Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз сталкивается с загадкой, герцогиня де Монморанси беседует со священником. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Лапен сопровождает свою госпожу к источнику. Мари-Флер впутывается в шантаж.

Как дамы примеряют маски. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье с помощью гг. Портоса и «де Трана» устраивает ее величеству посещение театра.
Трудно быть братом... Декабрь 1628 года: Встретившись после многих лет разлуки, братья де Бутвиль обнаруживают, что не всегда сходятся во взглядах.

Когда дары судьбы приносят данайцы. 21 ноября 1628 года: Герцог Ангулемский знакомится с г-жой де Бутвиль. Прибыв в охотничий домик в роли Немезиды, герцог примеряет уже маску Гестии.
Годы это не сотрут. Декабрь 1628 года, Париж.: Лишь навеки покидая Париж, Лаварден решается навестить любовь своей юности.

Полуденный морок. 29 ноября 1628 года: Маркиз де Мирабель пытается помириться с г-жой де Мондиссье.
О милосердии, снисходительности и терпимости. 29 октября 1628 года: Завершив осаду Ларошели, кардинал де Ришелье планирует новую кампанию.

Итак, попался. А теперь что делать? 20 ноября 1628 года, вечер: кардинал де Ришелье расспрашивает Лавардена и д'Авейрона об интриге, в которую те оказались впутаны: кто нанял королевского мушкетера, чтобы затем сдать всех дуэлянтов городской страже? И что важнее, зачем?
Без бумажки ты - букашка... 3 декабря 1628 года: Пользуясь своим роковым очарованием, миледи убеждает Шере оказать ей услугу, которая может ему еще дорого обойтись.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Все пути ведут в Этре. 22 сентября 1627 года, утро.


Все пути ведут в Этре. 22 сентября 1627 года, утро.

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Продолжение эпизода Колючки как средство от забывчивости.

0

2

… - Мадам! Мадам…

Полузнакомый женский голос и едкий запах нюхательной соли.

- Мадам, очнитесь, он ушел...

Разлепить ресницы удалось не сразу.

- Мадам…

Горничная смотрела на нее со страхом, состраданием и любопытством одновременно. Франсуаза не без труда подняла руку, отстраняя подсунутый к лицу флакон. Откуда он в этой комнате… должно быть, Анна-Мария успела сбегать… Голова еще кружилась, но все остальные чувства – боль, страх, отчаяние – отодвинулись, словно отгороженные толстым стеклом.

- Как я очутилась на кровати?

- Господин капитан перенес… Мадам, - заторопилась горничная, видя, как по лицу гостьи прошла судорога, - мадам, не верьте, не может такого быть!

- Может… - чуть слышно произнесла Франсуаза. Она и сама не поверила бы, если бы не видела своими глазами.

Вежливый стук в дверь заставил ее вздрогнуть и сжаться. Горничная метнулась открыть, но, к невероятному облегчению мадам де Монэ, на пороге показался не капитан. Кто-то другой, совершенно невоенного вида. Стряпчий? Секретарь? Все равно. Ожидать, что ее оставят в покое, было бы довольно глупо…

...Когда за гостем, представившимся ни много ни мало – личным секретарем его высокопреосвященства – вновь закрылась дверь, она невольно перевела дыхание. Зачем он приходил? Зачем надо было спрашивать о том, что его людям и так было известно? Где находится поместье, сколько было нападавших, как они выглядели… Отвечая на все эти вопросы, она украдкой стискивала пальцы, чтобы не сорваться на крик, несмотря даже на то, что стеклянная стенка продолжала отгораживать ее от пережитого ужаса. Уловка, чтобы она поверила, что кардинал тут ни при чем? Хорошо, она сделает вид, что верит… Заверения, что гвардия не могла совершить столь низкий поступок, и что ей самой ничто здесь не грозит, молодая женщина выслушала с отстраненным выражением лица, на вопрос, чем он может ей помочь – лишь пожала плечами, а на предложение остаться в ставке до полного выяснения, кто же виновен, вежливо и отстраненно наклонила голову. Как и на любезное обещание отвезти ее куда пожелает под надежной охраной.

