-тихо.
Другое дело, что к вечеру жажда начала занимать большую часть мыслей, а близость воды медленно сводила с ума. Она ощущалась даже в порывах ветра - чертов воздух был влажным, с запахом сырости, мокрой земли и травы.

- Ага, - откашлялся пленник, бросив исключительно недобрый взгляд сначала на бретера, потом на гугенота. Можно было легко догадаться, какими именно словами он поминает в мыслях всю наемничью братию и их хозяев. - Обе... Обещаю.

Пожелание командира небольшой группы сбылось, к сумеркам капитан стал куда неразговорчивей.

+1

20

Оба наемника наградили Теодора неодобрительными взглядами, а южанин сплюнул, но д'Адильи, Бетиньян и Жанно оказались в этот раз на его стороне. Кавуа завернули в окровавленный плащ мертвеца, его собственный бросили в шалаше и погрузили обоих – и пленника, и труп – на одну лошадь. Жанно – то ли по уговору с д'Адильи, то ли по собственному разумению – снова повел их в обход проторенных дорог. Вечер выдался ясным и даже теплым, но час спустя небо начали затягивать тучи, и д'Адильи окликнул юного проводника.

– Не увязнем мы тут?

– Нет, – обиделся тот, но, глянув вверх, нахмурился. – Дальше по большаку придется.

И, едва выехав на дорогу, они тут же нагнали другой отряд. Пять человек, двое дворян и трое слуг. Рука бретера сама опустилась на рукоять пистолета, нащупывая курок.

Пятеро. Если Кавуа позовет на помощь…

Не справятся. Не успеют. Вот если бы все они были военными… Хотя вряд ли Кавуа мог их разглядеть.

Если он позовет на помощь…

Кавуа промолчал. Другой отряд остался позади. А на следующей же развилке они свернули направо, и дорога почти сразу вывела их к замку. Ворота были заперты, и д'Адильи громко заколотил в них рукоятью своего кинжала.

– Кто? – вопрос прозвучал так, словно привратник только того и ждал. Увидел сверху?

– Д'А-… – д'Адильи осекся. – К шевалье де Майону.

– Кто?

– Свои. Поле, да открывай же, это я.

С той стороны донеслось восклицание, затем скрежет засовов.

– У нас пленник, – предупреждая разговоры, бросил д'Адильи. – В башню. Ру–… один убит, один ранен.

В маленьком замковом дворе пылали факелы, навстречу бежали люди, и Теодор спрыгнул с Козочки, отворачиваясь, еще прежде чем слуга перехватил поводья.

– Вернулись?.. – голоса радостно перекликались в приветствиях. – С добычей?.. – Риберолю… – Никаких имен! – Перелом? – Нет, хуже. – Незадача… – Воды, живо!

Про Кавуа как будто забыли, но, шагнув к единственной лошади без всадника, Теодор встретился взглядом с д'Адильи.

– Не поить, – приказал тот – не то бретеру, не то тощему слуге с кувшином.

*

Согласовано

Отредактировано Теодор де Ронэ (2016-01-21 08:58:21)

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Долог путь до Типперери. 23 сентября 1627 года, после полудня