Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. Бывшая графиня де ла Фер меняет брата на мужа, а мужа на новые надежды.

По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез приходит в гости к кардиналу.
Белые пятна. Январь 1629г.: Шере задает другу необычные вопросы и получает неожиданные ответы.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

"Ужас, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором Лаварден плывет в Новый свет, происходит нечто странное.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы недозволенного. 17 января 1629 г.: Г-н де Корнильон знакомится с миледи.

В монастыре. 29 ноября 1628 года.: Г-жа де Бутвиль продолжает изучать обитель св. Марии Египетской.
Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Вернувшись в Париж, д'Артаньян приходит к Атосу с новостями о его жене.
Крапленые карты человеческих судеб - 13-27 февраля 1629 г.: Похищение дочери капитана де Кавуа лишает покоя множество людей.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа в обществе Шере и Барнье отправляется на поиски капитана.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Любимые развлечения двух интриганов. 29 ноября 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез и маркиз де Мирабель выясняют отношения.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Кот из дома… Август 1627 года, Париж


Кот из дома… Август 1627 года, Париж

Сообщений 21 страница 40 из 66

1

Предыдущий эпизод:
Noli me tangere

0

21

- Кусок пирога? - предположил хирург и тут же передумал. -  Нет, пирог у нас и так есть. А чего бы вам хотелось?

Барнье заинтересованно уставился на гостя.
Убеждать Мари в кристальной честности было бы глупо и некрасиво. Он забавлялся, на ходу расцвечивая историю новыми деталями и переставляя местами события, но ведь не для того же, чтобы всех обмануть!

+1

22

На лицо Шере на миг набежала тень. Когда его в последний раз спрашивали что-то подобное? И кто – мать? Мадо?

– Много-много денег, – чуть помедлив, ответил он и засмеялся. – А у кого я, собственно, выиграл? Если, например, у Мари, то ее чудесную улыбку. Две чудесных улыбки.

Первую, донельзя смущенную, он получил сразу, хотя девушка и заметно покраснела.

+1

23

Барнье добродушно смотрел на обоих, любуясь, похоже, в равной степени и румянцем горничной, и весельем Доминика.
Аньес, напротив, поглядывала на них с легким неодобрением.

- Да ладно тебе, - громко шепнул ей врач. - Улыбка, и правда, чудесная.

И впился в кусок пирога, как оголодавший упырь в девственницу на кладбище Невинных. Откушенное пришлось срочно запить.

- Много-много денег у меня нет, - с видимым сожалением сообщил северянин, проглотив добычу. - Говорят, даже у короля нет.

Барнье усиленно размышлял, как предупредить Доминика, чтобы был осторожней с Мари, особенно при Эжене, и при этом не вызвать гнев или обиду у каждого из присутствующих.

+1

24

Замечание Барнье вызвало на губах Мари новую улыбку, и Шере подмигнул ей и с многозначительным видом загнул сперва один палец, а затем – второй, отчего девушка смутилась окончательно и схватилась за свою давно опустевшую кружку, как висельник – за веревку. Шере, от которого неодобрительный взгляд Аньес не ускользнул, тем не менее потянулся к кувшину.

– Много-много денег ни у кого нет, – согласился он и улыбнулся хирургу с неожиданным озорством, наполняя и его кружку. – Что тогда у вас есть?

На вкус Шере пирог был еще слишком горячим, но пах настолько изумительно, что, ожидая, пока доставшийся ему кусок остынет, он все-таки отщипнул край корочки.

+1

25

- Лекарства, - ухмыльнулся хирург. - Житейский опыт. Пара хороших советов, но непрошеные советы всегда были недурным поводом для ссоры, поэтому не рискну.

Он снова отдал должное пирогу, и потом продолжил:

- Вино. Занятные истории. Книги. Анатомические препараты, но это вам, наверное, не понравится. Мало кому нравится.

Аньес выразительно поморщилась.
- И когда вы эту гадость из дома уберете...

Хирург пожал плечами. И не менее выразительно спрятал глаза, словно те вещи, которые он поименовал "препаратами", были еще не худшими.

- Когда господин капитан захочет. Но он этого не велит, потому что... Ну, потому что приходит на них посмотреть.

- Да на что там смотреть, прости Господи, - отвернулась кухарка. - Пришел бы на кухню и смотрел, хоть на ребра, хоть на окорок. А пакость эта в банках... Фу, одним словом.

Барнье улыбался.

+1

26

Слушая эту перепалку, явно одинаково привычную обоим, Шере откусил-таки кусочек пирога и всем видом выразил восхищение – впрочем, вполне искреннее.