Куда пожелает… Но куда? Приютить ее могли бы в соседнем поместье, а что дальше? Кто может найти управу на гвардию всесильного первого министра и покарать виновных? Только…

Франсуаза медленно поднялась с кровати. Если господин секретарь хоть в чем-нибудь сказал правду, удерживать ее здесь не станут, особенно если она никому не будет сообщать, что направляется прямиком к королю. Дойти до Этре пешком… Еще вчера эта мысль привела бы ее в ужас. Сегодня казалась единственно возможной. Она выросла в этих местах и знала каждую тропинку среди дюн, идти по дороге совсем необязательно. Только бы выйти из Каменного моста.

Не глядя на горничную, она осторожно сделала шаг, потом другой, убеждаясь, что колено, хоть и ноет, но не мешает наступать на ногу. Почти машинально, обеими руками, собрала волосы в узел на затылке, под недоуменным взглядом Анны-Марии сколов его несколькими шпильками. Коротко глянула на аккуратно сложенный на табурете плащ капитана, и губы молодой женщины искривила горькая усмешка. Вздрогнув от некстати пришедшегося воспоминания, она вновь обернулась к горничной.

- Спасибо, милая. И прибери пока постель.

В коридоре никого не оказалось; часовые, которые, конечно же, дежурили у входных дверей, лишь скользнули по ней взглядами… Очутившись во дворе, Франсуаза мгновение постояла, унимая бешено колотящееся сердце, и потом, приняв самый уверенный вид, на какой только была способна, и чуть заметно прихрамывая, пошла к воротам.

Отредактировано Франсуаза (2016-01-15 15:28:09)

+2

3

Сразу за воротами молодую женщину ждал сюрприз. Как это часто бывает с сюрпризами, категорически неприятный - там стояли сразу трое гвардейцев, и это не считая часовых. Одним из этих троих был Кавуа. Он что-то говорил, временами начиная сдержанно жестикулировать, но резкость этих жестов объяснила бы любому зрячему, что капитан сильно не в духе.
Увидев женщину, он не то, что замер - остолбенел.
Столбняк длился не дольше секунды. Затем он жестом отпустил подчиненных и направился прямо к ней.

Следовало из всего этого только одно - Шарпантье ее не уговорил. Уже хорошо, что не...
А может?.. Что бы ей не подсунули (если только секретарь решился на это, взвесив "за" и "против"), снадобья редко действуют мгновенно, если это не яд.
Мысль о том, что женщину все-таки могли опоить, не на шутку тревожила. И куда она пойдет, одна?..

- Мадам, - Кавуа остановился прямо у нее на пути. Обойти опытного фехтовальщика можно, но только не тогда, когда он этого не хочет. - Прошу, выслушайте меня.

Он выглядел непривычно взволнованным и, похоже, наплевал с высокого бруствера на то, что на них смотрели.

+1

4

Увидев в нескольких шагах от себя того, кого она менее всего хотела бы встретить, Франсуаза невольно дернулась в сторону, но вовремя одумалась. От такого не убежишь, даже со здоровой ногой. Когда он встал перед ней, молодая женщина попыталась его обогнуть, но тщетно: казалось, гвардеец даже не двинулся с места и все равно продолжал преграждать ей дорогу. Бросив безнадежные попытки и сильно побледнев, она остановилась, независимо выпрямившись и глядя куда-то мимо его плеча.

- Нет. Я не хочу вас слушать.  – Франсуаза на миг глянула прямо в лицо капитану и тут же снова отвела взгляд. Смотреть ему в глаза она боялась. Серо-зеленые, ненавистные и… притягивающие. И снова эти алые плащи… Она машинально коснулась пальцем припухшей нижней губы. Во рту было солоно. - Вы не смеете меня здесь удерживать. Пропустите.

+1

5

Утреннее солнце зажигало золотистые искры в темных волосах, и он невольно засмотрелся, хотя искал взглядом ее глаза - с болезненным упорством, если учесть, что он в них читал.

- Я не знаю, кто это сделал, - тихо сказал он, все так же не уступая дороги. - Но я их найду.

Кавуа знал, что она слышит. Пусть и не желая того.
Северный акцент в его речи стал явственней.

- Не уходите одна. Не знаю, куда вы, но на дорогах опасно.

+1

6

Что-то, послышавшееся ей в настойчивом голосе капитана, заставило Франсуазу все-таки вскинуть глаза и встретить его взгляд – пристальный, странный, ощущающийся как прикосновение… тревожный. Руки, укутывающие ее плащом, мягкий голос... Вчерашняя нежность…Разве можно было… так? Вспыхнувшая было надежда, что все это какая-то чудовищная ошибка, оказалась мучительной, и она поспешно опустила голову, но это не помогло – она продолжала видеть перед собой серые в прозелень глаза гвардейца. Глаза человека, который отдал приказ об убийстве ее родных. Она должна была бы желать только одного – отомстить, а вместо этого, презирая сама себя, надеялась, что случится чудо и он окажется невиновен… Тогда кто? Сам кардинал?

- Разве ваши люди… могли обойтись без вашего приказа? – почти с отчаянием выдохнула молодая женщина. – Я видела ваши плащи. Я не могу…

Ее голос опасно дрогнул.

- Отпустите меня. Прошу вас…

+1

7

Когда так просят, отпускать нельзя. Если бы дело бы только в его желаниях, он бы не отпустил.
Кавуа смотрел на гостью, чья судьба оказалась такой трагической, вполне понимая ее чувства. Разобраться в своих было сложнее.

"Нет. Ни за что".

- Так и будет, - вслух пообещал он. - Я дам вам лошадь и людей, которые смогут вас защитить по дороге. Отпустите их, когда доберетесь до места.

"И я буду знать, где вы".

- Я не меньше вас хочу знать, кто это сделал, - повторил он. - Надеюсь, вы этого хотите. Или скоро захотите. Потому что... Такая женщина как вы... - он щурился против солнца, едва заметно улыбаясь, но даже такая улыбка выходила не совсем ровной. - Обязательно поймет... Что плащ можно снять. И надеть.

+1

8

Франсуаза прикусила губу от бессилия. Это было так убедительно, так разумно, и в это очень хотелось поверить, но… кому и зачем мог понадобиться такой чудовищный карнавал? Если бы она не оказалась в саду, никто и никогда не узнал бы, как выглядели убийцы... И неважно даже, лгал ли капитан ей сейчас или был абсолютно, непоколебимо уверен в том, что ни его люди, ни его патрон ни в чем не замешаны - и в том, и в другом случае сопровождающие могли попросту бросить ее в болото… или доложить кардиналу, куда она направилась. Слухов и историй о том, что бывает с теми, кто идет против всесильного министра, она наслушалась предостаточно. И было совершенно очевидно, что никакие просьбы, никакие уговоры и попытки разубедить ей не помогут. Будет так, как он сказал. Даже если она тысячу раз скажет, что боится, боится его – и за него, потому что разве можно бороться с кардиналом…

- У меня нет выбора, - тихо сказала она. – Делайте, что сочтете нужным.  Но я хочу уехать прямо сейчас.

+1

9

Кавуа немного расслабился. Он по-прежнему не хотел ее отпускать, но под присмотром гвардии она сможет добраться до места, которое считает безопасным.
Остальное было в его руках.

- Пойдемте, - мягко не предложил даже, попросил он, предлагая ей вернуться во двор. - Лошадь заседлают. Шевалье, который говорил с вами ночью, л'Арсо... Он поедет с вами. И еще один человек. Не нужно их бояться.

Он помолчал немного, потом снял перчатку и осторожно взял молодую женщину за руку.
Выдернет ладонь?
Отшатнется?

- Выбор есть всегда, - сказал Кавуа, прислушиваясь к теплу прикосновения, которое могло оказаться совершенно мимолетным. - Верить или нет.

На них смотрели, и он почтительно поцеловал ей руку, прежде чем подозвать слугу и отдать приказ готовить коней.

+1

10

Пальцы мадам де Монэ чуть дрогнули, но остались в ладони капитана. Она боялась признаться даже самой себе в том, что этот выбор ею уже сделан – помимо собственной воли, несмотря на все доводы разума, несмотря на вспыхивающее перед глазами пламя пожара и страшную карусель алых плащей – у нее не получалось не верить гвардейцу. Нельзя, невозможно. Кто угодно, только не он. Но от этого было только страшнее. И ничего нельзя объяснить. Можно только…
Слуга кинулся выполнять приказ, и Франсуаза наконец рискнула поднять глаза – тем более что ее ладонь он все-таки выпустил и она уже не так опасалась выдать себя.