– Что такое… анатомические препараты? – спросил он.

Опыт подсказывал ему, что человек, у которого имеются добрые советы, как правило, очень хочет их дать – и, скорее всего, даст, прошенными или непрошеными, под тем или под иным соусом. И по-умному, надо было спрашивать именно их – советовать любят все. Но Шере не хотел сейчас вести себя по-умному – просто не хотел. Слишком хорошо он знал, о чем будет говорить Барнье, и вполне мог представить себе, что. Даже смешно – не собирался он ухаживать за Мари, разве что только чуть-чуть. Как бы это ни было увлекательно, дальше пары комплиментов, шутки-другой и, может быть, прогулки по ярмарке с какой-нибудь ее подружкой заходить было нельзя. И это он тоже знал на собственном опыте.

+1

27

Хирург словно бы даже обрадовался. Но удостоверился сперва, что собеседник прожевал откушенное. И вроде как даже проглотил.

- Для того, чтобы собрать человека, если его... М-м... - Барнье с некоторым сожалением посмотрел на пирог. Тема была не очень аппетитной. Для остальных. Ему давно было все равно, он вполне мог грызть яблоко или сухарь над вскрытым покойником.

- Если его кто-нибудь сильно поранил, надо понимать, что с чем сшивать.

Это было самое простое объяснение, которое врач мог дать.

- А чтобы понимать, надо посмотреть.

– Если его так поранили, что ничего не видно? – уточнил Шере.

- И так тоже, - мягко улыбнулся ему хирург. - Схватываете на лету. А еще...  Представьте только, если поранили так, что видно, но лекарь видит это все в первый раз! Ох, не позавидовал бы я раненому...

*

В соавторстве

+1

28

Мари перекрестилась.

– Ужас-то какой!

Шере с невольным сомнением взглянул на Барнье. Как выглядит человек изнутри, он представлял себе очень плохо, хотя и видел более чем свою долю раненых и покойников. Что там было с чем сшивать?

– А бывает так, чтобы сразу второй раз? – спросил он, улыбаясь одними глазами и то лишь самую малость, на случай, если ему снова морочат голову. Как это делается на самом деле? Откуда врач знает, что делать? В книгах читал?

+1

29

- Ага, - отозвался хирург и спрятал нос в кружке. На этот раз он был абсолютно серьезен. - Мари, закрой ушки. И ты, Аньес, тоже. Готово?

Он даже проверил, кинув два быстрых взгляда. Уши оказались прикрыты не слишком плотно, но он же предупредил?

- Я когда с господином капитаном познакомился, еще в Лангедоке, - очень тихо произнес он, подавшись чуть ближе к Шере, - знаете, если бы я это второй раз в жизни видел, мы бы тут не сидели, точно.

Он положил кусок пирога на тарелку, поставил кружку и многозначительно изобразил руками что-то вроде полураскрытого цветочного бутона. И показал, где именно на теле находилась рана.

- Вот здесь, слева. Лезвие прямо прошло, а потом его еще влево дернули, разрез такой, все наружу. А цирюльник там был, дурак-дураком. Они ему еще кровопускание хотели сделать, потому что жилы на шее обозначились, мол, кровь давит... А сообразить, что ему не дышится толком, это ж никак. Вот там собирать пришлось... У меня до него четверо таких было. Трое в тот же день умерли, с четвертым я неделю возился, и все равно от горячки ушел. А с ним как надо вышло.

+2

30

Шере с удовольствием и сам бы закрыл уши, но ему этого никто не предложил. По крайней мере, он постарался не представлять себе описанное, но в памяти тут же всплыло увиденное недавно в Нельской башне, кровь, и разорванная плоть, и жуткий мясной запах, подступивший вдруг к самому горлу, забивая даже аромат яблочного пирога. Как выглядел при этом он сам, Шере не имел ни малейшего представления, но Мари слегка позеленела, и он, ни на миг не задумавшись, протянул руку, обнимая ее за плечи. На какие-то мгновения – только чтобы поймать ее благодарный взгляд. Надо было спрашивать совет, это точно.

– Потому что вы такое уже видели, – это было очевидно, но все равно прозвучало полувопросительно. – И пробовали, и знали, что с чем сшивать. А разве про такое в книгах не пишут?

Барнье говорил про книги. И… что там могло быть в банках? То, что не получилось? Глупости, во-первых, не по-христиански это совсем, а во-вторых, сгниет же!

Тем не менее, ни пить, ни есть ему больше не хотелось – вообще. И разговаривать, честно говоря, тоже.

- Пишут, - торопливо заверил и его, и Мари хирург, оценив бледность лиц. И негромко добавил: - Я вот тоже записываю, что видел. По-другому никак.

Мари, отнявшая ладошки от ушей и придвинувшаяся поближе к Шере, затрясла головой так, что ее чепец съехал набок.

– Вот уж хорошо, что я читать не умею! – воскликнула она. – А то как подумаешь, что в этих книгах быть может!

– Как что? – удивился Шере – очень естественно, но в его глазах снова загорелся озорной огонек. – Твари эти. С зубами. Ты разве не знаешь?

– Какие твари? – Мари явно гадала, пугаться или смеяться, но и то, и другое было, похоже, предпочтительнее рассказам хирурга.

– Никакие. Нет там никаких тварей. Можешь и дальше стирать с них пыль с легким сердцем. Я пошутил.

На самом деле, он был почти уверен, что девушка начнет сейчас требовать продолжения, и разговор благополучно перейдет на другие темы.

*

В соавторстве

+1

31

Хирург торопливо набил рот пирогом, чтобы не сказать еще чего-нибудь лишнего. Это не мешало ему жестами подсказывать и девушке, и Аньес, что месье Шере их водит за нос и твари на самом деле есть.
Расшифровать эту пантомиму кухарке не удалось, и она изумленно уставилась на Барнье, выводящего в воздухе загадочные пассы. Пришлось торопливо занять руки кружкой.

А Мари тем временем осторожно дотронулась до руки Доминика:

- Расскажите, - попросила она, умильно поглядывая на секретаря из-под съехавшего чепчика. - Мне и так уж придется взять метелку подлиннее.

+1

32

Шере попытался удержать теплую ладошку, но девушка тут же ее отдернула.

– Я пошутил, сказки все это. Мало ли кто что придумает! Нечего на всякие глупости время тратить.

– Доминик! – в глазах девушки читался упрек.

Как любой прирожденный рассказчик, Шере чувствовал, когда можно потянуть время, но в этот раз он быстро сдался.

– Ну ладно, если ты так хочешь, расскажу. Книги, они на разных языках написаны, да? А в разных языках разные буквы бывают. Вот в английском, например, есть такие буквы, которых у нас во французском нет вовсе.

Он окунул палец в разлившуюся по столу лужицу сока и написал на столешнице сперва букву k, а потом букву w.

– Вот нет у нас таких. А значит, они, если они в английской книге у нас в нашей французской библиотеке оказываются, то им там до жути неуютно и страшно, прямо как милорду какому-нибудь на Новом рынке, есть там такие переулки… Ну, сама знаешь. И начинают они друг к другу потеснее жаться, чтобы, стало быть, друг друга поддержать. И если так получится, что такую книгу кто-нибудь на пол нечаянно уронит, то может так случиться, что буквы эти, которые в один ком сбились, вместе слипнутся. Вот так.

Он нарисовал на столе целый забор из слипшихся вместе букв «w», превратившихся в очень убедительную оскаленную пасть.

– А другие буквы, – он начал рисовать под пастью что-то вроде жука, – в общем, они все вместе слипаются, и получается такая вот тварь, зубастая и злая, как сто английских годдэмов вместе взятых, и она в своей книжке, стало быть, не сидит, а начинает в другие книжки лезть, и там яйца откладывает. А яйца эти… Нет, этого ты точно знать не хочешь.

+2

33

- Некоторые птицы, говорят, подбрасывают свои яйца в чужие гнезда, - вдруг глубокомысленно вспомнил Барнье. - Веселее всего это получается у самцов...

Аньес подавилась пирогом и посмотрела на него с такой укоризной, что куртке пикардийца впору было задымиться.
Мари до ушей залилась краской и демонстративно отвернулась к Доминику, хотя и так почти не сводила с него глаз.

- Из них кто-то вылупляется! - предположила она и тут же переспросила: - А кто такие годдэмы?

+1

34

– Годдэмы это английские солдаты, – объяснил Шере, гадая, что такого сказал Барнье, чтобы настолько смутить обеих женщин. – А еще мародеров так называют, и еще…

Тут он чуть не поперхнулся пирогом, чувствуя, как щеки и даже глаза опалило жаром.

– Неважно, в общем, – он не решался поднять взгляд, опасаясь выдать нахлынувшее вдруг отвращение. – У нас так говорят, вот и все.

– А кто вылупляется? – настаивала Мари.

Шере поводил пальцем по столешнице, затирая нарисованную тварь.