- Я… очень хотела бы… верить… - медленно, запинаясь на каждом слове под его взглядом, выговорила она. Там, где руки только что касались его губы, стало вдруг холодно. – Только… Что, если обмануты… вы?

+1

11

Кавуа улыбнулся. Сначала глазами, потом по-настоящему.
Людей, которым он верил безоговорочно (но никогда - бездумно), можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Ришелье стоял первым в списке.
Пикардиец не задумывался, хорошо это или плохо, глупо или умно - это была данность.
А вот в то, что покровитель и друг, к которому он был привязан всем сердцем, мог отдать такой приказ, Кавуа не верил совершенно. У кардинала были свои недостатки, как у любого живущего на земле, но глупость в их число не входила.

- В роте служат только дворяне, - негромко пояснил пикардиец. - И католики, и гугеноты. Я знаю своих людей. Среди них нет никого, кто мог бы... Совершить такое.

Он смотрел на молодую женщину, чуть щурясь от солнца. Сейчас, когда она впервые усомнилась в его вине, можно было любоваться невозбранно - и вместе с тем ее было очень жаль.
Если вся ее семья погибла, какой будет ее дальнейшая судьба? Для того, чтобы просто пережить нечто подобное, нужно немалое мужество. А она держалась так, словно...
Кавуа не находил слов. И, конечно, не отводил глаз.

- Что вы собираетесь делать? - вдруг прямо спросил он. Думая в основном о том, остался ли у мадам де Монэ кто-нибудь, кто мог бы о ней позаботиться.

+2

12

Франсуаза лишь покачала головой. Было бы странно, если бы капитан гвардии не доверял своим людям, но это только утвердило ее в принятом решении. Ей случалось слышать, как дворяне лгут, не моргнув глазом. Случалось слышать и о том, что тем, кто служит Ришелье, заранее отпускаются любые грехи – знакомые мужа не очень-то жаловали политику кардинала, и у них в гостиной болтали всякое. Что-то казалось похожим на правду, во что-то верилось с трудом, но теперь, после того, что случилось… она уже не была уверена ни в чем и ни в ком, даже в себе. Молодая женщина твердо знала только одно: она должна добраться до короля. Думать, что будет дальше, у нее не было сил.

-  У отца есть друг в Периньи, - пряча глаза, тихо сказала она. – То есть был…

Говорить неправду было невыносимо тяжело, а простое и беспощадное слово «был» едва не разрушило жалкие остатки самообладания; плечи мадам де Монэ вздрогнули, и она изо всех сил стиснула кулаки, пытаясь сдержать подступившие к горлу рыдания. Не сейчас, не здесь… только не здесь… Ценой отчаянного усилия ей удалось загнать слезы обратно, и только краешком сознания Франсуаза понимала, что это было кстати, что ей повезло – иначе капитан наверняка заметил бы, что она лжет. Не друг, а вдова друга, и не в Периньи, а гораздо ближе… вот только она скорее откусила бы себе язык, чем призналась, куда хочет добраться.

+1

13

- Не ближний свет, - отметил капитан. И мягко добавил: - Вряд ли вы захотите проделать такой путь верхом. Вам потребуется экипаж... Горничная, вещи.

Кавуа на мгновение задумался о том, как она вообще собиралась проделать такой путь. Пешком?.. От ставки и до Периньи... Да нет, невозможно. Значит, собиралась заручиться чьей-то поддержкой. Друзья и знакомые все-таки были, не могло не быть.
Не верит.
Не верит...
Он отвел глаза, бросив взгляд на открытые ворота конюшни.

- Вы больше не попросите меня не уезжать, - невесело улыбнулся он. - Вы уезжаете сами.

+1

14

- Я… - Франсуаза осеклась, глядя на гвардейца расширившимися глазами; от изумления и прихлынувшей к сердцу теплой волны слезы на время отступили. Не показалось. В последних словах была самая настоящая грусть. Он действительно не хотел, чтобы она уезжала. И… экипаж? Горничная? Зачем? Молодая женщина никогда в жизни не покидала этих мест и почти совсем не знала Францию, но все равно сообразила, что капитан понял ее как-то превратно.

- Что вы, сударь, здесь недалеко, - она совсем по-детски шмыгнула носом, но даже не заметила этого, - всего-то миль шесть. Я же не могу оставить их лежать… там… а в Периньи мне…

Слезы все-таки полились, как она ни старалась их сдержать – беззвучно, без всхлипов.

+1

15

- Ах, этот Периньи...

Франсуаза плакала, но от сердца отлегло - это и вправду было близко. Кавуа вытащил чистый платок и, обозначив поклон, протянул ей, а потом шагнул ближе, закрывая ее спиной от любопытных взглядов.
На платке был его вензель, и если ей вздумается сказать, что она подобрала его на пожарище... Могло выйти плохо, очень плохо.
Пикардийцу не верилось, что она так поступит.
Он почти ненавидел себя за такие мысли, но не отмечать детали не мог. Сейчас речь шла не только о нем.

- Я оставлю для вас подарок в седельной сумке, - чуть помолчав, произнес Кавуа. - Если вы окажете мне честь принять его...

В конце концов, ей точно потребуются деньги.

- И как зовут друга вашего отца? Когда я что-то узнаю об этом деле... Вы, наверное, тоже захотите знать.

Он не обещал написать. Потому что собирался приехать.

+1

16

- Да! – Ответ сорвался сам собой, и молодая женщина поспешно спрятала лицо в платок. Она не успела придумать никакого имени, даже не подумала об этом, упомянув Периньи, и никакого друга там не было. Назвать первое попавшееся?

От платка пахло чистым полотном и еще чем-то, едва уловимым. Капитаном. Чужим человеком, который вдруг сделался для нее единственным здесь, заслуживающим доверия. Даже не чужим вовсе. И он не мог… Едва ли Франсуаза понимала, что дело не только в том, что ее влекло к гвардейцу с первых же минут, что она, оказавшись совсем одна наедине с бедой и страхом, бессознательно искала хоть какой-то опоры, хваталась за соломинку, но лгать дальше… И отчаянно хотелось увидеть его снова.

- Пообещайте мне, что не скажете никому, - очень тихо, но твердо попросила она, всматриваясь в лицо капитана, словно пытаясь прочесть там что-то, непонятное ей самой. – Совсем никому. Просто дайте слово, что это будете знать только вы. Пожалуйста. Прошу вас.

- Слово, - немедленно отозвался гвардеец, сражаясь с желанием привлечь ее к себе и подтвердить обещание чем-нибудь еще. Но не во дворе же ставки!..
Взгляд его был очень выразительным.

- Не Периньи, - еще тише сказала она. – Поместье ле Фонтре, пол-лье отсюда. Вдова дю Фонтре. Я боюсь за нее, поэтому…

Франсуаза прерывисто вздохнула и сжала в кулаке мокрый платок. Боялась она не только за мадам дю Фонтре, хотя именно поэтому уже знала, как именно она туда доберется, чтобы никого не навести на след. И что станет теперь любой ценой выгораживать капитана де Кавуа перед королем – знала тоже.

- Только прошу вас… Я боюсь и за вас. Не надо… никого искать…

***

Написано в соавторстве с г-ном де Кавуа.

Отредактировано Франсуаза (2016-01-21 14:16:22)

+1

17

- Это мой долг, - мягко улыбнулся Кавуа. - Задета честь прекрасной дамы.

"А еще моего господина и моей роты", мог бы добавить он. Это не говоря уже о нем самом.

- Нельзя делать такие вещи и оставаться безнаказанным, - уже серьезно добавил он. - Может войти в привычку. Но... Не думайте об этом. Я отдал вам одну из заводных лошадей, вы можете оставить ее себе. К сожалению, дамских седел у нас тут не водится...

Из конюшни как раз выводили нарядную рыжую лошадь. Еще на днях она носила совсем другого всадника, убитого в трактире неподалеку от Буази, но Франсуазе об этом знать не стоило.

+1

18

Конечно, другого ответа можно было и не ожидать. Молодая женщина снова вздохнула и оглянулась через плечо на постукивание подков.