– Буквы, – неохотно ответил он, – другие буквы, конечно, самые обычные. А они уже в слова складываются всякие… слова уже как слова, понятное дело, потому что они во французских книгах растут, но они же не сами по себе слова, они еще в предложения составляются, а если их прочитать… Но ты же не умеешь читать, так что с тобой ничего не случится. А я… знаешь, что я один раз прочитал?

Он сделал многозначительную паузу, чуть улыбаясь девушке, и она, конечно, очарованно покачала головой.

– Это был трактат по богословию, – полушепотом продолжил он, – в библиотеке самого кардинала, можешь себе представить? И там было написано… прямо посреди страницы… «Мюло – осел».

+2

35

Послышался шум, почти заглушенный общим смехом. Это хирург свалился вместе с табуретом, сотрясаясь от беззвучного хохота даже на полу.

- О, черт, - простонал он откуда-то из-под стола. - Это сильнее Овидия...

+1

36

Улыбаясь уже по-настоящему, Шере наклонился, протягивая хирургу руку, чтобы помочь ему встать.

– Что такое Овидий? – спросил он.

Надпись в книге он действительно видел, но сделана она была, разумеется, на полях и очень хорошо знакомым ему почерком.

+1

37

Барнье охотно воспользовался помощью, не опираясь, впрочем, на секретаря всерьез.

- Это страшная штука, - "по секрету" поделился он, хитро улыбаясь. - Валит сразу и наповал. Но если принимать понемногу, можно проглотить даже парочку любовных элегий, но вот за «Ars amatoria» я бы вам не советовал браться без серьезной подготовки.

Хирург поднял табурет и аккуратно отряхнул штаны. Пока он приводил себя в порядок, Мари, не сводившая глаз с секретаря, собралась было что-то сказать, но ее перебила Аньес:

- А попросила бы ты Доминика, пусть бы тебя научил хоть цифры записывать. Все дело...

- А зачем мне записывать цифры? - удивилась девушка, не выразив, впрочем, никакого протеста.

- А затем, чтоб когда я разрешаю взять два пряника, не пропадало пять! - засмеялась Аньес. - Запишешь, и уж не забудешь...

Мари бросила возмущенный взгляд на хирурга. Барнье независимо смотрел в пол:
- Вообще-то, это я...

- А и вас пусть научит, - не унималась Аньес. - Порядок в доме должен быть!

- Хмм... - девушка обратила сияющий взгляд на секретаря. - А что, если и правда...

+1

38

Шере немногое понял из шутливых объяснений хирурга, однако запомнил как мог, рассчитывая в будущем спросить у Лампурда. Чаяния Аньес были ему куда ближе, и он тут же внес свою лепту в ее доводы:

– Конечно. Глядишь, и счета разбирать научишься, не помешает. Только вот… – Шере поднял на кухарку непритворно смущенный взгляд. – А можно мне взамен попросить… Научите меня пироги печь. Хоть раз попробовать.

Двигало им отнюдь не благородное желание избавить Мари и ее мать от чувства, что они ему обязаны, но внезапно проснувшаяся память. Когда-то они с матерью возились на кухне вместе – она всегда вставала к печи сама перед сочельником, в день святого Любена и в день рождения отца. Снова просеивать муку, снова почувствовать, как липнет к пальцам тесто, как поворачивается равномерно припорошенная белым тяжелая скалка, украдкой отщипнуть кусочек сырого… Он помнил этот вкус, как если бы это было только вчера.

+2

39

Женщины с веселым изумлением переглянулись.

- А я-то думала, как вас благодарить, - рассмеялась Аньес. - Легче легкого! Вы какие больше любите? Я бы тогда и начинки припасла. Этим-то, - она кивнула на Барнье, подразумевая, видимо, в его лице все мужское население дома, - что ни приготовь, все слопают.

Мари во все глаза смотрела на мать. А потом снова глянула на Доминика и, видимо, представив, какой веселой может быть эта совместная готовка, всплеснула руками:

- Вот это да! А разве богословские книги не пишут, что с одного раза хорошие пироги готовить не научишься?..

0

40

Глаза Шере засияли откровенным лукавством.

– Так и цифры с одного раза тоже, – отозвался он. – Что сразу не выйдет, отдадим… ближнему своему. Нет, ближнему твоему – не моему.

Учитывая, что с одной стороны от Мари сидел он сам, а с другой – хирург, не надо было высовывать язык, чтобы подчеркнуть эту мысль. Но язык он все-таки высунул, совсем чуть-чуть – и тут же испугался, что зашел слишком далеко.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Кот из дома… Август 1627 года, Париж