- Это ничего, я справлюсь. Спасибо, сударь. Я верну ее вам… вместе с платком. - Она слабо улыбнулась, заталкивая скомканный платок в рукав платья. Если все получится – а она почти не сомневалась, что все получится – лошадь должна была вернуться к хозяину совсем скоро. Немного неудобно будет сидеть боком в мужском седле, но с этим ничего не поделаешь.
Франсуаза помолчала, ожидая, пока лошадь подведут к ним, и протянула к ней руку, позволяя обнюхать свою ладонь, потом погладила шелковистую рыжую шею. Лошадь тихо фыркнула и наставила уши – как видно, здесь не водилось не только дамских седел, но и самих дам, желающих проехаться верхом.

- Мы поладим. – Мадам де Монэ посмотрела на капитана вопросительно. Все уже было сказано и решено. – Я… могу ехать?

+1

19

- Погодите немного, - улыбнулся Кавуа.

Он обошел кобылу, проверил ремни, заглянул, конечно, в седельную сумку, кое-что там оставив, и наконец вернулся к молодой женщине, чтобы подсадить ее на спину кобылы.
Гасконец и его приятель как раз поднялись в седла и не стоило медлить.

- Берегите себя, - попросил он на прощание и поднял ее в седло так же, как поднимал жену, и на миг не задумавшись, но предупредив, чтобы красавица вовремя взялась за луку.

- Вы тоже, - чуть запнувшись, ответила она.

Сноровка за прошедшие месяцы не пропала. Движение вышло достаточно быстрым, чтобы остаться на грани приличий. Слишком много людей отиралось во дворе ставки. Но капитан успел ощутить и тепло, и упругость женского тела, и тонкий, свойственный только ей аромат, и голова от всего этого шла кругом. Прощаясь, он открыто улыбнулся женщине и поклонился. По-парижски, подметя двор плюмажем.
Расставаться не хотелось.
Убедившись, что мадам де Монэ с эскортом благополучно покинули ставку, он украдкой вздохнул и ушел в кордегардию. Нужно было кое с чем разобраться, и дело не терпело отлагательств...

*

В соавторстве

+1

20

Франсуаза ожидала, конечно, что ей помогут сесть в седло, но то, как именно это было проделано, застало ее врасплох. Дыхание на миг перехватило; не от испуга или растерянности, нет, не первый раз ее поднимали таким образом - но от мгновенной, хотя и очень краткой близости. Ворота ставки скрылись за изгибом дороги, а она все еще продолжала чувствовать руки капитана.

«Пресвятая Дева, сделай так, чтобы мы еще встретились…»

Было мгновение, когда она почти готова была повернуть назад, но, конечно, не повернула. Чтобы встретиться, не дрожа от страха ни за себя, ни за него, она должна была довести начатое до конца. Добраться до короля. И по возможности – прежде, чем Кавуа сам займется разбирательством, навлекая на себя беду. Может быть, ее страхи напрасны, может быть, всесильный кардинал тут ни при чем. Может быть. А если нет?

…В последний раз она была здесь почти год назад, но память не подвела. Слева от дороги начинались болотные заросли – кусты ракитника, тростники выше человеческого роста, кое-где поблескивали затянутые ряской разливы. Здесь было слишком топко не только для лошадей, но и для человека, если не знать тропинок.

Возле того места, где от дороги в заросли уходила едва заметная стежка, мадам де Монэ остановила лошадь и оглянулась на своих молчаливых сопровождающих.

- Простите, господа, я задержу вас на несколько минут, - с неловкой полуулыбкой извинилась она, одновременно украдкой пряча платок капитана в седельную сумку. Пальцы наткнулись на кожаный мешочек. Подарок, о котором говорил капитан? Судя по тяжести, это были деньги. "Если вы окажете мне честь принять его..." На душе потеплело - он и об этом позаботился...  Молодой женщине некуда было спрятать кошелек, но оставить его в сумке - значило обидеть Кавуа, и она зажала его в кулаке, прежде чем соскользнуть с седла. Капитан и без того мог неправильно понять ее поступок. – Подержите лошадь, будьте добры.

Отредактировано Франсуаза (2016-01-22 14:55:22)

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Все пути ведут в Этре. 22 сентября 1627 года, утро.